злой чечен ползет на берег - Post a comment [entries|archive|friends|userinfo]
aculeata

[ website | Барсук, детский журнал ]
[ userinfo | ljr userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Dec. 20th, 2021|01:07 pm

aculeata
Дневниковые записи для архива, пока тут не работало


*********
Скептики замечают, что диагноз становится профессией.

На депрессию, скажем, смотрят как на модную болезнь,
поскольку не может же быть больных так много. Это
объяснение как раз глупое -- сколько было в Советском
Союзе алкоголиков или, во всяком случае, сильно пьющих?
Да почти все. Аддиктивного человека можно и просто
споить, и пить было модно, но в основном начиналось
оно не от этого. Ну а теперь алкоголь вытесняют
антидепрессанты, тоже вредные для печени, но даже,
быть может, и в меньшей мере.

Рассказы о пьяных подвигах вытесняются тоскливыми
описаниями жизни в сумерках духа, более или менее
варьирующие анекдотический сюжет спора котов о том,
кто ленивее (выиграл, помнится, тот, у кого на яйцах
лежал кирпич, но он, несмотря на сильные страдания,
ленился пошевелиться). Я это не могу читать, но для
меня вообще профессиональные группы депрессивное чтение.
Все приличные девочки накануне родов читали сообщества
беременных и молодых матерей, а у меня это никогда
не получалось. А так -- ну, такой нарратив, вероятно,
у него есть мастера и есть аудитория.

Болезнь превращается в профессию в тот момент, когда
люди перестают желать излечиться. Неважно, как это
происходит: начинают ли они ощущать свою миссию
(просвещать депрессивных относительно того, что у них
есть права, например, "не соответствовать ожиданиям",
нарушать договоры или требовать заботы от тех, кто не
успел объявить себя больным, просвещать скептиков
относительно того, что депрессия -- это серьезно,
и они должны бояться оскорбить чувства соответствующего
сообщества) -- или просто им становится комфортно так
жить, появляется аудитория, внимание, а средств так
или иначе хватает, обязанности есть кому делегировать
и т. д., и постоянные собеседники достаточно запуганы,
чтобы не помешать самообману (пока еще осознание, что
такая жизнь стала комфортной, может причинить дискомфорт,
так что оно лишнее). Вчера ко мне приходила
отличная ученица, она _хочет_ излечиться -- и вот
тут я поняла, что ведь это, в общем-то, уже редкость.

Происходит ли это потому, что они такие гады, а мы,
бумеры, лучше? Да ну -- если б нам дали такую
возможность, еще неизвестно, что мы бы сделали.
И иногда делаем.

Понятно, что психотерапевтическая индустрия долго не
продержится: как только дети клиентов психолога вырастут
и сами массово станут клиентами, начнут вскрываться _их_
детские травмы, и родители разочаруются в методе.
Но болезнь как профессия как раз имеет будущее.
Грубо говоря, если все будут делать роботы, востребованно
будет как раз умение лежать с кирпичом на яйцах
и делать из этого, а главное, потреблять соответствующий
нарратив. Чем это хуже, чем перекладывать бумажки
в офисе (люди, которые этим занимаются, ведь тоже
сидят на антидепрессантах, просто на них они лучше
действуют?) Лучше даже, вреда меньше. Перед тем,
как думать, как это изменить, как перебить моду на
депрессию и т. д., хорошо бы сначала изобрести мотивацию
для людей, у которых освободилось время (хотели они
этого или нет). "Мы в ваши годы мыли полы / посуду /
стояли в очереди в магазин / сидели с младшими, да
у нас просто не было на это времени и не было гаджетов,
чтобы в них пыриться" -- ну да, а вот кабы были,
думаете, вы бы что выбрали?
********

К чему нас жизнь не готовила -- это к тому, что милые,
приятные нам люди не то что могут, а непременно окажутся
сторонниками цензуры (не говоря уже о разных этнич.
геноцидах).

А должна была. Львиная доля убеждений возникает от
конформизма (может быть, и наши относительно цензуры
исходно возникли как-то так -- допустим, мы проверяем
и выверяем, но кто знает, может быть, плохо стараемся?).
Люди приходят на форумы, переезжают в другую страну,
обнаруживают, за что дают социальные плюшки от простых
до слоеных, сложно организованных, и тянутся к ним душой.
Рацио идет после, и вообще-то мало кому нужно оно
хоть в какой-то степени.

Ну и что? Меня лично жизнь не готовила к тому, что
кто-то из приятных людей будет смеяться над изысканным
жирафом Гумилева (в моем детстве его почти никто не
читал). Как будто бывает в мире что-то изысканнее
жирафа (не считая прозрачных рыб); как будто это чудо
неправдоподобной красоты всегда гуляло по столичным
зоосадам. Автор за ним (и за прочим) небось в Африку
ездил и знал, что говорил. Чистый реализм, даже
неловко от того, до какой степени реалистичный текст,
читают как некий жеманный языковой выверт.

А других беспокоят мои грязные ботинки. Ботинки
у меня всегда грязные.

Можно ли терпеть людей, которые прямо вот за цензуру
и требуют уважать чувства различных категорий лиц до
такой степени, что готовы ходить за гражданами и
затыкать им рты?

Ну что скажешь. Это трудно. Я, наверное, и не могу,
разве что в порядке исключения. Но это ведь не трагедия.
Так или иначе, такое соседство в среднем будет недолгим,
ведь и у меня грязные ботинки. Те люди, которые реально
управляют репрессивной машиной, все равно хуже, и они
как раз неприятные.


*********

Были буквы на окнах, а нота лежала в ботинке.
Помнишь, девочка, воздух каленый, крутой небосвод,
Красный флаг и на нем многолетний запас каротина,
Турникетов голодные ребра вдвигались в живот,

Помнишь, мы не встречались, и дергал усами троллейбус
По дороге к пузатым подругам в троллейбусный парк,
И бомжило, алкаш заходил к нему в пасть не колеблясь,
И был счастлив внутри, погружая свой разум во мрак,

Где текли электронные волны троллейбусной Леты,
Где компактный Харон, под ладонь подставляя пазы,
Механический с виду, глотал небольшие монеты
И насмешливо книзу тянул папиросный язык,

Что там было потом -- то дурдом, то дурная работа,
И друзья, знаменит или умер, свинцовый зрачок,
Только буквы на окнах, в ботинке тревожная нота,
Только ищешь на ощупь, и вот -- горячо, горячо,

Позабытое имя -- а знаешь, как делает рыба?
По дороге на нерест, всю смерть принимая вполне,
Растворяясь в любви -- помнишь, этот, который внутри был,
Там, в троллейбусе, принял поллитра и умер во сне.


*************

Знаешь, как поезд уходит.
Ты его вызвал (ты тонешь в соленом море),
А он по воде, по рельсам, уже вот-вот подберет,
И ты думаешь, ладно,
Пожалуй, ладно,
Пусть уж мимо проходит
Без остановки.

Нужно стараться,
Неплохая задача,
Или вот полностью
Корпус текстов Галича,
Очистить голову от иных мыслей,
Немного самообмана,
Домашним, конечно, достанется,
Они с изнанки,
Как телесная оболочка.

Мысли лезут, как рыбе в рот,
Затейливо свитыми червяками,
Мальчики думают лучше девочек,
Потому что у них другой метаболизм,
Они теплокровнее,
Мозг сильней омывается кровью,
С возрастом это проходит.
Мысли случайны.
Ухватившись за удочку с того конца,
Можно выбраться в лодку,
Можно на берег,
Но ты ведь рыба,
Мозг теперь рыба,
Прочее в прошлом.

Что есть, чего уже почти нет,
Путаные орбиты водорослей,
Скрипучие груди лодок
Нависают, как бы не треснули,
Пара внезапных нот,
Пронзительных, как просвет
Между деревом и деревом,
А казалось, так плотно
Прижаты друг к другу,
Болевой оркестр
Звучит приглушенно.

Неожиданно в фокусе
Лица прохожих
Прохожих пассажиров прохожего поезда
Прохожего по исчезающим рельсам --
Испуганных, надо им что-то сказать, но,
Огромные, как бразильские бабочки,
Глаза проводницы,
Прохожей по исчезающим рельсам
Без остановки.



*************

Машка открыла мне глаза на потрясающую историю из жизни
обратных эвфемизмов. Все ее знают, кроме меня, но я все
равно скажу. Das Gift по-немецки яд, а в английский пришло
как подарок. Я попыталась объяснить Машке, что англичане
просто такие люди, но она в ответ поделилась со мной
словарным знанием. Слово "доза" происхождения греческого,
и оно всегда означало как то, что дают, так и дозу
лекарства (а яд лекарство). Было время, когда
образованные немцы, кивая на это обстоятельство,
действительно говорили так о подарке (и это значение
иногда просвечивает в сложносоставных словах) -- а теперь
уже, наверное, перестали. Английский же сфотографировал
то значение каким-то образом.


Наоборот! Это не обратный эвфемизм, а настоящий. Слово
Gift как раз и означало подарок, а потом стало обозначать
еще и "яд" под влиянием греческой дозы, если вы понимаете,
о чем я толкую. Это опять мне сказала Машка.


**************

1. Снилось, что я хочу узнать происхождение расхожего крылатого
выражения "Смерть я принес, теперь за кашей посылайте"
(так всегда говорят мертвецы). Сразу же обнаружилось, что
это панчлайн анекдота, который начинается так:
"Кладбищенский сторож влюбился в воспитательницу детского
сада. А у нее была каша." Анекдот был сложный, я его не
запомнила -- переходящий более или менее в рассказ
Лескова. Сторож в конце концов там стал прямо на кресте
людям писать "выпускник детского сада такого-то". К нему
явился святой и сказал, что это он делает хорошо,
поскольку мертвым тем лучше, чем больше они страдали,
это продвигает их в очереди.

2. Проснувшись, прочитала, что любви больше нет,
потому что ей не место в зоне комфорта, там нужно строить
отношения. Любви мне не жаль. Ее придумали трубадуры
(такие, как вы и я, но почти на тыщу лет раньше), и она
была очень пронзительная, но с тех пор попкультура
вставила ей в жопу перья, и эту пронзительную жопу
с перьями терпеть невозможно. Если есть что-то хуже,
то, пожалуй, как раз отношения. С любовью пришло
в мир страдание. Когда они уйдут, везде будет сплошная
зона комфорта. Интереснее другое: действительно же,
как там и пишут, раньше культурный человек узнавался
по джентльменскому набору: читал Пушкина и был страшен.
А сейчас он узнается по способности оперировать
понятиями личных границ и газлайтинга. Это тот же
самый идиотский маркер! Гей-гоп!

(С людьми, которые не читают, конечно, говорить не о чем,
точнее, нужно быстро бежать, потому что они все равно
будут говорить о себе и о своем уникальном опыте,
но с людьми, которые читают и преисполняются пафоса,
тоже ведь лучше не говорить.)


**************

Потрясающая, между прочим, подборка стихов Лейбова,
которую выпустил тов. Ицкович. Потому что Клавдия
Лейбова (а вовсе не Ксения, как сказано в опечатке) --
великий и могучий составитель. Вот в первую очередь
по этой причине, а остальное в десятую. Очень все
тексты хорошие, пардон, на подбор. (Наверное, буду
еще цитировать, извините, кто против поезий.)

Сонет

пахари времени поворачивайте волов
то справа налево то слева направо
спотыкаясь на гласных разрезая чернозем
мелкие корни с перегноем суффиксов и приставок

кормчие времени пошевеливайте штурвал
прислушивайтесь к подпрыгивающему скрипичному телу
ахающему на ямах пиррихиев и на спондеях валов
то заглядывая рыбам в глаза то доставая рукой до неба

собирайте время в бидоны процеживайте его сквозь
марлю полузакрытых век буквы полузабытых книг
гладьте его против шерсти трепетною руой

без вас оно не идет не бежит не скрипит не искрит
без вас оно не прорастет красной точкой ни в ком
и никто не вздохнет о том что сточился его кремень


****************


Умер Саша Ананьин, сначала новосибирский и русский,
потом бразильский математик. Был он такой, какими
бывают чудеса. Очень хороший, говорят, математик,
но тут я судить не смею. Добрый и артистичный, во
всех смыслах талантливейший, и невероятно изобретательный
на розыгрыши, а также приключения. Так что они случались.
Как только он приходил, начинались приключения. Худшее,
что о нем можно сказать -- он не хотел был беспомощным.

Лет до шестидесяти Саша, заезжая в гости, проходил
в университет по студенческому билету. Если ему случалось
замешкаться, у него требовали именно студенческий.
Одной московской зимой он поскользнулся на тротуарах
и нехорошо сломал руку. Ему показалось страшно
интересным, что один из местных врачей посоветовал
ему прикладывать в руке сырое мясо. Он, может быть,
даже и прикладывал. Но потом уехал к себе в Сан-Пауло,
там сделали сложную операцию, и рука вылечилась.
У него есть жена Галя и дочка Таня. Галя биолог.
Они друг друга именовали названиями разных хороших
животных.

Болел он в последнее время очень тяжело. Занимался
математикой, ворчал на своего ученика К., поскольку
тот за ним не поспевал, значит, ленивый. Разбирал
серьезно корпус текстов Галича, не знаю, чем это
кончилось. Его терпеть не могло начальство и очень
любили студенты.

Возили они с Галей нас в чудесные места в своей Бразилии.
Светлячковая тропа, освещенная ночью, как небо в
планетарии, черный песок, море, полное летучих рыб.
Я им ни разу ничего хорошего не сделала. Это было --
просто, как и бывают чудеса, ну вот есть источник
света, он и будет же себе светить во все стороны. Кажется,
на языке традиции о таких принято говорить -- солярный
тип. Но их не бывает. Но Саша-то был, только он умер
сегодня.


***********************

Люди знаменитостей цитируют все чаще в таком ключе:
он-де, конечно, знаменит, но, несмотря на это,
не полный идиот / не последняя скотина / может
иногда сказать что-то осмысленное -- и дальше идет
собственно цитата. Я, может быть, и сама так делаю
(думаю точно). А вот это всегда так было, или
с институтом человеческого признания именно в последнее
время стало что-то не так? (Только не надо Пастернака
цитировать.) Бальмонт, например, был одно время
сильно знаменит и говорил много глупостей -- но все
же иногда мог сказать что-то осмысленное, это факт.
Прямо кажется, что и все иногда могли из тех, кто,
ну вот, раньше.

Пушкин желал славы, чтобы отомстить жестокой красотке:
все бы заговорили о нем, и она бы пожалела, что так
обошлась с поэтом. То есть, раньше красотка могла бы
истолковать славу в пользу поэта, а не наоборот.
И Немиров полагал, что София Ротару снизойдет к нему,
как только он прославится -- то же самое. Сейчас,
кажется, таких красоток днем с огнем (разве что они
сами тоже знаменитости). Все-таки это в последнее
время, нет?


******************

Дорожная скука, как будто по кругу,
Зевая, вздыхая, проходит трамвай,
Входи и садись, размораживай руку,
Билетик по краю зубов отрывай.

-- А помнишь? -- А помнишь? -- но сброшены стрелки,
Трещат шестеренки, ссыпаяся вниз,
Порожние бабки, тревожные клерки
Вздыхают, как будто в них теплится жизнь,

А ты уже умер -- а что же, и умер,
Поедем по компасу неграми в трюме,
Ведь в трюме трамвая, в соленом поту,
Мы все наравне, на свободном счету,

И дрожь уходит в пол -- не ведаешь, чей страх
Впускает в стены иней или плющ,
Ни мертвых, ни живых, шуршит басовый ключ
И бьет палеолит на Люсиных часах,

И графика уже на уровне гобоя,
Кривые выводя пилообразно,
Спускается в тропическое масло
И в янтаре останется с тобою.


*************

Лейн рассказывает про эволюционную концепцию Медавара:
если есть некая задаваемая (допустим) внешними условиями
средняя продолжительность жизни у данного вида, то всякий
ген, который поспособствует успеху в размножении особи _до_
этого времени, процветет. Бывают редкие возрастные
болезни, которые хорошо коррелируют с привлекательностью
у противоположного пола -- разумеется, пока не включили
болезнь. Соответственно, если ген, который помогает
понравиться, вплоть до оплодотворения, сотне девушек,
заодно к шестидесяти годам отключит тебе полголовы,
дизайнеры твоего организма будут только рады. (Но тут
есть мнение, что если отключать начать раньше, это только
повысит привлекательность.) Это очень красивая теория:
возрастные болезни где-то сидят и ждут, накопившись
потому, что они, в сущности, никому не мешали,
естественный отбор их не видит -- а потом бряк!

У теории начались проблемы в 1988 году, когда открыли ген
age-1, мутация в котором вдвое увеличивала продолжительность
жизни нематод. Сходные гены нашли у целой толпы форм
жизни, причем соответствующие мутации -- скажем, ровно
одна мутация -- приводили также к отсрочке возрастных
болезней. (Я не знаю, как у нематод с возрастными
болезнями, они черви и живут в норме 23 дня, но у мышей
эти болезни есть.) Разумеется, как бы дела с
биохимическими механизмами, задействованными здесь, ни
обстояли, эта мутация всегда откладывала половое
созревание. Это же умеет делать сравнительно
низкокалорийная диета у крыс, а может быть, и у людей.
Крысам она продлевает жизнь раза в полтора.

Теория, конечно, все равно в большой степени работает,
но стройность утрачена, и возникает много лишних смыслов.
Акцент смещается на размножение, как если бы он и так там
не находился, и вообще все выглядит еще проще: организм,
допустим, рассчитан на производство такого-то количества
копий, и система будет поддерживать его жизнеспособность,
пока картридж не кончился. Но, даже если забыть про
мено- и андропаузы, а также неотению, должна быть какая-то
обратная связь: когда картридж кончился, поддержка системы
либо отключается кнопкой, либо ее поддерживает то же, что
обслуживает картридж, в том числе и при отложенном
производстве копий. Про лососей еще можно думать, что
они просто бросают на нерест весь ресурс, но у других
этого нет.


**********************

Парнокопытна! Вот какое использовалось краткое
прилагательное в дискурсе объективации (не могла
вспомнить, глядя на снег с балкона, но запись Ирины
Драгунской почему-то заставила всплыть).

Это в дремучие патриархальные времена проходила мимо
(наверное) гуманитарного корпуса на территории МГУ.
Там ругались двое в пальтишках заснеженных, а пили из
одного термоса. И вот один говорил примерно:

-- Это у интеллигентов женщина -- кошка, женщина --
собака! У людей баба ПАРНОКОПЫТНА! Баба корова,
телка, кобыла -- если породистая -- лошадка. То есть,
та же кобыла.

-- У интеллигентов, -- возразил ему другой, -- и блядь
кошка.

Доценты, наверное. Не студенты точно.
Лошадка была у Стругацких.
Причем, лошадка (кобыла) как раз не больно-то
парнокопытна.


*****************

пришла татьяна чтобы прямо
у дома яхту парковать
глядит все занял бронепоезд
и люди мирные кругом

(на получение Татьяной Мневой рекламного
предложения "паркуйте личную яхту прямо
перед домом")


****************

В детстве, когда старшие товарищи водили нас в походы,
была экспериментально открыта кривая хаитоида. Кривая
эта такова, что путь, которым она соединяет любые две
точки, наидлиннейший из возможных. Ее не существует,
но тем, кому посчастливилось ходить в поход с Хаитом,
она была дана в ощущениях, и определяла сознание.

Сегодня я сама видела, как биотехнологи используют
этот концепт, чтобы определять реализуемые в системе
метаболические пути. Только там задана сеть маршрутов,
и наидлиннейший выбирается с одним условием: Хаит
не должен приводить свою группу в один и тот же
перевалочный пункт дважды, из страха, что участники
распознают место, где они уже были, и поколотят
руководителя.

Это был не сон!


*****************

Пухлые щеки белого неба,
Треск пережеванного хрусталя.
На набережной снежная баба
Ждет фантомного корабля.

Что она знает о его приближении?
Буквы расписаний, рассеянные в мозгу,
Как воробьи на путях телеграфного сообщения
За рекой времени, на другом берегу.

У нее нет глаз, чтобы лучше видеть
Не фиксируемое в свете, быстро изменчивое,
В белой туманной пыли, как бы в обиде,
Все-таки она женщина.

Ни костей туристов, ни проклятых их сокровищ,
Древних айфонов прошлых тысячелетий --
Ничего, ничего не хочется сердцу, кроме
Милых и беспощадных печалей этих,

Развоплощенных надежд, нерожденных линий --
Груди тугих шелков надувает ветер --
Тонкие отзвуки, шепоты ледяные
Милых и беспощадных печалей этих.

Как разыгралась метель! вместо неба яма,
Смерч с головой развернутого руля,
Глубоко под снегом снежная дама
Ждет фантомного корабля.


**************

Как всегда, обсуждение русской поэзии вертится вокруг
ея осевого элемента -- бессмертного стихотворения
Мирослава Маратовича Немирова "Идите вы на хуй, ебаные
козлы". Прочитала комментарий Романа Владимировича
Неумоева к посту Владимира Геннадьевича Богомякова
(написанного в ответ на комментарий Александры Алыч
Сашневой), в котором, в частности, говорится так:

"Ранее, к примеру, было модно, там где не получалось
соблюсти правильную рифму, добавлять словечки "бля"
и "на хуй". Это тоже, скажете, новаторство и модерн?..."

На меня это произвело сильное впечатление, ведь не
так просто нарочно подобрать правильную рифму
к слову "на хуй". А у людей, выходит, она то и дело
возникала сама собой, и рифмовать ее было не с чем,
вот они и вставляли на хуй.

О чем они писали?
Видимо, о любви. Что-нибудь персидское. Допустим,

В темноте своему падишаху,
Обнаженной ногой шевеля,
Наступила красавица на хуй.
Неуклюжая женщина, бля!

Старый евнух восходит на плаху,
Персонал ожидает петля:
Мол, куда вы смотрели-то, нахуй,
Где служебная бдительность, бля?

А в гареме, на зависть феллаху,
Перси белым мелком набеля,
Только праздно слоняются, на хуй,
Неуклюжие женщины, бля.

Реализм какой-то с признаками классовой борьбы.
Действительно, какое уж тут новаторство.


******************

Часы развешаны старинно,
Как будто завтра Новый год,
Кукушка щелкает пружиной,
Двенадцать и двенадцать бьет.

(Сознание проверяет на соответствие
Личные истории вещей, и соответствия не обнаруживает,
Достает зеркало с трещинами развесистыми,
Как чопорная леди вынимает свое оружие.)

Где домик маленький поставим,
Где станем сеять семена
Оконных рам, дощатых ставен,
Теней, ползущих по стенам,

Где взять людей, которых фото
Займется делом за стеклом:
Смеяться, вспоминать кого-то,
Грести серебряным веслом?

(Сознание, уперев руки в боки,
Требует расчета, как оскорбленная экономка,
Но часы бьют полночь, к тому же, вечер субботний,
И никого нет дома.)

Мы выйдем, только слезы спрячем.
Вот ужас мира входит в зал,
Поводит ушками, как зайчик,
И наливает смерть в бокал,

И Саша пьет, и наши дети
Берут себе еще, еще,
Пока на всех хватает смерти,
Пока пролитое не счет,

Но кто же станет снежной королевой?
Уже метели варятся в котле,
И мы направо смотрим и налево
Сквозь отпечатки пальцев на стекле.


*******************

Достанешь ли чернила -- будут белы
И аккуратно контур обведут:
Всплывающие кольцами во льду,
Присыпанные снегом децибелы,

Орешника раскинутые пальцы,
Собачью радость, чей-то желтый след,
И чья-то тень в тумане расплывается,
Идет одна, и провожатых нет,

Дойдет, претерпевая растворение,
До первоцвета снежных берегов,
Где, край пальто от ветра отколов,
Дают урок обратного черчения:

Чертежное перо у губ оближут,
Разложат перьевую пустоту
На лепестки от слив и белых вишен
И аккуратно контур обведут.


**********************

Судя по Anne of Green Gables, учитель в деревенской
школе в Канаде во второй половине девятнадцатого века
преподавал у 1-7 (или 1-8) классов одновременно, в одной
и той же единственной горнице зачеркнуто аудитории,
отапливаемой в холодные дни печкой. Что-то подобное
случалось в разное время где угодно, конечно, но тут
вопрос, что преподавалось. Книжку я не читала, но
многосерийный мультфильм с участием Миядзаки, наверное,
делался с вниманием к деталям. Старшие дети изучают,
по-видимому, на приличном уровне начертательную
геометрию (планиметрию); понятно, что географию, историю,
а однажды в кадр попало строение цветка. Поучившись
в школе, они получают хороший шанс поступить в Королевскую
Академию -- если с учителем повезет.

Конечно, с учительским авторитетом было посерьезнее,
и для его поддержания допускались (хотя в целом не
приветствовались) телесные наказания. Но вот это была
да, профессия, настоящее ремесло. Держать разновозрастный
класс из двух-трех десятков человек. Причем, школьники
вызывались к доске -- те, кого это касалось, смотрел
на доску, остальные классы занимались по своим учебникам.
Я очень плохо себе представляю, как и теперешние
учителя справляются, но там-то у одного класса
правописание, у другого ботаника, у третьего история
Канады, у четвертого геометрия, у пятого литература...

И отдельно -- столько предметов. У меня был частный
ученик, с которым я занималась математикой, физикой и
химией. Что касается химии, я должна была то и дело
что-нибудь гуглить (хотя дорогой Витя А. давным-давно
искоренял мое невежество в этом вопросе, так что под
его руководством я прочла двухтомник Реми и какой-то
гарвардский учебник органической химии, очень хороший --
но с тех пор прошло много лет). Не представляю себе,
как у этих учителей оно получалось. Это в общем-то
круче чего угодно -- а диплом учителя первой категории
в принципе возможно было получить за год, кажется,
обучения в Королевской Академии. А вот сейчас учат
преподавать жалкий один предмет пять лет, и все без
толку.

Правда, конечно, тогда от учителей не требовали посылать
отчеты в методический комитет...


**************

Мы тут все параноики, между прочим. Хотя ко мне
малознакомые люди нежности не проявляют, но что же,
видать, я не располагаю. Только пани Крушельницкая
зовет меня "Юлечкина", когда она в настроении
подразниться, но ведь это нельзя назвать нежностью.
(Кроме того, какая же она малознакомая? На нее
посмотришь, и все ясно. Снаружи она мастер слова,
но в душе бандитка и коварствующий вероломец.)
Потом, человек сам не знает, чего он хочет. Вроде
бы я очень строгая на вид, а в душе, может, хочу,
чтобы дамы мне посылали розовые слюни в надушенном
конвертике и обращались ко мне Юляшка и Юльпульпусик.

В режиме паранойи я не терплю, когда незнакомые люди
обращаются ко мне на "ты". Это удачно ложится на
провалы в памяти, а также на то обстоятельство, что
Миша В. не признает, наоборот, обращения на "вы".
Некий ХХ, допустим, долго приучается обращаться к Мише В.
на "ты", старается не забыть, будучи представлен мне,
говорит мне "ты", чтобы не ошибиться во второй раз --
и тут я зверею и указываю ему на дверь.

Такого очень много, и совершенно нельзя предсказать,
у кого какой личный триггер. Почему все люди еще не
убили друг друга, на самом деле, невозможно понять.


*****************


К предыдущему: я, например, не люблю матриц. Но если уж
о них заходит речь, я больше люблю строки, чем столбцы.
Я больше люблю m, чем n. Меня оскорбляет, если в
листочках для первокурсников линейные оболочки строк
вложены в координатное пространство K^n, а столбцов --
в пространство K^m. Особенно это невыносимо, когда
матрица широкая и невысокая, и ее называют матрицей mxn
(в такой ситуации в матрице должно быть m столбцов и n
строк, а не наоборот!). Если вы другого мнения, я вас
ненавижу, но признаю за вами свободу самовыражения.


****************


Антон Тилипман цитирует новость: "Вслед за гусем,
подмосковные спасатели отодрали кота. Животное
пришлось какое-то время уговаривать".

Разнообразная все-таки личная жизнь у подмосковных
спасателей. А в Москве не такой богатый животный мир.

************

Мой возлюбленный из Нижнего Свинорья
Подкатил ко мне с таким соображеньем:
Мол, негоже для насмешек быть мишенью,
Соберемся, переедем в Подзаборье.

Приживемся там, как розы на компосте,
Между Хергорой и Выгребною Ямой,
Будем бить бутылки и пьянеть от злости,
Собирать осколки с острыми краями.

Нас шпана или менты забьют ногами,
Даже в смерти не расстанемся с тобою,
Черный пластик, как промасленный пергамент,
Обвернет нас, черно-красных от побоев,

Но духовная эссенция, конечно,
Не исчезнет, не рассеется в астрале,
И бродить мы станем призраками вечно
Под горой, в Ослиномочевом Канале.

...Заплетаю его бороду в косички,
Все ясней перед глазами перспективы.
Хергора в дыму скрывается токсичном,
В Подзаборье непривычно и красиво.

Вас, назойливых, и вас, несправедливых
Навсегда своим презрением накажем:
Ставши призраками, мы не навестим вас,
Носа в Верхнее Свинорье не покажем!


******************
Link Read Comments

Reply:
From:
( )Anonymous- this user has disabled anonymous posting.
Identity URL: 
имя пользователя:    
Вы должны предварительно войти в LiveJournal.com
 
E-mail для ответов: 
Вы сможете оставлять комментарии, даже если не введете e-mail.
Но вы не сможете получать уведомления об ответах на ваши комментарии!
Внимание: на указанный адрес будет выслано подтверждение.
Username:
Password:
Subject:
No HTML allowed in subject
Message:



Notice! This user has turned on the option that logs your IP address when posting.