форева ёрс

Mon, 15 Aug 2011 10:29:07 GMT

Сегодня встретила в ленте фразу: я всегда утверждала, что, начиная с эпохи Возрождения, церковью велся непрекращающийся геноцид женщин…

И, конечно же, страшно возбудилась.

Не знаю кто и как считает, утверждает и у кого какие на это есть основания, но обращаясь к величайшему из исследователей эпохи Возрождения – швейцарскому ученому Якову Буркгардту, а затем к поколениям шествующих за ним исследователей, смею констатировать, что именно благодаря женщине, ее любви, пониманию и влиянию на развитие искусства и литературы, эту эпоху принято считать расцветом человеческого гения.

Образование женщины по широте, на момент Возрождения, ничуть не уступало мужскому – она так же должна была изучать науки, литературу и философию, знать латынь, греческий, музыку, живопись, должна уметь танцевать и вести не просто остроумный, но разговор о высоких материях. Она: «стремилась к совершенствованию своей личности во всех отношениях, подобно мужчине, - путь к этому заключался в таком же образовании ума и утонченности чувств. При этом женщины могли не думать вовсе о публике, но прежде всего должны были импонировать выдающимся людям и сдерживать в известных границах их своеволие». (Я.Б.)

Пизонелло. 1440-е.

Изота ди-Римини, супруга Сигизмунда Малатеста, который по словам современника - в жестокости превзошел варваров. Она воспевалась как «гений изучивший все науки». Она возвышала свою душу постоянными философскими занятиями, хорошо знала историю и находила прелесть в поэтических упражнениях. И именно она станет последней и горячо возлюбленной женой кровавого тирана, и это для нее Альберти строит в Римини храм, в котором она должна была упокоиться вместе с буйным своим супругом.

С конца XV века, со времени веницианки Кассандры Феделе, женщины начинают широко славится своими сонетами и стихотворными импровизациями. Виттория Колонна вошла в историю отнюдь не дилетантскими произведениями, ее стихам были присущи точность и ясность определений, в отсутствии туманной мечтательности. Не менее знаменитой поэтессой была Симонетта Веспучи – современники прославляли не только ее красоту, но и редкий стихотворный дар.

Ботичелли. 1470-е.

Женщинам доверяли приветствовать императоров речами на латыни, они становились покровительницами фабрик и ремесленных мануфактур, например - по производству гобеленов и обоев, под управлением величайших из живописцев своего времени. Так графиня Браденбурская приглашает Мантенью для создания эскизов к коврам. И зачастую именно женщины являлись основными заказчицами на произведения искусства. Такова Элеонора Толедская – супруга Козимо I Медичи

Бронзино 1550-е.

Она приобретет дворец Питти во Флоренции и она положит начало уникальной коллекции предметов искусства. Это для нее пишет картины Фра Филиппо Липпи, домашнюю утварь создает Бенвенуто Челлини, а домик для ее занятий с детьми в садах Боболи строит Микеланджело.

И среди ряда этих блистательных заказчиц непременно стоит назвать дочь герцога Феррарского, супругу маркиза Мантуанского – Изабеллу д’Дэсте.

Тициан. 1530-е.

Прекрасный композитор и исполнитель. Она чудесно пела и владела практически всеми инструментами - клавикордом, органом, лютней. Покровительница и подруга гениальных художников, с которыми она состояла в переписке – Леонардо, Тициан, Перуджино, Рафаэль. При ее блистательном дворе собирались светила знаний. Она являлась владелицей и одной из обширнейших коллекций античных мраморных статуй. Страстный библиофил. Но к великому сожалению, в 1630-х годах вся ее библиотека была утеряна.

Отдельное положение в истории занимают женщины, которые носили прозвище «virago» - мужественные. Одной из прославленных - "prima donna d'Italia" была Екатерина Сфорца, которая собственными руками отомстила убийцам мужа, и которая после его смерти воодушевляла своих воинов. Это она в конце концов, путем дипломатии, разрушила планы Макиавелли.

Женщина Возрождения стояла наравне с мужчиной. Дочерям было принято давать такое же образование, что и сыновьям, ибо в высокой культуре древности видели источник наслаждений.

Случалось даже, что женщины отказывались от брака, дабы посвятить себя ученым занятиям или искусствам. Ведь женщина должна была наравне с мужчиной принимать участие в общественной жизни и главное – давать образование своим детям. Очень многие из них серьезно занимались вопросами религии и нравственной философии. Так, в 1389 году в диспуте «кто больше любит своего сына – отец или мать», победительницей, на вилле одного из самых образованных людей своего времени, была объявлена, как именует ее Буркгардт – «прекрасная К0за». И именно женам были обязаны своей популярностью многие деспоты и кондотьеры. Они были прославлены тем, что в их супругах «гармонически сочетались известные дарования, красота, воспитание, добрые нравы и благочестие» (Я.Б)

В эпоху Возрождения получает распространение и такой институт отношений между мужчиной и женщиной, который был характерен для Древней Греции – куртизанки. Эти "гетеры", если и не были способны к созданию самостоятельных произведений, то как минимум знали наизусть древнеримских и греческих авторов, и к тому же умели прекрасно их декламировать. И даже когда любовная связь с подобной дамой сердца завершалась, к оставленной возлюбленной продолжали относится с почтением и навсегда оставались с ней друзьями. Поскольку общение такого рода подразумевало не только телесный союз, но зачастую в первую очередь союз интеллектуальный и духовный.

Перуджино. Портрет куртизанки. 1530-е.

Все эти факты – свидетельства что мужчины, и общество того времени в целом, предъявляли к слабому полу определенные требования. Конечно, не каждая дочь ремесленника (правда, для Италии это весьма почетное происхождение), купца или крестьянина (труд которого поэтизировался и воспевался), с легкостью в беседе цитировала Горация или ссылалась на Платона, однако она знала достаточно, чтобы заниматься воспитанием не только детей, но как было принято тогда - всех домашних. Ну а кроме того - именно женщина вела рациональное хозяйство, построенное на строгом расчете.

Культура Возрождения – это вообще культура в первую очередь светская. Можно сказать даже сказать - языческая. И рассуждать о вмешательстве церкви в дела семьи и общества тут вовсе не приходится. Если, конечно, не принимать в расчет безумства Савонаролы, которые впрочем продлились всего четыре года из почти трехсот, и затронули пожалуй единственный город – Флоренцию.

Вероятнее всего автор строк, что меня так задели, имеет в виду Реформацию. Но и здесь важно помнить – Германия, Испания, Франция, Италия, Фландрия, Голландия, Англия и Ирландия – все это очень разные культуры. И каждая из них проходила свой собственный, непохожий на другие путь.

Мне кажется, что прежде чем утверждать что либо все-таки необходимо прочесть нечто больше чем школьный учебник или статью в Википедии. Простите меня за резкость.

Comments

Tue, 09 Aug 2011 21:35:45 GMT

День в Гатчине. Музыкальный портрет Павла I

Семён Ф. Щедрин. «Вид на Гатчинский дворец с длинного острова». 1769 г.

Гатчинские земли за время своего существования успели сменить немало хозяев. Изначально это владения Новгорода, которые около XV века отходят к Московскому государству. После поражения в Ливонской войне - переходят шведам и являются частью Ингерманландского губернаторства. В ходе Северной войны возвращены России. Гатчина (от слова «гать» - дорога через болота) своими обширными лесами и водоемами полными кристально чистой воды, «так что каждую песчинку на дне видать» , привлекла внимание Петра I и была подарена сестре - царевне Наталье Алексеевне Нарышкиной. После ее смерти передана в казну и пользуется для нужд царской аптеки. Здесь, помимо аптекарских садов – садов для выращивания лекарственных трав, располагались и усадьбы «архиятеров» - главных врачей, президентов медицинской канцелярии. В 1734 году Анна Иоановна разжалует придворного лейб-медика и подарит мызу князю Александру Борисовичу Куракину, у которого Екатерина II выкупает эти земли неподалеку от Царского села, дабы пожаловать фавориту - Григорию Григорьевичу Орлову. Именно с этого момента – с 1765 года начинается история этой загородной резиденции.

Чертежи фасадов.

В 1766 году разворачиваются работы по устройству усадьбы – здесь разбивают обширный английский парк и закладывают дворец. Место для него выбирала сама императрица. Согласно записи в камер-фурьерском журнале от 15 мая, Екатерина II приезжает в Гатчину осмотреть и обговорить условия будущего строительства. Но и затем она не оставляет резиденцию своим вниманием. Императрица бывает здесь неоднократно, отслеживая этапы создания усадьбы в этой живописнейшей из местностей, близ столицы. Но работы по дворцу продвигались медленнее, чем ей бы хотелось. В своей переписке Екатерина нередко жалуется на задержки и одному из своих приближенных в 1767 году пишет: «гатчинский помещик грустен, дом к нынешнему лету еще не поспел…» Однако временное - обширное деревянное строение, на берегу Белого озера было давно готово к приемам, так же как и множественные парковые затеи, - в Гатчину теперь принято приезжать на гуляния. Вот что гласит журнал от 7 мая 1773 года императрица «осмотрела новостроящийся каменный дом и оттуда, для гуляния, следовала по увеселительным местам, потом прибыв в деревянный дом, кушать соизволила кофе и имела продолжение в разговорах с кавалерами». Создателем этого романтичного архитектурного образа - охотничьего замка, утопающего в буйной парковой зелени явился итальянец Антонио Ринальди, на тот момент ведущий архитектор Петербурга.

Гатчинский дворец. Роспись по фарфору. Вторая половина XIX века. Архитектор Ринальди. Перестройка каре Кузьмин.
* Первый концерт - перед дворцом. Духовые секстеты (два гобоя, два фагота, две волторны): Гатчинский марш, Фейер, Моцарт, Гайдн.

Место было выбрано действительно, более чем удачно – дом стоит на возвышенном месте и из его окон открывались чудесные виды на прозрачные от множества ключей озера, на речки пенистые в порогах, на далекие поля и на прилежавшие к парку леса, превращенные при Орлове в охотничий заповедник.

Иоганн Якоб Меттенлейтер. Вид из окна дворца.

Григорий Орлов так гордился прелестью своего нового владения, что посылает приглашение Жан-Жаку Руссо, большому ценителю красоты парков: «Мне вздумалось сказать Вам, что 60 верстах от Петербурга у меня есть поместье, где воздух здоров, вода удивительна, пригорки окружающие озера, образуют уголки, приятные для прогулок, и возбуждают к мечтательности. Местные жители не понимают ни по-английски, ни по-французски, еще менее по-гречески и латыни. Священник не знает ни диспутировать, ни проповедовать, а паства, сделав крестное знамение, добродушно думает, что сделано все. И так, милостивый государь, если такой уголок Вам по вкусу – от Вас зависит поселится в нем». Но Руссо так и не приедет разделить досуг фаворита, впрочем и сам хозяин не успеет насладится своей новой резиденцией.

Строительство дворца будет закончено около 1773 года, но внутренняя отделка в конце 70-х, к моменту когда его владелец уже впадет в немилость, а в 1782 году сойдет с ума. Имение будет снова выкуплено Екатериной и на этот раз передано сыну – Павлу Петровичу, будущему императору Павлу I. Подобный широкий жест со стороны матери по отношению к нелюбимому сыну можно рассматривать только как попытку удалить его от двора и в тоже время сохранять возможность вести за ним неустанное наблюдение. Как известно историю пишут победители. Оттого не удивительно что до наших дней сохранились лишь нелицеприятные или комические характеристики неугодных двору правителей. Однако вот как характеризует отношения матери и сына современник событий, сторонний наблюдатель - Массон (Массон де Бламон) Шарль Франсуа Флибер в своей книге «Секретные записки о России»:

«Тягчайшим из преступлений, совершенных Екатериной после того, как она взошла на престол, было ее обращение с сыном. Жена-убийца, без сомнения не могла быть хорошей матерью, но она была должна, по крайней мере, внимательнее относится к юному великому князю, от имени которого тридцать пять лет правила Россией. В детстве он обещал качества, которые она задушила дурным обхождением с ним. Он был умен, имел деятельный характер, расположение к знаниям; в нем жило чувство порядка и справедливости. Все это погибло, все это не имело возможности развиваться. Она нравственно убила своего сына после того, как долго колебалась должна ли она развязаться с ним на деле. Ненависть, которую она к нему испытывала, единственное доказательство того, что он сын Петра III, и доказательство весомое. Она не могла его выносить, держала вдали от себя, окружала шпионами, притесняла и унижала во всем, и в то время пока ее временщики, зачастую бывшие моложе ее сына, правили Россией и утопали в роскоши, он жил в уединении и ничтожестве, не знача ничего и нуждаясь в самом необходимом. Она добилась того, что озлобила его, сделала недоверчивым, угрюмым, странным, подозрительным и жестоким. Какова же должна быть вина матери, если она в конце концов вызывает ненависть и презрение у собственного ребенка! И какое же иное чувство могла ему внушить убийца его отца и захватчица его прав, которая на его глазах меняла целый полк фаворитов, по очереди делавшихся его угнетателями».

И далее:

«В раннем детстве он был окружен достойными людьми, в юности обещал большие способности. Следует даже думать, что странностями, усвоенными им впоследствии, он был обязан исключительно тому образу жизни, который его принуждали вести. У него есть одно преимущество перед Петром, состоящее во многих прекрасных знаниях, и главное, в трезвости и выдержанности нравов, тем более похвальных, что они доселе очень редко замечались в русском самодержце. Тому же самому воспитанию и знанию языка и национального характера он обязан еще несколькими счастливыми отличиями между ним и отцом. Если он сумеет ими воспользоваться, то не впадет в то же самое безрассудство» Однако Павлу так и не доведется воспользоваться этими преимуществами.

Д. Г. Левицкий. Император Павел I. 1797 год.

Автор этих строк – француз Шарль Франсуа, состоял в должности гувернера и секретаря при Николае Ивановиче Салтыкове - гофмейстере, - то есть управителе двора наследника престола. Эта должность открывала перед Салтыковым чрезвычайно широкие возможности. По сути он и являлся одним из тех шпионов Екатерины и он лично держал перед императрицей ответ за все происходящее при малом дворе. Несомненно, о хаактере его деятельности Шарлю Франсуа было хорошо известно. Именно за свою догадливость он и был вскоре выслан на родину. Но вернувшись в Париж, оказавшись вне досягаемости, Шарль Франсуа напишет книгу, которая явится одним из немногочисленных и сравнительно объективных свидетельств о происходящем при русском престоле. Большинство документов о годах правления Павла и о его причинах смерти будут уничтожаться царским домом на протяжении поколений, оттого немногое мы знаем о нем. Но помимо скупых упоминаний в источниках, помимо кратких, чаще комичных заметок современников, нам в наследие останутся любимые мелодии императора, некоторые из которых будут сыграны в павильоне Венеры на Острове Любви.

Остров Любви.
* Второй концерт. Павильон Венеры. Музыка для флейты траверсо. Бах, Чимароза, Керцелли, Кванц.

Идея создания этого паркового павильона, на искусственном островке (теперь он вновь соединен с сушей для удобства посетителей), на Белом озере, возникает в конце 1780 годов, после второй поездки Павла заграницу. Во время посещения Шантильи принц Кондэ устраивает обед для великокняжеской четы на острове Любви и на память об этих днях присылает в подарок альбом с видами и планами своей резиденции. Создавая свою Гатчину Павел ни раз обратится к этому альбому.

Проект фасадов павильона Венеры в Шантильи. Кушелевский альбом.

Изящные, утонченные пропорции павильона и удивительное по изысканности внутреннее убранство зала словно сходят с полотен Ватто. Так легко представлять себе здесь галантное общество – изнеженных капризных дам в окружении их многозначительных и надушенных кавалеров. Большой зал украшен резными панно с изображениями цветов, пылающих сердец, колчанов со стрелами и большими зеркалами, в которых отражалась игра фонтанов, расположенных напротив каждой из высоких застекленных дверей. Наборный паркет выполнен по рисунку Ринальди, а потолок украшал живописный плафон «Триумф Венеры».

Триумф Венеры. Художник-декоратор И. Я. Меттенлейтер. 1797 год.

Раскрыть тайны души и глубину любовных переживаний императора способны его любимые мелодии для флейты.

Получив в подарок Гатчину, при всей своей ненависти к его прежнему хозяину, которого Павел считал убийцей своего отца, будущий император не сразу начинает здесь обустройство. Екатерина ограничивала сына, по сути она держала его в глубокой нужде. Салтыкову давались указания строжайше отслеживать все расходы Великого князя. Только около 1790 года начинаются работы по резиденции. И одним из первых залов, помимо личных покоев, выполненных любимым архитектором Павла – Винченцо Бренна, будет Мраморная столовая дворца.

Мраморная столовая. В. Бренна. Акварель. 1790 год.
* Здесь пройдет лекция о музыке времен Павла, а затем третий и концерт – оркестровая музыка Гатчины: Бортнянский, Фациус, Тиц.

Приблизительно в то же время – после 1790 года, начинает меняться и дворцовый парк. Супруга Павла - Мария Федоровна любила сады, оттого посвятила не мало времени прогулкам и изучению окрестностей, благодаря чему ею было выдумано на территории парка немало забав. Так одним из сюрпризов для ее любимого «чтобы вызвать улыбку на устах Нашего дорогого Великого Князя», стал крошечный березовый домик. Этот временный павильон на выгоне, неподалеку от Белого озера, с виду представлял собой высокую поленницу дров. С трудом в ней можно было отыскать искусно запрятанную дверцу, открыв которую Павел оказался в очаровательной зале с прелестным наборным паркетом, шелковыми драпировками по стенам, со скругленными углами украшенными зеркалами. Лепные карнизы, ионические пилястры – все это было щедро позолочено, а в глубине небольшой ниши был устроен альков с широким диваном.

Интерьер березового домика. А. – Ф. Вильоле. 1792 год.

Император был в восторге от этой затеи. Она превратилась в постоянный павильон и по приказу Павла позже перед ней был выстроен портал из светлого пудожского мрамора, который должен был прятать забаву. Оттого и прозван был «Маска». С террасы портала открывался живописный вид на парк, раскинувшийся по берегам озера.

Портал Маска. В. Бренна 1797 год.
* Здесь будет дан четвертый концерт – русская крестьянская инструментальная музыка конца XVIII начала XIX века.

Помимо заботы о своем досуге в Гатчине император заботился и о жителях этой местности. После его вступления на трон по его велению здесь были построены госпитали, бесплатные ремесленные училища, церкви – православные и католические – для финского населения. Он содействовал процветанию этой земли не только тем, что привлекал на сельскохозяйственные работы большую часть войск и жаловал каждому военнообязанному участок. Им выдавались ссуды разоренным и прирезались наделы прилежным труженикам. Им построены здесь фабрики и мануфактуры – фарфоровая, стекольная, суконная. Им устроена полиция и пожарные части, а о сохранности лесов заботились специальные смотрители и были организованы специальные учреждения. И во всех этих преобразованиях в отдельно взятой, осенней, императорской резиденции, легко увидеть отражение образа мыслей правителя.

Программа фестиваля EARLYMUSIC 2011
http://www.earlymusic.ru/festivals

Comments

быково часть приблизительно четыре

Wed, 03 Aug 2011 21:27:53 GMT

Быково. Фасад усадебного дома со стороны парка.

Усадьба генерала Измайлова – турка по происхождению, который во время боя перешел на русскую сторону, а после принял христианство, за неимением родственников, переходит по женской линии, - в фамилию Воронцовых-Дашковых. Племянник знаменитой гусар-девицы - Екатерины Романовны Дашковой, по ее прошению к императору, получает право носить двойную фамилию, по причине отстутствия наследников мужеского полу и у влиятельной княгини. Но благодаря Ивану Илларионовичу ветвь этого рода все-таки находит свое блестящее продолжение.

Граф Воронцов-Дашков видный государственный и военный деятель. Крупнейший промышленник и землевладелец России. Генерал-майор Туркместанской области. Приближенный Александра III, друг на посту начальника охраны императора, основатель закрытого общества «Священная дружина», которое боролось с крамолой тайными средствами. В это общество входили многие из высокопоставленных государственных лиц и вероятно многие из них проводили свое время на этой вилле в духе итальянского Ренесанса.

Фасад усадьбы Быково с балкона второго этажа.

Дворец был построен в первой половине XIX века. В конце 1850-х. На месте дома, который строил то ли Казаков, то ли Баженов, на фундаменте старого особняка, в котором ни раз бывала Екатерина, швейцарский архитектор Бернард де Симон, воздвигает монументальное кирпичное двухэтажное здание, чей облик отягощен большим количеством белокаменных деталей. Эти солидные внешние украшения были введены в архитектуру Микеланджело, но стилистика зрелого Ренесанса будет подхвачена Россией, так же как и Англией, с большим опозданием.

отсюда: http://www.flickr.com/photos/jankunst/2616936606/lightbox/
Здание Адмиралтейства в Лондоне. 1726 год.

В начале XVIII века английские архитекторы только начинают выезжать для обучения заграницу и привозят на остров итальянские и французкие проявления стиля, впрочем можно сказать что европейскую традицию в целом. Так Англия, пусть запаздало, впитает новые для себя идеи, а в конце XVIII века островное государство впервые обратит на себя внимание Европы. И именно в этот период Россия начинает проявлять интерес к художественной жизни Британии. Интересно, что ход развития наших культур во многом тождественен. Так же поздно как и Россия, по отношению к Европе, Англия совершает переход от Средневековья к Новому времени, - что означает сохранение традиционного мировоззрения. Так же как и Россия, Англия противопоставляет себя Европе, - и таким образом подчеркивает свою самодостаточность.

Бернард Симон – архитектор Быково, ориентируется на образы величия лондонских правительственных зданий не случайно. Эта детальная продуманность внешних форм и точная к отсылка к прототипу на тот момент являлись инструментом. Архитектура становится способом указать на ранг заказчика. Не количество денег или пустая прихоть в момент расцвета русской культуры диктовали выбор той или иной типологии, декорации и внутреннего устройства жилища, но попытка заявить свое положение, выразить социальную функцию, возложенную на главу семейства. Таким образом можно говорить о рождении в обществе четкой социальной дифференсации.

Быково. Парадный фасад.

Сентементализм, погружение в историю, увлечение культурой паркового искусства, пиетет семейной жизни, а значит и возникновение феномена резеденции,– вот те черты, которые присущи России начала XVIII столетия. Оттого, эта чужеземная попытка вписать страну, изолированную от общего течения истории, - дворец Воронцова-Дашкова просто пестрит цитатами. Ни разу архитектор не повторит впечатлений ни по одному из фасадов. Каждый из них предложит нам свою интропретацию величайших из достижений человечества. О жадность!

Имя ей - эклектика.

Comments

Быково 3

Mon, 01 Aug 2011 07:17:00 GMT

Вот он - мой волшебный калейдоскоп, хранящий осколки вдумчивой, неторопливой и прекрасной по своей наполненности жизни. Эти удивительные заботы, совсем не привычные современному человеку – поиски совершенных форм, прекрасных видов, неожиданных разворотов аллей, досуга наполненного размышлениями о долге, призывы и утверждение нравственности. Музыка, книги, науки, искусство, судьба государства, - вот что заботило состоятельных и влиятельнейших людей страны. И вот к чему они взывали - к Божественному свету, к свету, который должен был, мог и пробуждал “души прекрасные порывы”.

Павильон в Быково приписывается Баженову – уникальному русскому архитектору, который по сути не смог реализовать ни один из своих грандиозных проектов. Хотя Кремлевскую стену со стороны набережной успел почти всю разобрать. Но Екатерине не понравилось. Стену – вернули.

Деревянная модель Кремля. Архитектор Баженов.

Не понравилась Екатерине и новая подмосковная резеденция Царицыно. Она нашла ее “слишком мрачной”. Ее разобрали.

Главный дом усадьбы Царицыно. Рисунок.

Но оставим в стороне разногласия между творцом и его высокопоставленным заказчиком. Обратимся к тому, кто был поклонником таланта Баженова и таким образом сохранил в своей усадьбе диковатые для своего времени, но уникальные по своей фантазийности постройки.

Михаил Михайлович Измайлов. В прошлом камергер Елизаветы. Московский главнокомандующий, а позже московский губернатор 1796-1797 гг. Генерал-лейтенант, Екатериной возведен в тайные советники. Главнокомандующий Москвы и Московской Губернии, Пожалован орденом Андрея Первозванного – высочайшей правительственной награды. Он пребывает и в должности начальника Экспедиции кремлевского строения. Управляет грандиозными стройками.

Так происходит знакомство и начинается совместная работа высокого вельможи с двумя легендарными русскими архитекторами – Казаковым и Баженовым. Легендарными в прямом и переносном смысле. До сих пор ведутся исследовательские работы, до сих пор остается много вопросов и до сих пор находятся спорные моменты в доказательных базах оппонентов. Вот и в этом случае – принято считать, что ротонду создает Баженов, но нет документов подтверждающих, что непосредственно он руководит работами. А может быть Казаков? В этот период они работают вместе. И помимо круглого павильона, украшенного статуями Баженову приписывается здесь и несохранившийся изысканный Эрмитаж во вкусе Людовика XVI, на берегу другого усадебного пруда.

Эрмитаж. Фото 1920 г. Из книги Герча «Венок усадьбам».

Что же касается Владимирской церкви – то это высказывание безусловно весьма самобытного архитектора. Она “построена в 1789 году в формах ложной готики” – как пишут старые книжки. С готиками все сложно – не было у нас готики-готики, зато есть неоготика, псевдоготика или вот ложная готика. Я пока не знаю как какой из группировок историков искусств я примкну. Там все очень принципиально. Потому просто привожу цитату из каталога памятников архитектуры, так сказать быть может устаревшее, но в свое время утвержденное официальной наукой понятие. Герч вообще называет это явление “барочной готикой”.

Памятник – не имеет равных. Уникальный всход и по варварски прекрасные приемы. Тяжеловестность и мощь архитектуры романики в сочетании с классическими фронтонами, ренесансными рельефными тондо и истонченными шпилями двух колоколен по фасаду. Ложные хрупкие контрофорсы. Игра объемов. Бесконечный обман. Замок Фата-Морганы.

Апсида.

Овальный в плане храм, с прямоугольной трапезной, на высоком подклете. Сочетние древнерусской традиции и небывалых новшеств. Своеобразный прорыв. Веха на пути развития русского искусства.

Усадьба. Подъезд к главному дому.

Баженову и опять же, возможно совместно с Казаковым, принадлежит решение о расположении дома, устройство насыпного холма созданного из земли котлованов прудов, организация циркумференции – полукруглого подъездного парадного двора и шикарная гиганская каменная терасса выходящая в сад. Эти решения были ключевыми.

Терасса.

Оттого вьездные пандусы и балюстрады, как следует из таблички на стене дворца губернатора считаются “всенародным достоянием”, но сохранились они только со стороны главного входа.

Зато есть надежда, что форма балюстрады при реставрации усадьбы будет в точности до размера восстановлена. Главное только чтобы камень не перепутали – это принципиально. И красить, конечно, под заборчик, как в казарме не стоит. Вот так - благородно существует на протяжении последних столетий местный камень на балконе дворца.

Балюстрада балкона

Архитектура – это поэзия, а значит в ней непременно отыщется рифма. Вот и она – заданный архитектором внешний ритм подхватит интерьер здания. Парадная лестница.

Верх и низ бесконечно стремится к гармонии. Геометрические формы уважительно вторят друг другу. Распалубок свода, отходящий от окна, повторит перекличку изгибов головокружительной по красоте и спирали лестницы. Арки последовательно начнут увеличиваться от шага к шагу, а перила выгибаться им навстречу. Вазы внутри интерьера, в общем ритме беспокойного движения форм, сделают первый выход - на балкон второго этажа, а затем украсят нижний сад расширяя владения рукотворного пространства и на окружающую дворец живую природу. Они включали в интерьер и белокаменную пристань на пруду (не сохранилась).

В чудную дикость летнего сезона здесь вплетались разнообразные оттенки зеленого. Это досигалось путем высаживания различных сортов деревьев, особое внимание форме листьев, а цветочные клумбы на фоне стриженных кустов дарили саду яркость красок, их упоительный аромат наполнял все вокруг. В этот сад выписывались из Швейцарии уникальные черные розы... И так это выглядело позавчера. Теперь нужно просто немножко пофантазировать - попробывать представить, как это место выглядело тогда, когда его любили.

И быть может кто-нибудь еще очень полюбит – так, - чтобы заставить цветы говорить. Ведь это отдельная наука – знакомство с цивилизацией через растения ее сада. И одним из поразительных фактов в истории искусства можно считать, тот факт, что до наших дней дошли частные сады древнего города Помпеи. Земля укрыла от пожара корни и семена. Интересно, и то что приблизительно в 1760-х годах заканчивают раскопки Помпей и Геркуланума. То есть сады классицизма черпают свои образы непосредственно из I века нашей эры. И Чарльз Камерон страстный любитель древности в своей павловской Сильвии – воспроизводит ни что иное как частный сад городского дома, лишь несколько изменив масштаб.

фото Дома Амуров середины прошлого века.

Та же зеленая площадь, выделенный центр и то же застывшее в камне движение. Императорский дом задавал моду, а высокопоставленные вельможи ее подхватывали. Иметь при доме сад и оранжерею экзотических растений становится престижным. Это увлечение дошло до того, что даже в Тверской губернии зимой ананасы ели. Сами выращивали. Все могли. Все умели.

Но

«Отчего же мы не храним то, что имеем? Есть ли в России семья, прожившая в собственном доме хоты бы сто лет? Во Франции, Германии, Бельгии, Италии семьи живут с XV – XVI веков, живут не только в своих замках. Свои дома хранят с XII века и крестьянские семьи, и ремесленники – стеклодувы, кузнецы. Сколько же теплых ладоней с нежностью касалось шероховатых поверхностей средневековой кладки. Сколько пращуров обтесывали и ворочали эти черно-серые глыбы и радовались при этом. Они закладывали благополучие своим отдаленным потомкам. Из поколение в поколение с гордостью передаются ремесло, улучшенное жилище, старая и обновленная домашняя утварь, а мы все разрушаем и разрушаем».

Пишет Феликс Лурье, историк, библиограф, писатель середины XX века в своей вступительной статье «Дилетант», предворяющий сборник эссе барона Николая Врангеля. Сохранить архитектурное сооружение - значит навсегда оставить в людской памяти целые страницы истории. Ну отчего же их не сохранить?

Продолжение следует

Comments