| Жемчужины на дне - 2 |
[Mar. 9th, 2011|04:06 pm] |
Свою жизнь девочки с городских окраин ценят невысоко. А что ценить? Круглосуточные пьянки родителей и свои собственные? С детства общество приручает их к осознанию своей второсортности, ущербности. "Курица - не птица..." продолжение вы знаете. Даже в более интеллигентных семьях укоряют слишком разнюнившегося сына: "Что ты, как девчонка!". В окраинных "джунглях" слова "женщина" не существует, зато есть "баба" и звучит оно чаще с оскорбительным смыслом. Еще чаще употребляют слова "телка", "бикса", и не только в подростковых компаниях.
Курица-то, может, и не птица, да вот баба - все же человек! И на атмосферу презрения отвечает сопротивлением -- агрессивным. Девочки сколачиваются в свои банды и грубеют по примеру противоположного пола. Подрастая, они становятся теми самыми хамками, которые в магазинах лезут без очереди, в трамваях расталкивают всех локтями, а в быту - пьют и горланят песни наравне с мужиками.
Каких-то высоких целей красавицы с окраин перед собой не ставят: учеба, карьера - не для тех, кто и среднюю школу закончить не может. Даже собственной внешностью они готовы воспользоваться не слишком изобретательно - "поймать" мужа. "Брак", "семья" понятия эти, как ни странно, для многих из них еще имеет какую-то ценность. Правда, представление о них у наших девиц достаточно абстрактные, ведь сами они воспитываются в обстановке, далекой от эталонной. Лет десять назад мне "посчастливилось" изнутри узнать обстановку таких семей. Познакомился с девушкой. Очень быстро был сражен ее скромной молчаливостью (причиной коей, как позже выяснилось, оказалось элементарное неумение поддержать разговор). В тот же вечер состоялось "знакомство с родителями". Не знаю, как на них, на меня оно произвело шоковое состояние.
Из родителей у Маши была только мама. Когда был жив отец (железнодорожник по профессии, если я правильно помню), они жили в деревне, в большом доме с садом. Отец умер, дом продали, переехали в город. Деньги от "продажи Родины" потратили бездарно - какую-то часть пропила глава семейства за компанию со старшим сыном и его женой, бОльшую у них и вовсе стянули. Оставшейся части хватило только на то, чтобы снять захудалую комнатенку в квартире с "коридорной" системой - "курятнике", как метко окрестили подобные "жилища" люди. Хозяин комнаты - безработный алкаш, из комнаты никуда не съезжал и вскоре стал матери тем, кого в протоколах называют "сожителем".
Я не поверил бы, что такое возможно, если бы не увидел своими глазами - в загоне "три на четыре", куда были втиснуты две кровати, маленький стол и умывальник, ютились пять взрослых человек и трехлетний ребенок (кстати, девочка). "Хозяин" ночевать уходил на чердак, остальные спали вповалку, стряхивая с себя слоями отваливающихся со стен клопов. Перед тем, как поесть, им приходилось сгонять с тарелок стада тараканов. Мыши людей уже не боялись, в открытую выползали на стол и подоконник.
Мать Маши "свое отработала" и по примеру многих женщин считала, что пришла пора взрослым детям кормить родителя. Впрочем, кормежка ее не особо интересовала. Другое дело алкоголь - о необходимости приходить в гости с "подарком" она сообщала каждому новому другу дочери. Старший брат Маши, интеллектом, равно как и образованием, не отягощенный в свое время отсидел порядочный срок - в ссоре выбил глаз любимой жене. Понятно, с такими достоинствами о постоянной работе думать не приходилось. Редко удавалось разгрузить где-нибудь, что-нибудь - вот и весь доход. Жизнедеятельность членов семьи поддерживалась пенсией по инвалидности "Камбалы" (как ласково называли одноглазую), ежедневными походами с рюкзаками до ближайшей помойки и "кладбищенским" собирательством (а вы думали кто забирает яйца и конфеты с могил?).
Сильнее всего сердце сжималось при взгляде на ребенка. Я не совсем уверен, что ей было действительно три года - она настолько выглядела, хотя и сами родители признавали, что девочка сильно отстает в развитии. Игрушками ей служили отдельные части от старых "барби" и "мишек". Невкусная и нездоровая пища влияла пагубно - у нее часто болел живот, язык опухал от грязных подгнивших фруктов. Выспаться ей не удавалось никогда из-за пьяных криков в своей семье или из-за таких же воплей за стеной.
Несчастья быстро расправляются с теми, кто даже не пытается им противостоять. Спускаясь однажды со своего чердака, насмерть расшибся о ступеньки лестничной площадки хозяин. О нем особо не горевали. Чуть больше переживали за судьбу брата, которого надолго задержали по подозрению в убийстве (ясное дело - нигде не работающий бывший зэк). Мать прожила недолго - отравилось каким-то дешевым "подношением". Дети ее давнее решение продать и эту комнатенку (уж не знаю, как они на нее права получили), претворили в жизнь и вскоре разбрелись кто куда. Про Машу знаю точно - из первых уст - меняла одного "кавалера" за другим, причем каждый следующий был куда хуже предыдущего. Места работы меняла так же часто и много. А что за "работа" для таких девушек - полулегальная уличная торговля, ночная хлебопекарня. Проституция? Вполне возможно. Маша успела поработать даже на такой экзотичной должности, как кассир передвижного цирка. Располнела, подурнела, от былой "скромности" не осталось и следа - без стеснения призналась и в том, что с иглы недавно слезла, и в едва излеченном вторичном сифилисе. И кому такая нужна?.. |
|
|
