Пропали каникулы

Кузёма профукивает дивные осенние каникулы с бронхитом, я при ней, ясен перец, и к вечеру всё болит от смеха. Её гогот перемежается приступами жуткого кашля, до синевы, а я не могу остановиться, мать-убийца... "Кто лучше, щас узнаем, я орел, ты - решка. Бог троицу любит, так, щас выпал орел, щас опять орел, а щас... опять орел. Вот, мам, ты лучше, а ты говоришь, что старая..." Рубль закатился под кровать, пыхтя лезет за ним, сопит там и кашляет, вылезать не желает, что-то оттуда бухтит, вылезает наконец, ерзая попой, вся в пыли. "Теперь я лучше, я там прикинула..."
В ящике кто-то кого-то угощает скотчем. Узя надолго задумывается. "Они кровь, что ли, пьют?" - "Чью?" - "Ну, скотча этого... Да я понимаю, что вряд ли, но не липкую же ленту...".
Играем в антонимы. Антоним горького, оказывается, вкусный, а как же сладкий спрашиваю, а сладкий бывает невкусный... Конечно, если запивать лекарство соком с тремя ложками сахара...
Теперь она исполняет танцы народов мира, завернувшись в белье, которое я собиралась гладить. Руки сложила на груди, выставаила немаленькое пузо и сосредоточенно семенит, подняв глаза к небу, шмыгая носом. Свежестиранная простыня волочится за ней шлейфом, подбирая по дороге рассыпанный виноград, выпавшие из недошитого одеяла булавки - вобщем, будет чисто. Перед этим она сказала, что хочет иметь шестнадцать детей, а имен придумала только семь, остальные имена некрасивые. Как я думаю, есть у неё шанс полюбить до рождения оставшихся девяти ещё какие-нибудь имена?
Если она не выздоровеет завтра, я умру от голода, вследствие паралича челюстей.Мимические морщины уже необратимы.