Идите лучше прочь
И кутайтесь в накидки.
602-я ночь
Прославленной шахидки
Невинна и чиста
Святая палестина.
Какие тут места
Для нашего раввина.
Кому еще помочь?
У нас такие скидки.
602-я ночь
Прославленной шахидки
Погромы? Без обид.
Успехи интифады.
И в голове торчит
Топор Шахеризады
Читаю в новостях: «Инъекции для похудения повышают риск развода в два раза». Тихо впадаю в шок, панику и истерику. Как то есть в два раза? И даже неженатые похудевшие рискуют? А похудевшие без инъекций? И вообще, а где инъекции для потолстения? Я, может, потолстеть хочу, и так худой. Меня ткни – я и развалюсь. И Лизанька, несмотря на завидный аппетит, никак не потолстеет. Что делать? Куда бежать? Кто, черт возьми, виноват?
А на Западе ужас,
Когда же балет.
Под запретом глазунья с беконом.
Чем бредовей абсурд
И абсурднее бред,
Тем скорее он станет законом.
Вы уж там осторожней,
Молчите в платок.
Берегитесь опасных мелодий.
Может, кошка неправильно
Ходит в лоток.
Или что-то еще в том же роде.
А на Западе полный,
Ребята, угар.
И всегда тебя ловят с поличным.
Чем абсурднее бред
И бредовей кошмар,
Тем скорее он станет привычным.
Пародируемый автор (назовем его условно писатель Чмошников) редко бывает доволен пародией на себя. Пародируемый (Чмошников) считает себя глубже, тоньше, интереснее, разнообразнее пародии. Пародия, с пафосом возмущается Чмошников, охватила не все мое творчество в полной глубине его объема. Самую суть, увы, не выявила, горюет писатель, не подняла пласты.
Вот у меня в романе (я его еще, правда, не дописал, но вы же пародист, должны, просто обязаны знать) «Окоем ветлы окоема» есть сцена, я как раз ее сейчас глубоко обдумываю, так она совсем и вовсе не отражена в пародии, эх, а еще туда же, в литераторы норовишь.
Что тут сказать?
Прав Чмошников, глубоко и тонко прав.
Не подняла пародия пласты.
И, признаемся, слава богу. Какие уж там пласты?..
Чудище шобло, подземно и лайно,
Чертов кондуктор, не трожь тормоза.
Чисто сердечно и чисто случайно,
Чисто конкретно я чист, как слеза.
Утро туманное, утро барака,
Строят шпионы проклятый канал.
Первая ходка, последняя драка
Первая драка, последний вокзал.
Западный мост и Восточный, конечно,
Пристань Захарково, старый причал.
Чисто случайно и чисто сердечно,
Чисто конкретно я вас повстречал.
Небо над морем последнего Рима,
Горе тому, кто пришел не во власть.
Нехотя вспомнишь судьбу пилигрима,
Время былое и жалкую страсть.
Что эффективно, то редко эффектно,
Редкая птица повсюду видна.
Чисто случайно и чисто конкретно,
Чистосердечно? А вот ни хрена.
Цыпленок жарен,
Цыпленок парен.
Не клюй ты в жопу, брат, меня.
Ты закошмарен
И лапидарен,
В саду гуляет Потебня.
Он был филолог
И гинеколог.
Садился метко на трамвай.
Теперь он мелом
Перед расстрелом
На лбу вам пишет: не зева й.
Зевать не надо,
Снимайте Прадо,
Снимайте, дьяволы, часы.
Долой кулоны
И панталоны,
Иди, гражданка, на весы.
Иди, гражданка,
Не лай, Каштанка,
А то обижу сапогом.
Какая пани
В кафе-шантане,
Ах, что вы, братцы, о другом.
Какие рамки?
Ходите в дамки,
Купите барышне слона.
Замрите, дети,
На парапете,
Без пулемета нам хана.
Без пулемета,
Как без компота.
Как на поминках без конфет.
Цыпленок жарен,
Котенок ранен,
У вас расстрел, у нас обед.
Повело кота на блядки,
Кошки серы по ночам.
Мы валяемся в припадке
Или ходим по врачам.
Анна все еще желанна,
Что Ахматова, что Керн.
С неба манна, манна, манна,
И Юдифь, и Олоферн.
Всюду новые порядки,
Всюду старый беспредел.
Повело кота на блядки,
Он от счастья обалдел.
Кошки тоже очень рады,
Завели себе котят.
Всюду гады, гады, гады,
А еще джихад-парад.
Пусть голова моя седа,
Пусть в голове моей опилки.
Зачем явились вы сюда?
Я вас упью в конце посылки.
Куда вы лезете, дружок,
Я вас упью, вы слишком пылки.
В деревню, в глушь, в Торжок! В Торжок!..
Я вас упью в конце посылки.
Куда вы лезете, дуэль
Для вас – как дама без эклера.
Здесь даже секс через постель,
А уж тем более – карьера.
Все на лету и даже влет,
Избавьте птицу от помета.
Продайте лучше пулемет,
Здесь тяжело без пулемета.
Если вам кажется, что вы в аду, но вы не уверены, не сомневайтесь. Вы точно в аду.
Дом-музей или дом-квартира,
Что уставился, ротозей?
Хорошо на проспекте Мира,
Мне бы рюмочную-музей.
Мы ленивы и мы беспечны,
Подмосковный Калининград.
Все пивные – недолговечны,
Ну а что долговечно, брат?
А теперь давайте о самом главном. Скажите на милость, уважаемые, а как у вас дома туалетная бумага висит? Надеюсь, правильно? Лицом и душой, так сказать, к человеку, а не к бездушной и безликой стене?
Лизанька, когда приходит куда-нибудь, сразу же со строгим лицом отправляется в туалет. И если бумага висит неправильно – перевешивает.
А то ишь!..
Читаю описание сериала: «Эльвира пишет некрологи для провинциальной газеты. Однако когда с работой становится туго, героиня сама начинает убивать местных жителей».
Что тут сказать?
Изящно.
Интересно девки пляшут, в смысле, голь на выдумки хитра, то есть, говоря иносказательно, какие затейливые персонажи, какая богатая приключениями у них жизнь.
А у вас автомобили
Продвижение в карьере
А.С. Пушкина убили
Злые Данте с Алигьери
Дуэли, дуэли, кругом одни дуэли
Ты сегодня мне принес
Не букет из алых роз,
Не тюльпаны, а бутылку украшений.
С голубого ручейка
Начинается река
Пропаганды запрещенных отношений.
Законы, законы, кругом одни законы.
В Петрограде есть канал,
Караул и криминал,
300 рюмочных и 200 общежитий.
А у нас колонный зал,
Вот трамвай на рельсы встал.
А куда ему еще вставать, скажите?
Трамваи, трамваи, кругом одни трамваи.
С неба звездочка упа…
Нам бы пива взять Ипа
И поехать на троллейбусе до Химок.
Мы поехали за го…
Там вожди и все тако…
Никакого бога, кроме элохима.
Столицы, столицы, кругом одни столицы.
Ну, и т.д.
Люди, в том числе пишущие, в подавляющем большинстве своем – глупы и бездарны. Так что, если встретите неглупого бездарного графомана – радуйтесь. Если увидите небездарного злобного дурака – радуйтесь еще больше. Людей талантливых и неглупых катастрофически мало.
Двое-трое.
Причем, один из них – я.
Второй – ты.
Осталось найти третьего. «Ах, где ж ты, друг? Наш третий друг? Засыхает плавленый сырок…»
Ты искусственный, но туповатый,
И рисунки твои, как понос.
Ты виляешь хвостом безуспешно,
Ловишь рыбу, мутнеет вода.
«Рановато тебе в интеллекты»,
Раз не знаешь ответ на вопрос:
Что за сраное блядство повсюду,
И к тому же везде и всегда?
Иноагент Лаванда Хер
Иноагенту Жанне Чмо
Сказала: ешьте эскимо
В огне изысканных манер
А Грета Тумблер не маньяк
И даже вся не террорист
А просто милый яйцеглист
И очень душка и червяк
А с неба рухнул космонавт
Теперь и он иноагент
Какой ответственный момент
Какой Овидий, что за Плавт?
Посреди городов и сел
Выздоравливает больное.
Запретили абсолютно все.
И все остальное.
Что вы прячетесь под брезент,
Богу расскажите планы,
Ваша кошка тоже иноагент,
И собака, и тараканы.
Годива, лошадь, Иосиф Швейк,
Пора к обедне.
И кто сегодня у нас не фейк?
И что не бредни?
Забрали нож, убрали ложки,
Погнали бешеных коней.
Кому я нужен без гармошки
Среди заманчивых огней?
Какое верное решенье,
Какая срочная весна.
Не продается вдохновенье,
Купите, граждане, слона.
Приснился странный сон. Будто бы мы с мамой пошли в магазин. За водкой. Для бабушки. Причем нужна была, конечно, не просто водка, а какая-то особо специальная водка. С Солженицыным на обложке. Или она называется «Солженицын». Бабушка слышала в рекламе, что водка «Солженицын» якобы очень уж полезная. Или лечит от какой-то конкретной хвори. А она, упомянутая хворь, бабушку, видите ли, замучила. Ну, пошли. Нигде, разумеется, ничего подобного нет. В одном из магазинов девочка-работник предложила коньяк «Колымские рассказы». Я на всякий случай, разумеется, взял, но тайком, маме не стал говорить.
Просыпаюсь. Просыпаюсь, как часто бывает, все еще, так сказать, в координатах сна. Надо бы, размышляю, сходить за водкой. Если же водки «Солженицын» и в самом деле сейчас не продают, то можно взять водку с любым другим бородатым парнем. Все бородатые парни похожи друг на друга, и все они, как один, похожи на пресловутого Солженицына. Или, продолжаю рассуждения, можно купить водку «Финляндия». Дедушка воевал с Финляндией, мечтал там побывать. Без оружия. Бабушка, думаю, из уважения к дедушке не откажется от водки «Финляндия».
Что ж!..
Пошел в магазин за водкой «Финляндия». Купил водку «На каждый день». А что? Такая же хорошая, как «Финляндия», только без Солженицына на обложке.
До пятидесяти лет
Все поэты – птенчики.
А у вас такой портрет.
И такие плечики.
Вы – не то, что не поэт,
Милая поэточка.
До пятидесяти лет
Поэтесса – девочка.
Ваш изящный силуэт
Надо мной качается.
До пятидесяти лет
Всякое случается.
Ну а после – что за спрос?
Марьино-Орехово.
А потом – пошло вразнос,
И пошло-поехало.
Navigate: (Previous 20 Friends)