Плод - сладок.
Выражение "Запретный плод сладок" интерпретируют так: стОит лишь что-то запретить, как человек этого захочет и если бы это не было запрещено, то он бы этого не хотел или перестал бы хотеть, или хотел бы значительно меньше. То есть факт запретности как таковой приравнивают к факту желанности.
Однако такая интерпретация ставит всё с ног на голову. Общество, построенное на ограничении и подавлении наслаждения, сделало всё сексуальное ограниченным или вовсе запретным. То есть всё сладкое запретили. Причём, чем слаже, тем строже запрет. Поэтому правильно рассматривать запрет лишь как знак, указывающий, уведомляющий что всё, что находится "под ним", под запретом - сладко. Таким образом, люди интуитивно и социально чувствуют смысл запрета и, видя запрет, пусть даже ещё никогда не вкусив плода, уже уверены, что от будет сладок, и влекутся к запретному по образовавшемуся условному рефлексу.
Другими словами, запрет не столько предостерегает и запрещает, сколько направляет и указывает, как бы говоря: там где я - там сладко.
Например, мужчин влечёт в женщине вовсе не её одежда (представляющая из себя запрет на наготу), а её тело. Однако многие наивные и ограниченные самцы, реагируют на одежду даже сильнее, чем на само женское тело. В этом проявляется побочный эффект оскопляющего запрета.

Если снять запрет, то вкус недавно запрещённого от этого не изменится - он останется таким же сладким. Ведь мы стремимся вовсе не к запретному, а к сладкому. Запрет - это патологическое следствие, гнусно вторичное, паническое спохватываение от уже случившегося.
А потому, не запретный плод сладок, а плод - сладок.