:
Гипнос брат Танатоса, а значит сны - одна из немногих возможностей приблизиться к опыту смерти. Поскольку смерть - окончательная, в аристотелевском смысле, причина жизни, это также одна из возможностей познать жизнь. Подобный же опыт дают психоактивные вещества и расстройство психики.
Но познавать можно только сознанием; если оно не функционирует, пережитый опыт остается на уровне бессознательного. Там он тоже пригодится (возможно), но не поможет повысить контроль своих переживаний.
Контроль, "осознание", как любят говорить сновидцы, штука полезная. Например, кое-кто из буддистов считает, что для достижения спасения достаточно подумать в смертный миг о Будде. Задача для среднего человека совершенно невыполнимая, он и живой-то не может сосредоточиться, где уж там при смерти.
Неспособность контролировать сны (то есть смерть) мало того, что не дает насладиться переживанием интересного момента, но и не меньше вредит существованию наяву, когда ситуация перерастает рамки обыденности и автоматически исполняемые на протяжении жизни шаблоны перестают работать.
Дайверам известен эффект сужения сознания при азотном отравлении. Критика угасает, психика превращается в однозадачную систему и, решая одну проблему, можно не заметить другой - разбираясь с регулятором, провалиться в глубину на корм рыбам или просто скушать последние остатки воздуха.
Moher как-то выкладывал ссылку на книжку о психогенных расстройствах в экстремальных ситуациях - человек, дом которого разрушило землетрясение, продолжает действовать по шаблону, раскладывает под покосившиеся стены яд для мышей, пытается заваривать чаек на перевернутой плите.
Во сне мы находимся в подобном положении каждую ночь - не замечая, что пространство, в котором нам приходится действовать, отличается от обычного, пытаемся переносить в него шаблоны своего дневного поведения, вместо того, чтобы принять необычность сна и действовать по его законам.
Но познавать можно только сознанием; если оно не функционирует, пережитый опыт остается на уровне бессознательного. Там он тоже пригодится (возможно), но не поможет повысить контроль своих переживаний.
Контроль, "осознание", как любят говорить сновидцы, штука полезная. Например, кое-кто из буддистов считает, что для достижения спасения достаточно подумать в смертный миг о Будде. Задача для среднего человека совершенно невыполнимая, он и живой-то не может сосредоточиться, где уж там при смерти.
Неспособность контролировать сны (то есть смерть) мало того, что не дает насладиться переживанием интересного момента, но и не меньше вредит существованию наяву, когда ситуация перерастает рамки обыденности и автоматически исполняемые на протяжении жизни шаблоны перестают работать.
Дайверам известен эффект сужения сознания при азотном отравлении. Критика угасает, психика превращается в однозадачную систему и, решая одну проблему, можно не заметить другой - разбираясь с регулятором, провалиться в глубину на корм рыбам или просто скушать последние остатки воздуха.
Moher как-то выкладывал ссылку на книжку о психогенных расстройствах в экстремальных ситуациях - человек, дом которого разрушило землетрясение, продолжает действовать по шаблону, раскладывает под покосившиеся стены яд для мышей, пытается заваривать чаек на перевернутой плите.
Во сне мы находимся в подобном положении каждую ночь - не замечая, что пространство, в котором нам приходится действовать, отличается от обычного, пытаемся переносить в него шаблоны своего дневного поведения, вместо того, чтобы принять необычность сна и действовать по его законам.