Лодка плывет медленно, качается, солнце жарит, лень. Чуть-чуть приподнимая веки, она видит только нестерпимый блеск воды, в ресницах свет дробится на разноцветные блики, она ловит синий, но не может удержать – он становится фиолетовым, потом красным. Ветер почти не освежает кожу, лицо уже горит и к вечеру распухнет и превратится в сплошной ожог, но отвернуться нет сил. Вода плещет в борт лодки усыпляющее, однообразно. Закрывая глаза, она видит зеленые и черные круги, плывущие вниз, пытается их задержать, но не может, они падают и вплывают новые. Веки тяжелые, руки тяжелые, сон…

Ударившись лбом о парту, она ошарашено вскидывается, оглядывается, волосы растрепаны, в глазах песок. Никто не заметил, что она заснула, в классе привычный гул, монотонный голос физички, хихиканье, шепот. Пахнет потом, спина чешется под шерстяным платьем, фартук застегнут как-то криво и она всё время поправляет бретельку сзади, но что-то не поправляется, мешает, цепляется. На окне желтая пыльная штора с пятном под самым потолком. Пятно похоже на черепаху с тремя ногами. Или на свастику с кляксой посередине. Или на недорисованное солнце. Муха бьется в стекло снова и снова, и кажется, что она бьется внутри черепа. Очень хочется есть, в животе урчит и булькает так, что слышно всему классу. Никто не обращает внимание. У всех так же урчит и булькает, шестой урок…