| [ |
music |
| |
Глеб Самойлов - Но пасаран! |
] |
Четвёртый сломался на жире.
Рассказывает сам Четвёртый:
-До жира всё было хорошо, я держался уверенно. У меня вообще крепкие нервы… Когда стреляли в головы я тоже держался, ведь что по сути мозг – серая масса. Бах! И веер брызг мозга и обломков костей летит, как хвост от кометы. Ха-ха!.. Голова научника – голова кометы, а мозги хвост! В тот момент меня особо интересовал вопрос – а продолжается ли в летящих мозгах мыслительный процесс. Летит с бешеной скоростью гипоталамус, и думает себе… Бах! Был один мозг, а стали мириады. А плата за мириадность – недолгая жизнь. Ха! Мы их не убивали, мы им давали второе рождение… А когда привели того толстяка… он сразу мне не понравился! Его ведут на казнь, а он ведёт себя так, будто бы его на званый ужин пригласили. И было же такому случиться – кончились патронный! Надо было его прирезать. Кишок в своей жизни я насмотрелся, ничего в них нет, на медуз похожи. Помню в детстве я нашёл на пляже медузу размером с меня. Она дурно пахла и медленно таяла. Я взял штык и воткнул этому толстяку в живот. А он там, падла, застрял. Я его тяну, ворочаю, а он всё никак. Ещё и толстяк мешает. Придавил я ему живот ногой и вырвал штык. А из дырки, казалось, что из дырки кто-то вылез, такой она была огромной, начали лезть кишки и жир! Медленно, рывками, повинуясь какому-то пульсу, лезла жёлто-розовая масса. Жир. Тот самый жир, что мы салом называем. Тот же что на краях кусков ветчины встречается… Живой человек, а из него куски краёв ветчины лезут! И сало… Мы все ходим, думаем что люди, а ведь – сало. Сало и куски ветчины. Которые лезут из нас при первой возможности! Мы носим под кожей тот жир, что в колбасе, тот жир, из которого варят мыло! Мыло у нас под кожей, мыло у нас в душе!..
Здесь речь Четвёртого утратила всякую связь с действительностью и превратилась в непрерывный поток агонизирующего сознания. Его аккуратно взяли под руки и повели прочь из комнаты, в которую уже вводили следующего.
|