Посетил вчера магазин Фаланстер. Купил книжку Кнута Гамсуна. Крутился в дальнем углу, оббегал столы с новинками, пока не услышал чей-то разговор у входа, где продавцы.

Я не обернулся, но понял, что пришел важный покупатель. Считающий нужным отметиться сразу на входе парой безалаберных замечаний. Я вообще не склонен оборачиваться и в этот раз остался верен своему принципу.

Более того, в мой угол, дальний от входа, не так много людей заходит. В основном всех интересует совершенно другая литература, по крайней мере, не художественная. И тут вдруг.

Тот поздоровавшийся решает пройти в дальний конец. Более того, проходит. Я поворачиваю голову и кто же передо мной? Разумеется, Лимонов. С двумя охранниками. Как принято говорить, гоповского вида. Это он бестактно напомнил о своем существовании. Краешком уха я даже слышал, как он приподнял шляпу. Хотя, в уголок с художественной литературой он прошел без нее.

Как я уже написал, в художественном закутке и без того немного народу, а когда пришел Лимонов не осталось вообще никого. Пустота. Кроме него, меня и пары охранников.

Лимонов сразу же начал возмущаться. Чем-то совершенно безобидным. Бормотал в бороду. Свалили книги в одну кучу. Его, Прилепина, Медведеву, каких-то пидорасов. Когда я обернулся, он совал в лицо охраннику чью-то книгу и смеялся.

Бог мой, создается впечатление, что Лимонов такой хамоватый безалаберный тип. На самом деле это не так. Это автор хамоват и безалаберен. И свои качества переносит на текстуальных персонажей.

Лимонов же просто совал в рожу чью-то книгу и хохотал. Его охранник вынужденно улыбался. Второй смотрел в окно.

Признаюсь, я не понял, за/чем приходил Лимонов. Он осмотрел только полку со своими книгами. Отметил, что на нее поставили еще что-то. Писатель не купил ничего. Его охранники тем более. Он не устроил внезапного чтения стихов, не агитировал ни за себя, ни за кого-то еще. Охранники не разбили никому физиономию. На них не было даже символики. Может быть, она была спрятана. Какие-нибудь значки на трусах или татуировки под спиной.

Однако, все это осталось незамеченным. Вволю насмеявшись, Эдуард поставил книгу на полку и пошел к выходу. Двое охранников молчаливым дополнением двинулись за ним.

Я тоже, схватив книгу Гамсуна, побежал к кассе. Расплатился, слетел по лестнице. Вышел. Но ни Лимонова, ни его читателей уже не было. Растворились. Остался только умученный анифашистами Кнут Гамсун в портфеле. И больше ничего.