Все бедствия людей происходят не столько от того, что они не сделали того, что нужно, сколько от того, что они делают то, что не нужно делать... Пусть каждый усердно работает? Но что? Биржевой игрок, банкир, возвращается с биржи, где он усердно работал; фабрикант - из своего заведения, где тысячи людей губят свои жизни над работой табаку и водки. Все эти люди работают, но неужели можно поощрять их работу?

Меня всегда уже давно поражало то удивительное, утвердившееся особенно в Западной Европе мнение, что труд есть что-то в роде добродетели. Ведь только муравей в басне, как существо, лишённое разума и стремлений к добру, мог думать, что труд есть добродетель и мог гордиться им.

Г-н Золя говорит, что труд делает человека добрым; я же замечал всегда обратное: сознанный труд, муравьиная гордость своим трудом делает не только муравья, но и человека жестоким. Величайшие злодеи человечества всегда были особенно заняты и озабочены, ни на минуту не оставаясь сами с собой без занятий или увеселений.

Если трудолюбие не явный порок, то ни в коем случае не может быть добродетелью. Труд есть потребность, но никак не добродетель.

Труд не только не есть добродетель, но в нашем ложно организованном обществе есть, большею частью, нравственно анестезирующее средство, в роде курения или вина, для скрывания от себя неправильности и порочности своей жизни.

Лев Толстой, "Неделание", 1893.