Почему являюсь я роком - Детские песенки
February 12th, 2010
11:07 am

[Link]

Previous Entry Add to Memories Tell A Friend Next Entry
Детские песенки

Вот странно: в детстве я был очень музыкальный мальчик, да и сейчас без музыки просто жить не могу, а вот когда спрашивают, какая у меня была тогда любимая детская песня, ничего как бы и не вспоминается.

Помню, что нравились, например, песни Высоцкого: «…и рррвутся аорррты…», или там «алльпинннистка ммоя, Скалллолллллазка ммоя», это сейчас я помарщиваюсь, слушая про Скалллоллллллазку, а тогда нравилось, чистому дошкольнику, да и школьнику тоже, особенно это ррррррр. Любил «Мэкки-нож» Армстронга, напевал даже, хоть и не знал английских слов, потому, что Армстронг не только хрипел не хуже Семеныча, но еще и сипел. Напевал я, помнится, и Песенку герцога из оперы «Риголетто» «Сердце красавицы склонно к измене», бодренькая такая песенка: «Горе тому, кто ей сердце отдаст свое — слезы любви теперь быстро познает он». Надо же, как весело. Песенка «Аббы» «Money, money, money», хоть и не любил я это пресное ВИА, тоже казалась тогда очень веселой, надо же, какое я все-таки был глупое дитя. Это теперь, когда каждый день озабоченно повторяешь «Money, money, money?», она звучит вроде траурного марша…
Детские же тогдашние песенки нагоняли на меня, ребенка, жуть и тоску, и, признаюсь, нагоняют до сих пор.

Пели их очень часто старики. Исполнители мужского пола — слабыми дребезжащими голосами, будто бы так и не отдышавшись после головокружительного побега из дома престарелых; женщины, это было еще жутче, шестидесятилетние бабульки, пытались пищать под дошколят. Так они и исполняли умильные песни от лица бодрых школьников и добрых крокодилов: первые — задыхаясь, с кашей во рту, в демонстративном стариковском унынии, вторые, напротив, в демонстративной стариковской бодрости и даже как бы желая выдать старческий маразм за детский лепет. Чувствительному ребенку, мне всегда было прямо-таки неловко выслушивать выводимые ими трели. Я, кстати, серьезно считаю, что подобные инновации в искусстве для детей (об искусстве не для детей и говорить не будем) серьезно приблизили крах Советской власти, хорошенько поспособствовав всяческим нездоровым деформациям мировосприятия советского человека уже в самом нежном возрасте.

Случались, однако, и исполнители помоложе, энергичные тетки с командирскими голосами. Но ведь все равно это было так неестественно! Сами дети, которым разрешали петь для детей, все равно должны были кривляться «с выражением», — очевидно, пафосный кривляка считался идеалом ребенка. Сегодня прогресс налицо, сегодня у нас есть Волшебный Кролик. Ему не мешали быть собой, и вот как он удивил мир! Хоть в чем-то мы преуспели, наконец-то.

Существовали специальные песни для исполнения на уроках пения в школах школьниками же. Страшная огнедышащая училка, насупив брови и гневно вращая глазами, грозила кулаками направо и налево, а хор юных учеников послушно выводил:

Жили-были пастух да пастушка,
Жили-были свирель да рожок.
На свирели играла подружка,
На рожке откликался дружок.

От напева рожка и свирели
Земляничкины щечки алели…

И так далее, я уже забыл, что там дальше. Что-то такое про «были речки светлей и березки умней», в этом духе. Тогда я еще не был философом, но меня страшно поражал и заинтриговывал этот контраст: свирепая дебелая тетка, полусонный, ко всему безразличный класс, депрессивный портрет композитора Мусоргского работы Репина, с красным от пьянства, облупленным носом, облупленная такая же побелка на потолке — и посреди всей этой фантасмагории слащавая, показательно жизнерадостная на словах и поразительно скорбная по ощущениям, нестерпимо неуместная в данной обстановке песня про Пастуха и Пастушку. А из открытой форточки звучит бэк-вокалом рев физкультурника — он гоняет кругами по стадиону очередную нерадивую жертву. Я смотрел на Мусоргского, и мне казалось, что он окончательно ошалел от всего этого. «Не ошалею ли сам я вот так же когда-нибудь?» — робко задавал я сам себе вопрос. Я до сих пор не знаю на него ответа.

То была только первая (одна из первых) жизненных фантасмагории, учуянных мной. Я не сразу понял, что мы живем во вселенной Босха…

А какая страшная, леденящая была песня «Крылатые качели»! Этим летом, укрываясь от ливня под крыльцом электронного маркета, мы услышали её, гремящую из высунутых на улицу мега-колонок. Мы вот-вот бросились бы друг другу на шею и разрыдались там же, на крыльце, мгновенно опустошившиеся и выпитые, мы предпочли уйти в дождь, но не слушать этот жуткий в своей безысходности шедевр.

Самыми стройными и целостными были как раз многократно руганные официозные пионерские композиции. В них чувствовался своеобразный стиль. Распевали их всегда хором — «единица — вздор, единица — ноль», — и всегда очень тонкими голосами. Мелодии этих песен были очень бойкие и резкие, а содержание — самое бескомпромиссное и патриотическое, под стать пронзительному детскому визгу. В тепличном советском упадке некоторые из них хранили еще дух страшных и геройских красных времен: погоня—погоня—погоня…

Народные помойные песни, столь характерные для времен моего детства, распевались в каждом дворе, передавались из уст в уста и из поколения в поколение. Огромную часть их составляли как раз циничные ремиксы официальных детских песен:

От улыбки лопнул бегемот,
Обезьяна подавилася бананом,
Темный лес срубили дикари,
А улитку придавило чемоданом.

…И тогда наверняка
Мы напьемся коньяка,
И кузнечик побежит сдавать бутылки.
Он споткнется, упадет,
Все бутылки разобьет,
И за это не получит ни копейки…

— злорадно пели маленькие чудовища. Бутылки от коньяка они собирались сдавать, надо же! А когда на экраны вышел мгновенно ставший популярным фильм «Гостья из будущего», песню «Прекрасное далеко», что играла в титрах, столь же мгновенно переделали так:

Алиса Селезнева,
Прекрасная корова,
Сбежала из дурдома
И сперла мьелофон.
А Крысс, придурок лысый,
Гонялся за Алисой,
Гонялся за Алисой —
«Отдай мне мьелофон»!

Перепевали и классику. На мотив «Танца маленьких лебедей» пели:

Когда я маленькой была,
Я больше лошади срала.
Какой позор!
Какой позор!

Потребность человеческая поганить всякие мало-мальски значимые события окружающей среды — культурной, социальной etc., поверять низким не то чтобы высокое, но даже среднее, даже ниже чем среднее, потребность в бурлеске с младых ногтей проявлялась здесь совершенно отчетливо. В наших краях, у взрослых, детей ли, эта потребность как нигде сильна и часта. Человек, который от окружающей среды вынужден всегда терпеть, высмеивает, низводя, ее знаки и символы для того, чтобы за трясущейся стеной своего не слишком симпатичного, не слишком опрятного смеха укрыться от того страха, который она в него вселяет. Это касается, конечно, категорий не только культурных, но и гражданских, и неспроста блатная народная и детская народная песни очень схожи. Помню, как милый мальчик по кличке Острик, приплясывая от восторга, напевал:

Я ишол
И курил
«Беломорканал»,
Светофор
подмигнул —
Я его сломал.
Подбегает мильтон,
Палочкой грозит.
Я ему
По горбу —
Ах ты паразит!

Песня была очень длинная и однообразная; в каждом ее куплете к лирическому герою подбегал очередной мильтон, и тот каким-либо отличным от предыдущего способом с ним расправлялся. Заканчивалась она так же, как и начиналась:

Подбегает ищо:
«Заплатите штраф!» —
Я ему заплатил,
Он лежит в кустах.

Проблема пола, таинственная, тревожащая, была, разумеется, освещена в детском фольклоре со всей соответствующей торжественностью. Из первой народной песни, услышанной мною на эту тему, я запомнил только первый, соответственно, куплет:

Мы согласились на полтину,
А ты целковый содрала.
Я выебу тебя, скотина,
Чтоб больше денег не брала.

Три слова не были понятны мне в этой песне: «полтина», «целковый» и «выебу». Причем, если про первые два я знал, что речь идет о каких-то денежных единицах, то значение третьего представлялось совсем таинственным. Я решил, как и полагает, обратиться за советом к взрослым, но они, явно смущаясь, понесли такую чушь, что я сразу понял — им просто стыдно признаться, что смысл стихотворения для них, как и для меня, абсолютно не ясен.

Позже я узнал значение слова «выебу», но песню про полтину не понимаю до сих пор: явно ведь за тем и договаривались, так что же представлять это «выебу» как наказание? Впрочем, мало ли на свете омега-самцов, которым и дают разве что за целковый, и которые, тем не менее, расплачиваясь, должны представлять это дело как свою безоговорочную победу, хилого самоутверждения ради.

Сравнивая детские помойные песни своей юности с современными детскими помойными песнями, должен констатировать, что производительность явно упала. Оно и понятно: к чему теперь народное творчество, если можно просто включить радио или телевизор, и оттуда польются такие помои, о которых раньше ценители могли только мечтать? Так что я не склонен драматизировать и считать наших наследников неспособными на творчество. Хотя, как известно, в мире, в котором мы живем, драмой человеческой является не столько неспособность к творчеству, сколько способность к нему.

Current Music: детство кончится когда-то, ведь оно не навсегда
Tags: , , ,

(3 comments | Leave a comment)

Comments
 
[User Picture]
From:[info]aculeata
Date:February 12th, 2010 - 09:46 am
(Link)
Все верно до слез. Читали всей семьей,
как Толстого.
[User Picture]
From:[info]genosse_u
Date:February 12th, 2010 - 10:00 am
(Link)
Нашей юности полёт :)
И надо же, тогда мир ещё не знал волшебных слов ETIS, ATIS, ANIMATIS!
[User Picture]
From:[info]paperdaemon
Date:February 12th, 2010 - 10:50 am
(Link)
Да, отлично написал. Я знаю точно, что следующая революция будет когнитивной.
My Website Powered by LJ.Rossia.org