| 10:48a |
Чеченолюбивые филолухи-антифа
Последние сутки йагрузины и пр. политковствующие радостно распространяют умилительный рассказ про чечена-толстоведа :
"который в течение двух Чеченских войн – среди крови, грязи и трупов, среди бесконечных бомбардировок, артобстрелов, терактов и зачисток – СОХРАНИЛ невредимым музей Льва Толстого в станице Старогладковская.
Именно в этой чеченской станице молодой русский офицер Лев Толстой, проходивший службу на Кавказе, написал «Детство», «Отрочество», «Юность». То есть – по сути – именно в этой станице он и стал писателем.
А теперь представим – ВОЙНА.
Ежедневные взрывы, кровь, грязь, развороченные трупы…
То боевики, то федералы… Звери – и те, и другие…
На кой хрен им – музейHuh
Есть ли кому-то какое-то дело до какого-то жалкого музеяHuh
Ну, не стало бы его – никто бы и не заметил – война!
А этот человек – чеченец по национальности – Хусайн Хасуевич Загибов – десять лет – ДЕСЯТЬ лет спасал маленький музей русского писателя Льва Толстого. И – спас"
Да-да , звери-федералы, как боевики...
Смахнув слезу умиления, спрошу-ничего СЛУХ НЕ РЕЖЕТ ?
Станицы-казачьи,
чеченские поселения называются по-другому...
Рассказали бы нам эти интернационалисты характерного присхождения, как и с чьей помощью старая казачья станица стаа чеченской...
"Осенью 1851 г. Т., сдав в Тифлисе экзамен, поступил юнкером в 4-ую батарею 20-й артиллерийской бригады, стоявшей в казацкой станице Старогладове, на берегу Терека, под Кизляром. С легким изменением подробностей она во всей своей полудикой оригинальности изображена в «Казаках». Те же «Казаки» дадут нам и картину внутренней жизни бежавшего из столичного омута Т., если мы подставим фамилию «Толстой» вместо фамилии Оленина. Настроения, которые переживал Т. — Оленин, двойственного характера: тут и глубокая потребность стряхнуть с себя пыль и копоть цивилизации и жить на освежающем, ясном лоне природы, вне пустых условностей городского и в особенности великосветского быта, тут и желание залечить раны самолюбия, вынесенные из погони за успехом в этом «пустом» быту, тут и тяжкое сознание проступков против строгих требований истинной морали. В глухой станице Т. обрел лучшую часть самого себя: он стал писать и в 1852 г. отослал в редакцию «Современника» первую часть автобиографической трилогии: «Детство»" |