Вспомнив старый текст Быкова, побегу на работу. ЧЕТВЕРТАЯ БАЛЛАДА
В Москве взрывают наземный транспорт
такси, троллейбусы, все подряд.
В метро ОМОН проверяет паспорт у всех,
кто черен и бородат,
И это длится седьмые сутки. В глазах у мэра
стоит тоска.
При виде каждой забытой сумки водитель
требует взрывника.
О том, кто принял вину за взрывы,
не знают точно, но много врут.
Непостижимы его мотивы, непредсказуем его маршрут,
Как гнев Господень. И потому-то
Москву колотит такая дрожь.
Уже давно бы взыграла смута, но против
промысла не попрешь.
И чуть затлеет рассветный отблеск
на синих окнах к шести утра,
Юнец, нарочно ушедший в отпуск,
встает с постели. Ему пора.
Не обинуясь и не колеблясь, но свято веря
в свою судьбу,
Он резво прыгает в тот троллейбус,
который движется на Трубу
И дальше кружится по бульварам ("Россия" -
Пушкин - Арбат - пруды).
Зане юнец обладает даром спасать попутчиков
от беды.
Плевать, что вера его наивна. Неважно,
как там его зовут.
Он любит счастливо и взаимно, и потому
его не взорвут.
Его не тронет волна возмездий, хоть выбор
жертвы необъясним.
Он это знает и ездит, ездит, храня любого,
кто рядом с ним.
И вот он едет.
( Read more... ) Пока я им сочиняю роли, не рухнет небо,
не ахнет взрыв,
И мир, послушный творящей воле, не канет
в бездну, пока я жив.
Ни грохот взрыва, ни вой сирены не грянут
разом, Москву глуша,
Покуда я бормочу катрены о двух личинах
твоих, душа.
И вот я еду.
Дмитрий Быков, 26.07.96.