Несколько фривольно.

Иду забирать дочь из школы
Ветер, снег, воротник поднят до носа, козырек опущен на него же.
Чувствую, что-то мешает быстрому сосредоточенному шагу. Что-то не так с правой ногой, что-то на ней лишнее. Точнее – посторонний предмет в штанине. Не замедляя шага, непринужденно ощупываю подозреваемую ногу, и обнаруживаю солидную опухоль. Понимаю, что в штанине джинсов, надетых впопыхах, остался незамеченным интимный предмет туалета. Тут же представляю себе, как это выглядит со стороны – джинсы обтягивающие.

Прохожие балансируют на обледенелом тротуаре, уворачиваясь друг от друга, и никому до меня дела нет. Все, кто любовался странной формой ноги в метро, уехали из моей жизни навсегда. Тем не менее, я пытаюсь на ходу передвинуть скомканные трусы – назовем вещи своими именами – в какое-нибудь менее заметное место. Походка превращается в странный танец, начинаю на ходу извиваться и вилять.

Закрывшись от ветра и снега, я минимизировала себе обзор. По этой причине, поворачивая из Чертольского переулка в Гагаринский, с размаху врезаюсь лбом в чугунную решетку окна первого этажа. Звезды из глаз. Пользуясь вынужденной остановкой, вынимаю-таки трусы из штанины.

Дамские трусики – предмет воздушный, почти эфемерный, но не холодной зимой. Сумки у меня нет, запихиваю в карман. В школе ищу для Фуфы носовой платок, достаю трусы, про которые уже забыла и долго их рассматриваю, пытаясь понять, что за тряпка. Вместе со мной с живым интересом их рассматривает бОльшая часть второго «Б». Краснею, лихорадочно засовываю тряпку в Фуфин портфель.

Естественно, забываю о трусах напрочь. На следующий день в школе, когда Фуфа ищет затерявшийся на дне портфеля пенал, они снова появляются на свет и снова рассматриваются вторым «Б» с большим интересом.

И я ещё ругаю её за рассеянность!...