Сын

Странная штука - дети. Смотришь на кусочек себя, он отделился и сам себе живет. И Бог знает что себе думает, неведомая жизнь у него, плотненькое такое совершенно самостоятельное образование... Поначалу ты каждый день его ощущаешь как чудо, удивительный восторг, надо же и это существо само может... да много чего... и всё больше... и сначала понукаешь его - ну будь же самостоятельней, отлепись от моей юбки, попробуй сам... Он пробует, и вот ты уже не рада... И перестала удивляться, и он тебя раздражает, и совсем уже не чувствуешь себя в силах отдать руку или ногу, только бы он не кашлял и ушко бы прошло... Пошмыгает, ничего с ним не сделается, большой уже мальчик... Иди, иди, не мешай... Надоели рассказы о школе, которые раньше слушала не дыша, которым умилялась, как чеховская Душечка... А теперь ещё половые проблемы, и не забавно, и
поменьше бы мне твоих проблем, что я, отец тебе что ли, нечего меня об этом спрашивать, я всё забыла, а многого вообще не знаю и знать не хочу, отстань, отзынь, отвяжись, я ещё кофею не пила, а ты, кстати, ел? Что-то - это что? Впрочем, ладно, не хочешь - фиг с тобою, где те времена, когда - мальчик должен есть свежие овощи, творог, это же кальций, кости, а супчик? Непременный супчик, где он теперь? Пара кастрюль с прокисшим борщем - в унитаз и всё, никаких больше борщей, не хочешь - не ешь, тебе жить и животом маяться... Ты уже взрослый... Вот оно!... "Ужели слово найдено?.."(с) Вырос. Сам за себя отвечает. Значит раньше все эти супчики были неискренними? И забота о здоровье, и интерес к мелкой мальчишечьей жизни - всё лицемерие?.. Да нет, я же помню, я этим жила, всех доставала, подруга, передернувшись от отвращения, назвала меня сумасшедшей матерью, я же была совершенно искренней наседкой... Он был такой нежный, хрупкий, беленький, так тонко чувствовал, так много понимал... Вот этот вот, с сальными волосами, с чужим цинизмом наперевес, снисходительно на тебя поглядывающий, копирующий чьи-то мерзкие повадки, посторонний, совершенно посторонний.
А самое странное знаешь что? Это когда ты орешь на него, кроешь за подлость, эгоизм, лень, хамство, а он вопит в ответ что-то совсем уже невообразимое, и, глядя в эту красную выпученную мокрую физиономию, ты видишь себя. Как в зеркале. Вот тогда ты чувствуешь, что можешь любить его по-прежнему.