hasid's Journal

Москвичи
«У, у!», - кричит каждое раннее утро дворничича-татарка во дворе нашего дома. Это она гоняет стаю ворон, прилетевшую в гости к одомашненной вороне Яшке. Держит Яшку отставной полковник-украинец, полубезумный, с повисшими, как у Бульбы, седыми усами. Ходит весь день Яшка по балкону, лапа привязана веревкой, и смущает своих собратьев сытой и веселой жизнью. Полковник кормит питомца колбасой из сои и консервированным горошком «Бондюэль», а банки из под него летят на землю – чтобы было чем заняться дворничихе-татарке.
Иногда в летние вечера полковник играет в сатиновых трусах и линялой майке на баяне. С балкона льются военные песни, а этажом ниже веселый даун пытается подвывать мотивам: «Ы-и-иииии-ы!». За дауном присматривает хрупкая женщина-латышка, незаметная, полупрозрачная, неразговорчивая. Ее в доме не любят – на заре перестройки латышка клеила листовки в подъезде с требованием «Русские, вон из Латвии!».
Русских в доме – большинство, богатые и бедные, черные и белые, с золотыми зубами и вообще без зубов… Кто работает, кто пьет – как по всей России. Есть еще примета – подавляющая их часть люди неколоритные, забитые природой и властью, самодуром-начальником и самодуром-мужем(женой).
Но и тут экземпляры выдающиеся случаются. Взять, например, товарку со второго этажа, молодуху «кровь с молоком». Нагуляла она пятерых детей, в том числе кореянку и негра. Негр-подросток, своя кровиночка, целый день ремонтирует во дворе три своих иномарки, помнящих еще Де Голля. Ни одна машина не ездит и даже не заводится, ни на одной нет номеров – но и не в этом их предназначение. По вечерам негр сидит в салоне авто с друзьями и дымит анашой. Иногда он разбавляет такую жизнь – и начинает кидаться отработавшими свой ресурс запчастями в бомжей, копошащихся в мусорных баках с надписью ООО «Маша».
А недавно на третьем этаже поселились цыгане. «Мы хорошие», - говорит старшая мини-табора, - «играем ни гитарах и из Москвы не уезжаем. Оседлые мы». В свободное от музицирования время цыгане еще разливают лак для ногтей из большого бидона в маленькие пузырьки с наклейкой «Буржуа».
Также в доме живут осетины, евреи, белорусы и еще не разберешь и не упомнишь кто. Есть даже американец индусского происхождения – женился он на русской девушке Наташе и теперь, как и весь дом, с утра слушает дворничихино «У! У!».
Стоит эта Вавилонская башня и не колышется. Копошатся в ней черные и белые, плохие и хорошие. Вспоминают о своей исторической родине редко, и даже не по праздникам, а в горе – умер кто, или посадили: тогда и вырывается наружу родная речь.
А так – все москвичи.