geterosti

5.

Тем временем в Исландии ночью началось вторжение ада, сейчас там снова притихло, но дымится. Можно издалека на это посмотреть, хочется не пропустить.

Раз

Два

Три – и в описании есть еще много ссылок, в том числе на суровые исландские твиттеры.

Разлом примерно стометровый, но, говорят, потенциал у Бардарбунга большой.

Comments

4.

В общении с анонимами у меня есть трудность, которую не помогла преодолеть ни одна борда.

И здесь, и в разных других местах мы ведем себя так, будто у анонимных комментаторов есть общее имя, и даже пишем его с большой буквы, кто-то, может, уже и ребенка так назвал: Аноним, Анончик. Мы сами себя успокаиваем, так делал даже Адам, давая имена тем, кому они не нужны.

Потому что когда у собеседника, сколь угодно невидимого, есть имя, то можно представлять, что это человек, котик или добрый робот, и ждать от него прогнозируемого поведения. А когда имени принципиально нет, то кажется, будто говоришь с бесформенным, пузырящимся, переливающимся шогготом, а он посвистываниями имитирует речь.

Это не только в интернете, но и, например, по телефону, когда звонят со скрытых номеров и не представляются. Хочется развернуть трубку – микрофоном к себе, динамиком подальше – и орать что есть сил: мембрану твою ебал, шогготина, срал тебе в сраные митохондрии, не говори со мной больше.

Но так нельзя, а вдруг это таки котик.

Comments

3.

Последние несколько месяцев, наверное, с апреля, замечаю гадкую вещь: кляузничества перестали стесняться и даже стали считать его хорошим тоном. Начиная от старого-доброго "увидел подозрительного гражданина – сообщи о нем милиции" (пример) и заканчивая мелким бздом в личном общении.

Бывает, разговаривая с несколькими людьми, о ком-то отзовешься хорошо. И с разных сторон одновременно доносится шипение: ты просто не все о нем знаешь! Тут остается или сразу уйти, или узнать все. А это "все" сводится к тому, что тот, кого я похвалил, извращенец, сепаратист, жидомасон и подозрительная вообще личность, и надо бы связаться с милицией, чтоб та проверила его делишки.

Так и говорят – делишки.

Связываются, правда, не так часто, как могли бы. Но у знакомых ментов в соцсетях потом справочки наводят. "Справочки о делишках одного человечка". Из океана позитивчика выплеснулось цунами, захлестнуло город и застыло бурой коркой.

Наверное, это такой наш вариант гражданского общества. И я не знаю, что говорить, если граждане решат проверять мое жидомасонство. Аргументов, кроме как хуем по столу, нет, и тот примут за конспирацию.

Comments

2.

У государств есть специальные органы для рождения лжи. Мы взрослые и видели такие органы, и даже в них бывали, и отца лжи все знаем.

И государствам обидно быть его бесправными и бесплатными наложницами. Каждое хочеть стать любимой женой – и пошире раскрывает орган, чтоб его дочери рождались еще чаще. Но этого мало, и в этой гаремной борьбе они делают то, что умеют делать многие неумные женщины: борщ и минеты.

Вся вот эта "политика" вокруг – это или отсос дьяволу, или борщ для дьявола. Для минета хотя бы не надо много мяса.

А потом он таки выберет любимую жену, и она родит сына-княжича, и тогда уже заживем.

Comments

1

Дневник нужен, чтобы через пять лет его перечитывать и понимать, какой же я был позорный дебил. Если такой мысли не будет, значит, что-то пошло очень не так.
Соцсети, например, тоже хороши, но по ним видно, что я дебил уже сейчас, а ретроспективы нет.
А поскольку здесь ебанутых людей больше, а глупых – меньше, чем в среднем по стране, то можно побыть и дебилом. Хоть выделюсь.

Comments