В 1986-88 годах я служил рядовым солдатом в отдельном инженерно-сапёрном батальоне, расквартированном в г. [цензура]. Служба первое время заключалась в том, что две роты по очереди дежурили по гарнизону, и в том числе выставляли караулы. Меня с прочими очкариками ставили в штаб у флага с интеллигентным видом. Боевое знамя воинской части в развёрнутом состоянии с орденами Кутузова второй степени и Суворова второй степени, а также денежный ящик, принимаемые и сдаваемые наряду с опечатанными дверями в комнаты, где штабисты занимались бессмысленным делом, находились на втором, он же верхнем, этаже дома, построенного пленными немцами, и не слишком радиво ремонтируемого местными жителями. Так что во время сильных дождей на полу натекали лужи.

И вот стою я как-то ночью возле флага. (Хорошая ритмика фразы, можно её засунуть в какую-нибудь тематическую песню.) И чувствую, что надо. Как говорится, есть такое слово: надо. Конечно, в УГКС сказано, что часовому запрещается принимать от кого бы то ни было и передавать кому бы то ни было естественные надобности, ну или как-то так. Поэтому в безвыходной ситуации выход был такой, что положено было звонить по специально установленному у тумбочки телефону: мол, подменяйте, а то сейчас начнётся. Но делать это мне было как-то неловко: сбивался установленный и уже принятый солдатскими организмами ритм сон–дежурство–бодрствование, пришлось бы поднимать спящих, короче, много лишних движений.

Но ведь мне, к счастью, не так уж много было надо. А значит, можно было обойтись подручными средствами. В ту ночь над г. [цензура] как раз прошёл сильный ливень, и на пол натекло. Глубина образовавшегося водного зеркала была невелика, но занятая им суммарная площадь говорила о достаточном объёме. Я решил, что никто не заметит. До смены было ещё далеко; правда, некоторые особо въедливые дежурные по батальону имели занудную привычку проверять посты, т.е. исподтишка подсматривать, не уснул ли боец; но я рассчитывал, что заступивший с нами на дежурство товарищ офицер сам небось храпит без задних ног, да и в случае чего я сумею быстро привести себя в порядок. Так что я спустился с тумбочки, расстегнул [цензура], достал [цензура] и поступил не по уставу.

И всё получилось как нельзя лучше! Я облегчился, отдыхающая смена продолжала спать, а боевое знамя и денежный ящик продолжали быть зорко охраняемы.

Несомненно, эта история послужит важным аргументом против призыва женщин на действительную военную службу. В самом деле, представьте себе...