Рав Авраам Шмулевич

Состояние израильской экономики во время войны Вопросы и ответы.

Fri, 05 Jun 2026 14:51:31 GMT

<b>Состояние израильской экономики во время войны

АВРААМ ШМУЛЕВИЧ

5 ИЮНЯ 2026

1) Насколько серьезно военные действия бьют по экономике Израиля? Можно ли уже говорить о долгосрочных последствиях?

Осенью 2023 года многие ждали настоящей катастрофы. Реальность оказалась жесткой, но Израиль не рухнул, но притормозил, перестроился и нашел новые точки роста. До войны ВВП рос на 3–4% в год. В 2023-м 1,8%, в 2024-м около 0,7–1%, в 2025-м примерно 3%.

Прямые и косвенные затраты войны 2023–2025 составили $55–80 млрд (порядка 8–10% ВВП за период). Дефицит бюджета вырос с 1,9% ВВП в 2022 до 6–7% в 2024, затем снизился до 4,7% в 2025. Доля долга по отношению к ВВП возросла с 60% до 68–70%. Это сравнимо с США, у них 5,9% дефицита в 2025, хотя, конечно, Израиль стартовал с более низкого долга.

3 июня 2026 года, OECD дал последний прогноз роста экономики Израиля на этот год в 3,3%, при этом предыдущий их же прогноз был выше 4,9%. Обоснование снижения прогноза - продолжающееся противостояния с Ираном и "Хизбаллой". Минфин Израиля, наоборот, на этой неделе повысил свой прогноз до 4%. В любом случае оба этих прогноза, и пессимистический и, тем более, оптимистический, оперируют цифрами примерного довоенного роста. То есть это более чем неплохо.

Израиль начал с крепкой базы и пока держится. Хотя долгосрочные последствия уже видны. "Мирный дивиденд", то есть возможность тратить меньше на армию и больше на образование, медицину и дороги, исчез надолго. Международные рейтинги понизили, т.е. заимствовать стало дороже.

Но есть и плюс: оборонный сектор стал важным двигателем. Экспорт вооружений в 2025 году достиг рекорда - 19,2 млрд долларов (+30%). Высокотехнологичный сектор в целом (20% экономики) вытаскивает страну. Если конфликт затянется, можем отстать от своего нормального потенциала на 5–10% за десять лет.

2) Как рост военных расходов влияет на устойчивость и есть ли предел?

До войны армия забирала около 4,5–5% ВВП. В 2024 году этот показатель подскочил почти до 8,8% (второе место в мире после Украины). Сейчас, в 2025–2026 годах, военные расходы держатся на уровне 7–8% ВВП - это в полтора раза выше довоенного.

Государство тратит огромные деньги на зарплаты резервистам, оружие и компенсации, но это одновременно поддерживает спрос внутри страны. Однако в общем обратная сторона роста военного бюджнета очень болезненная: приходится резать обычные бюджеты министерств, поднимать налоги. НДС был поднят с 17% до с18%, хотя сейчас Нетаниягу продвигает снижение обратно до 17%.

Предел устойчивости еще точно есть. В далеком прошлом (70-е и 80-е годы) Израиль выдерживал и 20–30% ВВП на оборону, а в среднем за последние десятилетия - около 10–12%. Но сегодня Банк Израиля и Минфин прямо предупреждают: устойчиво держать военные расходы выше 7–8% ВВП рискованно.

Почему?

• Частный бизнес страдает (эффект "вытеснения" — государство забирает слишком много ресурсов).

• Налоги растут, а рейтинги шатаются.

• Растет долг и проценты по нему.

При этом экспорт оружия (19,2 млрд долларов в 2025-м) дает хорошую отдачу и помогает частично компенсировать расходы. Но если война затянется и расходы останутся на нынешнем высоком уровне, придется либо резко повышать налоги, либо резать социальные статьи, либо брать еще больше долгов. Конечно, в идеале нужно иметь и сильную армию, и облегчение для людей - но это увеличивает дефицит бюджета.

3) Как массовый призыв резервистов и нехватка рабочих рук ударили по экономике?

Один из самых чувствительных ударов. На пике было призвано 360 тысяч резервистов, потом волны по десяткам тысяч. Многие из них это квалифицированные труднозаменимые специалисты, инженеры, строители, менеджеры.

Отсутствие 100–150 тысяч человек стоило десятки миллиардов (компенсации + упущенная прибыль). Это минус 0,5–1% роста в отдельные периоды.

Безработица осталась низкой (3–4%), зарплаты растут, но в строительстве и услугах хроническая дыра.

Высокотехнологичный и оборонный сектора приспособились. Государство выплатило резервистам огромные суммы и это даже поддержало потребление.

Прогнозы: краткосрочно больно, но не смертельно. Но есть долгосрочно риски – выгорание и утечка талантов.

4) Что произошло с инвестициями, туризмом и обычным бизнесом?

Туризм пострадал сильнее всех. Было почти 5 миллионов гостей в год – стало на 70–80% меньше. Миллиарды долларов потерь, отели полупустые. В туристическом секторе прямо работает около 140 тысяч человек (в отелях примерно 42 тысячи), плюс еще около 100 тысяч косвенно. Многие потеряли значительную часть дохода.

В 2025-м началось слабое восстановление, но новые обострения снова ударили. Это около 3% экономики, полное возвращение займет годы.

Инвестиции и технологии - тут картина лучше. Особенно оборонный сектор: экспорт оружия вырос до рекордных 19,2 млрд долларов. Инвесторы вкладываются в кибер, ПВО, дроны и AI. Крупные сделки идут, фондовый рынок держится. Общий бизнес стал осторожнее, строительство замедлилось, люди меньше тратят, но технологии и оружие стали важным якорем.

5) Выдержит ли экономика, если конфликт затянется, и какие риски самые опасные?

Да, выдержит, база крепкая: инновации, резервы, умение приспосабливаться. Но давление растет. Международные эксперты считают, что пока бои с Ираном и "Хизбаллой" продолжаются, быстрый отскок экономики маловероятен.

Самые серьезные риски:

• Бюджетный: дефицит высокий (OECD ждет 5,3%), долг растет, проценты кусаются.

• Трудовой: постоянные призывы, нехватка людей, выгорание.

• Инвестиционный: потеря доверия вне оборонки, утечка мозгов.

• Структурный: общая потеря темпа роста.

Израильская экономика – как надежный джип по разбитой дороге: едет, но ремонт и топливо обходятся все дороже.

6) Какова реальная роль американской помощи?

Стоит сказать и о значении американской помощи. Вокруг этого вопроса много мифов и недопонимания. Американская помощь - это важный, но далеко не решающий фактор для израильской экономики.

Основные цифры:

Регулярная помощь: По долгосрочному соглашению (MOU до 2028 года) 3,8 млрд долларов в год (3,3 млрд на закупки вооружений + 0,5 млрд на совместные программы ПРО, типа "Железного купола").

Кроме того, с начала войны (октябрь 2023): США предоставили дополнительно около 21,7 млрд долларов военной помощи за два года (большая часть в 2024-м).

Много это или мало? Это менее 1 % ВВП.

ВВП Израиля: Около 610–720 млрд долларов в 2025–2026 годах. Помощь в обычные годы — это менее 0,6–0,7% ВВП. Даже с дополнительными пакетами за весь период войны - очень небольшая доля.

7) Доля американской военной помощи в оборонном бюджете

Регулярная американская помощь: 3,8 млрд долларов в год.

Оборонный бюджет Израиля: 2025 год - около 48,3 млрд долларов; 2026 год - 44,8–45,8 млрд долларов (рекордный, с дополнениями). Таким образом, доля регулярной помощи: 3,8 млрд / 48,3 млрд = примерно 7,9%. То есть, в среднем, 7–8,5% оборонного бюджета.

В пиковые месяцы 2024 года, когда шли дополнительные пакеты (часть из тех 21,7 млрд за всю войну), доля американской помощи временно поднималась до 25–35% от расходов того периода. Потом вернулась к обычным 7–8%.

Каково значение этой помощи?

У нее есть и плюсы и минусы.

Плюсы:

Дает доступ к современному американскому оружию, пополняет запасы быстро, поддерживает совместные разработки (ПРО), стратегический якорь альянса (Америка сама заинтересована в сотрудничестве с Израилем, многое получая от него), помощь важна как политический сигнал.

Минусы/ограничения:

Деньги американской помощи в основном возвращаются в США - Израиль обязан тратить их на американские компании, закупать именно в Америке оружие, что создает рабочие места там и мешает их созданию в Израиле, и вообще тормозит израильскую оборонку. Большая часть помощи - не "свободные деньги", а целевые гранты на закупки в США. И чем дальше, те больше к 2028 году возможность тратить часть на израильское производство сильно сократится.

Американская помощь помогает покупать конкретное оружие и пополнять запасы. Но основные деньги (более 90% в обычное время) Израиль платит сам, из своего бюджета, налогов и доходов от экспорта оружия.

Для всей экономики это вообще мелочь, менее 0,7% ВВП.

https://www.9tv.co.il/item/244993

Comments

Андромеда летит к нам: Хорватия, османская память и новый разлом Европы

Sun, 24 May 2026 20:41:13 GMT

Андромеда летит к нам: Хорватия, османская память и новый разлом Европы

Авраам Шмулевич

Предисловие к русской публикации

20 мая 2026 года на румынском языке в румынском интернет-издании Contributors.ro вышла моя статья "Андромеда летит к нам: Хорватия, османская память и новый разлом Европы" (Andromeda zboară spre noi: Croația, memoria otomană și noua falie a Europei).

Я опубликовал ее именно в Румынии, потому что тема статьи - культурная граница между христианскими народами и исламской имперской экспансией, память о ней и ее возвращение в сегодняшнюю политику - особенно остро ощущается на Балканах и в Восточной Европе.

Contributors.ro - серьезная интеллектуальная площадка, на которой публикуются историки, политологи, специалисты по международным отношениям.

Для Румынии, веками жившей на границе Османской империи, этот разговор не абстракция, а часть собственного исторического опыта.

Поводом для статьи стало выступление хорватской группы LELEK (название означает "плач", "причитание") на Евровидении-2026 в Вене. Песня Andromeda прошла в финал конкурса. На сцену вышли пять женщин с татуировками в виде крестов на руках и лицах. Они пели о том, что "наши матери не рожали рабов", о дочерях, рожденных в страхе, о шрамах до кости, о предателях, которые моют руки кровью чужих ран.

За этим стоит конкретная история.

Хорватия, Босния, Герцеговина столетиями находились на границе Османской империи. Турки совершали набеги, уводили в плен и рабство женщин и детей, забирали мальчиков в янычарский корпус, девушек в гаремы. Хорватские женщины и девочки, чтобы помнить в плену, что они христианки, чтобы не дать стереть свою принадлежность, наносили себе на руки, грудь и лицо татуировки с крестами. Этот обычай называется сицанье (sicanje). Именно его воспроизводят участницы LELEK в визуальном ряде песни.

Название песни "Андромеда" не случайно. Андромеда в греческой мифологии - царская дочь, которую приковали к скале и отдали морскому чудовищу, чтобы спасти царство. Ее вызволил герой Персей. Этот сюжет в песне LELEK наложен на балканскую историю.

Эта песня, ее визуальный ряд и ее содержание - прямой вызов европейской политкорректности, для которой жертвы исламского империализма остаются неудобной темой. Для нас, израильтян, этот вызов особенно понятен.

https://youtu.be/-qtoDzlS-rk

Ниже дан русский перевод песни Andromeda, а за ним - перевод статьи.

LELEK - Andromeda

Русский перевод с хорватского

Куплет 1

Зажигая свечу, спроси свою бабушку, Почему она рожала дочерей в страхе, Почему многие выбрали кладбище? Наши матери не рожали рабов.

Куплет 2

Много слез пролилось, словно река, Почему историю пишут заново с начала? Наши сыновья - не подданные, Вас по ночам будят крики из колыбели?

Предприпев

Возьми меня к себе, Королева-Земля, Душа - твоя, а им - лишь тело.

Припев

Веди меня к звездам, к разрушенным гнездам, Туда, где с криками провожают солдат, Веди меня к звездам, далеко от глаз, Андромеда.

Куплет 3

Все шрамы, вырезанные до кости, Ни одна мать вам не простит. На столе позора - золото с монист, Пока они моют руки кровью наших ран. Предатели! Предатели! Предатели! Предатели!

Припев (повтор)

Возьми меня к себе, Королева-Земля, Душа - твоя, а им - лишь тело. Веди меня к звездам, к разрушенным гнездам... Андромеда.

Примечание: Kraljice Zemljo (Королева-Земля) - поэтическое обращение к Родине.

***

"Андромеда летит к нам: Хорватия, османская память и новый разлом Европы"

(Перевод с румынского)

Евровидение редко порождает серьезную политическую рефлексию. Обычно оно производит зрелище, скандал, сентиментальность и тщательно выбеленную политику. Но иногда номер на сцене взламывает рамку шоу - и за ней открывается нечто куда большее.

Выступление Хорватии на Евровидении 2026 года - Andromeda в исполнении группы LELEK - сделало именно это.

Пять хорватских женщин вышли на сцену с крестами и знаками, похожими на татуировки, на руках и лицах. Они пели о дочерях, рожденных в страхе, о матерях, могилах, рабстве, ранах, предательстве и отказе покориться.

Европа увидела фольклор.

Турки услышали обвинение.

И турки были ближе к истине.

Это выступление не было просто фольклором. Оно вынесло на европейскую сцену память, о которой современная Европа так и не научилась говорить до конца: память об османском владычестве - такой, какой ее пережили христианские общины Балкан.

Знаки на телах исполнительниц отсылали к сичанью (sicanje) - старинному обычаю у католических хорватских женщин в Боснии и Герцеговине, Далмации и соседних землях вытутаировывать кресты - христианские символы. Точная этнографическая хронология появления этого обычая здесь не главное.

Политически существенно другое: в определенный момент балканской истории знак на теле стал границей.

Крест на лице или груди девушки был не украшением и не исповеданием веры. Он говорил: это тело принадлежит другому миру. Эта девушка - не сырье для империи. Не будущая рабыня, наложница, обращенная, служанка или добыча завоевателя. Она принадлежит своему народу, вере, памяти.

Под османской властью христианские общины Балкан знали очень хорошо: тело может стать политическим объектом. Мальчиков могли забрать в имперскую систему. Женщин могли обратить в рабство, выдать замуж насильно, принудить к смене веры, превратить в сексуальную добычу. Целые общины вынуждены были жить под постоянным давлением имперской исламской власти.

Поэтому строку из Andromeda - "наши матери не рожали рабов" - нельзя воспринимать как простую поэтическую формулу. Это историческое утверждение. Оно звучит из мира, где матери знали: дочерей могут отнять, сыновей превратить в слуг чужого порядка, а покоренный народ могут принудить не просто к подчинению, а к перерождению.

Для читателей из Центральной и Восточной Европы важен не вопрос, что эта песня говорит о Хорватии. Глубже лежит другой вопрос: что происходит, когда имперские памяти возвращаются в публичное пространство - после десятилетий, в течение которых их приглушали, эстетизировали и загоняли вглубь?

Центральная и Восточная Европа знает эту проблему хорошо. Имперская российская память не мертва. Советская память не мертва. Габсбургская, османская, югославская память продолжают формировать политические рефлексы еще долго после того, как сами империи исчезли как государства. Империи сначала умирают как политические формы. Как памяти - они умирают гораздо позже.

Балканы - одно из мест, где это видно яснее всего. Османское владычество - не просто глава в учебнике. Оно по-прежнему остается частью символической географии региона: в церковной памяти, в семейной памяти, в народных традициях, в национальных мифах, в архитектуре, ресентименте, ностальгии и страхе. Видеть в нем только культурное наследие - значит не понимать, что у этого прошлого есть политическая загробная жизнь.

Вот почему Andromeda оказалась важной. Она показала: османское прошлое может вернуться - не через правительственное заявление, не через дипломатический кризис, не через академическую конференцию, а через женщин, поющих на сцене Евровидения с крестами на лицах.

Современная Европа выстроила строгую иерархию допустимых исторических страданий. Жертвы колониализма допустимы. Жертвы расизма допустимы. Жертвы фашизма допустимы. Жертвы империализма допустимы - при условии, что империя была западной, христианской или европейской.

Но жертвы исламской экспансии, османского господства, джихада, принудительного обращения, рабства, подчинения христианских и еврейских общин мусульманской имперской власти - их гораздо труднее вписать в язык сегодняшней Европы. Эта память тревожит нынешнюю моральную карту. Она требует сказать то, чего многие европейские институты говорить не хотят: ислам не был только объектом империализма. Во многих местах и во многие эпохи он сам был имперской силой.

Это не значит, что ислам как религия - враг. Такая формула была бы ложной и политически примитивной. Дело не в исламе как молитве, теологии или цивилизации. Дело в исламском империализме как политической форме: завоевание, обращение, подчинение, дань, рабство и право господствующей силы поглощать тела и память покоренных.

Это различие важно - потому что современность сделала вопрос неизбежным.

ХАМАС, ИГИЛ, иранский революционный империализм и неоосманский политический проект Эрдогана вернули в современный мир древние формы власти: заложники, священная война, мученичество, культ смерти, притязание на тело другого народа и попытка стереть чужую идентичность.

После 7 октября ни один израильтянин не может делать вид, что все это принадлежит только прошлому. После ИГИЛа ни один курд не может сказать, что рабство осталось в учебниках. После региональной экспансии Ирана ни один из его арабских соседей не может утверждать, что религиозный империализм - устаревшая категория. После Эрдогана никто не вправе всерьез говорить, что османская память - музейный экспонат и ничего более.

Я не утверждаю, что прошлое повторяется механически. История никогда не повторяется буквально. Но определенные политические формы возвращаются: сакральное насилие, имперское поглощение, насильственное превращение, использование тел как территории и требование к покоренным народам - забыть имя той силы, которая их ранила.

Вот почему Andromeda - часть более широкого политического момента.

Старая формула Сэмюэля Хантингтона о "столкновении цивилизаций" уже недостаточна. Зерно истины в ней есть: цивилизационные языки, религиозные памяти и исторические идентичности имеют значение. Но карта Хантингтона слишком жесткая. Глубочайшие разломы сегодняшнего дня проходят не аккуратно между исламом и Западом, не между христианством, иудаизмом и исламом. Они проходят внутри цивилизаций, внутри религий, внутри наций, внутри политических сообществ.

Я впервые понял это много лет назад, после рассказа моего друга о посещении Кувейта. После выхода фильма "300" мой друг посмотрел его в кинотеатре района Салмия в Кувейт-Сити. Публика была арабской, мусульманской, консервативной, - по всем привычным культурным меркам, никак не западной. Фильм исторически грубый, но мифологически мощный: спартанцы лицом к лицу с Персидской империей.

Можно было бы ожидать, что такая аудитория отвергнет фильм. В конце концов, он словно сводит конфликт к противостоянию свободных греков и азиатской деспотии, Спарты и Персии, Запада и Востока. Кувейт - арабская мусульманская монархия, а не западная республика.

Но зал страстно болел за спартанцев. В самые напряженные моменты люди кричали, предупреждая царя Леонида: "Не поворачивайся к нему спиной! Он перс! Им нельзя доверять!"

Они думали не о Древней Греции.

Они думали об Иране аятолл.

Для этих кувейтских зрителей Персия на экране была не археологией. Она была живым политическим образом - за ней стояли Корпус стражей исламской революции, шиитские прокси, религиозный экспансионизм и неотступный страх быть проглоченными имперским соседом.

Эта сцена сказала больше, чем многие стратегические документы.

Кувейтский араб может узнать себя в спартанце, стоящем против персидской имперской мощи. Иранский аятолла или боец КСИР может оказаться по одну сторону разлома, а иранский оппозиционный активист или политический эмигрант на Западе, протестующий против власти аятолл, - по другую. Саудовец или эмиратец может понимать иранскую угрозу отчетливее, чем европейский профессор. Израильтянин может узнать что-то глубоко знакомое в женщинах с крестами, поющих, что их матери не рожали рабов.

Это не столкновение между застывшими цивилизациями. Это спор о том, какой порядок будет распоряжаться телами, границами, памятью и идентичностью.

Тот же разлом виден и внутри самой Европы.

Многие простые европейцы интуитивно понимают: некоторые народы до сих пор борются не за престиж, а за выживание. Между тем культурные элиты, похоже, больше встревожены появлением в своих странах национальной самообороны, религиозной символикой и исторической памятью, чем силами, которые делают эту самооборону необходимой.

На "Евровидении" это тоже было видно. Израиль снова стал тестом для моральных инстинктов Европы. Публика и культурные элиты считывали разные знаки. Та же слепота проявилась и в реакциях на хорватскую память: крест на руке объявили "проблематичным"; память о насилии османского владычества - "разъединяющей"; отказ народа становиться рабами - "спорным".

Но иногда "спор" - это просто имя, которое дают правде те, кто не хочет ее слышать.

Вот почему мифология снова стала политически серьезной. Скажу жестче: мифология стала военной наукой.

Не потому, что мифы заменяют факты. Не потому, что история утратила значение. А потому, что мифы позволяют народам распознавать структуры опасности быстрее, чем это способен сделать дипломатический язык.

Спартанец в ущелье Фермопил - не просто древний воин. Это образ малого сообщества, говорящего империи: до этого места и не далее.

Андромеда - не просто персонаж греческой мифологии. Это женщина, отданная чудовищу; тело, ставшее данью; жертва, которую город готов принести ради собственного спасения.

Татуированная хорватская девушка - не просто фигура балканской памяти. Это ребенок, которого мать метит знаком, потому что мир стал опасным, и само тело должно нести на себе границу идентичности.

Это не фольклор. Это система распознавания.

Строка из Andromeda - вопрос, обращенный к бабушке: зачем она рожала дочерей в страхе, - так сильно звучит именно потому, что это инструкция по передаче запретной памяти.

Свеча. Бабушка. Вопрос.

Ни один министр, ни один европейский комитет, никакая культурная бюрократия, никакая политическая корректность не может войти в эту комнату, чтобы переписать ответ.

Восточная Европа и Балканы должны понимать это лучше всех. Они знают: память не исчезает с крушением империи. Она уходит на кухни, в церкви, в песни, в семейные предания, к надгробиям, в татуировки, в детские вопросы. А потом однажды возвращается на публичную сцену.

Хорватия привезла на Евровидение не ностальгию. Она привезла знак. А знаки такого рода возвращаются лишь тогда, когда вместе с ними возвращается старая опасность.

Андромеда летит к нам не из прошлого, а из будущего. Она предупреждает Европу: старые формы насилия не исчезли. Они выучили новые языки, завели собственные медиа, вошли в дипломатические форумы и нашли новых защитников.

Но старый вопрос остается.

Кто принадлежит нам?

Кто приходит забрать наше?

Кто требует от нас забыть?

И у кого еще хватает мужества сказать: наши матери не рожали рабов.

Вот почему Andromeda группы LELEK была не просто песней Хорватии на Евровидении. Это предупреждение, которое Европа больше не может себе позволить не услышать.

Показать меньше

Comments

Моя статья на румынском языке «Андромеда летит к нам: Хорватия, османская память и новый разлом Евро

Thu, 21 May 2026 10:44:16 GMT

Моя статья на румынском языке «Андромеда летит к нам: Хорватия, османская память и новый разлом Европы» (Andromeda zboară spre noi: Croația, memoria otomană și noua falie a Europei) вышла на сайте Contributors.ro: Contributors

https://www.contributors.ro/andromeda-zboara-spre-noi-croatia-memoria-otomana-si-noua-falie-a-europei/

И похвастаюсь: в общей сложности мои оригинальные тексты, переводы моих статей и интервью со мной выходили на 23 языках: русский, иврит, английский, немецкий, французский, испанский, итальянский, румынский, финский, эстонский, украинский, белорусский, черкесский, турецкий, грузинский, армянский, азербайджанский, абхазский, осетинский, аварский, китайский, арабский, фарси.

Andromeda zboară spre noi: Croația, memoria otomană și noua falie a Europei

Avraham Shmulevich

20/05/2026

1358

Eurovisionul produce rareori reflecție politică serioasă. De obicei produce spectacol, scandal, sentimentalism și politică atent igienizată. Dar uneori, o apariție scenică sparge cadrul divertismentului și arată ceva mai mare decât ea însăși.

Piesa Croației la Eurovision 2026, Andromeda, interpretată de grupul LELEK, a făcut exact acest lucru.

Cinci femei croate au apărut pe scena Eurovisionului cu cruci și semne asemănătoare tatuajelor pe mâini și pe fețe. Au cântat despre fiice născute în frică, despre mame, morminte, sclavie, răni, trădare și refuzul de a fi supuse.

Europa a văzut folclor.

Turcii au auzit o acuzație.

Și, în acest caz, turcii au fost mai aproape de adevăr.

Spectacolul nu a fost doar folclor. El a adus pe scena europeană o memorie despre care Europa contemporană nu a învățat niciodată să vorbească până la capăt: memoria stăpânirii otomane așa cum a fost trăită de comunitățile creștine din Balcani.

Semnele de pe trupurile interpretelor trimiteau la sicanje, vechea tradiție de a marca trupurile femeilor croate catolice din Bosnia și Herțegovina, Dalmația și regiunile învecinate cu semne creștine. Cronologia etnografică exactă a acestor semne nu este problema centrală aici. Ceea ce contează politic este altceva: la un anumit moment al istoriei balcanice, un semn pe trup a devenit o graniță.

Crucea de pe mâna unei fete nu era doar podoabă sau mărturisire de credință. Ea spunea: acest trup aparține unei alte lumi. Această fată nu este materie primă pentru un imperiu. Ea nu este o viitoare sclavă, concubină, convertită, slujitoare sau pradă a cuceririi. Ea aparține unui popor, unei credințe, unei memorii.

Sub stăpânirea otomană, comunitățile creștine din Balcani știau foarte bine că trupul putea deveni obiect politic. Băieții puteau fi luați în sistemul imperial. Femeile puteau fi atrase sau absorbite în lumea sclaviei, căsătoriei forțate, convertirii sau exploatării sexuale. Comunități întregi puteau fi obligate să trăiască sub presiunea permanentă a puterii imperiale islamice.

De aceea, versul din Andromeda, „mamele noastre nu au născut sclavi”, nu poate fi auzit în mod cinstit ca o simplă formulă poetică. Este o afirmație istorică. Ea vorbește dintr-o lume în care mamele știau că fiicele pot fi luate, fiii pot fi transformați în slujitori ai unei alte ordini, iar un popor cucerit poate fi silit nu doar să se supună, ci să devină altceva.

Pentru cititorii din Europa Centrală și de Est, întrebarea importantă nu este doar ce spune această piesă despre Croația. Întrebarea mai profundă este ce se întâmplă atunci când memoriile imperiale revin în viața publică după decenii în care au fost domesticite, estetizate sau reprimate.

Europa Centrală și de Est cunoaște bine această problemă. Memoria imperială rusă nu este moartă. Memoria sovietică nu este moartă. Memoria habsburgică, memoria otomană și memoria iugoslavă continuă să structureze reflexe politice mult după dispariția imperiilor ca state. Imperiile mor mai întâi ca forme politice. Ca memorii, ele mor mult mai târziu.

Balcanii sunt unul dintre locurile în care acest lucru se vede cel mai limpede. Stăpânirea otomană nu este doar un capitol din manual. Ea rămâne parte a geografiei simbolice a regiunii: în memoria bisericilor, în memoria familiilor, în tradiția populară, în miturile naționale, în arhitectură, resentiment, nostalgie și frică. A o trata numai ca patrimoniu cultural înseamnă a nu înțelege viața ei politică de după moarte.

De aceea Andromeda a contat. Ea a arătat că trecutul otoman se poate întoarce nu printr-o declarație guvernamentală, nu printr-o criză diplomatică, nu printr-o conferință academică, ci prin femei care cântă pe scena Eurovisionului cu cruci pe mâini.

Europa contemporană și-a construit o ierarhie strictă a suferințelor istorice acceptabile. Victimele colonialismului sunt acceptabile. Victimele rasismului sunt acceptabile. Victimele fascismului sunt acceptabile. Victimele imperialismului sunt acceptabile, cu condiția ca imperiul să fie occidental, creștin sau european.

Dar victimele expansiunii islamice, ale dominației otomane, ale jihadului, ale convertirii forțate, ale sclaviei și ale subordonării comunităților creștine și evreiești sub puterea imperială musulmană sunt mult mai greu de introdus în limbajul Europei contemporane. Această memorie tulbură harta morală actuală. Ea cere să spunem ceva ce multe instituții europene nu vor să spună: islamul nu a fost doar obiect al imperialismului. În multe locuri și în multe momente ale istoriei, el a fost și putere imperială.

Aceasta nu înseamnă că islamul ca religie este dușmanul. O asemenea formulă ar fi falsă și politic primitivă. Problema nu este islamul ca rugăciune, teologie sau civilizație. Problema este imperiul islamic ca formă politică: cucerire, convertire, supunere, tribut, sclavie și dreptul puterii dominante de a absorbi trupurile și memoria celor cuceriți.

Această distincție contează fiindcă prezentul a făcut întrebarea inevitabilă.

Hamas, ISIS, imperialismul revoluționar iranian și proiectul politic neo-otoman al lui Erdoğan au readus în lumea modernă forme vechi de putere: ostatici, război sacru, martiriu, cultul morții, pretenția asupra trupului altui popor și tentativa de a șterge o altă identitate.

După 7 octombrie, niciun israelian nu mai poate pretinde că toate acestea aparțin doar istoriei. După ISIS, niciun kurd nu poate spune că sclavia a rămas doar în manuale. După expansiunea regională a Iranului, niciun vecin arab al Iranului nu poate spune că imperialismul religios este doar o categorie veche. După Erdoğan, nimeni nu poate spune cinstit că memoria otomană este numai un obiect de muzeu.

Nu afirm că trecutul se repetă mecanic. Istoria nu se repetă niciodată atât de simplu. Afirm însă că anumite forme politice revin: violența sacră, absorbția imperială, transformarea forțată, folosirea trupurilor ca teritoriu și cererea adresată popoarelor cucerite de a uita numele puterii care le-a rănit.

De aceea Andromeda aparține unui moment politic mai larg.

Formula veche a lui Samuel Huntington despre „ciocnirea civilizațiilor” nu mai este suficientă. Ea conține încă un adevăr: limbajele civilizaționale, memoriile religioase și identitățile istorice contează. Dar harta lui Huntington este prea rigidă. Cele mai adânci rupturi de astăzi nu trec ordonat între islam și Occident sau între creștinism, iudaism și islam. Ele trec în interiorul civilizațiilor, în interiorul religiilor, în interiorul națiunilor și în interiorul comunităților politice.

Am înțeles pentru prima dată acest lucru, cu ani în urmă, dintr-o poveste din Kuweit.

După apariția filmului 300, un prieten de-al meu a văzut filmul într-un cinematograf din Salmiya, în Kuweit City. Publicul era bogat, arab, musulman, conservator și, în sensul cultural obișnuit, cu siguranță nu era occidental. Filmul este grosier din punct de vedere istoric, dar puternic din punct de vedere mitologic: spartanii stând în fața Imperiului Persan.

Te-ai fi putut aștepta ca un asemenea public să respingă filmul. La urma urmei, el pare să prezinte conflictul ca pe o confruntare între grecii liberi și o monarhie asiatică, între Sparta și Persia, între Occident și Asia. Kuweitul este o monarhie arabă musulmană, nu o republică occidentală.

Dar publicul i-a susținut cu pasiune pe spartani. În momentele cele mai dramatice, oamenii strigau avertismente către regele Leonidas: „Nu-i întoarce spatele! Este persan! Nu poți avea încredere în ei!”

Ei nu se gândeau la Grecia antică.

Se gândeau la Iran.

Pentru acești spectatori kuweitieni, Persia de pe ecran nu era arheologie. Era o imagine politică vie: Corpul Gardienilor Revoluției Islamice, miliții proxy, expansionism religios și frica permanentă de a fi înghițiți de un vecin imperial.

Această scenă spune mai mult decât multe documente strategice. Un arab kuweitian se poate recunoaște într-un spartan care stă împotriva puterii imperiale persane. Un ayatollah iranian sau un luptător al Gardienilor Revoluției poate sta de o parte a rupturii, în timp ce un activist iranian de opoziție sau un exilat politic în Occident, care protestează împotriva puterii ayatollahilor, poate sta de cealaltă parte. Un saudit sau un emiratez poate înțelege pericolul Iranului mai limpede decât un profesor european. Un israelian poate recunoaște ceva profund familiar în femeile croate care cântă că mamele lor nu au născut sclavi.

Aceasta nu este o ciocnire între civilizații fixe. Este un conflict privind tipul de ordine politică ce va guverna trupurile, granițele, memoria și identitatea.

Aceeași ruptură se vede și în interiorul Europei. Mulți europeni obișnuiți înțeleg intuitiv că unele popoare încă luptă nu pentru prestigiu, ci pentru supraviețuire. În schimb, multe elite culturale par mai tulburate de autoapărarea națională, de simbolurile religioase și de memoria istorică decât de forțele care fac această autoapărare necesară.

Acest lucru s-a văzut și la Eurovision. Israelul a devenit din nou un test al instinctelor morale ale Europei. Publicul și elitele culturale nu au citit aceleași semne. Aceeași orbire a apărut și în reacțiile la memoria croată: o cruce pe mână devine „problematică”; memoria violenței otomane devine „divizivă”; refuzul unui popor de a deveni sclav devine „controversat”.

Dar uneori „controversă” este doar numele pe care îl dau adevărului cei care nu vor să-l audă.

De aceea mitologia a redevenit politic serioasă. Aș spune-o mai apăsat: mitologia a devenit o știință militară.

Nu fiindcă miturile înlocuiesc faptele. Nu fiindcă istoria nu mai contează. Ci fiindcă miturile permit popoarelor să recunoască structurile pericolului mai repede decât le poate explica limbajul diplomatic.

Spartanul de la trecătoare nu este doar un războinic antic. Este imaginea unei mici comunități care spune unui imperiu: până aici.

Andromeda nu este doar o figură din mitologia greacă. Ea este femeia oferită monstrului, trupul transformat în tribut, victima pe care cetatea este gata să o sacrifice pentru a supraviețui.

Fata croată tatuată nu este doar o figură din memoria balcanică. Este copilul pe care mama îl marchează fiindcă lumea a devenit periculoasă, iar trupul însuși trebuie să poarte granița identității.

Acesta nu este folclor. Este un sistem de recunoaștere.

Versul din Andromeda despre întrebarea adresată bunicii, de ce a născut fiice în frică, este atât de puternic fiindcă este o instrucțiune pentru transmiterea memoriei interzise.

O lumânare. O bunică. O întrebare.

Niciun minister, niciun comitet european, nicio birocrație culturală, nicio corectitudine politică nu poate intra în acea cameră ca să rescrie răspunsul.

Europa de Est și Balcanii ar trebui să înțeleagă acest lucru mai bine decât oricine. Ele știu că memoria nu dispare odată cu prăbușirea unui imperiu. Se retrage în bucătării, biserici, cântece, povești de familie, morminte, tatuaje și întrebările copiilor. Apoi, într-o zi, revine pe scena publică.

Croația nu a adus nostalgie la Eurovision. A adus un semn.

Iar semnele de acest fel se întorc numai atunci când vechiul pericol se întoarce odată cu ele.

Andromeda zboară spre noi nu din trecut, ci din viitor. Ea avertizează Europa că vechile forme de violență nu au dispărut. Au învățat limbi noi, și-au creat departamente media, au intrat în forumuri diplomatice și și-au găsit apărători noi.

Dar vechea întrebare rămâne.

Cine aparține de noi?

Cine vine să ia ceea ce este al nostru?

Cine ne cere să uităm?

Și cine mai are curajul să spună: mamele noastre nu au născut sclavi.

De aceea Andromeda a grupului LELEK nu a fost doar piesa Croației la Eurovision.

A fost un avertisment pe care Europa nu își mai poate permite să nu-l audă.

Avraham Shmulevich

Avraham Shmulevich este istoric israelian, analist politic, jurnalist și rabin, stabilit la Ierusalim. Născut în fosta Uniune Sovietică, cercetările și comentariile sale se concentrează asupra Israelului, Caucazului, Balcanilor, Eurasiei, politicii postimperiale, mișcărilor islamice și gândirii politice evreiești. A publicat articole de analiză politică și istorică în presa internațională, cu un interes special pentru relația dintre memorie istorică, religie, imperiu și conflictele contemporane.

https://www.contributors.ro/andromeda-zboara-spre-noi-croatia-memoria-otomana-si-noua-falie-a-europei/

Comments

Грузия избрала нового Патриарха: кто такой Шио III и почему это важно для евреев и Израиля

Thu, 14 May 2026 18:42:05 GMT

Грузия избрала нового Патриарха: кто такой Шио III и почему это важно для евреев и Израиля

Грузия, Израиль и Церковь: связь, которую нельзя игнорировать.

Авраам Шмулевич, президент Института восточного партнёрства, Иерусалим

Впервые за пятьдесят лет Грузинская Православная Церковь выбирает нового Патриарха. Перипетии христианской жизни Кавказа обычно не та тема, которая занимает первые полосы израильских газет. Однако на этот раз к событиям в далёкой Грузии стоит присмотреться внимательнее.

11 мая 2026 года Священный Синод Грузинской Православной Церкви избрал нового Католикоса-Патриарха. Митрополит Шио Муджири получил 22 голоса из 39 и отныне является Шио III, 142-м Католикосом-Патриархом всея Грузии. Интронизация состоялась 12 мая в Светицховели, в соборе, возведённом в древней столице Мцхете полторы тысячи лет назад.

Это событие касается нас напрямую. Объясню почему.

Страна, где Церковь важнее государства

Западноевропейцы, впервые сталкивающийся с Грузией всерьёз, как правило, испытывает лёгкий культурный шок. В стране есть государство - президент, парламент, армия, суды. Но реальным моральным авторитетом, которому доверяют больше, чем всем этим институтам вместе взятым, обладает Церковь. В опросах доверия Патриарх стабильно опережает президента, премьера и генералов. 89% грузин православные, и для большинства из них Патриарх значит больше, чем премьер-министр. Это не средневековье и не экзотика. Страну завоёвывали персы, арабы, монголы, турки и русские. Государство рассыпалось неоднократно. Церковь выжила при всех завоевателях, сохранив язык, письменность и национальную память. Авторитет, заработанный веками - не абстракция.

Когда Илия II стал Патриархом в 1977 году, в Грузии насчитывалось 34 действующих церкви и несколько десятков священников. За 49 лет он превратил разгромленный советской властью институт в самую доверяемую структуру страны. Когда он умер 17 марта 2026 года в 93 года, более 1,5 миллиона человек пришли проститься за несколько дней прощания при населении страны в 3,7 миллиона. Страна остановилась.

Церковь при Илии II стала не просто влиятельной - она стала частью государственного механизма. Грузинская Православная Церковь освобождена от налогов и получает прямое государственное финансирование, что закреплено в Конституции. Религиозное образование введено в государственных школах как обязательный предмет. Православное духовенство присутствует на государственных церемониях, освящает военные подразделения, участвует в официальных мероприятиях наравне с государственными чиновниками. Это институциональное присутствие, вписанное в саму архитектуру грузинского государства.

Заменить такого человека невозможно. Можно только унаследовать институт, который он создал, и попытаться не разрушить то, что он выстроил.

Кто такой Шио III: биография с подтекстом

Новый Патриарх родился в Тбилиси в 1969 году и получил при рождении имя Элизбар Муджири. Его семья - типичная тбилисская интеллигенция: отец был профессиональным археологом, мать профессором филологии, бабушка по материнской линии известным врачом. Материнский род Курдиани - старинная дворянская фамилия со сванскими корнями, чьи представители на протяжении XIX-XX веков были заметны в тбилисской науке, медицине и архитектуре. По отцовской линии семья картлийская, из центральной Грузии, с духовенством в нескольких предшествующих поколениях. Шио - городской тбилисец с западногрузинскими корнями, что для столичной элиты Грузии скорее норма, чем исключение. Это отличает его от многих иерархов Грузинской Церкви, у которых чётко выражены региональные корни - мегрельские или имеретинские. Шио в этом смысле человек общегрузинский, без жёсткой субэтнической привязки.

История его жизни короткая, но говорящая. Консерватория, класс виолончели, блестящие перспективы, победитель республиканского конкурса виолончелистов.

В 1991 году резкий разворот: монастырь Шиомгвиме, постриг в 1993-м, имя Шио.

Место и год важны.

Шиомгвиме - один из древнейших монастырей Грузии, основанный в VI веке в скальном ущелье недалеко от Мцхеты, духовной столицы страны. Место намеренное: именно там, где начиналось грузинское христианство.

Почему 1991 год важен. Это год распада СССР, год грузинской независимости и начала гражданской войны. Молодой музыкант с хорошим будущим выбирает средневековый монастырь именно тогда, когда всё рушится и всё открывается одновременно. Это заявление о том, где находятся подлинные основания грузинской цивилизации: в Церкви, а не в государстве и не на Западе. Понять этот выбор, значит понять Шио III.

С 2001 по 2003 год он служил настоятелем грузинского прихода в Москве, духовного центра грузинской диаспоры в России. Епископ с 2003-го, митрополит с 2010-го. Докторскую диссертацию защитил в Свято-Тихоновском университете в Москве в 2015 году. Его богословское формирование глубоко укоренено в российской среде - не в смысле формального подчинения, но в смысле интеллектуального окружения и церковной культуры.

В ноябре 2017 года Илия II собственноручно написал указ о назначении Шио Местоблюстителем Патриаршего Престола. С этого момента Шио де-факто руководил Церковью девять лет. Он не завоёвывал патриаршество, он его наследовал.

Есть деталь, которую большинство изданий упоминает мельком. В 2023 году в крови Шио обнаружены тяжёлые металлы. Возбуждено уголовное дело о покушении на убийство. Дело открыто по сей день. У человека, пережившего предполагаемое отравление на пути к патриаршеству, уже есть враги, готовые его убить. Это говорит о внутрицерковной борьбе в Грузии больше, чем любые официальные заявления.

Результат голосования и что за ним стоит

22 голоса из 39. Почти половина Синода нового Патриарха не поддержала. Он входит в патриаршество с рабочим большинством, но без того единодушия, которое делало авторитет Илии II практически неоспоримым.

Член Синода архиепископ Зенон Иараджули публично назвал Шио опасным для Церкви и одновременно кандидатом России и грузинского правительства. Это было сказано до голосования, в прямом эфире. Не частное мнение, а политический сигнал о том, насколько глубоко нынешний раскол в грузинском обществе проник в самый авторитетный его институт.

Три вопроса, которые определят это патриаршество

Россия. Богословская подготовка в Москве, годы служения в российской столице, идеологическая близость к позициям РПЦ по целому ряду вопросов, включая отказ признавать автокефалию Православной Церкви Украины. Незадолго до назначения Шио Местоблюстителем в 2017 году в Грузию приехал митрополит Иларион Алфеев, тогдашний главный оператор внешних связей Патриарха Кирилла. Патриархия отрицает связь между этим визитом и назначением. Но совпадение по времени зафиксировано и неоднократно отмечалось серьёзными наблюдателями. В ходе выборов 2026 года российская Служба Внешней Разведки публично обвинила Вселенского Патриарха Константинопольского во вмешательстве. Цель была очевидна: дискредитировать конкурентов Шио.

Власть. Шио воспринимается как кандидат правящей партии «Грузинская мечта». Его дружба с консервативным активистом Леваном Васадзе, имеющим задокументированные связи с Александром Дугиным, является публично известным фактом. Оба состоят в государственном Грузинском фонде демографического возрождения. Один из провластных деятелей накануне голосования назвал предателем любого, кто не проголосует за Шио. Такой язык говорит сам за себя.

Социальная позиция. Шио называл аборты «легализованным фашизмом». Когда в июле 2021 года толпа, включавшая православных священников, напала на участников тбилисского гейпарада, он не осудил насилие, а предложил законодательно запретить «оскорбление религиозных чувств».

Илия II и Шио III

Илия II был консерватором, но консерватизм его выражался в сохранении: языка, исторической памяти, национальной идентичности. Он умел стоять над политическими схватками, и именно поэтому ему доверяли все категории общества.

Шио III выстраивает свою позицию иначе. Его консерватизм направлен против конкретных явлений: так называемого «либерализма», западного влияния, Константинополя, украинской автокефалии. Это мобилизационная, а не охранительная позиция. Церковь при Илии II стояла над схваткой. Церковь при Шио III рискует стать её участницей.

Потеря надпартийного авторитета - это потеря того, что делало Церковь национальным институтом, а не фракционным инструментом.

Грузия, Израиль и Церковь: связь, которую нельзя игнорировать

Для израильского читателя грузинская Церковь не абстракция. Это институт, вписанный в нашу общую историю.

В Израиле живут около 120 тысяч евреев грузинского происхождения. Грузинские евреи - одна из древнейших общин мира, около 2600 лет на грузинской земле, со времён разрушения Первого Храма. По иерусалимским переписям начала XX века они составляли почти четверть еврейского населения Старого города.

В отличие от остальных православных церквей, Грузинская Православная Церковь исторически не имела антисемитской традиции. Это зафиксированная реальность, разительно контрастирующая с Русской Православной Церковью, которая при царизме была одним из главных источников погромов.

В 2001 году Грузинская Церковь и Еврейская община Грузии подписали официальное соглашение о «взаимном уважении и сотрудничестве». В нем ГПЦ также признала иудаизм одной из традиционных религий Грузии. Подобного документа ни одна другая православная церковь с еврейскими общинами не подписывали нигде и никогда.

Позиция Илии II по отношению к Израилю была исключительной для православного патриарха. Когда в 2021 году обострился израильско-«палестинский» конфликт, он не возложил вину на Израиль. Он сказал: «Продолжающиеся боевые действия на Святой Земле - это глубокая скорбь для миллионов людей, в том числе в Грузии, ибо наша духовная жизнь была и остаётся связана с Иерусалимом». На фоне того, что говорили тогда другие православные иерархи, это дорогого стоило.

Связь грузинской Церкви с Израилем вписана в камень буквально. В долине под Кнессетом и Израильским музеем стоит монастырь Креста, по преданию основанный на земле, купленной грузинским царём в IV веке. Грузины владели более чем сорока церквями и монастырями в Святой Земле, включая десять в Старом городе. Монастырь Гроба Господня в XIV-XVI веках находился в грузинских руках. Позже всё это было утрачено. В 1685 году монастырь Креста перешёл к Греческой Православной Церкви при обстоятельствах, которые грузины оспаривают по сей день. Возвращение монастыря остаётся одной из официальных задач грузинского посольства в Израиле.

Теперь о тревожном. В последние годы в рядах грузинского духовенства участились антисемитские высказывания.

В декабре 2020 года митрополит Кутаисско-Гаэнатский и глава Образовательного центра Патриархии Иоанэ Гамрекели в проповеди в Кутаиси назвал евреев «родом неверных» и «гонителями христиан». Спустя две недели, 4 января 2021 года, другой священник, протоиерей и настоятель храма Святой Троицы в Кутаиси Илия Каркадзе высказался о «еврейском контроле над банковской системой», о «сионистских группах», «евреях, отравивших Россию», повторил классические теории заговора. Когда израильский посол выразил протест, митрополит Гамрекели формально отверг обвинения в антисемитизме, однако в последующие дни прозвучали новые антисемитские заявления других представителей духовенства. Затем в августе 2021 Диакон Арчил Миндиашвили произнёс ещё одну антисемитскую проповедь, что снова вызвало реакцию израильского посла. Можно сказать, начала формироваться новая традиция.

И Илия II публично эти проповеди не осудил.

Но при нём существовал институциональный потолок - понимание того, что антисемитизм несовместим с ролью Церкви как объединителя нации.

При Шио III вопрос сохранения высоты этого потолка или даже само его наличие становится открытым.

Его идеологическая близость к Русской Православной Церкви, носительнице той антисемитской традиции, которую Грузинская Церковь избегала на протяжении всей своей истории, создаёт обоснованную неопределённость.

Прямых данных о личных антисемитских взглядах Шио нет. Но нет и свидетельств того, что он намерен системно противодействовать подобным настроениям в духовенстве.

Нельзя обойти и ещё один эпизод. 11 февраля 2026 года тбилисская телебашня на горе Мтацминда была подсвечена цветами иранского флага в честь годовщины Исламской революции - в тот самый момент, когда иранский режим подавлял протесты внутри страны с тысячами погибших. На приёме в честь иранского национального дня заместитель министра иностранных дел Грузии назвал революцию 1979 года «символом развития Ирана». Израильское посольство публично осудило подсветку башни, задав риторический вопрос: «Какой сигнал Тбилиси посылает региону, миру и гражданам Ирана, которые давно борются за свободу?»

Новый Патриарх связан с той же политической силой. Это не повод для паники, но повод для внимательного наблюдения.

Вместо заключения

Шио III вступает на патриарший престол законно избранным главой Грузинской Православной Церкви. Почти половина Синода которой, тем не менее, голосовала против его избрания. За ним девять лет реального управления и ясная идеология. Москва его приветствует, «Грузинская мечта» поддерживает.

Илия II оставил ему могущественную Церковь. Но оставил и нечто более ценное и хрупкое: репутацию института, стоящего над политической схваткой. Именно эта репутация определяла характер грузинско-еврейских отношений на протяжении десятилетий. Именно она сейчас под вопросом.

В Израиле живут 120 тысяч грузинских евреев. В Иерусалиме стоит монастырь, который грузины считают своим, и спор о котором не закрыт. На Проспекте грузино-еврейской дружбы в Тбилиси стоит еврейская школа. Это конкретнИзраиль-Грузия, Грузия, Мои тексты, Антесимитизм, Православиеые точки пересечения двух народов, чьи судьбы переплетены на протяжении двух с половиной тысяч лет.

То, как новый Патриарх выстроит отношения с этим наследием, будет считываться многими в Израиле - в Иерусалиме и Тель-Авиве, Ашдоде и Беэр-Шеве, всюду, где живут люди, помнящие Грузию не как геополитическую абстракцию, а как добрую родину.

https://www.9tv.co.il/item/221120

Comments

Патриарх Грузии: кто такой Шио III и что означает его избрание

Tue, 12 May 2026 19:55:50 GMT

Патриарх Грузии: кто такой Шио III и что означает его избрание

Авраам Шмулевич, израильский политолог, президент Института восточного партнёрства, Иерусалим

Моя статья в турецком СМИ KAFKASSAM (Kafkasya Stratejik Araştırmalar Merkezi) — турецкий аналитический центр и медийная платформа, специализирующаяся на геополитике Южного Кавказа, Турции и Евразии. 11.05.2026

(Перевод с турецкого)

Выборы Патриарха редко бывают геополитическим событием. Нынешние грузинские выборы являются исключением, и это исключение требует объяснения.

11 мая 2026 года в тбилисском соборе Святой Троицы Священный Синод Грузинской Православной Церкви избрал нового Католикоса-Патриарха. Митрополит Шио Муджири получил 22 голоса из 39 - и отныне является Шио III, 142-м Католикосом-Патриархом всея Грузии. Более 1200 делегатов собрались в соборе, хотя право голоса принадлежало исключительно 39 епископам. Интронизация пошла 12 мая в Светицховели.

Вопрос не в том, кто победил. Вопрос в том, какой выходит из этих выборов Грузия, и что это означает для региона, переживающего наиболее значительную перестройку со времён советского распада.

Институт: почему Церковь и есть грузинское государство

Чтобы понять вес этих выборов, нужно понять, чем Грузинская Православная Церковь является на самом деле. Не то, чем она себя называет. То, чем она функционально является.

89% грузин идентифицируют себя как православные. Но одна цифра не объясняет положения Церкви. В стране, государственные институты которой рушились неоднократно - завоевания, оккупация, советизация - Церковь пережила всё. Именно это выживание, а не теология, источник её авторитета.

Когда Илия II стал Патриархом в 1977 году, в Грузии насчитывалось лишь 34 действующих церкви и несколько десятков священников. Он выстроил всё остальное за 49 лет, превратив разгромленный институт в самый авторитетный в стране - стабильно опережающий в опросах правительство, парламент и армию. Когда он умер 17 марта 2026 года в возрасте 93 лет, в последний путь его провожали, в общей сложности, полтора миллион человек. Страна погрузилась в национальный траур.

Церковь при Илии II не просто стала влиятельной. Она стала структурно незаменимой. В рамках образовательной реформы 2025-2026 годов министерство просвещения перешло на единый учебник для всех школ - и критики напрямую связывают это с давлением Церкви в целях приведения учебных программ в соответствие с религиозной догматикой. Это не мягкая сила. Это жёсткое институциональное присутствие, вписанное в национальный учебный план.

Когда умер Илия II, Грузия лишилась не просто духовного лидера. Она лишилась главного институционального якоря. Избрание Шио III - первый ответ на вопрос: что приходит на место этого якоря?

Биография: от консерватории до патриаршего престола

Новый Патриарх получил при рождении имя Элизбар Муджири. Он родился 1 февраля 1969 года в Тбилиси. Окончил консерваторию по классу виолончели и считался исключительно одарённым музыкантом. В 1991 году резко изменил судьбу: стал послушником монастыря Шиомгвиме, в 1993-м принял постриг с именем Шио.

1991 год - не случайная дата. Распад СССР, независимость Грузии, начало гражданской войны. Одарённый музыкант, выбирающий средневековый монастырь именно в этот момент, делает заявление о том, где находятся подлинные основания грузинской цивилизации - в Церкви, а не в государстве, не в светской культуре, не на Западе. Этот выбор 1991 года - ключ ко всему последующему.

С 2001 по 2003 год Шио служил настоятелем грузинского прихода в московском районе Грузины - духовного центра грузинской диаспоры в России. В 2003-м хиротонисан во епископа, в 2010-м возведён в сан митрополита. В 2015-м защитил диссертацию в Свято-Тихоновском университете в Москве. Его богословское формирование глубоко укоренено в российской среде - не в смысле подчинения, но в смысле интеллектуального окружения и церковной культуры.

23 ноября 2017 года Патриарх Илия II собственноручно составил указ о назначении Шио Местоблюстителем Патриаршего Престола. С этого момента Шио де-факто руководил Церковью - девять лет. Ему не нужно было бороться за патриаршество: он уже им владел.

Одна деталь заслуживает прямого внимания. В 2023 году в крови Шио обнаружены тяжёлые металлы. Возбуждено уголовное дело о покушении на убийство. Дело открыто. Патриарх, переживший предполагаемое отравление до восхождения на престол, - не нейтральная фигура. У него уже есть враги, готовые его убить. Это существенная информация о подлинных ставках в политике Грузинской Церкви.

Цифры голосования: что за ними стоит

22 из 39 за нового Патриарха - для сторонников Шио это сила. Для критиков - уязвимость: почти половина Синода его не поддержала. Оба прочтения одновременно верны - и именно это делает ситуацию структурно нестабильной.

Он входит в патриаршество с функциональным большинством, но без морального единогласия, делавшего авторитет Илии II фактически неоспоримым. Илия II правил консенсусом настолько глубоким, что он был невидим. Шио III будет управлять вопреки видимому сопротивлению внутри собственного института. Архиепископ Зенон Иараджули - член Священного Синода - публично назвал Шио опасным для Церкви и кандидатом одновременно и России и грузинского правительства. До голосования, в прямом эфире.

Внутренняя оппозиция идеологически разнородна: проевропейцы, фракционные игроки, просто антишиовцы. Разобщённая оппозиция - не сильная. Но это постоянный источник давления, который не исчезнет после интронизации.

Три закономерности - один профиль

Три сходящихся линии определят, как функционирует патриаршество Шио III. По отдельности каждая оспаривается. Вместе они образуют политический профиль, не поддающийся дипломатическому камуфляжу.

Первая - Россия. Незадолго до назначения Шио Местоблюстителем в 2017 году в Грузию приехал митрополит Иларион Алфеев - тогдашний главный оператор внешних связей Патриарха Кирилла. Патриархия отрицает какую-либо связь с назначением. Совпадение по времени зафиксировано заслуживающими доверия наблюдателями. В ходе самих выборов 2026 года СВР России публично обвинила Вселенского Патриарха Константинопольского во вмешательстве - с очевидной целью: дискредитировать кандидатов, связанных с Константинополем, и укрепить позиции того, кто с ним не связан. Предпочтительный для Москвы результат был ясен. Грузинский богослов Мириан Гамрекелашвили констатировал: проповеди Шио о роли женщины почти дословно воспроизводят позиции РПЦ. Это не вопрос формального подчинения - Грузинская Церковь автокефальна. Это вопрос идеологического формирования. По ключевому каноническому разлому современного православия - признанию ПЦУ - Шио твёрдо стоит на московской позиции. Он против экуменизма и оспаривает авторитет Константинополя. Это не периферийные вопросы.

Вторая - политические сети. По данным грузинских СМИ, Шио - друг детства Левана Васадзе, известного антизападной риторикой и задокументированными связями с Александром Дугиным. Оба являются членами государственного Грузинского фонда демографического возрождения. Это не слух - это публично зафиксированный факт.

Третья - Церковь и власть. Критики обвиняют Шио в строительстве параллельных структур внутри Патриархии и в курсе на явную поддержку «Грузинской мечты». Один провластный деятель назвал предателем любого, кто не проголосует за Шио. Эта формулировка не нуждается в интерпретации.

Шио III против Илии II: контраст, определяющий ставки

Илия II был фигурой восстановления. Его задачей было отстроить институт из почти полного разрушения - и он справился, превратив 34 церкви в национальный институт доверия, не став инструментом ни одной политической фракции. Его консерватизм выражался как культурное сохранение: язык, историческая память, национальная преемственность.

Шио III - фигура консолидации. Он унаследовал этот институт и стоит перед вопросом: удастся ли ему управлять им, не растратив его главный актив - надпартийную легитимность.

Контраст в социальных вопросах прямой. Шио называл аборты «легализованным фашизмом». Когда в июле 2021 года толпа с участием православных священников напала на участников тбилисского гейпарада, он не осудил насилие, а предложил запретить «оскорбление религиозных и национальных чувств». Это другой консерватизм - более воинственный, более привязанный к конкретному политическому лагерю, структурно порождающий поляризацию, а не консенсус. Церковь при Илии II стояла над схваткой. Церковь при Шио III рискует оказаться её участницей.

Турция: инфраструктура важнее теологии

Для Турции эти выборы – вопрос не религиозный, а инфраструктурный.

Турция крупнейший прямой иностранный инвестор в Грузии: около 260 проектов, положительное торговое сальдо $2 млрд. Грузия это ворота Турции на Восток. Средний коридор, связывающий Китай и Центральную Азию с Южным Кавказом, Турцией и Европой через железную дорогу Баку-Тбилиси-Карс, проходит по грузинской территории и предполагает политическую стабильность Тбилиси как обязательное условие. С 2022 года, когда война в Украине закрыла Северный коридор, стратегическое значение Среднего резко возросло. Турция заняла позицию на его западном конце, где Грузия - незаменимое звено.

Польский Центр восточных исследований констатирует: главная угроза для роли Грузии в Среднем коридоре сегодня - не операционная несостоятельность, а политическая непредсказуемость, обусловленная нарастающим авторитаризмом и деградацией отношений с ЕС, что подрывает доверие Турции и Азербайджана к Грузии как транзитному партнёру.

Новый Патриарх, ассоциируемый с правящей партией, идеологически близкий к Москве, вступающий в должность при сопротивлении почти половины Синода, - не стабилизирующая переменная в этом уравнении. Он - дополнительный источник неопределённости.

Турецкий интерес конкретен и измерим: будет ли БТК функционировать как надёжная артерия евразийской связности - и будет ли самый авторитетный институт грузинского общества этой надёжности способствовать или её подрывать.

Армения и Азербайджан

Для Армении - открытый вопрос о монастырях с армянским историческим значением, прежде всего Давид-Гарежа. Официальная позиция нового Патриарха, когда она будет сформулирована, приобретёт институциональный вес, которого не имело ни одно заявление Местоблюстителя. Армянские СМИ освещали выборы намеренно фактографически, без аналитики - и эта сдержанность сама по себе является сигналом.

Для Азербайджана - предсказуемость Грузии как транзитного партнёра в момент, когда Средний коридор приобрёл стратегическое значение, несопоставимое с прошлым. Церковь, углубляющая внутреннюю поляризацию, - переменная, которая Баку не нужна.

Заключение

Ответ на вопрос о том, что будет делать Шио III, содержится в том, что он уже делал. Девять лет де-факто управления это не чистый лист, а послужной список.

Он свидетельствует о последовательном профиле: идеологически воинственный в социальных вопросах, выровненный с Москвой в канонических, институционально связанный с правящей партией, лично - с фигурами, имеющими задокументированные связи с российскими сетями влияния. И одновременно - о подлинной административной компетентности: Церковь не распалась в годы угасания Илии II именно потому, что Шио её эффективно вёл.

Вопрос не в компетентности. В том, является ли компетентное управление политически аффилированным институтом успехом для Грузинской Православной Церкви - или только для «Грузинской мечты».

Илия II оставил Церковь одновременно могущественной и легитимной. Могущество наследуется. Легитимность - нет. Её зарабатывают только те, кого видят стоящими над схваткой, а не внутри неё.

Шио III вступает на престол в Светицховели 12 мая как законный Патриарх - приветствуемый Москвой, поддержанный «Грузинской мечтой», вызывающий тревогу у почти половины собственного Синода.

На Южном Кавказе в 2026 году это не только грузинская проблема. Это региональная - с последствиями, далеко выходящими за стены собора.

________________________________________

Авраам Шмулевич - израильский историк, политолог, президент Института восточного партнёрства в Иерусалиме. Специализируется на Южном Кавказе, постсоветском пространстве и Ближнем Востоке.

Comments

Кто не хочет расследовать 7 октября и топит Романа Гофмана

Sun, 10 May 2026 19:58:17 GMT

Кто не хочет расследовать 7 октября и топит Романа Гофмана

БАГАЦ наложил запрет на расследование событий 7 октября, уволенная юрсоветница против назначения Романа Гофмана главой Моссад. Разъясняет Авраам Шмулевич.

Таймкоды:

00:25 - Почему БАГАЦ препятствует расследованию событий 7 октября 2023 года?

01:05 - Почему именно Авраам Шмулевич так хорошо знает текущую ситуацию

02:39 - Как устроен контроль в Израиле: три типа комиссий

08:00 - Кто и почему препятствует проверке (подробный анализ)

14:00 - Какие полномочия у госконтроля

19:17 - Как развивались события (хроника запрета)

24:53 - "Главное в расследовании - не выйти на самих себя"

25:57 - Почему БАГАЦ препятствует назначению Романа Гофмана главой Моссада (детективная история)

35:57 - Анекдотичная история бюрократии в разведке

38:10 - В чем конкретно обвинили Романа Гофмана

42:56 - Кто правит Израилем

46:12 - Выживет ли Израиль?

#Israel #Smulevich #израиль #шмулевич

https://youtu.be/3vAnpIZE86o

Comments

Террористам смерть? Авраам Шмулевич о принятии Кнессетом закона о смертной казни.

Wed, 15 Apr 2026 19:34:21 GMT

Террористам смерть? Авраам Шмулевич о принятии Кнессетом закона о смертной казни.

Тема обсуждения:

В Израиле Кнессет недавно утвердил закон, расширяющий возможность применения смертной казни за особо тяжкие террористические преступления. Сторонники закона говорят о сдерживании террора, справедливом возмездии и защите общества. Критики же считают, что такой шаг может усилить радикализацию, вызвать юридические и моральные споры и поставить под вопрос равенство применения закона.

Вопрос для обсуждения:

Можно ли проявлять сострадание к врагам, совершившим чудовищные преступления, или в таких случаях милосердие уже становится опасной слабостью?

Авраам Шмулевич разбирает принятый Кнессетом закон о смертной казни для террористов. Почему мировые СМИ (CNN и др.) называют его дискриминационным? В чем разница между обычным убийством и преступлением с целью геноцида? Эксперт анализирует иудейскую традицию отношения к врагу, стокгольмский синдром еврейского народа и двойные стандарты Запада. Узнайте, почему право на защиту — это не дискриминация, а вопрос выживания Израиля

Тайм-коды видео: «Террористам смерть? Авраам Шмулевич о законе о смертной казни»

[00:08] — Представление гостя: Авраам Шмулевич, руководитель сионистской организации, эксперт по Ближнему Востоку и Кавказу.

[01:03] — Праздник Песах и концепция сострадания к врагу в еврейской традиции: история одесского еврея, выжившего в Холокосте и лагерях.

[04:19] — Проблема «стокгольмского синдрома» еврейского народа и рабской психологии после 2000 лет изгнания.

[04:46] — Подход Торы и Талмуда к защите: «Пришел убить тебя — встань и убей его первым». Отсутствие сострадания к активному врагу.

[05:37] — Психология войны: израильское отношение к защите как к необходимой «работе» по очистке от «вредителей».

[07:00] — Анализ фразы «творения Мои тонут»: различие между радостью от гибели зла и отсутствием наслаждения от самого процесса убийства.

[08:41] — Юридический разбор закона о смертной казни: почему это не дискриминация палестинцев, а борьба с преступлениями на почве геноцида.

[09:54] — Терроризм как международное преступление без срока давности. Сходство идеологии ХАМАС и СС.

[10:39] — Детали текста закона: разделение обычного уголовного убийства и теракта с целью уничтожения еврейского характера государства.

[11:32] — Юридические нюансы: разница между военными судами (в Иудее и Самарии) и гражданскими судами внутри Израиля.

[12:10] — Запрет на обмен террористов: стратегическое значение новых норм законодательства.

[15:10] — Двойные стандарты мирового сообщества: молчание о казнях в Иране и рабстве в арабских странах при критике Израиля.

[17:10] — Роль Верховного суда Израиля и правовые процедуры принятия резонансных законов.

[18:10] — Современный антисемитизм как система уничтожения Израиля: роль медиа-гигантов (CNN) в дезинформации.

[19:53] — Положение арабов в Израиле: сравнение гражданских свобод и уровня жизни с соседними арабскими странами.

[21:20] — Опыт выступлений в мусульманских странах: диалог с дезинформированными людьми vs встреча с идейными врагами.

[22:33] — Личный опыт общения с западными экспертами: осознанное желание уничтожить Израиль под маской академизма.

[23:46] — Предупреждение о хрупкости безопасности: угроза геноцида и необходимость единства нации.

[24:45] — Заключение: цитата царя Давида о силе и мире для народа Израиля.

https://youtu.be/Ja0N5oJX_vE

Comments

Иран-США-Израиль: состояние неопределенности Переговоры в Исламабаде провалились, удары по Хизболле

Sun, 12 Apr 2026 20:58:38 GMT

Иран-США-Израиль: состояние неопределенности

Переговоры в Исламабаде провалились, удары по Хизболле в Ливане продолжаются, срок ультиматума ХАМАСу по разоружению истек. Разъясняет Авраам Шмулевич.

Таймкоды:

00:33 - Перемирие сорвано

01:22 - Иран: какая сложилась структура власти после 40 дней войны?

15:01 - Почему не восстал иранский народ (подробный разбор ситуации)

19:42 - Как Иран использует перемирие и что получил Израиль: кто выигрывает и в чем?

24:47 - ЭКСКЛЮЗИВ! Кто на самом деле блокирует Ормузский пролив и почему (неожиданно!)

34:40 - Что будет дальше? Как поступит Иран, США и Израиль (логика развития событий)

https://youtu.be/BwAdUuy9wH4

Comments

«Возобновление войны станет смертным приговором для Ирана» — израильский эксперт

Sun, 12 Apr 2026 20:44:48 GMT

«Возобновление войны станет смертным приговором для Ирана» — израильский эксперт

«Если ядерная программа Ирана не будет уничтожена, Израиль начнет военные операции».

Об этом в заявлении для Globalinfo.az сказал израильский историк и политолог Авраам Шмуэлевич.

Он заявил, что требования Ирана и Америки в настоящее время находятся в прямом противоречии:

«Иран, по сути, требует капитуляции США, чего Америка ни при каких обстоятельствах не примет. Похоже, обе страны используют эти переговоры лишь как передышку. Америка хочет открыть и очистить Ормузский пролив от мин, чтобы пропустить около 500 судов, скопившихся там. Это снизит цену на нефть и уменьшит давление на мировую экономику. Кроме того, США, по-видимому, ведут переговоры о совместной операции с арабскими странами. В последний день войны мы стали свидетелями удара ОАЭ по Ирану. Если иранское руководство не согласится на условия США, военные действия, скорее всего, возобновятся. Американцы применят силу и установят контроль над иранским побережьем, островом Харк и другими островами, чтобы не дать Ирану вновь заблокировать судоходство в Ормузском проливе».

Авраам Шмуэлович

По словам Шмуэловича, цель Израиля, как ясно заявило его высшее командование, заключается в следующем:

«Уничтожение иранских ядерных программ. Если этого не произойдет, Израиль начнет военные операции. Возможно, не сразу после завершения переговоров, а чуть позже. Что касается Ирана, то он воспользуется перерывом, чтобы перегруппироваться, возможно, закупить у Китая новую систему ПВО и в целом как-то подлатать свои ряды. Ведь если иранцы не согласятся на американские условия, а это вполне вероятно, война возобновится. Однако американцы выдвинули довольно жесткие условия. Иранское руководство понимает, что возобновление войны — это для них смертный приговор, поэтому я не исключаю, что иранцы согласятся на условия США».

Гюльнар Салимова

Globalinfo.az

Переведено с помощью DeepL.com с азербайджанского

Мое интервью на азербайджанском

“Müharibənin yenidən başlaması İran üçün ölüm hökmüdür” – İsrailli ekspert

2026.04.12 12:15 Dünya, Özəl İran İsrail nüvə proqramı + -

AFP 20260325 A4MQ3EU v3 HighRes IranUsIsraelWar e1774453012525

“İranın nüvə proqramı məhv edilməsə, İsrail hərbi əməliyyatlara başlayacaq”.

Bunu Globalinfo.az-a açıqlamasında israilli tarixçi və politoloq Avraham Şmuleviç deyib.

O bildirib ki, İranın və Amerikanın tələbləri hələlik birbaşa ziddiyyət təşkil edir:

“İran mahiyyət etibarilə ABŞ-ın təslim olmasını tələb edir ki, Amerika bunu heç bir şəkildə qəbul etməyəcək. Görünür, hər iki ölkə bu danışıqlardan sadəcə fasilə kimi istifadə edir. Amerika Hörmuz boğazını açmaq və minalardan təmizləmək istəyir ki, orada yığılmış təxminən 500 gəmi keçə bilsin. Bu, neftin qiymətini aşağı salacaq və qlobal iqtisadiyyata təzyiqi azaldacaq. Bundan əlavə, Amerika, görünür, ərəb ölkələri ilə birgə hərəkət üçün danışıqlar aparır. Müharibənin son günündə BƏƏ-nin İrana zərbə endirdiyini gördük. Əgər İran rəhbərliyi Amerika şərtləri ilə razılaşmasa, hərbi əməliyyatlar çox güman ki, yenidən başlayacaq. Amerikalılar güc tətbiq edəcək və İranın Hörmüz boğazında nəqliyyatın hərəkətini yenidən bağlamasının qarşısını almaq üçün İran sahillərini, Xark adasını və digər adaları nəzarətə götürəcək”.

avraham smulevic e1754894431444

Avraham Şmuleviç

Şmuleviçin sözlərinə görə, İsrailin məqsədi yüksək rəhbərliyi tərəfindən açıq şəkildə bildirilib:

“Bu, İranın nüvə proqramlarının məhv edilməsidir. Əgər bu baş verməsə, İsrail hərbi əməliyyatlara başlayacaq. Bəlkə də danışıqlar bitdikdən dərhal deyil, bir qədər sonra. İrana gəldikdə isə, o, fasilədən istifadə edərək yenidən qruplaşacaq, bəlkə də Çindən yeni hava hücumundan müdafiə sistemi alacaq və ümumiyyətlə, İranı bir şəkildə sağaldacaq. Çünki, çox güman ki, iranlılar Amerikanın şərtləri ilə razılaşmasalar, ki bu istisna edilmir, müharibə yenidən başlayacaq. Lakin amerikalılar olduqca sərt şərtlər irəli sürüblər. İran rəhbərliyində olanlar başa düşürlər ki, müharibənin yenidən başlaması onlar üçün ölüm hökmüdür, ona görə də iranlıların Amerikanın şərtləri ilə razılaşma ehtimalını istisna etmirəm”.

Gülnar Səlimova

Globalinfo.az

İstanbul

https://globalinfo.az/muharibenin-yeniden-baslamasi-iran-ucun-olum-hokmudur-israilli-ekspert/

Comments

Антиизраильские провокации вокруг святых мест Иерусалима: Католический Патриарх, Эрдоган и аятоллы и

Sun, 29 Mar 2026 22:38:10 GMT

Антиизраильские провокации вокруг святых мест Иерусалима: Католический Патриарх, Эрдоган и аятоллы играют в одну игру

https://youtu.be/yV8NkrRin9Y

Comments

Не просто, а продуманно: как Израиль достигает военной точности Интервью для News Az (Перевод с анг

Wed, 25 Mar 2026 20:41:41 GMT

Не просто, а продуманно: как Израиль достигает военной точности

Интервью для News Az (Перевод с английского)

Авраам Шмулевич

Примечание редактора: Авраам Шмулевич — израильский политолог и президент Института «Восточное партнёрство». Статья отражает личное мнение автора и не обязательно совпадает с точкой зрения News.Az.

Почему Израиль, казалось бы, так легко устраняет иранских лидеров? На мой взгляд, сам вопрос в корне ошибочен. Здесь нет никакой реальной «легкости» — только ее иллюзия, созданная наблюдателями, которые не видят огромного объема работы, проделанной за кулисами.

Эту ситуацию можно сравнить с великим футболистом. Со стороны кажется, будто он без усилий скользит по полю — его пасы точны, удары безупречны, движения естественны. Создается впечатление, что все дается легко. На самом же деле эта кажущаяся простота — результат многолетних неустанных тренировок, природного таланта, дисциплины и постоянного совершенствования. Чем выше уровень мастерства, тем легче это выглядит. Но на самом деле повторить это практически невозможно.

То же самое относится и к Израилю.

Показательную оценку дал министр иностранных дел Турции Хакан Фидан, ранее возглавлявший турецкую разведку. В самом начале конфликта он отметил, что если рассматривать ситуацию через призму разведки, безопасности, военных возможностей, оперативного планирования и выбора момента, то вырисовывается четкая картина: это система, доведенная до исключительно высокого уровня совершенства. В таких областях, как киберразведка, радиоразведка, радиоэлектронная борьба, спутниковое наблюдение и упреждающее обнаружение, Израиль и его партнеры достигли уровня, при котором без сопоставимой подготовки даже вступление в серьезную конфронтацию нереально.

За этой кажущейся «легкостью» скрывается сложная, многоуровневая система, которую можно условно разделить на несколько ключевых этапов.

Первая — подавление систем противовоздушной обороны. Израиль десятилетиями совершенствовал тактику преодоления современной ПВО, включая системы, созданные с использованием российских и китайских технологий. В первые часы конфликта значительная часть иранской ПВО была нейтрализована. Это не свидетельствует о слабости со стороны Ирана — это демонстрирует превосходство военного потенциала Израиля, созданного благодаря долгосрочной и целенаправленной подготовке.

Второй этап связан с воздушными операциями. Масштаб и сложность операций Израиля — иногда координируемых с США — беспрецедентны. Речь идет о синхронизированных миссиях с участием сотен самолетов, действующих на расстоянии до 1 500 километров от своих баз. Дело не только в технике; речь идет о логистике, координации, точности и дисциплине. Даже США сталкивались с потерями и инцидентами в ходе таких операций. Израиль, напротив, демонстрирует практически безупречное выполнение. Это отражает высочайший уровень подготовки пилотов, передовую авионику и системный подход к технологическим обновлениям.

Третьим столпом является разведка. Здесь Израиль давно занимает лидирующие позиции. Репутация его спецслужб, в частности Моссада, сложилась не случайно. Это результат многолетней систематической работы, сочетающей человеческий интеллект, технологические инструменты и глубокие аналитические способности. В то же время важно признать, что значительная часть информации, обнародованной публично, может быть частью целенаправленной дезинформации. Тем не менее, успех операций свидетельствует о высоком уровне проникновения и эффективности.

Четвертый фактор — это координация. Речь идет о бесшовной интеграции всех компонентов: вооруженных сил, спецслужб, ВВС, киберподразделений и политического руководства. Именно эта синергия создает эффект, который со стороны кажется «безусильным».

Есть также утверждения, что Израиль, возможно, завербовал иранских военных чиновников. Даже если это правда, одно только это не может объяснить масштаб достигнутых результатов. Более того, успешная вербовка высокопоставленных и идеологически преданных лиц сама по себе является одной из высших форм разведывательного мастерства.

В конечном счете, мы наблюдаем не серию «легких» операций, а результат десятилетий инвестиций, тщательного отбора лучших талантов, технологического развития и стратегического мышления. Иллюзия простоты возникает только потому, что конечный результат выглядит безупречным.

Это похоже на то, как смотреть на выступление гимнастки — ее движения кажутся легкими, почти невесомыми. Но любой, кто попытается повторить их, быстро осознает, какова цена этой «простоты».

С Израилем все точно так же.

Comments

Not easy, but engineered: How Israel achieves military precision

Wed, 25 Mar 2026 20:21:35 GMT

Not easy, but engineered: How Israel achieves military precision

Abraham Shmulevich

Editor's note: Abraham Shmulevich, Israeli political scientist and president of the Eastern Partnership Institute. The article expresses the personal opinion of the author and may not coincide with the views of News.Az.

Why does Israel appear to eliminate Iranian leaders so easily? In my view, the question itself is fundamentally misleading. There is no real “ease” here—only an illusion of it, created by observers who do not see the immense amount of work behind the scenes.

This situation can be compared to a great footballer. From the outside, it seems as if he is effortlessly gliding across the field—his passes precise, his shots flawless, his movements natural. It creates the impression that everything comes easily. In reality, however, this apparent simplicity is the result of years of relentless training, natural talent, discipline, and constant refinement. The higher the level of mastery, the more effortless it appears. But in truth, it is almost impossible to replicate.

The same applies to Israel.

A telling assessment was offered by Türkiye’s Foreign Minister Hakan Fidan, who previously headed Turkish intelligence. At the very beginning of the conflict, he noted that if one looks at the situation through the lens of intelligence, security, military capabilities, operational planning, and timing, a clear picture emerges: this is a system brought to an exceptionally high level of sophistication. In areas such as cyber intelligence, signals intelligence, electronic warfare, satellite surveillance, and preemptive detection, Israel and its partners have reached a level where, without comparable preparation, even entering a serious confrontation is unrealistic.

Behind this perceived “ease” lies a complex, multi-layered system that can be условно divided into several key phases.

The first is the suppression of air defense systems. Israel has spent decades refining tactics to overcome advanced air defense, including systems influenced by Russian and Chinese technologies. In the opening hours of the conflict, a significant portion of Iran’s air defenses was neutralized. This does not indicate weakness on Iran’s part—it demonstrates the superiority of Israel’s military capabilities, built through long-term, deliberate preparation.

The second phase involves air operations. The scale and complexity of Israel’s operations—sometimes coordinated with the United States—are unprecedented. We are talking about synchronized missions involving hundreds of aircraft operating at distances of up to 1,500 kilometers from their bases. This is not just about hardware; it is about logistics, coordination, precision, and discipline. Even the United States has faced losses and incidents in such operations. Israel, by contrast, demonstrates near-flawless execution. This reflects the highest level of pilot training, advanced avionics, and a systematic approach to technological upgrades.

The third pillar is intelligence. Here, Israel has long held a leading position. The reputation of its intelligence services, particularly Mossad, did not emerge by chance. It is the product of years of systematic work, combining human intelligence, technological tools, and deep analytical capacity. At the same time, it is important to recognize that much of the information released publicly may be part of deliberate disinformation. Nevertheless, the success of operations speaks to a high level of penetration and effectiveness.

The fourth factor is coordination. This refers to the seamless integration of all components: the military, intelligence services, air force, cyber units, and political leadership. It is this synergy that creates the effect that, from the outside, looks like “ease.”

There are also claims that Israel may have recruited Iranian military officials. Even if true, this alone cannot explain the scale of the results achieved. Moreover, successfully recruiting high-ranking and ideologically committed individuals is itself one of the highest forms of intelligence craftsmanship.

In the end, what we are witnessing is not a series of “easy” operations, but the outcome of decades of investment, careful selection of top talent, technological development, and strategic thinking. The illusion of simplicity arises only because the final result appears flawless.

It is like watching a gymnast perform—her movements seem effortless, almost weightless. But anyone who attempts to replicate them quickly realizes the cost behind that “simplicity.”

With Israel, it is exactly the same.

(If you possess specialized knowledge and wish to contribute, please reach out to us at opinions@news.az).

News. Az

Comments

Ормузский пролив блокирует не Иран: как это работает на самом деле

Mon, 23 Mar 2026 14:05:34 GMT

Ормузский пролив блокирует не Иран: как это работает на самом деле

https://youtu.be/vLnuw0szmpQ?si=M1fN8nMs8_lzHD0T

Comments

Почему Израиль так легко устраняет иранских руководителей: мой анализ

Thu, 19 Mar 2026 22:41:30 GMT

Почему Израиль так легко устраняет иранских руководителей: мой анализ

Хакан Фидан, министр иностранных дел Турции, ранее начальник национального разведывательного управления (MIT) Турции. Интервью 3 марта 2026 года, специальный прямой эфир (TRT Haber Özel Yayını) на государственном канале TRT Haber:

«Во-первых, я смотрю и на продолжающуюся сейчас войну: с точки зрения разведки, безопасности, военных возможностей, операций, оперативных решений, тайминга… Когда постоянно думаешь об этом, как о непрерывной киноплёнке, то видишь следующее: На самом деле в сфере киберразведки, сигналовой разведки, электронной разведки, превентивной разведки, обнаружения воздушных следов, визуальной разведки из космоса… То есть, если в этих сферах ты не сделал домашнее задание и не развил свои способности, то тебе даже в словесную перепалку с Израилем и Америкой вступать нельзя. Это очень важный момент. Государство, которое действительно готовит себя к такой борьбе, должно быть в этих областях безупречным. Твоё руководство где находится — они нашли, взломав телефоны, а прийти и нанести удар стало возможным благодаря тому, что они вошли в твоё воздушное пространство.»

https://youtu.be/IQd2xC9uKvo?si=Jt_CqVEkZzxzspL3

Comments

Израиль ликвидировал Гитлера и Гиммлера иранского режима.

Wed, 18 Mar 2026 02:54:45 GMT

Израиль ликвидировал Гитлера и Гиммлера иранского режима.

https://youtu.be/imsiVqwX6Ks

Comments

Mon, 16 Mar 2026 19:10:04 GMT

Продолжаем знакомство с иранской музыкой.

«Хода» / خدا (Khoda)

Перевод названия: Бог / Господь

Образец современной суфийской эстрадной музыки.

Поёт Хамид Хираад (Hamid Hiraad) Хамид (Скончался
4 дня назад, 12 марта 2026, в возрасте 34 лет)

Хираад – современный иранский поп-певец и композитор (род. 1992 в Чабоксаре
(Chaboksar), провинция Гилян),

один из самых популярных артистов 2010–2020-х в Иране и диаспоре.

Смешивает традиционную персидскую музыку с современным попом, фолком и
электронными элементами.

Известен эмоциональными балладами, романтическими и духовными текстами.

Эта запись — живое выступление на концерте (live in concert), полная HD-стрим.
Видео загружено на официальный канал Hamid Hiraad 11 сентября 2020 года, более
5.7 миллионов просмотров.

Перевод текста:

Полночь вышла, пошёл искать вино и пьянство,

пошёл в таверну за возлюбленной.

Вчера увидел в таверне очередь влюблённых,

о Боже, моё неиспитое вино дошло до Тебя.

Моя возлюбленная в конце концов от горя любви сошла с ума,

потеряла себя и направилась в таверну.

Столько вина выпью, что стану пьяным и разрушенным,

не узнаю больше друга, не узнаю больше кубка вина. Красиво шагаешь, о душа
души, без меня не уходи,

ты кипарис шагающий в моём сердце и душе, без меня не уходи.

Этот мир с тобой приятен, и тот мир с тобой приятен,

этот мир без меня не будь, и тот мир без меня не уходи.

Спутница ночей бедного сердца, ты стала всем моим лекарством и имуществом,

о Господь, о Господь, о Господь, о Господь.

Бальзам сердца и беспокойной души, ты стала всем моим имуществом и всем,

о Господь, о Господь, о Господь, о Господь.

О Господь, любовь к Тебе даёт мне терпение и стойкость,

запах Тебя на рассвете спасает меня от горя.

О Господь, сегодня ночью напиши мне каплю дождя,

две-три ночи бродить по улицам напиши.

О Господь, сегодня ночью напиши мне каплю дождя. Красиво шагаешь, о душа души,
без меня не уходи... (припев повторяется)

Эта песня - духовно-романтическая баллада с элементами суфийской поэзии и
традиционного персидского стиля (мистическая любовь к Богу, вино как метафора
опьянения божественным, таверна как место поиска истины).

Текст сочетает классические мотивы (очередь влюблённых в таверне, вино как
символ божественной любви, мольба к «Я Рабб» - о-Господь) с современным
поп-звучанием. В контексте Хираада – это часть его репертуара о любви, вере и
внутренней борьбе, популярного среди молодёжи Ирана и диаспоры.

Нет прямой политики, но темы опьянения, тоски и поиска спасения часто
ассоциируются с эскапизмом от социальных трудностей.

Концертная версия подчёркивает эмоциональную связь с аудиторией, популярна за
душевный вокал и универсальность (любовь к Богу/возлюбленной).

https://youtu.be/rl9uo4JjVAA?si=2kSi3EVDKiIFKf4w

Comments

Иранский Троцкий убит, исламская революция закончилась

Sun, 15 Mar 2026 22:17:10 GMT

Иранский Троцкий убит, исламская революция закончилась

В Иране де-факто произошел военный переворот: режиму аятолл пришел конец, Израиль добивает структуры КСИР. Кому достанется власть? Авраам Шмулевич.

Таймкоды:

00:31 - Что происходит в Иране?

01:19 - Для понимания: как была устроена власть аятолл и почему именно так

17:09 - Кто, как и почему отстранил аятолл от власти

27:22 - Истинный лидер - и странный раскол в иранском обществе

31:24 - Тонкости исламского правления

36:53 - Наиболее вероятные преемники аятоллы и что с ними стало

40:46 - Реальный правитель Ирана

43:30 - Как Израиль помогает иранскому народу

#Israel #Iran #Smulevich #израиль #иран #шмулевич

https://youtu.be/20fARUuhRV8

Comments

Продолжаенм знакгмство с иранской музыкой Песня «Тысяча историй» / «Тысяча сказок»

Tue, 10 Mar 2026 22:18:54 GMT

Продолжаенм знакгмство с иранской музыкой

Песня «Тысяча историй» / «Тысяча сказок» - هزار تا قصه (Hezār Tā Ghesseh).

Группа پالت Pallett («Палитра»)

Pallett - иранская инди/альтернативная группа, основана в 2010 году в Тегеране. Участники имеют классическое музыкальное образование. Основные участники в этой песне: Omid Nemati (вокал, автор текстов), Mahyar Tahmasebi (виолончель), Kaveh Salehi (гитара), Rouzbeh Esfandarmaz (кларнет), Daruish Azar (контрабас), Hesameddin Mohammadianpour (перкуссия). Стиль — смешение персидской поэзии, камерной музыки, джаза, фолка и инди-рока. Песня из альбома «Mr. Violet» (آقای بنفش, 2013).

Перевод текста):

О сердце моё, видел ли ты, как солнце из холодной ночи

словно огонь из пепла поднялось?

Из каждого опечаленного сердца вырос кипарис высокий,

на каждом кипарисе фазан запел свою песню.

Солнце из холодной ночи, как огонь, голову высунуло,

из крови нашего сердца фазан запел свою песню. Молодой брат, брат, утонувший в доме,

брат, словно солнце, из земли поднялся.

Дом бабушки полон тысячей историй,

дом бабушки полон тысячей историй.

Песня - ностальгическая баллада о детстве, воспоминаниях о доме бабушки и смещении радости/грусти в повседневной жизни. Ключевой образ «خانه‌ی مادربزرگه» (дом бабушки) — прямая отсылка к популярной иранской детской телепередаче 1980-х «Khāneh-ye Mādarbozorg» («Дом бабушки») Марзие Боруманд - культовой программе с куклами, сказками и моральными историями, символом детства для поколения иранцев 80–90-х (до и после революции 1979). Текст вдохновлён поэзией Хушанга Эбтехаджа (Hushang Ebtehaj, псевдоним Sayeh, 1928–2022) - современного персидского поэта, мастера газели, левого интеллектуала, чьи работы часто о тоске, свободе и критике власти. Группа использует эти элементы для создания современного инди-саунда, избегая прямой политики, но подчёркивая культурную преемственность и ностальгию по «старому Ирану» (до и после революции). В контексте 2010-х это отражает настроения иранской молодёжи и диаспоры — поиск тепла в традициях на фоне социальных ограничений и эмиграции. Нет явного политического подтекста, но тема «солнце из пепла/холода» может читаться как метафора надежды после трудностей.

https://youtu.be/FOh6vqJfV6o?si=z-lfmTy438Qa2pXc

Comments

Трамп рискует, Шмулевич и Гиммельфарб - за аятолл, армяне могут спать спокойно

Sun, 08 Mar 2026 21:24:24 GMT

Трамп рискует, Шмулевич и Гиммельфарб - за аятолл, армяне могут спать спокойно

Смысл безумных действий аятолл, главный риск Трампа, угроза агрессии против Азербайджана, причины армянского антисемитизма. Разъясняет Авраам Шмулевич.

Таймкоды:

00:25 - В чем смысл обстрелов арабских стран и провокаций против Азербайджана?

02:02 - Полная аналогия с Сербией

04:41 - Вся надежда на иранских женщин

07:27 - Шмулевич и Гиммельфарб встали на сторону аятолл

09:04 - Главная опасность для Трампа

11:28 - Тайный план аятолл: смысл нападения на Азербайджан (по пунктам)

22:23 - История иранских провокаций против Азербайджана

29:44 - Странная любовь армян к Ирану: истоки антисемитизма в Армении

#Israel #Iran #Smulevich #antisemitisme #Trump #Armenia #Armenia #Azerbaijan

https://youtu.be/nL_MIT9vIZc

Comments

Иран никогда не защищал исламский мир — он хотел контроля

Sun, 08 Mar 2026 20:35:20 GMT

Иран никогда не защищал исламский мир — он хотел контроля

Автор: Авраам Шмулевич

Интервью для азербайджанского издания News. Az.

Примечание редактора: Авраам Шмулевич, израильский
политолог и президент Института Восточного партнерства. Статья выражает личное
мнение автора и может не совпадать с точкой зрения

На протяжении десятилетий Иран позиционировал себя как
защитника исламского мира. Иранские лидеры неоднократно заявляли, что Тегеран
стоит на переднем крае защиты мусульманских народов от внешнего давления и
отстаивания интересов мусульман во всем мире. Эта риторика была центральной в
идеологических посланиях Исламской Республики со времени революции 1979 года.

Однако геополитическая реальность на Ближнем Востоке говорит
о гораздо более сложной ситуации. Политика Ирана за последние четыре
десятилетия свидетельствует о том, что стратегические амбиции страны в большей
степени обусловлены не стремлением защитить мусульманский мир, а целью
расширения политического влияния и формирования регионального баланса сил.
Понимание этого различия имеет важное значение для анализа действий Ирана на
Ближнем Востоке и в более широком исламском мире.

Иран никогда по-настоящему не стремился защищать исламский
мир. Его стратегическая цель со времени исламской революции 1979 года была
гораздо более амбициозной и гораздо более политической. Целью была не защита, а
доминирование.

В Азербайджане эту реальность понимают уже давно. Позиция
Ирана во время армяно-азербайджанского конфликта вокруг Карабаха ясно
продемонстрировала, что действия Тегерана не всегда соответствовали образу
страны, защищающей мусульманскую солидарность.

Со времени Исламской революции руководство Ирана
преследовало более широкую геополитическую цель: построить систему
идеологического и политического влияния, которая позволила бы Тегерану занять
центральное место в исламском мире.

В основе этой стратегии лежит идея консолидации шиитских
общин по всему региону под влиянием Ирана. Верховный лидер Али Хаменеи и
идеологи Исламской Республики рассматривают шиитское население Ближнего Востока
как потенциальную геополитическую сеть, с помощью которой Иран может расширить
свое стратегическое влияние.

В определенной степени эта стратегия принесла результаты.
Иран установил значительное влияние в нескольких частях Ближнего Востока через
союзные движения и прокси-структуры.

Однако одна крупная шиитская страна осталась вне сферы контроля
Тегерана — Азербайджан. Несмотря на религиозное сходство с шиитским
большинством Ирана, Азербайджан последовательно проводит независимый
политический курс и никогда не подчинял свою политику идеологической повестке
Тегерана.

Иран также пытался оказать влияние на шиитские общины в
других странах. Например, в восточных провинциях Саудовской Аравии, где
проживает значительное шиитское население, Тегеран исторически стремился
поддерживать оппозиционные или антиправительственные движения, чтобы расширить
свое геополитическое влияние.

Это раскрывает истинную логику стратегии Ирана:

Во-первых, укрепить влияние на шиитское население во всем
регионе.

Во-вторых, преобразовать это влияние в политическое
доминирование во всем исламском мире и навязать политическую волю Тегерана.

Арабские государства хорошо понимают эту динамику. Многие из
них давно скептически относятся к заявлениям Ирана о защите исламского мира.

Фактически, одной из ключевых причин появления Авраамских
соглашений было растущее опасение арабских правительств по поводу Ирана. Эти
соглашения открыли путь к нормализации отношений между Израилем и несколькими
арабскими государствами и создали новую основу для регионального сотрудничества
в области безопасности.

Израиль подписал официальные соглашения с Объединенными
Арабскими Эмиратами и Бахрейном. Даже с Саудовской Аравией, несмотря на
отсутствие официального договора, существует значительное взаимодействие и
координация в области безопасности.

Израильские технологии были интегрированы в определенные
системы обороны, расширилось сотрудничество в области разведки, а экономические
контакты неуклонно растут.

Во время бесед с израильскими бизнес-лидерами, работающими в
Персидском заливе, особенно в ОАЭ, в дискуссиях с местными чиновниками часто
прослеживается интересная стратегическая логика.

Они открыто признают, что присутствие израильского бизнеса и
технологий также рассматривается как дополнительный фактор безопасности. Если
Израиль имеет существенные экономические и технологические интересы в регионе,
он с большей вероятностью будет защищать эти интересы в случае агрессии со
стороны Ирана.

По этой причине многие арабские государства рассматривают Иран
не как защитника исламского мира, а как источник региональной нестабильности.

Азербайджан также хорошо осознает эту реальность. Отношения
между Баку и Тегераном долгое время были сложными и порой напряженными.
Иранские военные учения вблизи границ Азербайджана и периодическое политическое
давление со стороны Тегерана усугубляют эти опасения.

Поэтому, анализируя действия Ирана, необходимо рассматривать
их через призму идеологической доктрины, сформировавшейся после Исламской
революции, которая предусматривает Иран в качестве центральной силы в исламском
мире.

В то же время внутренняя ситуация в самом Иране остается
нестабильной.

Достоверные социологические данные из Ирана получить сложно,
но многие аналитики оценивают, что только около 10–15 процентов населения
активно поддерживают исламскую систему и готовы ее защищать.

Между тем, примерно 70–75 процентов иранцев выступают против
нынешней политической системы и предпочли бы значительные политические
изменения.

Это означает, что режим в основном поддерживает свою власть
с помощью принуждения. Мир неоднократно был свидетелем жестких репрессий,
направленных против протестных движений внутри страны.

Кроме того, значительная часть иранской диаспоры за рубежом
категорически выступает против Исламской Республики.

В совокупности эти факторы указывают на наличие
значительного внутреннего потенциала для политических преобразований в Иране.

Comments

Iran never defended the Islamic world — It wanted control

Sat, 07 Mar 2026 21:44:38 GMT

Iran never defended the Islamic world — It wanted control

By Abraham Shmulevich

Editor's note: Abraham Shmulevich, Israeli political scientist and president of the Eastern Partnership Institute. The article expresses the personal opinion of the author and may not coincide with the views of News.Az.

For decades, Iran has portrayed itself as a defender of the Islamic world. Iranian leaders have repeatedly claimed that Tehran stands at the forefront of protecting Muslim nations from external pressure and defending the interests of Muslims globally. This narrative has been central to the ideological messaging of the Islamic Republic since the 1979 revolution.

However, the geopolitical reality in the Middle East tells a far more complex story. Iran’s policies over the past four decades suggest that the country’s strategic ambitions have been driven less by a desire to defend the Muslim world and more by a goal of expanding political influence and shaping the regional balance of power.

Iran has never truly sought to defend the Islamic world. Its strategic objective since the 1979 Islamic Revolution has been far more ambitious, and far more political. The goal was not protection but dominance.

In Azerbaijan, this reality has long been understood. Iran’s position during the Armenian-Azerbaijani conflict over Karabakh clearly demonstrated that Tehran’s actions did not always align with the image of a country acting in defense of Muslim solidarity.

Since the Islamic Revolution, Iran’s leadership has pursued a broader geopolitical vision: building a system of ideological and political influence that would allow Tehran to position itself as a central power within the Islamic world.

At the core of this strategy is the idea of consolidating Shiite communities across the region under Iran’s influence. Supreme Leader Ali Khamenei and the ideologues of the Islamic Republic view Shiite populations across the Middle East as a potential geopolitical network through which Iran can expand its strategic reach.

To a certain extent, this strategy has produced results. Iran has established significant influence in several parts of the Middle East through allied movements and proxy structures.

Yet one major Shiite country has remained outside Tehran’s sphere of control — Azerbaijan. Despite religious similarities with Iran’s Shiite majority, Azerbaijan has consistently pursued an independent political course and has never subordinated its policies to Tehran’s ideological agenda.

Iran has also attempted to influence Shiite communities in other countries. In the eastern provinces of Saudi Arabia, for example, where there is a significant Shiite population, Tehran has historically sought to support opposition or anti-government movements to expand its geopolitical leverage.

This reveals the real logic of Iran’s strategy:

First, consolidate influence over Shiite populations across the region.

Second, transform that influence into political dominance across the broader Islamic world and impose Tehran’s political will.

Arab states understand this dynamic well. For many of them, Iran’s claims about defending the Islamic world have long been viewed with skepticism.

In fact, one of the key motivations behind the emergence of the Abraham Accords was the growing fear of Iran among Arab governments. These agreements opened the door to normalization between Israel and several Arab states and created a new framework for regional security cooperation.

Israel signed official agreements with the United Arab Emirates and Bahrain. Even with Saudi Arabia, despite the absence of a formal treaty, there is significant interaction and security coordination.

Israeli technologies have been integrated into certain defense systems, intelligence cooperation has expanded, and economic contacts have grown steadily.

During conversations with Israeli business leaders operating in the Gulf, particularly in the UAE, an interesting strategic logic often emerges in discussions with local officials.

They openly acknowledge that the presence of Israeli business and technology is also seen as an additional security factor. If Israel has substantial economic and technological interests in the region, it is more likely to defend those interests in the event of Iranian aggression.

For this reason, many Arab states view Iran not as a defender of the Islamic world but as a source of regional instability.

Azerbaijan is also well aware of this reality. Relations between Baku and Tehran have long been complicated and, at times, tense. Iranian military exercises near Azerbaijan’s borders and periodic political pressure from Tehran have reinforced these concerns.

When analyzing Iran’s actions, it is therefore necessary to view them through the prism of the ideological doctrine formed after the Islamic Revolution—a doctrine that envisions Iran as the central power in the Islamic world.

At the same time, the internal situation within Iran itself remains fragile.

Reliable sociological data from Iran is difficult to obtain, but many analysts estimate that only about 10–15 percent of the population actively supports the Islamic system and is willing to defend it.

Meanwhile, roughly 70–75 percent of Iranians oppose the current political system and would prefer significant political change.

This means the regime largely maintains its authority through coercion. The world has repeatedly witnessed severe repression directed against protest movements inside the country.

In addition, a large Iranian diaspora abroad overwhelmingly opposes the Islamic Republic.

Taken together, these factors indicate that there is considerable internal potential for political transformation within Iran.

https://news.az/news/iran-never-defended-the-islamic-world-it-wanted-control

Comments

«Крах ООН и угроза на Кавказе»: Шмулевич о том, почему Азербайджан стал следующей мишенью Ирана

Thu, 05 Mar 2026 20:32:14 GMT

«Крах ООН и угроза на Кавказе»: Шмулевич о том, почему Азербайджан стал следующей мишенью Ирана

В эксклюзивном интервью для YouTube-канала «Теле Европы онлайн» известный израильский политолог Авраам Шмулевич дает жесткую и тревожную оценку текущей геополитической ситуации вокруг Ирана.

Разговор, прерываемый сиренами воздушной тревоги, касается не только противостояния Ирана с Израилем и США, но и перерастает в сенсационное предупреждение для стран Южного Кавказа.

Шмулевич анализирует системный кризис международного права, несостоятельность ООН и раскрывает агрессивные планы Тегерана в отношении Баку.

По мнению эксперта, недавние удары беспилотников по Нахичевани — это лишь «проверка на прочность» перед возможным полномасштабным наземным вторжением Ирана в Азербайджан.

Основное содержание и ключевые тезисы

Интервью посвящено анализу агрессивной внешней политики Ирана в контексте международного права и региональной безопасности. Ключевая мысль Шмулевича заключается в том, что существующая система международных институтов (ООН, МУС) недееспособна и фактически потворствует диктаторским режимам.

Ключевые тезисы:

Крах международного права и ООН:

Шмулевич утверждает, что международного права в его классическом понимании больше не существует, оно превратилось в «насмешку».

ООН, созданная для предотвращения ядерной войны между великими державами, переродилась в бюрократическую структуру, поддерживающую диктатуры. Включение Ирана в комитеты по правам человека эксперт называет «кривосудием».

Пассивность ООН в отношении иранской агрессии против Израиля (длящейся десятилетиями) сравнивается с отсутствием реальной реакции на агрессию России против Украины.

Иран как системный агрессор:

Уничтожение Израиля — официальная конституционная цель Ирана.

Тегеран десятилетиями ведет террористическую войну против Израиля руками прокси-группировок.

Агрессия Ирана распространяется на весь регион: Сирию, Ирак, Йемен, принося сотни тысяч жертв.

Угроза аннексии Азербайджана (Сенсационное заявление):

Удар иранских беспилотников по Нахичевани — это прямая агрессия против Азербайджана.

Главный тезис: Иран идеологически не признает независимость Азербайджана. Иранская доктрина «исламской революции» подразумевает объединение всех шиитов под властью Тегерана. Азербайджан — единственная шиитская страна, не подчиняющаяся Ирану, что делает её целью номер один.

В иранском дискурсе Азербайджан рассматривается как историческая территория Ирана (используется термин «Бакинская республика», а не «Азербайджан»).

Шмулевич предупреждает, что Тегеран стремится к аннексии Азербайджана. Стягивание войск к границам под видом учений ранее уже требовало переброски израильских спецподразделений для помощи Баку.

Стратегия хаоса:

Текущая тактика Ирана — воплощение «концепции хаоса» (наследие Хаменеи): нанесение ударов по всем возможным болевым точкам региона (Турция, Азербайджан), чтобы дестабилизировать мировую экономику и вызвать скачок цен на нефть.

Это единственный рычаг давления Ирана на США (и Трампа в частности), чтобы остановить их военное давление.

Шмулевич призывает Азербайджан готовиться к серьезным боевым действиям, так как Иран может компенсировать неудачи на израильском фронте наземным наступлением на Баку.

https://youtu.be/-bYDjg85aYk

Comments

Второй день войны: народ Ирана ликует, левые скорбят

Sun, 01 Mar 2026 20:45:46 GMT

Второй день войны: народ Ирана ликует, левые скорбят

Хаменеи убит: кто вместо него, иранцы радуются смерти диктатора, что будет с иранскими прокси, левая пресса на Западе массово скорбит по аятоллам.

Таймкоды:
00:39 - В Иране новый аятолла?!
06:48 - Иранцы ликуют
13:15 - Раскол элит в Иране?
29:42 - Судьба хуситов, Хизболлы и Хамас
34:28 - Левая пресса Запада массово болеет за аятоллу и исламский Иран
40:40 - Можно ли воевать в шабат?
#Israel #Iran #Smulevich #antisemitisme #шмулевич #израиль #иран

https://youtu.be/-0wyYhB3pOg

Comments

Первые итоги американо-израильской атаки на Иран. Какое будущее у Ирана?

Sat, 28 Feb 2026 22:52:23 GMT

Первые итоги американо-израильской атаки на Иран. Какое будущее у Ирана?

https://youtu.be/Ci18l6sbfxI

Comments

השואה וחוג’אלי – טרגדיות דומות של העם האזרבייג’ני והעם היהודי

Thu, 26 Feb 2026 18:08:04 GMT

השואה וחוג’אלי – טרגדיות דומות של העם האזרבייג’ני והעם היהודי

טרגדיות המאה העשרים, ובכללן חוג’אלי והשואה, מזכירות לאנושות פעם נוספת כי כאשר ערכי השלום והסובלנות אינם נשמרים, שנאה ואלימות עלולות להוביל לאסונות כבדים.

המאה העשרים וראשית המאה העשרים ואחת נחרתו בזיכרון בשל אירועי אלימות המונית על רקע אתני ולאומי. בהקשר זה, שתי טרגדיות בעלות מקום מיוחד בהיסטוריה של העם האזרבייג’ני והעם היהודי – רצח העם בחוג’אלי והשואה – נחקרות בהרחבה מן ההיבטים הפוליטיים, המשפטיים וההומניטריים. קיימים קווי דמיון מסוימים בין רצח העם בחוג’אלי לבין השואה, אף שממדיהם והקשרם ההיסטורי שונים. אף ששני האירועים התרחשו בהקשרים היסטוריים וגאופוליטיים שונים, ניתוחם ההשוואתי נושא חשיבות מדעית רבה בהיבטי אלימות אתנית, זיכרון קולקטיבי ויישום המשפט הבינלאומי.

השואה התגבשה בשנים 1933–1945 כתוצאה מן האידאולוגיה הגזענית של המפלגה הנאצית ששלטה בגרמניה. תחת הנהגתו של אדולף היטלר יושמה מדיניות אנטישמית אשר הובילה להשמדה שיטתית של כשישה מיליון יהודים, מתוכם כ-1.5 מיליון ילדים. תהליך זה תוכנן ובוצע ברמת המדינה, באמצעות חקיקה, מנגנוני תעמולה ומחנות השמדה מתועשים.

רצח העם בחוג’אלי התרחש ב-26 בפברואר 1992 בשלב המתוח ביותר של הסכסוך הארמני–אזרבייג’ני. במהלך כיבוש העיר חוג’אלי שבאזור קרבאך נהרגו מאות אזרחים חפים מפשע. האירוע נחשב לאחת הדוגמאות הטרגיות ביותר של סכסוכים אתניים במרחב הפוסט-סובייטי. מתוך 613 ההרוגים בחוג’אלי, 106 היו נשים, 63 ילדים קטינים ו-70 קשישים. שמונה משפחות הושמדו כליל, 24 ילדים איבדו את שני הוריהם ו-130 ילדים איבדו אחד מהוריהם. באירוע זה נרצחו 56 בני אדם באכזריות מיוחדת.

השואה השפיעה ישירות על גיבוש המונח “רצח עם” במשפט הבינלאומי. אמנת 1948 בדבר מניעת פשע רצח עם והענשתו נבעה מן הצורך להעניק הערכה משפטית לפשעי הנאצים. השואה הוכרה על ידי טריבונלים בינלאומיים כפשע נגד האנושות וכרצח עם. נזכיר כי בהתאם להחלטת העצרת הכללית של האו”ם מיום 1 בנובמבר 2005, מצוין מדי שנה ב-27 בינואר יום הזיכרון הבינלאומי לשואת העם היהודי.

“זהו רצח עם שהוא גם פשע היסטורי נגד האנושות כולה” – כך אמר המנהיג הלאומי היידר אלייב, וביוזמתו אימץ הפרלמנט של אזרבייג’ן ב-24 בפברואר 1994 החלטה על יום רצח העם בחוג’אלי. מאז 1997 מצוין מדי שנה ב-26 בפברואר בשעה 17:00 ברחבי הרפובליקה של אזרבייג’ן דקת דומייה לזכר קורבנות רצח העם בחוג’אלי. בשנת 2008 הושקה יוזמת ההסברה הבינלאומית “צדק לחוג’אלי”, הפועלת בהצלחה במדינות רבות.

רצח העם בחוג’אלי הוכר והוזכר בהחלטות פרלמנטריות במדינות רבות. עד כה אימצו גופי החקיקה של 18 מדינות וכן 24 מדינות בארצות הברית החלטות מתאימות. ב-20 בנובמבר 2012, במושב ה-39 של מועצת שרי החוץ של ארגון שיתוף הפעולה האסלאמי בג’יבוטי, התקבלה החלטה המכירה בפשעים שבוצעו בחוג’אלי כרצח עם. בפברואר 2013, בוועידת הפסגה האסלאמית ה-12 שנערכה בקהיר, נקראו המדינות החברות לפעול להכרה ברצח העם בחוג’אלי.

הניתוח ההשוואתי מראה כי בשני האירועים היעד המרכזי היה אוכלוסייה אזרחית שנבחרה בשל זהותה האתנית והלאומית. רצח נשים, ילדים וקשישים ממחיש את ממדי האלימות ההמונית ואת אופייה. נוסף על כך, עבור שני העמים מהוות טרגדיות אלה גורם מרכזי בעיצוב הזיכרון הקולקטיבי. טקסי זיכרון, אתרי הנצחה ומחקרים מדעיים תורמים לשימור זיכרון זה. בנאומו ב-22 באפריל 1999 במוזיאון השואה בוושינגטון ציין היידר אלייב כי רצח העם שביצעו הפשיסטים הגרמנים נגד היהודים הוא מן האירועים האיומים והטרגיים ביותר בהיסטוריה האנושית: “באזרבייג’ן אנו יודעים מהו רצח עם. במאה העשרים יושמה גם נגד עמנו מדיניות של רצח עם מספר פעמים, והאזרבייג’נים חוו טרגדיות איומות והושמדו. כעם שהיה עד לאסונות אלו, אנו מבינים עד כמה טרגדיות חווה העם היהודי בעולם ורואים בכך גם את טרגדייתנו”.

מדי שנה ב-27 בינואר נערכים בבאקו אירועים לציון השואה. באירועים אלה מונצחים בדקת דומייה גם בני אזרבייג’ן שנפלו במאבק למען ריבונות המדינה, עצמאותה ושלמותה הטריטוריאלית, וכן קורבנות חוג’אלי והשואה. בינואר 2018 אורגנה בבאקו “שבוע השואה” ביוזמת נציגות האו”ם באזרבייג’ן ושגרירות מדינת ישראל. במסגרת השבוע התקיימו שלוש תערוכות והוקרנה הגרסה המתורגמת לאזרית של הסרט התיעודי “ילדי השואה” באוניברסיטת ADA, בבית הנוער של מחוז בינאגדי ובבית הספר אוקספורד בבאקו.

טרגדיות המאה העשרים, ובכללן חוג’אלי והשואה, מזכירות לאנושות כי כאשר ערכי השלום והסובלנות אינם נשמרים, שנאה ואלימות עלולות להוביל לאסונות כבדים. לימוד מעמיק של אירועים אלה והענקת הערכה משפטית ומוסרית ברמה הבינלאומית חיוניים למניעת פשעים דומים בעתיד. הפקת לקחים מן ההיסטוריה, כיבוד זכויות האדם וחיזוק ההבנה ההדדית בין עמים הם מן המשימות החשובות ביותר של האנושות.

אף שרצח העם בחוג’אלי והשואה התרחשו בנסיבות היסטוריות שונות, הם מדגימים כיצד שנאה אתנית ואידאולוגיה קיצונית עלולות להביא לתוצאות הרות אסון לאנושות. לימודם ההשוואתי חשוב לפיתוח המשפט הבינלאומי, למניעת סכסוכים ולקידום ערכי הסובלנות. חקירה אובייקטיבית ומבוססת מדעית של טרגדיות היסטוריות היא תנאי חיוני למניעת הישנותן. שכן השמעת קול מחאה משותף נגד מעשי רצח עם ברחבי העולם היא בעלת חשיבות מכרעת לאנושות.

תרגמה: איינה אליחאן

יושב ראש הארגון הציבורי לתמיכת עיתונאים בפעילות תפוצות: פואד חוסיינזאדה.

Comments