Институт Изучения Говноедства

Три модели сельского хозяйства
В разные эпохи люди в земле ценили разное и в зависимости от этого расселялись.

Сначала были охотники и скотоводы. Эти предпочитали необъятные леса, альпийские луга, широкие степи. Там было много дичи - или было, где выпасать стада. Друг с другом они боролись за территорию, чтобы кочевать в лучших местах. А лучшее место для жизни - это степи Монголии, бескрайние леса Евразии, южноафриканская пампа, североамериканские равнины. Центральная Австралия. Места, где сейчас мало кто живёт и хочет жить, белые пятна или flyover states.

Затем наступило земледелие и начало ценить другую землю. Рядом с реками, обильно поливаемую дождями, плодородную. Северная Европа, центральная Россия, практически весь Китай. Земледельцы расплодились так, как позволяла земля. Количество земли и её плодородие определяли силу живущего на ней народа. То есть земледельцы со скотоводами за землю не особо конфликтовали, им нужно было разное. Конфликтовали потому, что скотоводы грабили землепашцев, а когда их становилось больше, чем пастбищ - устраивали масштабные набеги. Но в конце концов земледельцы начали решать скотоводческую проблему превентивно, и скотоводы пришли в упадок. Теперь в той самой пампе полтора инвалида, а когда-то была самая ценная земля.

Немного сбоку есть рыболовы, не будем о них.

А в середине XX века наступила третья эпоха - механизированного земледелия. Пашем землю трактором, сыплем удобрения, наливаем воду из трубы. То есть фактически закапываем в землю нефть. А оттуда на нас прёт вегетация. Теперь ценятся земли, где много солнца, где удобно везти еду на переработку и к потребителю, где меньше накладных расходов. Важно не количество земли, а сколько с этой земли можно снять урожаев в год. Места, где нефть зарывать не очень выгодно, стали приходить в упадок, как до этого - скотоводы. Где долгая холодная зима, распутье, далеко везти - там невыгодно. Даже если такой земли очень много. Или, наоборот, пострадала африка из-за своей неразвитости.

Так вот, СССР подкосил в том числе этот фактор. РИ была богатейшей земледельческой страной, где было много земли, можно было увыращиваться картошки и ржи - от Пскова до Иркутска. И вдруг выяснилось, что вся эта земля, 1/7 часть суши, жесточайше нерентабельна. Если руками выращивать картошку - нормально выходит, а если закапывать нефть - дешевле её продать за бугор, а на эти деньги купить еды, выращенной в более подходящих местах. Тем более, еда стала очень дешёвая, и столько, сколько кресьянин (или колхоз) мог вырастить за скудное псковское лето - никак не окупало электричество, одежду, лекарства, стройматериалы, технику и электронику, которые этот же крестьянин должен был за длинную зиму потребить. Вот такая печалька. А картошку дешевле купить в Голландии.

Поэтому большая часть традиционного русского ареала - Нижний Новгород, Псков, Архангельск, Вологда, в чуть меньшей степени - центральная Россия - очень быстро начали терять население, сначала сельское, потом и городское. Сейчас там осталась доля от доли тех, кто там жил сто лет назад. По сути, это незамеченная трагедия русского народа - большая часть его земель стала непригодна для проживания "на земле". Мы разделили судьбу индейцев и татаро-монголов.

Весь север и центр - "синие", а "красные" - поволжье, юг и крупные города. Ну, и нацмены.

На Демоскопе пишут статьи, предлагают решения - как бороться с опустением села. Проводятся конференции, создаются целевые программы. Результат такой же, как если б индейцы-скотоводы собрали совет вождей на тему "как бороться с распространением земледелия".

Такой расклад. Кто вымрет, кто переселится в более пригодные для проживания места. Где нет зимы по 8 месяцев в году.