shiropaev

Этот день еще четче выявил линию фронта политического противостояния. Болотная площадь и Поклонная гора стали картой не просто предвыборной борьбы, а борьбы за будущее, за историю. На Болотную площадь, пройдя 120-тысячным морозным маршем по Якиманке, пришли свободные люди, граждане. На культовую Поклонную гору стеклись рабы империи, которых пригнали туда как баранов – поклоняться молоху системы, слушать кликушества ее отборных жрецов: Кургиняна, Проханова, Леонтьева, Шевченко, Вассермана, русофоба Багирова и евразийца Дугина. Толпа на Поклонной – это нерассуждающее «пушечное мясо» Путина, которое он по-сталински бросил в прорыв, на защиту своей личной власти. Место проведения пропутинского митинга весьма знаменательно. Собранная массовка стала пассивным объектом эдакого «литургического» жертвоприношения – на сей раз духовного. Бесчисленные тени тех, кого под дулами заградотрядов гнали на убой во имя спасения системы ГУЛАГа и колхозов, витали в толпе подневольных статистов «антиоранжевого» митинга.  

Противоположным полюсом Москвы стала Калужская площадь, где собиралась оппозиция для мирного шествия по Якиманке к Болотной. Особенность этого шествия: оно состояло из четырех колонн – общегражданской, либеральной, левой и националистической. Поэтому мы, национал-демократы, приняли принципиальное решение идти в составе либеральной колонны, поскольку в таком раскладе сил оппозиции мы уж скорее правые либералы, чем националисты. Национал-демократический альянс не желает, чтобы его ассоциировали с имперцами, монархистами, национал-патриотами, национал-социалистами и прочими консерваторами, ретроградами и реакционерами, пытающимися «оседлать волну».

«Волна» же в целом, несомненно, либеральная и западническая. Как показали опросы в ходе митинга на проспекте Сахарова, русские европейцы, т.е. сторонники ценностей свободы, разума и прогресса составляют до 70 % участников нарастающего гражданского протеста. Налицо устойчивая и даже возросшая массовость движения, на которой не сказались ни сильный мороз, ни мифические американские снайперы, о которых провокационно «предупреждали» Кургинян и Жириновский. Снова я видел открытые, умные лица, адекватных и приветливых людей, остроумные и меткие плакаты и лозунги. Атмосфера шествия заряжала надеждой. Видно, что освободительный процесс, получивший название «белой революции», только начинается, но уже сейчас несомненны качественные, необратимые изменения в передовой части общества, в городском среднем классе. На глазах исчезает главная опора и база путинизма – общественная пассивность. В народе пробудилось достоинство и потребность в свободе – факторы, несовместимые с моделью власти Путина, с путинской Россией.

«Россия без Путина» - главный лозунг шествия 4-го февраля. Да, Путин – знаковая фигура, системный центр силы, и снести его с политического поля принципиально важно. Однако, как я не раз указывал, оппозиции необходимо вырабатывать перспективное политическое видение, а главное – новую концепцию России. Речь идет о концепции России как симметричной, договорной, парламентской федерации. Это означает преодоление имперско-царистской исторической парадигмы, частным случаем которой являются Путин и путинизм.

Хочу еще добавить, что стратегия мирного гражданского протеста в сочетании с эскалацией массовости себя полностью оправдала. Следующее мероприятие ориентировочно 26-го февраля.

shiropaev

Сели рядом – плечо к плечу.
Трутся зыбью стальных кольчуг.
То ли выступил хмель над бровью,
То ли жар от багровых бревен.

Пусть ты молод – твой новый щит
Рядом с грубым щитом стоит.
Пусть нетронут нагрудный блин -
Пьет с тобой ветеран былин.

Тоже будешь, идя на вы,
У драконьей стоять главы,
Под натужным ветрилом алым,
Под блином с золотым оскалом!

Будешь нервно вдыхать по молодости
Неизведанный запах водорослей.

Шлемом утренним зареглав,
Будешь вспугивать Цареград.
Сдует спесь с золотого города
Наше солнце широкомордое!

Город лизанный и точеный,
Да интригами утонченный,
Город книжности, исихии…
Пред тобой мы такие-сякие…

Тлеют замыслы и лампады…
Вдруг, как слово из Илиады,
Парус утренний огорошит
Рожей Скифии скоморошьей!

Вот, приехали!

Блин гыгыкнет громово и глупо –
Враз осядет софийский купол.
Скинет солнца степного ржание
Золотые листы с державы.

Византию встряхнем как осину осеннюю,
Чтоб сорвался сушняк позолоты последней,
Чтобы Север не мнила вотчиной,
Чтоб попами его не потчевала!

Византия-осина, осина зяблая,
Стынет, солнцу нашему студит спину,
Стекленея видением за бортом.

Мы на Русь поплывем, тяжелы подношеньями,
По прощальной игре золотых отражений.
В синь блестящую, в запахи йода,
Жмурясь, выплывет теплая лодья,
Загорелыми веслами грузными
Вороша наше море Русское.

Светит парус ядреной фарою.
Метим мили пустою тарою.
Путь, исхоженный наизусть…
Степью дышится… Чуешь? Русь!

Свесив жаркий язык резной,
Улыбаясь как пес весной,
Взяв ладонью ковыльный ветр,
Лодья царственно въедет в Днепр.

Твоему, моему щиту
Знай: висеть на одном борту.
Оба красные как вино,
Солнце плавает в них одно!..

 (1985)
-------------------------------------------------
Стихи Алексея Широпаева. Ссылка обязательна.

shiropaev

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

- Взгляни, взгляни в окошко, мама!
Месяц похож на памятник Мао!
Месяц похож на маску Пьеро:
Толстая пудра, крашеный рот!

-  Что ты, что ты, сынок, усни.
Месяц струит голубые сны.

-  Мама, грохочут колеса о камни.
Это по улице памятник катят,
Памятник гипсовый как полнолуние,
Вздрагивающий на неровностях улицы.

- Что ты, что ты, сынок, усни.
Месяц умыт ветерками весны.

- Едет, стучит по брусчатке холодной
Гипсовая полнолуний колонна:
Плечи на вате, пузо вперед,
Гладкие щеки, крашеный рот!

- Что ты, что ты, сынок, усни.
Дева Мария глядит с вышины.

- Движется полая башня из гипса:
Тяжесть Китая, повадка Египта.
Синий Осирис. И лишь пятерня,
Вдаль указуя, от клюквы черна.

Цинковой свежестью щеки лоснятся.
Смесь арлекина, левкаса и Лхасы.
Красен Китай и агатов Египет.
Гипс дребезжащий массовой гибели!

Красный и черный в ночи одинаковы.
Блещет агат агитации лаком.
Ближе колеса. И гипс бледно-синий
Заполонил наши окна как иней.

- Сынок, вставай. Надень берет.
Уже рассвет. Вот белый свет!
(1987)
( Read more... )

shiropaev

Болотная площадь. Фото Сергея Наумова.

Опять спущена с цепи бешеная советская собака Кургинян: вновь заработала телепрограмма «Исторический процесс». Каждый ее выпуск посвящен теме «угрозы оранжада». Я не буду вдаваться в подробности бурных дискуссий, поскольку они послужили мне лишь поводом для некоторых обобщений.

Начну издалека. Замечательный русский мыслитель, христианский демократ Георгий Федотов писал: «В татарской школе, на московской службе выковался особый тип русского человека — московский тип, исторически самый крепкий и устойчивый из всех сменяющихся образов русского национального лица. Этот тип психологически представляет сплав северного великоросса с кочевым степняком, отлитый в формы осифлянского православия. Что поражает в нем прежде всего, особенно по сравнению с русскими людьми XIX века, это его крепость, выносливость, необычайная сила сопротивляемости. Без громких военных подвигов, даже без всякого воинского духа — в Москве угасла киевская поэзия военной доблести, — одним нечеловеческим трудом, выдержкой, более потом, чем кровью, создал москвитянин свою чудовищную Империю…».

Разумеется, речь идет не о москвиче как жителе Москвы. Речь об определенном наиболее распространенном русском типе как таковом. Речь о московите. Федотов уточняет: «Свобода для москвича /московита/ — понятие отрицательное: синоним распущенности, “наказанности”, безобразия».

Подводя итоги красной революции, Федотов пишет, «что вся созданная за двести лет Империи свободолюбивая формация русской интеллигенции исчезла без остатка. И вот тогда-то под нею проступила московская тоталитарная целина. Новый советский человек не столько вылеплен в марксистской школе, сколько вылез на свет Божий из Московского царства, слегка приобретя марксистский лоск».

«Он ближе к москвичу /московиту/ своим гордым национальным сознанием, его страна единственно православная, единственно социалистическая — первая в мире: третий Рим. Он с презрением смотрит на остальной, то есть западный мир; не знает его, не любит и боится его. И, как встарь, душа его открыта Востоку…», - таков удивительно точный портрет совка, нарисованный Федотовым в период позднего сталинизма. Именно тогда, кстати, был популярен лозунг «Сталин и Мао – навеки друзья». Да и сегодня советский человек, благополучно переживший Советский Союз, симпатизирует «китайскому пути», Ирану с его антиамериканизмом, и по-прежнему не любит «западный мир», в который теперь попали прибалты и даже грузины и – о, ужас! – чуть было не попали «хохлы». 

Александр Янов, по сути, соглашался с Федотовым, когда утверждал, что советизм внутренне ближе именно к московскому периоду российской истории. Однако после смерти Сталина и начала хрущевской оттепели тип советского московита стал несколько «плыть», отступать, терять свое безоговорочно доминирующее положение. Я говорю о возникновении феноменов, возможно, довольно смешных с позиций нашего времени. Но тогда появление «стиляг», «штатников» было сопоставимо с обнаружением ереси «жидовствующих» в государстве Ивана Третьего. В середине 50-х заявила о себе западническая фронда, бросившая вызов советскому образу жизни. Это была  городская молодежь, которой дико надоел совок. Разумеется, не следует искать тут особую глубину.  Но, тем не менее, именно из поколения джаза вышел Василий Аксенов – «стиляга», ставший знаковым западником в советской Московии. «Нас готовили, чтобы стать образцовыми рабами, напугали до смерти арестами родителей, дедов, дядьев, теток пытками, расстрелами, голодом, и мы должны быть по идее роботами, а вместо этого мы стали слушать джаз, сочинять какие-то стихи, интересоваться Серебряным веком.  Это очень странное развитие на самом деле», - рассказывал Аксенов. Главным же симптомом начавшейся эрозии человека массового типа стало возникновение личной потребности в свободе.( Read more... )

shiropaev

23 января появилась очередная предвыборная статья Путина, на сей раз посвященная национальной политике. Хочу вкратце прокомментировать ряд ее позиций.

Рассуждая о «многонациональной России», Путин пишет: «Стержень, скрепляющая ткань этой уникальной цивилизации – русский народ, русская культура. Вот как раз этот стержень разного рода провокаторы и наши противники всеми силами будут пытаться вырвать из России – под насквозь фальшивые разговоры о праве русских на самоопределение, о “расовой чистоте”, о необходимости “завершить дело 1991 года и окончательно разрушить империю, сидящую на шее у русского народа”».

Прежде всего, очевидно, что свой основной полемический посыл Путин направляет против нас, национал-демократов, уже давно ставящих вопрос о праве русских на самоопределение в составе Российской федерации. Это именно мы, национал-демократы, указываем на то, что Август-91 не решил стоявших перед ним исторических задач, поскольку не стал до конца антиимперским по своим смыслам, и не предложил новую концепцию страны. Именно мы, национал-демократы, напомнили обществу о планах раннего Ельцина по созданию в составе Российской федерации семи русских республик - только таким путем русский народ сможет освободиться от злокачественной «кармы» «имперской нации», обрести динамизм, креативность и возможность развития. Неудивительно, что именно позиция Национал-демократического альянса, нацеленная на преобразование РФ в симметричную парламентскую федерацию, состоящую из равноправных национальных республик (русских республик в том числе), вызывает столь резкое неприятие у Путина. Ведь в такой федерации не будет места президенту с полномочиями царя, а, значит, и не будет места для властных амбиций Путина и его коррупционной чекистской клики. Что касается «расизма», то жупелы такого рода не имеют никакого отношения к позиции НДА, выраженной в программных документах, направленных на формирование новой концепции России. ( Read more... )

shiropaev

Иван Грозный – фигура матричная. Именно он предопределил «наше все»: тип государства, характер его взаимоотношений с народом, с внешним миром и даже «с Богом». Если и можно говорить об «отце-основателе» России, заложившем все ее культурно-государственные параметры, то это, конечно, Иван Грозный. Спор о Грозном – это спор о самой России, о ее ценностях и смыслах. Это спор о нашем прошлом, настоящем и, главное, будущем.

Чтобы, лучше понять Грозного, надо рассмотреть, наследником кого и чего он выступал в качестве носителя власти. Грозный наследовал Москву – чтобы стать ее квинтэссенцией и знаменем. Что же такое Москва? Почему она стала «собирательницей русских земель»? Да потому что пользовалась своим исключительным политическим положением, которое пожаловала ей Орда. Москва выполняла грязную работу оккупационной ордынской комендатуры на русских землях. При этом, опираясь на Орду, Москва упорно, без спешки, подминала под себя другие русские государства, насаждая на Руси совершенно невиданные досель порядки – те самые, что московские князья усваивали в ханской ставке. Когда Сарай ослабел, Москва заняла его место в качестве нового центра власти. Это и стало началом России.    

Весьма важная деталь, красноречиво говорящая о положении Москвы в период ее становления и об отношении к ней остальной Руси. Л.Н. Гумилев признает: «Оппозиция Москве четко зафиксирована и в литературных памятниках. Так, В.Л. Комарович, рассматривая Китежскую легенду, показал, что слово “татары” использовалось в ней в качестве цензурной зашифровки. Под “татарами” в легенде подразумевалась… Москва, которая, захватывая город за городом, устанавливала в них новые порядки, очень неприятные для ревнителей старины». Такой взгляд на Китежскую легенду помогает осознать еще и вот что. В глазах новгородцев, тверичей, рязанцев, суздальцев московские коллаборационисты, постоянно в единении Ордой давившие своих, были политически неотличимы от татар, как говорится, до степени смешения. Вся Русь помнила, как Юрий Московский и его брат Иван Калита в союзе с татарами опустошали тверские земли, Рязань, Смоленск… 

Итак, активное становление российской государственности, начавшееся в конце XV века при Иване Третьем, деде Ивана Грозного – это, по существу, проекция прежней политики Москвы как ордынской оккупационной комендатуры. Суть этой политики – насаждение на Руси принципиально нового цивилизационного типа, основанного на восточном деспотизме и антизападничестве. Именно эти главные составляющие легли в основу российской государственности, предопределив ее дальнейший генезис. В свете сказанного становится понятной суть конфликта Москвы с демократическим Новгородом. Это не конфликт центра с «сепаратистами», это конфликт разных цивилизаций – российской и русской.( Read more... )

shiropaev

Как известно, в ряду основополагающих политических документов Национал-демократического альянса стоит резолюция «О переучреждении Российской Федерации и создании русских республик», принятая на Учредительной конференции НДА 13 марта 2010 года. Речь идет об идее создания в составе РФ семи новых субъектов федерации – русских республик – на основе руссконаселенных краев и областей, не входящих в какие-либо национальные образования России. Региональный диапазон предполагаемых русских республик: Дальний Восток, Сибирь, Урал, Поволжье, Центральная Россия, Русский Север, Южная Россия.

Чтобы осознать смысл и значение этой идеи, надо хотя бы вкратце обратиться к истории российской федералистской мысли. Прежде всего, стоит упомянуть известный проект конституции, созданный в 1821-25 гг. декабристом Никитой Муравьевым. В отличие от «Русской Правды» Пестеля с ее унитаризмом и централизмом, конституция Муравьева создавалась явно под влиянием опыта Соединенных Штатов Америки. Муравьев предусматривал сохранение института монархии, но монархии конституционной и ограниченной двухпалатным парламентом – Народным вече. Император виделся ему как первый чиновник государства, вроде президента. Но «изюминка» проекта Муравьева не в этом. Муравьев видел Россию как федерацию, состоящую из 13 «держав» и двух областей. Каждая «держава» должна была иметь свою столицу и двухпалатный парламент – «державное вече». Столицей федерации Муравьев предлагал сделать Нижний Новгород – как видим, идея переноса столицы, нередко звучащая в наши дни, родилась отнюдь не сегодня. Эта идея Муравьева интересна как попытка преодоления исторического российского москвоцентризма, а в конечном счете – как стремление к новому цивилизационному вектору, уводящему за рамки ордынско-византийской модели.

Однако надо сделать важные оговорки. «Державы» в проекте Муравьева – не национальные образования. Это образования территориальные, в создании которых решающим предполагался экономический фактор: «державы» привязывались к морям или крупным судоходным рекам. Национальный вопрос Муравьев решал следующим нехитрым способом: все представители коренных народов России объявлялись русскими; таким, образом, понятие «русский» по Муравьеву – это обозначение гражданства, вроде нынешнего «россиянин». Пестель, кстати, шел гораздо дальше – он настаивал на полной ассимиляции всех нерусских народов русскими…

В контексте нашей темы нельзя не упомянуть народников, которые стремились «содействовать разделению теперешней Российской Империи на части соответственно местным желаниям». Организация «Земля и воля» намеревалась «преобразовать унитарное государство в федеративное». Тут в идее федерализма возникает национальный аспект. Так, группа «Черный передел» выступала, по словам историка С. Калинчука, за «”независимость национальностей, механически связанных в настоящее время в единую всероссийскую империю”, а также автономию общин и их свободную федерацию». «Попытка говорить с каждым народом на его языке, стремление поощрять местные инициативы, приблизиться к реальным нуждам каждого из регионов империи, борьба с национальной унификацией - таково было содержание программы федерализма, сформулированной чернопередельцами».

Наследники народников – эсеры – стали наиболее последовательными сторонниками федерализма. Если, скажем, дореволюционные кадеты выступали всего лишь за широкую региональную автономию – экономическую и национально-культурную, то эсеры в своей программе заявляли: «Каждой народности (национальности), входящей в состав России, предоставляется безусловное и полное право устраивать самостоятельно свои внутренние дела. Всем народностям предоставляется право входить в общий союз народов на равных правах (на братских) или, как говорится, на федеративных началах». III съезд партии эсеров (май-июнь 1917 года) решительно выступал «в принципе для России за федеративную форму демократической республики с территориально-национальной автономией в пределах этнографического расселения народностей с обеспечением основными законами страны как прав национальных меньшинств в местностях со смешанным населением, так и вообще публичных прав для всех языков, на которых говорят трудящиеся массы в России».

Исторической победой федерализма в России – правда, весьма краткосрочной – стало Всероссийское Учредительное собрание, на выборах в которое правые эсеры имели огромный успех. 6 (19) января 1918 года Учредительное собрание приняло следующую резолюцию: «Именем народов, государство российское составляющих, Всероссийское Учредительное Собрание постановляет: государство российское провозглашается Российской Демократической Федеративной Республикой, объединяющей в неразрывном союзе народы и области, в установленных федеральной конституцией пределах, суверенные». Субъектами РДФР являлись Украинская Народная Республика, Закавказье и другие национальные автономии и края. Однако в составе РДФР не предполагалось ни одного русского национально-государственного образования. По существу, в отношении русского народа сохранялась прежняя дискриминационная имперская политика. Это был крупный недостаток проекта РДФР, эдакое родимое пятно, доставшееся ему и от Российской империи, и от предреволюционной федералистской мысли, традиционно не бравшей в расчет русский народ. Неслучайно, что именно с проекта РДФР большевики, проводившие политику имперской реставрации, «срисовали» свою концепцию квазифедерализма, воплощенную впоследствии Сталиным.

В годы перестройки, как известно, часть ведущих русских патриотов остро ставили вопрос об ущемленном положении русских в Советском Союзе, соответственно требуя расширения суверенитета РСФСР. Однако при этом они упускали из вида очень важный момент: РСФСР не являлась собственно русским национально-государственным образованием. На это впервые указал никто иной, как Борис Ельцин, сделав поистине революционный прорыв в отечественной федералистской мысли. На съезде народных депутатов РСФСР в декабре 1990 г. Ельцин подчеркивал: «Назрела и необходимость более четко определиться с тем, что из себя представляют края, области. Пришло, наконец, время определить статус народов, не имеющих своих национальных образований, тем более что в их числе оказался и русский народ, давший имя республике». А в феврале 1990 года Борис Ельцин, выступая в Уральском политехническом институте, прямо заявлял: «…в составе РСФСР после референдума могут образоваться семь русских республик: Центральная Россия, Северная, Южная, Поволжье, Урал, Сибирь, Дальний Восток» (см. «Русская мысль», 16 февраля 1990 г., Нью-Йорк). Однако в дальнейшем в натуре Ельцина возобладал номенклатурщик-централист, и эта плодотворнейшая концепция была похоронена на долгие годы.

Сегодня она взята на вооружение и развита Национал-демократическим альянсом, выступающим за преобразование России из т.н. асимметричной федерации (по сути, империи) в подлинную федерацию, состоящую из равноправных субъектов – национальных республик, в том числе русских республик. Эта концепцию можно по праву считать вершиной федералистской мысли в России, поскольку она учитывает интересы и русского народа, освобождая его, наконец, от непосильного и отнюдь не добровольного бремени империи.

shiropaev

За окном – апрель и толпы,
Трезвый, будничный денек.
У меня ж – потеют колбы,
Желтый тянется дымок.

Он в моих дырявых легких
И в изъеденной душе.
Колокольный звон далекий
Глохнет в красном витраже.

Да, так вышло: загордился,
Белый полюбил огонь,
И от мира заградился
Красным стрельчатым окном.

Там, на улице – здоровье,
Хлеб с водою, ситец, лен…
Но с моей смешались кровью
Лед колючий да неон.

Гляну в форточку – поплакать,
Поглядеть на купола…
За спиною будет звякать
Нить, что снегом обросла.

И все дальше в этом блуде,
В этой страсти и игре
Я от вас, родные люди,
Шум рабочий на заре.

Я преступник, я преступник,
Верю в левую ладонь.
Разотру кристаллы в ступке,
Белый высеку огонь.

Ночь пришла. Темны фасады.
У меня ж – труды, труды:
Крою золотом фрегаты
С Посейдоном на груди.

А дружинников почую –
Встану, дуну на свечу,
Дверь открою потайную,
В щель звенящую влечу.

И вбежавшие успеют
В этой щели различить
Трепет будущих проспектов,
Фары, беглые лучи.

В них пальнет мое бесовство,
Полнолуние, весна
И короткий мертвый отсвет
Тротуара и окна.

К ним шагнет Пизанской башней
Патриарший темный лед.
Им раздвинет ноздри бражный
Запах стариц и болот.

И, ошпаренные синим,
Покачнутся бердыши.
И раздастся крик павлиний
Потревоженной души.
(1987?)
--------------------------------
Стихи Алексея Широпаева. Ссылка обязательна.

shiropaev

Накануне Нового года Борис Немцов, один из лидеров набирающего силу гражданского протеста, в своем интервью для «Радио Свобода» сказал:

«Я считаю, что власть президента должна быть ослаблена, но президента надо сохранить. У нас в России никогда не было парламентской республики. Я считаю, что учитывать исторический опыт России предельно важно, если мы хотим сохранить государство. Это первое. Только не надо мне про новгородское вече рассказывать и так далее.
 
Михаил Соколов: В Пскове тоже было.
 
Борис Немцов: Не надо, потому что это все не прообраз России. Другое дело, что власть президента должна быть ограничена, президента надо избирать на два срока. Если бы у нас была нормальная конституция, два раза Путин отработал – до свидания, на пенсию. Нужно внести поправку в 81 статью конституции, нужно внести поправку, что и губернаторы не больше двух раз избираются, и отработал 8 лет – до свидания. Никаких 6 лет, а четыре года, два срока, то есть 8 лет. Это тоже нужно. Нужно внести поправку о парламентских расследованиях, нужно усилить роль парламента в назначениях членов правительства, нужно, чтобы правительство согласовывалось парламентом.
 
Михаил Соколов: Это изменение конституции.
 
Борис Немцов: Это не отказ от президента.
Я хочу сказать, что Россия  сложная страна, страна, я считаю, я очень хорошо знаю нашу страну, но могу сказать, что парламентская республика годится для моноэтнических скорее государств, для многонационального государства, для государства со сложными межнациональными отношениями, такими гигантскими различиями между регионами парламентская республика, на мой взгляд, неадекватна, поэтому я эту идею не поддерживаю.
Но ограничение власти президента и ограничение сроков пребывания в кресле я, конечно, поддерживаю».

Недавно Вадим Штепа признался, что ему «тревожно и печально наблюдать», как имперские архетипы живут в сознании столичных «белых революционеров». Высказывание Немцова напомнило мне известный анекдот: собирали-собирали, а получился опять автомат Калашникова. Как только наши либералы приступают к теории и практике государственного строительства, у них на выходе неизбежно получаются российская империя и царь. Напомню историю. Вскоре после Февраля 1917 года на Дону собрался Войсковой Круг и провозгласил суверенитет области по образцу «допетровских времен». В ответ Керенский объявил это «изменой революционной родине» и готов был бросить на казаков два военных округа. То есть собирался продолжить в отношении казачества политику царей, но не решился. Та же самая метаморфоза произошла и с Борисом Ельциным. Если в 1990 году он выступал с идеей создания в составе РФ семи русских республик и предлагал всем регионам и субъектам федерации брать сколь угодно суверенитета, то уже осенью 1991-го Б.Н. чуть было не послал войска в Чечню, взявшую курс на независимость от России. А в декабре 1994-го Ельцин начал-таки чеченскую войну, в итоге, как известно, приведшую к власти чекистскую клику Путина с ее политикой реванша за Август-91.( Read more... )