злой чечен ползет на берег

К педофильским обсуждениям.

Все это хорошо, но нельзя забывать, что общество
функционирует на системе табу. Это не хорошо
и не плохо, это просто факт. Социальная архитектура
отчаянно эксплуатирует инстинкт размножения,
потому что строить больше не на чем.

Обезьяны бонобо, почему-то ставшие у мальчиков
символом просвещенного лесбиянства (в гареме у
Достойного Самца), пошли минималистским путем,
построив себе рай здесь и сейчас. Никаких гаремов
на самом деле у них нету, они просто дружат, без
различия пола и возраста, все вместе и попарно.
По любому поводу они делают друг другу хорошо.
Единственное табу у них есть -- против инцеста
("мать vs сын"; отец и сын, отец и дочь --
пожалуйста: кто кому отец, все равно
неизвестно). Они, правда, бывают довольно
воинственны в отношении чужих племен; к тому же,
конкуренция за право распространять свои гены
между самцами, лишенная возможности разрешаться
в драке, привела у них к жестокому спермоциду,
и это есть предмет серьезной озабоченности для
защитников прав сперматозоидов.

Нет у них и научных школ. Если бы у нас массово
практиковали инициатический секс ученика с учителем,
и у нас бы не было. А у нас здесь табу, и оно
рождает сублимативные механизмы: учитель добивается
внимания учеников, ученики стараются понять учителя
(или, например, заслужить его одобрение). Это
рабочая вещь, весьма полезная.

Табу определяет бытовое поведение, определяет моды;
это отнюдь не всегда "прогрессивно" или "традиционно",
не всегда хорошо или плохо, это просто обычная роль
граничных условий в любой самоорганизующейся среде.
Например, запрет на совращение малолетних девок
взрослыми дядьками приводит к колоссальному успеху
эволюционной стратегии "дурочки": многие замечали,
что карикатурно глупые блондинки совсем не так
глупы, когда нет сигнала "перспективный самец".
В корпорациях, поскольку нельзя ввести обязательный
групповой секс между сотрудниками, в последнее время
вводят запрет на любой попарный секс между сотрудниками --
это делается для поддержания корпоративного духа, и это
работает, в смысле, дух слышно за версту.

Если табу разрастается за счет садомазохистских
тенденций в обществе (по понятным причинам равновесие
здесь неустойчиво: чем сильнее запрет, тем мазохисту
приятнее запрещать), его опрокидывают, и это очень
хорошее время, свобода для всех, пока новые табу
не наберут силу.

В этой связи интересно, что будет, если убить всех
взрослых. (И не надо говорить, что это негуманно:
если кого-то оставить -- жестоко, да, потому что они
будут скучать по другим взрослым, а если всех сразу,
что в этом плохого? Что, есть хоть один человек,
которого не заебали взрослые -- тупые козлы, которые
запрещают малолеткам совращать нас? мерзкие истекающие
слюной педофилы, посягающие на невинных детей? фашисты,
которые строят для нас газенвагены? антифашисты,
которые строят для нас антигазенвагены? Ну вот
и не надо спорить.)

Если наблюдать совсем маленьких детей -- у них
нормальные инстинкты бонобо. Никакого "Повелителя
мух", они все обнимаются и спорят только потому,
что все хотят лошадку. Пусть будет много лошадок.
Если убить всех взрослых, много лошадок останется.

Когда Адам и Ева съели яблоко, оно заразило их
вирусом, который требует совокупляться приватно.
Ни у каких других животных этого нет.