HANDWRITTEN
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in Альма Патер's LiveJournal:

    [ << Previous 20 ]
    Friday, June 5th, 2015
    5:38 pm
    оскорбление чувств почитателей Шекспира
    19 лет председателем общества почитателей Шекспира в Бостоне был некий мистер Кэрби и вел его образцово, истратив десятки тысяч долларов на покупку редчайших шекспировских изданий, выпустив том комментариев и готовый застрелить всякого, кто посмел бы поднять вопрос, был ли Шекспир Шекспиром и вообще был ли. 
    Но однажды после бурного заседания общества шекспиролюбов ему пришлось подать в отставку: почитатели Шекспира сочли тяжким оскорблением Шекспира то внезапно вскрывшееся обстоятельство, что из любви к Шекспиру означенный председатель кощунственно присвоил своей собаке, лохматой дворняжке, имя Корделии, а принесенных ею щенков назвал Ромео, Отелло и леди Макбет. Кощунство не прощается, чем бы внушено оно не было. 
    На картинке в роли оскорбленного Шекспира выступает Puškin, ресторан в Праге, потому что, во-первых, откуда у меня грешного Шекспир, а во-вторых, сами знаете. 
    Оскорбление Шекспира // Эхо. 1937. № 313, 19 ноября. С. 2.
    Friday, January 16th, 2015
    4:52 pm
    тартуское метро
    Мы с [info]lavlara@lj  заблудились в московском метро. Там такая непростая станция была, пересечение трех линий, с запутанными переходами. Говоря, [info]lavlara@lj, у тебя ж схема была, давай посмотрим. Она достала из сумочки, разворачивает – смотрю, черным по белому, готическим шрифтом, от же ёшт, говорю, это ж схема тартуского метро. Такой сон.  
    Thursday, January 15th, 2015
    7:29 am
    Платон и Суцковер
    Второй день нейдет с ума дивный сон: Платон в переводе Суцковера. Симпатичный такой футляр, в нем комплект – книжки красная и синяя, оригинал и перевод, и компакт-диск, с записью: Суцковер читает своей перевод Платона. «Пир», должно быть. Так что если где найдется неведомо чья рукопись с «Пиром» на идиш, так и знайте: это – Суцковер.
    Wednesday, January 14th, 2015
    7:07 pm
    путем распространения песен иностранного государства
    Арестован житель Клайпедской области Э. Григолайт 
    Арестован и предан суду армии за возбуждение общества против Литвы путем распространения песен иностранного государства житель Клайпедской области Эрнст Григолайт. Следствие уже закончено. Составляется обвинительный акт. 
    Арестован житель Клайпедской области Э. Григолайт // Эхо. 1937. № 28, 29 января. С. 1. 
    Фотография «Abbey Road уже не тот» изображает Клайпеду, если кто не узнает, и песню иностранного государства. Например, „Come Together“, а все совпадения с текущими событиями случайны.
    Monday, January 12th, 2015
    6:12 pm
    Язык диаспоры
    В ковенской газете «Эхо» в 1930 году однажды случился очень симпатичный день недели. 
     
    Можно даже сказать, цто слуцился оцень симпатицный. Жаль, поцин не был подхвацен.
    Sunday, January 11th, 2015
    12:22 pm
    Это чрезвычайно важно
    Мой дорогой сынъ! 
    Ты мне сообщаешь, что хочешь свидеться со мною. Мне это доставляетъ большое удовлетворенiе, но обрати вниманiе на мой советъ. 
    Во-первыхъ, спроси свою любимую, какимъ мыломъ она стираетъ свое белье. Это чрезвычайно важно. Женись только на такой девушке, которая при стирке белья употребляет только хорошее, экономное пенящееся мыло съ рыбкой. 
      
    Только женившись на такой девушке, ты будешь иметь хорошую хозяйку. 
    Любящая тебя мать.
    Реклама мыла. «Эхо» (Каунас), 1930. 
    Saturday, January 10th, 2015
    11:52 am
    Борода Карсавина
    История русского зарубежья, она таит много белых пятен. По-прежнему. Например, даже нет уверенности, может, надо писать «Русского Зарубежья» и «таит в себе». Не говоря уже о бороде Карсавина. По поводу еженедельной газеты «Евразия», где «где никаких иллюстраций, никаких обывателей, никаких мещан, одни скифы:
     — Карсавин, Трубецкой, Святополк-Мирский, Вернадский, одержимый В. Н. Ильин и человек с актерской фамилией Малевский-Малевич», Дон-Аминадо написал, в частности:
        Плен пирамид покинувшие мумьи
            Глядят с тоской.
        И скачет в мыле, в пене, и в безумьи
            Князь Трубецкой.

        И вот уже, развенчан, но державен,
            К своей звезде
        Стремится Лев Платонович Карсавин
            Весь в бороде... 
    На следующий день, уверяет Дон-Аминадо, Карсавин звонил в «Последние новости», «восхищался, хвалил, благодарил, но упрекнул в поэтической вольности: — Вы мне прицепили бороду, а я бреюсь безопасной бритвой, и совершенно начисто... — Хотите опровержение? Тем же шрифтом и на том же месте?.. — Нет, ради Бога, не надо!..» Как же так?! Сколько себя помню, Карсавин всегда весь не весь, но в бороде. Вот он в Берлине в 1923 году, сидит крайний справа: 
    Вот он двадцать лет спустя: 
     
    Очевидно, о бритье совершенно начисто речь не идет. Спрашивается, звонил ли Карсавин? А кто звонил? Или Шполянский по волне своей памяти на старости лет все сочинил, а была ли борода у Карсавина, если ее и видел, не помнил? 
     
    Дон-Аминадо. Поезд на третьем пути. Москва: Издательство «Книга», 1991 (Серия «Полка библиофила»). С. 274–275.
    Wednesday, December 24th, 2014
    12:23 pm
    рыбы и русалки
    Мне грешному что-то такое помнилось, что потолок в одном из залов дворца Слушков был стеклянный, а над ним – аквариум, в коем плавали рыбы и плескались русалки. С научными целями проверил, кто же это писал – Киркор? Нет, у него без аквариума и русалок. Граф Константы Тышкевич? И у него нет. Оказывается, Владас Дрема, лауреат Национальной премии, почетный доктор Вильнюсской художественной академии и почетный гражданин Вильнюса („Dingęs Vilnius“. Vilnius: Vaga, 1991. P. 342), на голубом глазу. 
     
    Давно это было, в самом начале XVIII века, когда не только водились русалки, хотя бы и в аквариумах, но еще помнилось про василиска на Бакште. С тех пор остались одни ангелы. Но много.
    Sunday, November 30th, 2014
    12:32 pm
    Муравьев и Репетилов
    Как известно, назначенный в Вильну усмирять мятеж Муравьев местных русских чиновников не жаловал, подозревая в них и коллаборантов, и мягкотелых раздолбаев, по попустительству которых вот это все. А те затаили на него обиду: мы тут, понимаешь, оборону держали от численно и ресурсно превосходящего латинства и полонизма, брошенные и преданные петербургским начальством, и вот, казалось бы, подмога пришла, а эта подмога, прибывшая вместе с Муравьевым, смотрит на нас искоса, исподлобья и оскорбляет в лучших патриотических чувствах низкими подозрениями – уже не говоря об отставках. 
     
    Служивший при Назимове начальником особого отделения по политическим делам А. С. Павлов в «Русской старине» изо всех сил удерживался в рамках корректности и в границах официально признанных заслуг графа Муравьева. Однако, засвидетельствовав, что Назимов считал Муравьева только человеком умным (т. е. лишенным чести и других достоинств), присовокупил сноску: «С точки зрения Грибоедовского Репетилова». 
     
    А. С. Павлов. Владимир Иванович Назимов. Очерк из новейшей летописи северо-западной России // Русская Старина. 1885, т. XLV. Март. С. 572. Портрет Владимира Ивановича Назимова гравировал И. И. Матюшин
    Saturday, November 29th, 2014
    8:22 pm
    слон и гипербола
    Петр Шестаков вспоминал в «Историческом вестнике» анекдоты, гулявшие о Владимире Назимове по Москве, когда генерал-адъютант, будущий виленский генерал-губернатор, был назначен попечителем Московского учебного округа: рассказывали, что при первом посещении Московского университета Назимов, найдя в актовом зале девять ниш, занятых статуями муз, и десятую обнаружив пустую, приказал поставить туда десятую музу, а присутствуя на экзамене из естественной истории и услышав ответ студента, что слон, дескать, в день съедает сто пудов сена, заметил, что это уж слишком много; профессор встрял с пояснениями, мол, это гипербола, ваше превосходительство, а попечитель тогда стал укорять студента: ну как же так, это ж гипербола съедает сто пудов, а вы говорите – слон. 
      Потом Назимов был назначен в Вильну, где за тридцать с лишним лет до того стоял его лейб-гвардии Преображенский полк, где он и был произведен в первый офицерский чин в 1821 году. В Вильне же он был в 1840–1841 годах председателем особой следственной комиссии, затеявшей было грандиозное расследование колоссального заговора, участниками коего внезапно оказался профессор Мяновский, дерптские студенты – выходцы из нашего лесочка и даже супруга бывшего генерал-губернатора Долгорукого, графиня Забелло по второму мужу. Назимов, при деятельном участии жандарма Ломчевского, убедился, что весь этот заговор – продукт воспаленного воображения тогдашних бастрыкиных и фээсбэшников, разгоряченных перспективами доходов от незатейливого шантажа подозреваемых и карьерного роста, поссорился с генерал-губернатором Мирковичем, но край от террора избавил. 
    Назначенный в наш лесочек, ему памятный по молодым годам, в наш лесочек, которому он был памятен своей редкой честностью, виленским военным губернатором и управляющим гражданской частью и гродненским, ковенским и минским генерал-губернатором и командующий войсками виленского округа, Назимов положил начало отмене крепостного края, заодно сколько мог содействовал расцвету здешнего Музеума древностей, Виленской археологической комиссии, и по меньшей мере не мешал Кирокору и «Виленскому вестнику». Что и иллюстрирует знаменитый литовский слон в костеле святых апостолов Петра и Павла. 
     
    П. Д. Шестаков. Воспоминания о В. И. Назимове // Исторический Вестник. 1891. Март. С. 708.
    Friday, November 28th, 2014
    12:16 am
    маузеры и руины
    85 лет тому назад во временной столице «буржуазной» Литвы разбиралось забойное дело бывшего полковника русской службы Алексея Ломакина. Оный полковник, поступив на службу в министерство обороны Литвы, каковая, в общем, костью в горле поперек стояла в горле версальской системы, да речь не о том, а о том, что оный полковник уехал с соответствующими документами во Францию и Бельгию, где, выдавая себя за уполномоченного буржуазной Литвы, вел переговоры с бельгийским государственным заводом о закупке 30 тысяч маузеров на 13 500 000 литов. Тех еще литов, которые были, наверное, покруче нынешних, которые с Нового года вообще останутся разве что в коллекциях, памяти и в интернетах. Ломакин, натурально, от контрагентов добивался комиссионных в 7 тысяч литов, сущие семечки. Как-то там вскрылось, что бывший полковник русской службы полномочий таких не имел, вернулся, как дурак, в Литву, попробовал было выехать в Эстонию, но был арестован на станции, и вот предан суду, на котором было установлено, что в аферу был замешан бывший генерал Клещинский, заблаговременно благополучно расстрелянный за шпионаж, и в свидетели повызывали клайпедского губернатора Меркиса, бывшего управляющего эмиссионного банка Юргутиса и других великих людей. Короче, приговорили Ломакина к 6 месяцам заключения.  
    Но, поскольку он уже отсидел до суда 19 месяцев, суд его освободил. Ломакин еще потом добился на основании закона о печати, чтобы ковенская газета «Эхо», расписавшая все это дело, поместила его письмо с опровержением, дескать, никаких 7 тысяч он не вымогал, по крайней мере на суде об этом речи и не шло, доверенностей от министерства обороны он не подделывал и разговор шел разве что о подложных письмах министерства обороны, получаемых от неведомо кого из Каунаса. Тридцать тысяч маузеров – представляете себе такую литовскую армию, или, по крайней мере, офицерский состав? И не будут ли римские руины лучшей иллюстрацией просвистевшим мимо носа семи тысячам?
    Thursday, November 27th, 2014
    6:04 pm
    Дабрила и Декамерон
    85 лет тому назад во временной столице «буржуазной» Литвы случилось небывалое дело: ковенский мировой судья 1-го участка рассмотрел первое в истории литовского судопроизводства дело по обвинению в оскорблении общественной морали и духовенства. Дело, собственно, заключалось в том, что писатель Дабрила издал книгу „3-jų rašytojų šnektos“ («Разговор трех писателей»), а начальник города и уезда (в те времена начальники городов и уездов книжки читали) признал содержащиеся в ней некоторые анекдоты порнографическими и оскорбляющими общественную мораль и духовенство; книга была конфискована, а автора и издателя привлекли к судебной ответственности. И вот суд, и вот обвиняемый на суде в защитной речи процитировал, как пишет ковенская газета «Эхо», несколько мест из весьма распространенного «Декамерона», при чтении которых бывшия в зале суда женщины, сильно покраснев, поспешно удалились. 
     
    Судья, послушав «Декамерон» и заскучав без поспешно удалившихся женщин, решил дело отложить, призвав в эксперты небезызвестного профессора Вацловаса Биржишку, почетного доктора Тумаса, которому в том году как раз вскорости и исполнилось 80 лет, и молодого 33-летнего доцента д-ра Балиса Сруогу. Что и иллюстрирует, для привлечения внимания, португальский памятник «Губительной любви» знаменитого Камилу Феррейра Ботелью Каштелу Бранку, где кто-то, должно быть, символизирует Декамерон, а кто-то, может быть, намекает на Дабрилу. 
    Литературное дело о порнографии // Эхо. 1929. № 189, 28 июля. С. 1.
    Sunday, November 23rd, 2014
    7:42 pm
    город ангелов
    чуть было не забыл сказать, что Вильнюс – город ангелов, 
    и воззвать к любезному читателю: 
    О любезный читатель! Чувствуешь ли ты ангела в себе? Ощущаешь ангельское начало?
    Sunday, October 26th, 2014
    5:59 pm
    люди и кони
    Летом 1929 года ковенская газета «Эхо», превратившаяся к тому времени в местный листок при рижской «Сегодня», сообщила своим читателям об оригинальном завещании крестьянина Мачюса: 
    Житель Мажейкскаго уезда крестьянин Мачюс, передавая свою землю зятю, написал завещание, согласно которому зять обязан пожизненно кормить любимую гнедую лошадь Мачюса. 
    Хроника. Оригинальное завещание // Эхо. 1929. № 177, 16 июля. С. 1. 
     
    Газета, как водится, умалчивает, обязывало ли завещание кормить жену. Информационная война, скрывают от народа правду, а черный краковский конь и белая краковская карета для привлечения внимания.
    Saturday, October 25th, 2014
    6:15 pm
    Зверства дарвинистов
    Живешь как лесу, а между тем, оказывается, дарвинизм в нашем лесочке не только пустил глубокие корни, но и дал опасные всходы, как явствует из сообщений местной печати далекого 1929 года: 
    Убежденный дарвинист 
    Как передает «Л. А.», в дер. Стрипины Млахск. вол., крестьянин Феликс Маделис выгнал из избы своего соседа Степонавичюса, утверждавшего, что человек произошел от обезьяны. Убежденный «дарвинист» вернулся назад с кирпичом в руках и разбил им соседу лицо. 
      
    Ура! Ура! Ура! 
    Средство от гриппа найдено. 
    Здоровые нервы побеждают все болезни и даже грипп
    Ничто не портит так нервов, как постоянно ломающийся карандаш
    Во избежание лишняго раздражения покупайте только карандаши акционерной фабрики „GRAFO“, которые никогда не ломаются. 
    Убежденный дарвинист // Эхо. 1929. № 44, 22 февраля.
    Friday, October 24th, 2014
    10:05 am
    времена, они меняются
    В эти дни пятьдесят и один год тому назад Боб Дилан записал душевную свою песню. 
    Действительно, они меняются, и сегодня обывательский юморок Аркадия Бухова кому-то подходит, а кому-то, пожалуй, и нет: 
         Большинство – тяжелое явление в парламентской жизни. Ест, пьет, спит и голосует. Больше ничем не занимается. 
         Демократ – политический деятель, боящийся собственного народа. Народ его тоже боится. 
         Диктатура – такой строй, при котором парламент, акцизное управление и даже речная полиция совмещаются в одном лице. 
         Консерватор – пожилой человек, любящий все старое, кроме чужих жен и бутербродов. 
         Либерал – политический деятель, готовый на все ради прогресса, кроме введения реформ. 
         Оппозиция – грустные молодые люди, располагающие добрым сердцем и меньшинством в парламенте.
         Радикал – неврастеник из либеральной среды. 
         Реакционер – ископаемое, вроде мамонтовых клыков. В нужную минуту могут совершенно бесплатно заменить коммунистов. 
    И пр. 
     
    Л. Аркадский. Политический словарик, необходимый при чтении газетных статей и телеграмм о предвыборных кампаниях в Европе // Эхо. 1924. № 311 (1338), 16 ноября. С. 2.
    Tuesday, October 7th, 2014
    10:45 pm
    П. Б. Струве в Вильне
    Вчера утром скорым поездом из Варшавы прибыл в Вильно акад. Петр Бернгардович Струве. На вокзале его встречали представители редакции «Нашего Времени», Союза Русских Инвалидов в Польше, Союза Русских Студентов У. С. Б., Русской Гимназии им. А. С. Пушкина. Среди встречавших и приветствовавших знаменитаго гостя был и проф. М. Здеховский. На вокзале был произведен общий фотографический снимок всех встречавших с гостем в центре. С вокзала на лошадях проф. М. Здеховскаго П. Б. Струве отбыл в гостиницу «Жорж». 
      
    Лошадей проф. М. Здеховского под рукой не оказалось, поэтому их замещает конная туристическая аттракция в Кракове. Вокзал до войны был там же, где и нынешний вокзал, построенный по проекту архитектора Петра Ашастина; гостиница «Жорж» - та самая, что была построена Ростворовским, где еще Макс. Волошин в 1910 году, кажется, останавливался, после скандала с репинской кровищем объезжая города с лекцией о жестокости в искусстве, там и сейчас наверху Георгий поражает дракона, а мемориальных табличек там (Grand Duke Palace) как не было, так нет. Обедал Струве в ресторане «Бристоль», где «гостя чествовала вся русская общественность». То ли рестораны тогда были такие большие, что туда вся русская общественность помещалась, то ли всей той русской общественности было столько, что она прекрасно помещалась не только в ресторанчик, но и в фотографический снимок с гостем в центре. 
    П. Б. Струве в Вильне // Наше Время. 1931. № 154 (232), 4 июля. С. 4.
    Monday, October 6th, 2014
    12:16 am
    про вилку и банщика
    Когда Сигизмунд Старый женился вторым браком на Боне Сфорце, в нашем лесочке появились, наконец-то, вилки. Вслед за вилкой расцвели искусства и науки, ренессансная архитектура, Варвара Радзивилл, чародей Твардовский, папа Григорий XIII со своим календарем, иезуитами и, вкупе со Стефаном Баторием, Almae Academia et Universitas Vilnensis Societatis Jesu, а там и битва при Кирхгольме (Ян Кароль Ходкевич – воспитанник университета), потом Глаубиц, виленское барокко, все дела. Созерцаемую внутренним взором картину былого великолепия несколько портят, впрочем, соображения знаменитого историка Б. о том, что медицинские профессии в те славные времена сводились к цирюльникам и банщикам и, не без связи с этим, средняя продолжительность жизни в нашем лесочке составляла 23 года, а в столице так и вовсе 19 лет. 
     
    Что можно усмотреть в свете сказанного в ватиканском оригинале Игнатия Лойолы, что стоит, попирая погрязшего во мраке невежества еретика, в университетском костеле Святых Иоаннов? Судя по прическе и аккуратной бородке, он явно знался с цирюльниками, в отличие от лохматого еретика, который о банщиках-то и слыхом не слыхивал.
    Sunday, October 5th, 2014
    1:49 pm
    аргумент бутылкой
    В стародавние времена, в 1898 году, сошлись в ресторан «Палкин» на Невском проспекте литераторы почтить память поэта Якова Полонского в дружеской беседе. Участие в мероприятии само по себе, несомненно, знаменовало позиции участников, занятые к тому времени в литературном поле, их отношения с канонизированной смертью манерой письма и подразумеваемое признание друг за другом права на место среди почитателей и в чем-то наследников (взаимное кредитование символическим капиталом). Вместе с тем мог ли Александр Амфитеатров (1862 года рождения, с двадцати лет в литературном строю) видеть в Константине Бальмонте, родившемся на пять лет позже и в литературу пришедшего на семь лет позже, равную величину? Как явствует из письма Михаила Меньшикова Антону Чехову 1 декабря 1898 года, никак не мог: 
    В этой беседе Амфитеатров выразился, что стихи Бальмонта – бред сумасшедшего. Тот отверг это и в доказательство своего здравого смысла сказал, что «Новое время» – высочайше утвержденный бардак. Амфитеатров возразил ему в рифму: дурак, и ликер из рюмки направился к лицу поэта. Тот аргументировал бутылкой, жесты сделались оживленными и привлекли к участию в поминках Полонского посторонний в литературе элемент – татар и пр. 
    Очевидно, неконвенциональные манифестации позиций в литературном поле в виде рюмки, и то ликера, к которой прибег поэт и переводчик, симптоматично отреагировав на поползновение прозаика и драматурга захватить рифму и тем самым пост поэта), и бутылки (проза, драматургия, критика и публицистика всегда как-то солиднее и основательнее) повлекли интервенцию поля власти в поле литературы посредством татар. Амфитеатров в расстроенных чувствах на другой день уехал в Италию, тем укрепив позиции Константина Бальмонта. При советах вот так запросто уехать в Италию вряд ли у многих получилось бы, разве что с командировкой от Луначарского. А Чехов в ответ написал Меньшикову, что его описание побоища вышло столь высокохудожественным, «что даже приятно, что великие люди подрались». 
    На картинке мирно пасущиеся у памятника Адаму Мицкевичу в Кракове голуби, в отличие от великих людей не дерущиеся. А до переписки Чехова с Меньшиковым мне грешному не случилось добраться, и все вышесказанное постигнуто из толстой книжки: 
    Константин Бальмонт глазами современников. Воспоминания. Письма. Дневники. Поэтические посвящения. Подражания, эпиграммы, пародии. Шаржи / Вступ. ст. Л. Н. Таганова; сост., подгот. текстов, прим. и коммент. А. Ю. Романова. Санкт-Петербург: Росток, 2013 (Неизвестный XX век). С. 525.
    Saturday, September 27th, 2014
    11:25 am
    их нравы
    Когда неподалеку от улицы Романа Ингардена на автобусной остановке внезапно замечаешь юную краковскую паненку, 
    погруженную в чтение «Сонечки» Людмилы Улицкой в знакомой обложке, кажется, «Эксмо», 
    так и подмывает нарушить приватность. Подумай об этом.
[ << Previous 20 ]
Quae Vilnam sinuosis   About LJ.Rossia.org