Попалась в руки антология русской поэзии XX века, изданная в Москве в 1925 году. Книга стала запрещенной, потому что там есть подборки из совершенно неблагонадежных авторов вроде Георгия Иванова. Вагинова и Введенского в этом сборнике еще нет, так что я читал Чурилина:
МУЗЫКА НА ПАСХУ
Лад пева храмового,
Лик великого леса-лепа,
Хор громовой нехромого
Хорового солепа.
А пело беспрерывь рокотань-рокотунь,
А тело белое беспрерывь гремело
- О липе, о тополе, о туе
- Гремль белый!
Лилось, лилось, лилось
Солепым солнцем целуясь днесь.
И лев и лань и лось
Веселясь, селились в целом бубне
Будни
- Буде.
Праздник
Возгрянул, грянь, грянь, красник!
22 апреля 1918. Утро.
А чудесная цитата в заголовке - из поздней Песни о Велимире:
ПЕСНЬ О ВЕЛИМИРЕ
Был человек в сером сюртуке,
В сером пиджаке — и вовсе без рубашки.
Был человек, а у него в руке
Пели зензиверы, тарарахали букашки.
Был человек, Пред земного шара.
Жил человек на правах пожара.
Строил дворцы из досок судьбы,
Косу Сатурна наостро отбил.
Умывался пальцем и каплей воды,
Одевался в камни немалой воды,
Лил биллионы распевов распесен,
А помер в бане и помер не тесно.
Писал
Не чернилом — а золотописьмом.
Тесал
Не камни — а корни слов.
Любил
Вер,
Марий,
Кать.
Юго — плыл,
Наверно,
Не ариец —
Азиец,
Знать.
Был человек, в мире Велимир,
В схиме Предземшара на правах всепожара.
И над ним смеялись Осип Эмильич,
Николай Степаныч и прочая шмара.
И только Мария и море-сине
Любили его — как жнея и пустыня.
Comments
![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small}
У меня по поводу Николая Степановича есть устойчивая ассоциации с поэтом Заэвфратским из романа Вагинова!
да, они друг друга не любили
но если Заэвфратский и Гумилев, то какой-то непохожий совсем
Гумилева было за что не любить - и Цех поэтов этот дурацкий, и салонные стишки иногда, но это как Пушкин, понимаете - ему можно.
как можно читая Николай Степаныча думать об акмеизме или о количестве его баб?
а это: "Ни одного ассонанса, никакой метафизики, никакой символики" - сущая правда, мне кажется. другая традиция - Вагинову недоступная в силу его посредственности (только не убивайте меня :)).
для меня Гумилев был одним из первых и немногих, от кого я узнала что такое стихи, для чего они, и чем от прозы отличаются.
но если Заэвфратский и Гумилев, то какой-то непохожий совсем
Гумилева было за что не любить - и Цех поэтов этот дурацкий, и салонные стишки иногда, но это как Пушкин, понимаете - ему можно.
как можно читая Николай Степаныча думать об акмеизме или о количестве его баб?
а это: "Ни одного ассонанса, никакой метафизики, никакой символики" - сущая правда, мне кажется. другая традиция - Вагинову недоступная в силу его посредственности (только не убивайте меня :)).
для меня Гумилев был одним из первых и немногих, от кого я узнала что такое стихи, для чего они, и чем от прозы отличаются.
|
![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo-lj.gif){kind=small}
о, прекрасная песнь!
я не знал чурилина. спасибо.
я не знал чурилина. спасибо.