Белый город, ч.2

Приезжая в различные регионы нашей необъятной, я всегда живо интересуюсь страницами истории, какими-то интересными деталями, желательно отличными от известного всем официоза. В случае с Белгородом моя любознательность естественно сосредоточилась на периоде немецкой оккупации, благо, что местное население хранит немало воспоминаний о столь заметном в истории края событии.

Оккупационное
С бабушками мне пообщаться не удалось, зато вдоволь я наговорился с местными историками, поисковиками-следопытами, музейными работниками и просто людьми, способными пересказать впечатления своих родственников.

Картина, в общем-то, нарисовалась предсказуемая. Немцы вели себя вполне достойно, сосредоточившись в первую очередь на поддержании порядка на оккупированной территории.
Зверств особых не творили, если не считать зверствами введение комендантского часа в прифронтовых условиях, переименование улиц и принудительную отправку 2 тыс. жителей из обездоленной, измученной войной Белгородчины на работы в сытую спокойную тыловую Германию.

Конечно, никаких поблажек не досталось коммунистам, партработникам и периодически напоминавшему о себе местному подполью.

Оккупация Белгорода в общей сложности составила 20 месяцев (части вермахта занимали город дважды – в 41 и 43 гг.). Городские архивы сохранили немало любопытных и познавательных документов о том времени. По словам исследователей, опубликование хотя бы части той информации способно потянуть на настоящую сенсацию
Так, немцы возобновили религиозную службу, подкармливали аборигенов в особо трудный период, открыли несколько кафе, продолжили работу газеты «Белгородская правда» с тем же названием, функционировал даже театр. Не распуская колхозов, они в тоже время пытались наладить здесь коневодство, изучали особенности местного чернозема и методы сельскохозяйственной мелиорации (перенимали опыт, так сказать))).

Пожалуй, наивно было требовать от них коренных преобразований – 20 месяцев с перерывами, фактически в боевых условиях… Тут уж не до реформ. Повторюсь, для оккупантов первоочередной задачей стало обеспечение безопасности и спокойствия в регионе. В архивах сохранились челобитные крестьян на имя коменданта Пфецера с просьбами принять меры в отношении одичавших партизан, занимавшихся настоящим мародерством и грабежом близлежащих деревень! Во время отступления к оккупантам присоединилось до 2 тыс. русских, среди которых были и коллаборационисты и просто не желавшие вновь ложиться под Советы.

Про зверства никто не упоминал. Впрочем…

В качестве наиболее яркого свидетельства «зверств» один из музейных работников вскользь упомянул об уничтожении в феврале 1942 года 2000 тыс. человек на т.н. камышитовом заводе. После об этом эпизоде я услышал еще от пары человек. Уже привыкнув, что фашисты, несмотря на свою людоедскую сущность, просто так никого не уничтожают, я заинтересовался нюансами февральской казни. Вот как описывал событие белгородский летописец, некий тов. Новоспасский, в книжке «Наш Белгород» (1979 г):
«Обратимся к акту, составленному комиссией Белгородского городского Совета депутатов трудящихся 10 сентября 1943 года: «...всех арестованных на автомашинах привезли к камышитовому заводу, расположенному около села Михайловки. Советские люди были окружены плотным кольцом автоматчиков. Отбирая по 40—50 человек, фашисты приказывали гражданам раздеваться. Раздетых догола людей, в том числе и детей, загоняли в камышитовые сараи и там же расстреливали их… Когда все привезенные были убиты, немцы подожгли камышитовые сараи…» Во время этой массовой казни у камышитового завода погибло около двух тысяч человек.» За что пострадали «советские люди» летописец не указывает – видимо, по его Новоспасской логике, фашизм не нуждался в объяснении. К сожалению, Новоспасский для многих послужил основным источником – в ряде других исследований по истории области, как правило, идут ссылки на его очерки.

Мое любопытство подогревалось и тем фактом, что в 43 году немцы расстреляли местного подпольщика Попова – за довольно нехилый проступок. Он послужил наводчиком для советской авиации, сообщив координаты ресторана, где собирались офицеры вермахта (дебил Новоспасский пишет о казино, но сами белгородцы настаивают на ресторане и понятно – какое, блин казино, совсем сдурел что ли?). В результате авианалета погибло до сотни офицеров (и я так понимаю персонал ресторана, состоявший в основном из местного населения).

Меня стали терзать смутные сомнения… Что же такого совершили «советские люди», убиенные в камышитовых сараях, если за гибель ста офицеров вермахта ответил один подпольщик Попов? Вопрос повисал в воздухе, поскольку ни музейные работники, ни рядовые граждане, ни Интернет внятного ответа мне не давали. Пока, наконец, я не оптимизировал поиск, набрав: «еврейская община Белгород».

И что ж вы думаете? Ларчик просто открылся. Сразу выяснилось, кто скрывался под удобной крышей «советские люди». Поскольку евреи во все времена считали себя только евреями, то на своем сайте они не посчитали нужным скрывать очевидное: «5 февраля 1942 г. в Белгороде нацистами было расстреляно и сожжено на камышитовом заводе свыше 1700 евреев (90 местных, остальные – беженцы из Украины)… "

«Советские люди» страдали от немцев, а вот русские вдоволь наглотались от пришедших «освободителей». Я услышал немало историй о том, как было опасно в советское время оставаться на оккупированной территории – после вступления в Белгород РККА местным населением активно занималось НКВД и отправляло сотни, если не тысячи людей «убирать снег в Сибирь, а снега там много» (с).

Если же вернуться в более раннее время, например, в начало 30-х годов, то можно получить полное представление о т.н «зверствах», рожденных революцией, а не воспаленным мозгом совковых беллетристов.

Итоги коллективизации и индустриализации для такого крестьянского региона как Белогорье явились настоящим испытанием. «К январю 1933 г. хлеб из деревень Белгорода был вывезен почти полностью. Население голодало. В феврале - марте повсеместно начался голод, но особенно сильным он был в восточных районах края. Голодные люди пухли, слабели и умирали. Документы свидетельствуют о массовой смертности. За 18 дней апреля 1933 г. в 22 сельских советах Великомихайловского района умерло 170 человек. Опухших от голода (и такие сводки давали) по району - 3 тысячи. В селе Яропольцы Вейделевского района ежедневно умирали 7-9 человек. Всего в селе голодной весной 1933 г. погибло более 300 человек. Сколько их всего умерло в области в голодные годы – неизвестно». Или вот, из более раннего: «При ликвидации крестьянских хозяйств нередко разыгрывались безобразные сцены. В Дубининском сельсовете Томаровского района при раскулачивании конфисковали все, вплоть до нижнего белья. В селах Дальняя Ливенка, Хворостянка, Копцево (ныне Губкинский район) у раскулаченных отбирали одежду и даже раздевали и разували детей… Трагично сложилась судьба раскулаченных и выселенных крестьян. Большая часть из них отправлена на строительство Беломоро-Балтийского канала - их было много на 12-м шлюзе. Многие валили лес в Сибири, возводили заводы на Урале, строили шахты. Сотни раскулаченных там и умерли…»

Вот и думай что лучше – на принудительные работы в Баварию, сиськи коровам дергать или на 12-й шлюз Беломорканала.

Многое что еще мне рассказывали. Чувствуется, что разных историй у белгородцев хоть отбавляй – только спрашивай. Сами они хитрованы и в скользкие темы по собственной инициативе углубляться не склонны. Да и для большинства из них в той же немецкой оккупации нет ничего экстраординарного – на фоне раскулачивания и других «экспериментов» это лишь остановка в пути…