1/

Служащий почтового ведомства
Фёдор Афанасьич Долгов
пишет на казённой бумаге простой
запись преферансных долгов.

Глушь вокруг уездная, тусклая, скучная,
оглушительно мухи жужжат.
Разогнавшись, бьются в стекло... И падают...
И долго вверх ногами лежат.

Государь Император свысока со стены,
размноженный литографическим способом,
милостиво глядит в благоговеющие глаза
случайным подданным особям.

День за днём проходит унылый,
совершенно ничего не случается --
ничего не происходит вообще --
верхний зуб один немного качается.

Кончились чернила в чернильнице,
лень за склянкой новой ползти...
Да и бумажки все эти собрать бы скопом,
да и сжечь вместе с конторою, господи прости!

А, кстати, пуркуа па? Замечательная идея!
Фёдор Афанасьич поджигает свой стол и стул,
керосиновой лампой бьёт о стену, -- и ходу на улицу!
И встал на углу слушать огненный гул.

Пылают шторы и засаленные обои,
огонь вырывается из оконных проёмов,
и так получилось, что вблизи почтовой конторы
нету пожарных водоёмов.

Мелькали пунцовые лица начальников,
раздувались гневом мундиры и кители:
"Где этот распроэтакий Фёдор Афанасьич Долгов?"
А нетути. Только его и видели.

2/

Служащий почтового ведомства 
Фёдор Афанасьич Долгов
пишет на казённой бумаге простой
запись преферансных долгов.

Глушь вокруг уездная, 
                  тусклая, 
                       скучная,
оглушительно мухи жужжат.
Разогнавшись, бьются в стекло... 
                                 И падают... 
И долго вверх ногами лежат.

Государь Император 
                  свысока со стены,
размноженный литографическим способом,
милостиво глядит в благоговеющие глаза
случайным подданным особям.

День за днём проходит унылый, 
совершенно ничего не случается -- 
ничего не происходит вообще -- 
верхний зуб один немного качается.

Кончились чернила в чернильнице, 
лень за склянкой новой ползти... 
Да и бумажки все эти 
                    собрать бы скопом,
да и сжечь 
          вместе с конторою, 
                            господи прости!

А, кстати, 
          пуркуа па? 
                    Замечательная идея!
Фёдор Афанасьич поджигает свой стол и стул,
керосиновой лампой бьёт о стену, -- 
                                    и ходу на улицу!
И встал на углу -- 
                   слушать огненный гул.

Пылают шторы и засаленные обои, 
огонь вырывается из оконных проёмов,
и так получилось, что вблизи почтовой конторы
нету пожарных водоёмов.

Мелькали пунцовые лица начальников,
раздувались гневом мундиры и кители:
"Где этот рас-
              про-
                  этакий 
                        Фёдор Афанасьич Долгов?"
А нетути. 
          Только его и видели.

3/

Служащий почтового ведомства Фёдор Афанасьич Долгов пишет на казённой бумаге простой запись преферансных долгов. Глушь вокруг уездная, тусклая, скучная, оглушительно мухи жужжат. Разогнавшись, бьются в стекло... И падают... И долго вверх ногами лежат. Государь Император свысока со стены, размноженный литографическим способом, милостиво глядит в благоговеющие глаза случайным подданным особям. День за днём проходит унылый, совершенно ничего не случается - ничего не происходит вообще - верхний зуб один немного качается. Кончились чернила в чернильнице, лень за склянкой новой ползти... Да и бумажки все эти собрать бы скопом, да и сжечь вместе с конторою, господи прости!

А, кстати, пуркуа па? Замечательная идея! Фёдор Афанасьич поджигает свой стол и стул, керосиновой лампой бьёт о стену, - и ходу на улицу! И встал на углу слушать огненный гул. Пылают шторы и засаленные обои, огонь вырывается из оконных проёмов, и так получилось, что вблизи почтовой конторы нету пожарных водоёмов.

Мелькали пунцовые лица начальников, раздувались гневом мундиры и кители: «Где этот распроэтакий Фёдор Афанасьич Долгов?»

А нетути. Только его и видели.