| Коллективизация |
[Jul. 8th, 2013|05:00 pm] |
Алексей Берелович: Заметки на полях :: Частный Корреспондент: — У нас есть документы, как с 1927 года начинают ломать НЭП и возвращаться к практикам военного коммунизма. Насчет коллективизации полностью подтверждается, что она была насильственной. И появилось масса подробностей, как крестьяне сопротивлялись ей.
— Есть версия, что коллективизация отвечала духу общинности русского народа… — Вот это полная чепуха. С каким трудом они отдавали лошадь, корову, как переживали… Я далеко не уверен, что общинный дух так уж существовал. Круговая порука — это еще не общинный дух. Какие-то формы общины, конечно, были. Передел земель практиковался до последнего момента. Но документы также показывают, что крестьяне из последних сил держались и не входили в колхоз. Хотя на неколхозное крестьянство были наложены такие налоги, что непонятно, как это им удавалось. Тем не менее, ОГПУ фиксировало высказывания людей о том, что они ни за что не пойдут в колхоз.
— Из этих документов как-то вырисовывается, кто такой был кулак, хороший ли он человек? — Во-первых, «кулака» не существует. Это главное. Нет такой категории. Почти нет. Как показал Чаянов на примере тех районов, которые он изучал, богатство или бедность российского крестьянина связаны с демографическим циклом. Когда молодой сын женится и уходит от отца, — отец ему что-то дает — он начинает бедным крестьянином. У него только его руки. Потом ситуация становится еще хуже, потому что появляются дети. А потом, когда дети подрастают и начинают работать, он начинает «богатеть». Относительно «богатеть». И происходит пик его богатства, когда он может иметь две коровы, две лошади и становится ближе к «кулаку». Однако, когда его дети уходят, он снова начинает беднеть. Были, конечно, кулаки, у которых были батраки, мельница, но в каком смысле они представляли опасность для режима? «Кулак» был в первую очередь категория политическая, а не экономическая. Чего стоит изобретение «подкулачника»!
— Тогда удивительно, как удалось такую многомиллионную массу подчинить? — Многомиллионная масса была безоружна. В отличие от периода Гражданской войны, когда крестьяне в недавнем прошлом были солдатами и вернулись домой с ружьем. Тогда у них было оружие не только стрелковое, но и пулеметы, пушки. Были офицеры… А в тридцатом году у них максимально в распоряжении находился обрез или редко винтовка. Невозможность коммуникации. Одна деревня выступает, другая про это ничего не знает. Такого не было, в отличие от периода Гражданской войны, чтоб восстание расходилось по области, кроме как немножко на Украине. Против них выступали регулярные войска. В чем, однако, была опасность для власти, — это видно по документам, — так это в том, что можно было сорвать весенний сев, и тогда был бы голод, который все равно наступил. Отсюда отступление Сталина, отразившееся в его статье «Головокружение от успехов». В этот период некоторые крестьяне сумели выйти из колхозов. Но в следующем году — новый удар государства. А потом снова послабление с принятием Устава сельхозартели, который разрешил крестьянам иметь приусадебные хозяйства, давал возможность выжить. И тут мы видим, как крестьяне начинают адаптироваться. Это довольно интересно. Приусадебные хозяйства начинают расширяться. Частники договариваются с колхозами. Председатели колхозов тоже себя не забывают.
Очень интересна реакция на Конституцию. Некоторые, лишенцы, поверили, что теперь они могут вернуться. И начинают возвращаться! Можно «прочесть» Большой террор как реакцию на эту тенденцию к возврату. Очень будоражит деревню возврат. Потому что, возвращаясь в свою деревню, сосланные «кулаки» стали требовать себе отнятое хозяйство и гражданские права.
— А эсеры, меньшевики имели влияние в этом процессе? — Вначале, в первом томе наших документов, который касается периода 1918–1922 годов, видно, что эсеры имели влияние. А потом они появляются в документах 37–38-го годов, но это уже были выдумки НКВД: нужны были враги народа. А активных эсеров и меньшевиков уже давно не было. Ведь вся информация идет от чекистов, которые сообщают про опасную банду в тысячу человек, но находят оружия на два пистолета. Видно, что просто ищут эсера, который никакой политической деятельностью не занимался, и строят вокруг него заговор. |
|
|