ВЫНОС ТЕЛА


Не устаёшь поражаться странным свойствам памяти.
*
Сидел вот нынче в своей курилке после третьего урока, соску сосал, дым пускал, и вдруг вспомнил то, что НИ РАЗУ не вспоминал последние 22 года… Я тогда работал на заводе «Сибэлектромотор» грузчиком; работал по скользящему графику, неделю, - в первую смену, по неделе – во вторую и третью. В тот день, о котором идёт речь, мне надо было на работу к четырём часам пополудни, - и до полуночи. Прокуролесив где-то всю предыдущую ночь, (дело молодое), я проснулся ближе к часу дня, и лениво занялся всякими зряшными делами… Сготовив какой-никакой то ли завтрак, то ли обед, сидел, да и ковырялся в нём вилкой, как вдруг раздался звонок в дверь. Я пошёл открывать, походя недоумевая, кто бы то мог быть, в два часа дня?..
*
(Я тогда только что развёлся с первой женой, так что в квартире жили к тому времени четверо, включая ныне покойных бабушку и деда. Дед с мамой в тот момент были на работе, бабушка, - дома; она тогда тяжело и медленно отходила от инфаркта, двигалась плохо…)
*
Я открываю дверь, и разом понимаю, что попал в какую-то иную и весьма диковатую реальность: на пороге стоит опухшая от слёз женщина лет 50-ти, я её знаю, - это Людмила Л., наша добрая соседка из дома, в котором мы жили раньше, за два года до описываемых событий. Людмила Л. действительно не сдерживает слёз, а в руках у неё, - здоровенный погребальный венок с траурной лентой, из надписи на которой я узнаю, что мой дед, Г.И. Кузьмин, взял, да и умер. Несмотря на то, что с утра преспокойно собрался и ушёл на работу, на радио-технический завод, где он уже лет 30 работал в «закрытом» цехе слесарем-расточником… Тётя же, размазывая тушь по лицу, лепечет: «Я так соболезную, Господи, такое горе, Георгий Иванович…. Ему бы ещё жить да жить…» - и лезет в квартиру, попутно вопрошая, когда вынос тела…
*
Пройдя в комнату, тётя весьма удивлена: ни тела, ни скорбящих родственников, только бабушка моя, лёжа на диване, мирно смотрит телевизор. Людмила вроде бы понимает, что что-то не так, но долго соображает, и лишь через минуту-другую она полностью осознаёт идиотизм ситуации, которую сама и создала... В общем, так: кто-то из общих знакомых (мы так и не узнали, кто) с утра сообщил ей, что мой дед помер; она отпросилась с работы, купила венок и ленту с надписью, и вот, - нате вам… Злая ли шутка, ошибка ли какая, то ли у Люды мозги набекрень съехали? – Бог весть, но вот она, с венком, и готова возглавить вынос тела…
*
Вот я, вот Людмила, вот бабка моя, - я стою, они сидят, и смеёмся, смеёмся, - а что прикажете делать?.. Это очень плохой смех, в нём ни жизни, ни радости, а лишь тупая подушка бессмысленных эмоций, чтобы ею прикрыться от мощного вторжения в жизнь, - смерти… Людмила тысячу раз извиняется, и очень быстро исчезает, - как оказалось, навсегда, - ни разу больше её нога не переступит порог этого дома. Даже когда через пять лет, в ноябре 1991 года, дед ДЕЙСТВИТЕЛЬНО умрёт, она не появится. Я её прекрасно понимаю.
*
Я ухожу на смену. Вечером с работы возвращается матушка, чуть позже, - немного выпивший Георгий Иванович (любил он это дело). Бабушка осторожно рассказывает им эту безумную историю. Дед негодует, дед рвёт и мечет, дед клянётся найти шутника и по-пролетарски с ним разобраться… Я его прекрасно понимаю.
*
Но вот в чём дело: на следующий день об этом всём в семье не было сказано ни слова. А через несколько дней, - забылось настолько крепко, что я БУКВАЛЬНО НЕ ПОМНИЛ об этом 22 года. Почему сегодня, 6 октября 2008 года, в курилке, после третьего урока, мне довелось всё это вспомнить предельно точно, вплоть до размазанной, написанной золотом на чёрном, заглавной буквы «К» на траурной ленте?..
*
Я не знаю, почему и зачем,- и от этого несколько тревожно.