НЕ ПЕЙ ТО ПИВО, НЕ ХОДИ С ТОЙ ЖЕНЩИНОЙ
— Это правда? — спросили меня.

— Да.

— А пил ты то пиво?

— Пил.

— Ну, тогда ничем тебе не поможем.

И она потащила меня дальше. Пока шли, было время подумать. В следующей деревне ее спросили:

— Ты зачем тащишь Витту, чьего прадеда убила твоя прабабка?

— Он сам пошел.

— Это правда? — спросили меня.

— Я думал, она имела в виду только стол, где сидели женщины.

— Это неважно. А пил ты то пиво?

— Всего глоток.

— Все равно ничем не поможем.

И она потащила меня дальше. Долго шли. В следующей деревне ее спросили:

— Ты зачем тащишь Витту, чьего деда убила твоя бабка?

— Он сам пошел.

— Это правда? — спросили меня.

— Она меня схватила за шею и показала на тот стол. Там смеялись. И те две женщины кивнули.

— Это все едино. И что ты сказал?

— Что пойду, чтоб отвязалась.

— А пил ты то пиво?

— Всего глоток. И я его потом выплюнул.

Они только посмотрели на меня с сожалением.

В следующей деревне спросили:

— Ты зачем тащишь Витту, чьего отца убила твоя мать?

— Он сам пошел.

— Это правда? — спросили меня.

— Мы сидели на свадьбе. Я отошел от женского стола. Когда я стоял под горой, она пошла наверх, ласково звала, но не нашла. За столом стали над ней смеяться. Сверху пили пиво, но я уже был внизу. Пока она ходила по горе, ко мне подошли еще две женщины, в одежде, как бы меня защищая, но не приближались. Им тоже было смешно, они были удивлены и немного напуганы. Она увидела меня в просвете под горой, подошла, схватила за шею и спросила уже будто бы со злобой: «Ну что, пойдем?»

— И что ты сказал?

— Мне не было страшно. Я сказал, конечно, пойдем. Но те две сначала кивнули, что я все правильно делаю. Я думал, она имела в виду женский стол, но мы прошли мимо него, И там только смеялись.

— А теперь тебе страшно? Пил ты пиво на горе?

— Я его смешал и отделил муть от прозрачного. И выпил только глоток прозрачного. И сразу выплюнул.

— Ты почти все сделал правильно. Молодец, что спустился с горы. Молодец, что выплюнул пиво. Молодец, что прятался от нее. Но все едино, раз ты сам сказал, что пойдем. Можем разве передать пару слов кому хочешь, о чем хочешь, если хочешь.

— Хочу. Передайте, — и я сказал им пару слов, пока она тащила меня по улице в следующую деревню — высокая, голая или в белье, какая-то вся белая. Вся деревня провожала нас до околицы и даже дальше, а потом мы шли сами. Особенно долго шел за нами какой-то бородатый худой старик в синей рубахе, похожий то ли на Толстого, то ли на Некрасова. Очень долго шли, я пытался, но никак не мог вспомнить. И все-таки успел: однажды — лет пять мне было — когда я играл во дворе, из лесу вышел чем-то похожий старик — и сказал мне: не пей то пиво, не ходи с той женщиной.

(Read Comments |Comment on this)

Будда — эгоист
Все хвалят Будду, а, по-моему, он тупо эгоист. Свалить в леса и спасать мир — легко. Так каждый может. А ты останься сука дома, не оставляй домашних, которых надо кормить, общаться с ними, всячеки обеспечивать, в том числе эмоционально. Даже умереть не смей. Если нет домашних — все равно есть люди, из-за которых нельзя идти в леса и на Голгофу. Вот где настоящее самопожертвование.

(Read Comments |Comment on this)

СТАРУХИ
Юрмала, надо было ехать в Юрмалу. Конечной целью была станция Майори; перед посадкой Костян еще от кассы увидал Виталю, которому тоже нужно было в Майори, но который по всем ожиданиям должен был сесть в Золитуде, а вовсе не в Засулауксе. Отчего Костян слился со зданием кассы и не выходил на перрон, пока поезд совсем не подошел и не остановился, а потом незаметно пробежал и шмыгнул в первый вагон, пока Виталя готовился сесть во второй или в третий.

В вагоне не стал садиться на места для престарелых и инвалидов, хотя они и смотрели вперед по ходу движения. Мало ли, всегда есть риск, что придут настоящие престарелые и инвалиды и придется их пускать — имеется в виду, еще более престарелые, чем Костян. Сел на одно из откидных мест, предназначенных для так называемых велосипедистов, то есть под ними прямо на полу белой краской был нарисован большой велосипед, как контур мертвого тела. Уступать места потенциальным велосипедистам было по какой-то причине психологически проще — возможно, потому, что в сравнении с ними Костян и сам был бы с большой вероятностью престарелым или инвалидом, возможно, одновременно.

Напротив, через проход, на месте, не предназначенном для какой-либо конкретной категории, сидела старушка, которая громко сообщила своему невидимому собеседнику с той стороны телефонного моста, что прибудет в 9-35. В 9-35, согласно расписанию на горящем световом табло, значилась станция Дубулты. Костян отметил про себя этот факт и попытался читать книжку, сегодня это была вавилонская лотерея, рассказ, доводящий до абсурда идею случайности и скрещивающий ее с апорией про Ахиллеса и черепаху — исполнение или неисполнение самого по себе случайного решения комитета лотереи само в свою очередь зависело от случая, исполнение которого зависело от следующего случая и так далее. В общем, это давало надежду. Давало надежду, потому что до исполнения наказания дело никогда не дойдет, как и до получения выигрыша, но без выигрыша-то всегда можно обойтись. Лишь бы не было, как говорится, войны. Наискось, тоже на местах, никому конкретно не предназначенных, сидел какой-то мужик — было видно только его спину — который смотрел русский сериал или фильм про любовь или криминал. Папа, знакомься, это Денис, сказала на весь вагон актриса, исполняющая роль женщины, актеру, исполняющему роль ее отца. Предварительно они обнялись, конечно. Актер, исполняющий роль отца, был похож на опытного положительного спецслужбиста. Он крепко пожал руку актеру, исполняющему роль, очевидно, Дениса. Костян лет десять не видел российской кинопродукции, но все так же мог воспринимать характеры только остраненно.

В Золитуде вместо Витали, который неожиданно для Костяна сел в Засулауксе, в вагон вошли две старушки и сели рядом с первой, которая до Дубулты. Они вели себя так, словно были с ней давно знакомы — или на самом деле были знакомы, или все старушки по достижении определенного возраста начинают друг с другом мгновенно знакомиться, игнорируя формальности наподобие как вас зовут и сколько вам лет, и так все понятно. Не очень хорошо так думать, я и сам почти что старушка, с той естественной поправкой, что я не старушка, а старичок. Старушки взаимно сообщили друг другу, куда они едут. Я в Булдури еду, сказала одна, такая белобрысая, что, казалось, у нее нет бровей и ресниц. Тем не менее, она часто помаргивала своими несуществующими бровями и ресницами. А я в Дубулты, сказала другая, пожевала губами и пожала плечами. И я тоже в Дубулты, светски обрадовалась третья. А мне в Булдури, снова сказала белобрысая. А мне в Дубулты, снова сказала та, что жевала. А Третья (Хронологически Первая) ничего не сказала, зато снова сказала Белобрысая: а мне в Булдури. Вторая, как и Третья, тоже ничего не сказала, зато снова пожевала губами. Создавалось ощущение, что у нее нет зубов, а только губы, или вставная челюсть, или что-то в этом роде. Человек устроен из трех частей. В Булдури, говорю, мне, снова повторила Б с некоторым нажимом. На это В пожала плечами, а Т (Хроно-П) посмотрела в телефон. Б с подозрением их оглядела, помаргивая. Мне в Дубулты, неуверенно сказала В. Это подкинуло дровишек в угасший было разговор. В Булдури мне, в Булдури, несколько раз произнесла Б, а В и Т (Хроно-П) сидели и посматривали друг на друга, причем В время от времени жевала губами и иногда пожимала плечами. Разговор вроде бы снова затих. Слышно было постукивание колес и реплики актрисы, играющей женщину, и актера, играющего Дениса. Но и там все тоже как-то успокоилось.

Мужику с телефоном наскучило смотреть кино, и он решил послушать русскую музыку. Эта русская музыка оказалась еще хуже, чем русское кино. Интересно, что бы сделал мужик, если бы Костян встал, подошел бы к нему и вежливо выключил нахрен его ебаный телефон. Полез бы он драться или нет? С одной стороны, поведение Костяна трудно было бы классифицировать иначе как «охренел», но, с другой стороны, поведение мужика тоже было по всем статьям антисоциально. Но до драки дело не дошло.

Я в Булдури еду, вдруг снова сказала Б, и мужик, как будто очнувшись, выключил музыку и стал что-то новое искать в телефоне, а Б опять замолчала. Металлический голос сказал: мы приближаемся к Лиелупе. Лиелупе, сказала Б. Следующая, значит, моя. Я в Булдури еду, а сейчас Лиелупе. Следующая твоя, сказала В и пожала плечами. Да, на следующей мне выходить, потому что я в Булдури еду, сказала Б. Мужик вдруг стал записывать голосовое сообщение, в котором говорилось (мужиком), что времени мало совсем осталось, мы вам все сделаем, только надо подписать счет на русском и на английском, я его вам сейчас вышлю, а вы подпишите, только на двух языках надо, на русском и на английском, и времени совсем мало осталось, ничего не сделать не успеем, так что надо подписать скорее. Упоминание английского тут было как-то неуместно, совершенно лишним было тут это упоминание, менее уместным было бы только упоминание латышского. Б, как будто уловив флюиды, что-то сказала на латышском. Поезд остановился, и она вышла. Поезд тронулся. Да ведь сейчас Лиелупе, всполошилась Т (Хроно-П), что делать-то. Что делать. Ей в Булдури надо было, а она раньше вышла, в Лиелупе. Может, стоп-кран нажать? В сидела, неотчетливо жевала губами и пожимала плечами, и безучастно глядела в пространство. Мужик включил еще какую-то музыку, и на следующей вышел, а потом, через одну, вышел и Костян, и в дверях он столкнулся с Виталей.

(Read Comments |Comment on this)

Остров Святого Мэйнарда
Вчера ездили на остров святого Мэйнарда, епископа ливского, посередь Даугавы, куда проход открыт обычно несколько дней раз в год, когда сливают воду с Рижской ГЭС, и дно реки обнажается. На остров святого Мэйнарда ведёт, таким образом, подводная дорога, на которой в момент пересыхания теоретически можно ехать и на машине. Вдоль подводной дороги стоят пни старых деревьев. Дорога идёт мимо пустошей, состоящей из песка и камней, поросших ракушками, как шишки чешуей. После осушения все ракушки умерли, и от реки доносится довольно удушающий запах. Когда вода ушла, остались лужи или даже озерца, но скоро высохнут и они. Дорога живописно изгибается мимо этих озерец и ведёт на остров, где стоят отреновированные руины самого древнего каменного здания Балтии. Островок весь покрыт высокой травой, кроме, разумеется, той части, которая раньше была под водой. Из воняющих трупами ракушек камней выложены многочисленные столбики наподобие эскимосских инуксуков. Вдоль дороги, действительно крайне живописно изгибающиеся, повторю это ещё один раз, идут в обоих направлениях люди, как будто в постапокалиптическом фильме с выключенным звуком. Около руин возвышается из травы и кустарников довольно высокий крест на маленькой полянке площадью примерно два квадратных метра. На этой полянке вокруг креста лежат скелеты птиц, покрытые перьями. Сначала их не видишь, но когда замечаешь, находишь сразу штук десять. Вокруг ходят люди, приезжают велосипедисты, складывают каменные столбы, фотографируются, все это в какой-то тишине и пустоте, как в фильмах Гринуэя. Странно ходить около этого острова, осознавая, что ходишь по шею в воде. Разрушаются ли инуксуки, когда приходит вода? Идёшь обратно, среди вони ракушек, и думаешь: скорее всего, после накопления воды до острова можно по этой дороге дойти и вброд.

(Read Comments |Comment on this)

ФУТБОЛ
По улицам, перечислять которые тут слишком долго, Костян добрался до стадиона Даугава. Стадион Даугава представлял собой советское еще здание (скорее, четыре стены без крыши), внутри которого землю покрывал изумрудного цвета газон прямоугольной формы. Игра в футбол, однако, происходила на другом изумрудном газоне, снаружи здания стадиона Даугава, но внутри ограды, ограждающей стадион от посторонних. Костян, следовательно, был не посторонний. Он вошел внутрь огороженного помещения с полным правом. Вход регулировали и направляли продольные поручни, образовывающие проходы, а все пространство вокруг стадиона Даугава ограждала каменная стена, в которую было инкорпорировано маленькое строение типа будочка. В мирное время тут продавали билеты. Стена была вся обшарпанная, и поручни были обшарпанные, и будочка тоже была обшарпанная. Складывалось ощущение, что входишь на территорию советского дома культуры, с женщинами с веслами, но это ощущение развеивалось при подходе к зданию стадиона. Оно, видимо, было отремонтировано, или, как тут говорят, реновировано, в относительно недавние времена. Костян, впрочем, в реновированное здание стадиона Даугава не вошел, а прошел мимо него к внешнему изумрудному прямоугольному газону, упомянутому выше при описании топологии строения.

На кромке газона валялись в изобилии и беспорядке различные сумки, рюкзаки, одежда и обувь, а вокруг этих предметов стояли и сидели люди, все мужского пола. Некоторые просто разговаривали друг с другом, некоторые махали руками и ногами (преимущественно ногами, ухватившись при этом за прямоугольные структуры, тоже стоявшие у кромки такого же прямоугольного газона). Некоторые бегали трусцой вокруг этого газона, а некоторые прямо на траве с разной силой били ногами по круглым надувным предметам, называемым мячами. То, чем занимались мужчины на газоне (те, кто не сидел и не разговаривал), называлось «разминаться» и служило для того, чтобы разогреть мышцы и не повредить их в случае более интенсивного бега или пинания по мячу, а сам газон назывался «поле». Из сельскохозяйственных культур там рос только один-единственный вид травы, да и то, как оказалось впоследствии, не рос, а трава была искусственной, фирмы астротёрф. Мячей же было три, один оранжевый и два белых, все с черными элементами, так что у каждого была возможность пнуть его по очереди без особо длительного ожидания, целясь внутрь прямоугольных структур на кромке. Эти прямоугольные структуры назывались «ворота», хотя на них не было створок, только с задней стороны они были покрыты веревочной сеткой, не позволявшей мячам в случае попадания в них улететь. Помимо сеток, не улетать мячам также препятствовали люди, стоявшие внутри образуемой воротами рамы (по одному внутри каждой), хотя им логичнее было стоять снаружи, где сетки нет, и ловить мячи там.

Костян тоже бросил свою сумку на кромку поля, переодел джинсы на шорты, а туфли — на спортивную обувь, называемую бутсы. Потом подошел по очереди к каждому из сидящих, бегающих, пинающих по мячу, стоящих и размахивающих руками и ногами мужчин, и каждому пожал руку. Некоторым он руку не жал, а стучал своим кулаком о кулак партнера, при этом они все обменивались словами типа привет Костян, или привет чемпион, или как оно, или здорово, бро, давно тебя не видел. Потом Костян тоже стал размахивать ногами, держась за каркас ворот. Время от времени подходили другие мужчины, так же переодевались и ходили, жали всем руки.

Вскоре пришел человек с особенно большой сумкой и раздал всем содержащиеся в ней манишки трех цветов, по одной каждому: оранжевого, голубого и среднего между желтым и зеленым, скорее, зеленого. Костяну досталась оранжевая манишка. Вместе с другими, кому тоже досталась оранжевая манишка, они встали на стороне поля, которая была дальше от строения стадиона, причем Костян, например, встал дальше от строения и ближе к дальним воротам, справа, а Саня, скажем, почти в центре поля. Такое же количество, как оранжевых, на другой половине поля встало людей, одетых в желто-зеленые манишки, тоже расставившись в каком-то определенном порядке. Кто-то из людей в голубых манишках, оставшихся на кромке поля, громко крикнул слово «время», и Саня пнул мяч, который как раз был около него в центре поля (Костян не заметил, как это случилось), ближе к своим воротам, другому игроку в оранжевом, тот третьему, и так далее. Целью было допинать таким образом мяч до ворот соперника и попасть им внутрь, то есть коснуться сетки, невзирая на сопротивление человека, который стоял внутри контура ворот, и прочих игроков в желто-зеленых манишках. У игроков в желто-зеленых манишках была с точностью до симметрии та же самая задача — то есть запинать мяч в ворота оранжевых игроков, невзирая на сопротивление и т.д.

Мужчины, стоявшие внутри контура ворот, имели полное право касаться мяча руками, в отличие от всех прочих. Этих мужчин соответственно их местоположению называли вратарями, а остальных — полевыми игроками.

Оранжевые и желто-зеленые игроки долго пинали мяч туда и сюда, но никому, однако, не удавалось попасть мячом в ворота, так, чтобы сетка с другой их стороны затрепыхалась. Невольно захваченный игрой, побежал к чужим воротам и Костян. Игроки в голубом, столпившиеся у кромки поля (она называется «бровка»), беспокойно переминались с ноги на ногу, как пингвины, и смотрели на часы. Один из них крикнул «тридцать секунд!» На него никто не обратил внимания, только полевые игроки стали бегать немножко быстрее, вратари же остались стоять внутри ворот. Примерно через полминуты тот же человек в голубом, посмотрев на часы, зычно крикнул «до выхода!» Мяч в это время был у кого-то из желто-зеленых, он побежал вперед, но один из оранжевых подставил ногу, и мяч отлетел к другому оранжевому, по имени Серега. Серега изо всех сил пнул мяч подальше от своих ворот, так, что он почти долетел до ворот чужих, куда как раз добежал и Костян. Костян подпрыгнул, сам не зная зачем, и мяч чирком задел его голову. Костян прыгнул очень высоко (для себя), так что, опускаясь, он рефлекторно закрыл глаза, а когда приземлился и открыл, увидел, что мяч попал в ворота желто-зеленых, и услышал крики радости и боли. Остальные оранжевые стали подбегать к нему, и отдавать пятюни, и говорить разные приятные слова типа молодец или красава, а желто-зеленые повалились на газон в отчаянии. Голубые же выбегали на газон и при этом тоже говорили ему красава или молодец, или даже жестами показывали, что аплодируют Костяну.

Костян понял, что совершил что-то значительное.

(Read Comments |Comment on this)

привет, проверка связи

(Read Comments |Comment on this)

ben i need help
Друзья, даже не знаю, как приступить. Сегодня я открою вам несколько тайн/фактов обо мне.
Первый факт заключается в том, что, когда только что написал роман, лучший роман своей жизни, в первую пару дней очень странно идти, например, по улице, и не думать о том, что происходит там, в параллельной вселенной. С одной стороны ощущается некоторое (большое) облегчение, с другой — пустота, вызванная, собственно, отсутствием тяжести. Как будто у тебя все время был зуб, и вдруг нету зуба.

Второй факт заключается в том, что, кажется, я написал такой роман. Он называется "Пьяный полицейский", и основная идея в нем следующая: в оны-то времена у всех достойных внимания персонажей были свои атрибуты, ну, там, у Тора молот, у лепрекона горшок с золотом, у святого Патрика посох. Заклинания там еще. Эти атрибуты давали персонажу какие-то сверх- или просто способности. И в наши времена эти атрибуты сохранились: у холодных продажников свои, у ученых свои, у депутатов свои. Например, у мента дубинка, нагрудный знак и форма. (Это на самом деле так и есть, только об этом мало кто задумывается). И вот один так сказать персонаж случайно получает атрибуты другого персонажа, и все заверте. Локации, в которых разворачивается действие — железная дорога, лес на Урале, пгт Шаля, колония для зэка и так далее. Короче, там ходит дурачок по лесу, ищет дурачок глупее себя. И все выполнено более или менее, кажется, в эстетике Гражданской Обороны и одновременно Венечки Ерофеева, только лучше. Получилось не менее четырех сюжетных линий, все узлы завязываются, с точки зрения ремесла, мне кажется, придраться, не к чему. Все зашибись.

Но есть третий факт, скорее, тайна, самая главная: два или три года назад я тоже написал роман, о жизни в Латвии, немного мистический. И тогда он мне тоже еще нравился (но вроде меньше, чем этот). Начиналось все хорошо. Близкие люди его хвалили. Его напечатали в одном толстом журнале и номинировали на премию НОС, и я даже послал его в два издательства, но потом ни издательства просто тупо не ответили, ни НОС не взял его в лонг даже лист. Какие-то друзья, которые просили послать им почитать, сделали вид, что у них нет на это времени. Ну и, в общем, теперь он прочно забыт. Как будто предчувствуя полнейшее фиаско, я опубликовал его под псевдонимом, в общем, сохранил остатки разума, повезло! Но, в общем, я немудро использовал все свои выстрелы, и теперь у меня блок на то, чтоб кому-то предлагать прочесть свой текст (теперь, по прошествии лет, я вижу, что тот роман был не такой уже прекрасный, некая разваливающаяся рыхлость, куски чурчхелы, слабо держащиеся на нитке сюжета).

А этот роман явно не то, он упруг и заряжен энергией, перечитывая его, я почти не находил, к чему придраться. Мне хочется верить, что он может обрести как минимум культовый статус, вроде в нем все для этого есть. У меня не было никогда ощущения, что я написал лучший в своей жизни текст, а теперь оно есть (но я понимаю, что это может быть псизхащита).

А вот и четвертый факт: из-за блока, связанного с предыдущим романом, и одновременно верой в то, что этот роман охуенен, у меня развился интересный стопор: я не знаю, что мне делать дальше. Я послал его в тот толстый журнал, что номинировал мой предыдущий роман, но теперь не уверен даже, что его там напечатают: много мата, блевотины, оскорбления работников МВД и так далее, если даже не учитывать его художественные достоинства (я же говорю, культовый текст). И я верю, что найдется достаточное количество людей, для которых этот текст даже был бы важен. Для меня лучшим вариантом было бы, чтоб он разошелся по сети, типа старого самиздата, чтоб его просто знали и все.

И вот вам пятый, последний факт: я не знаю, что для этого сделать. Если кто-то может мне тут помочь, было бы клево!

(Read Comments |Comment on this)

волшебная каска
В Риге есть одна команда по «Что? Где? Когда?», по этическим соображениям не могу сказать какая, но все ее знают, они всегда играют в желтых касках, как Боб Строитель, правда, эти каски не все видят, и некоторым кажется, что играют они без них. Но я, по крайней мере, вижу. В прошлом году я ходил на просмотр в эту команду, и там натерпелся такого страху, которого никогда раньше в жизни не испытывал. Теперь он возвращается иногда, а раньше не было.

Игроки задавали мне вопросы, например, какова высота Эвереста, что общего в вороне и конторском столе, каково население Центральноафриканской Республики, сколько будет восемнадцать тысяч пятьсот двадцать три умножить на семьсот пятьдесят восемь, в каком фильме тысяча девятьсот семьдесят второго года герои в первой сцене чувствуют себя персонажами Кафки и так далее. Я на все ответил правильно, и, в принципе, им подошел, и они устроили мне что-то типа финального испытания и одновременно инициации (если пройду). Мало кто доходил до этого финального испытания, сказали они мне, только избранные.

Они дали мне свою желтую каску и заперли в подсобном помещении школы «Классика», куда знатоки обычно складывают столы, если руководство школы не попросит их оставить, например, двадцать столов в зале. Когда нужно оставлять двадцать столов в зале, знатоки обычно радуются, потому что это означает, что столы в подсобку носить не нужно, а учитывая, что, когда просят оставить столы, чаще всего просят оставить и стулья, это означает, что и стулья носить не нужно, а стулья они тяжелые. В общем, можно спокойно стоять и слушать результаты, игры, обычно разочаровывающие, но бывает и наоборот. Но знатоки зря радуются, потому что в это время в подсобке происходят страшные вещи.

Когда они меня запирали, сказали отвернуться от двери и ни в коем случае не оборачиваться, это может быть опасно для жизни. А что делать внутри, спросил я. Ты поймешь, сказал мне капитан команды. Только ни в коем случае не оборачивайся. Никого, кроме тебя, там не будет, так что оборачиваться все рано нет смысла. И будет так темно, что в помещение не проникнет ни один фотон, так что это вообще вдвойне бессмысленно. Вот тебе волшебная каска. Когда выйдешь, скажешь нам два слова на соседние буквы, если это правильные слова — ты с нами.

Я вошел внутрь, за мной заперли дверь. Я не оборачивался. Было воскресенье, в школе никого, кроме нас, не было. Сторож открыл нам дверь и ушел на два часа, когда будете уходить, просто захлопнете, сказал он. Потом я услышал, как они ушли из актового зала и заперли его дверь тоже. Как и обещал капитан, в подсобку не проникал ни один фотон, поэтому можно было держать глаза открытыми, можно было держать глаза закрытыми, совершенно никакой разницы. Было тихо, я слышал только свое дыхание. Ничего не происходило. Мне почему-то стало страшно, но этот страх был ерундой по сравнению с тем, что пришел потом, я бы сказал, что мне стало только слегка страшно, тем более бояться не было причин. Постепенно, я сам не заметил как, мое дыхание как будто бы раздвоилось, то есть я сначала стал слышать эхо своего дыхания, а потом понял, что это эхо ведет себя не так, как родительский звук, синхронно, но все-таки как-то не так. Словно впереди дышал кто-то другой, пытаясь попасть в унисон со мной. И этому кому-то было страшновато. Я протянул руку вперед и вот тут испугался по-настоящему (но еще не сильнее всего в жизни). Моя рука наткнулась на что-то твердое, и я сразу отдернул ее. Задержал дыхание, хотя смысла в этом не было. Потом очень осторожно, подушечками пальцев, стал ощупывать это твердое, нащупал края, какой-то гребень, и мне показалось, что это не может быть ни чем иным, как, скорее всего, каской, такой же, как у меня, возможно, даже тоже желтой. В темноте я не мог сказать с уверенностью. Чтобы проверить эту гипотезу (что это каска, а не что она желтая), я, не оборачиваясь, стал щупать правой рукой заднюю часть своей каски, чтобы сравнить тактильные ощущения. То есть сравнить — это был мой замысел, неудавшийся. Рука не встретила никакого сопротивления и провалилась в то место, в ту область пространства, где должен был быть мой затылок. Вот тут меня накрыло по-настоящему, от страха стало тошнить. В панике я сунул руку еще глубже, сначала по запястье, потом по локоть, если предположить, что я каким-то образом засунул ее внутрь себя, то она должна была уже выйти с другой стороны головы, и, кстати, упереться в каску того, кто (предположительно) стоял впереди меня. Но ничего не происходило, рука не упиралась, а как будто бы зависла в пустоте. Я постарался протолкнуть ее еще дальше, насколько позволял плечевой сустав, и нащупал какую-то поверхность, по фактуре деревянную, насколько могу судить. Кажется, это была столешница. На столешнице что-то лежало, мокрое и мягкое, я схватил его, но выронил. Рефлекторно желая его поймать, я дернулся левой рукой, но она только уперлась в каску (предположительно) переднего человека. Если это, конечно, был человек. Мокрое и мягкое шлепнулось на столешницу с тошнотворным звуком, как будто упало куриное яйцо. Но я снова его нащупал и вытащил из своего затылка. Я приблизил это к глазам, чтобы рассмотреть, но, конечно, в кромешной тьме ничего не увидел. С руки стекала какая-то жидкость, вся ладонь была мокрая. На ощупь оно было шаром. Я вынул из головы шар! Я вынул из головы шар! Я вынул из головы шар, блядь! Я засмеялся, то ли от страха, то ли от абсурда, то ли от культурных ассоциаций, стал колотить по стенам и каске впереди себя и орать, чтоб меня выпустили.

Они долго не приходили, но через полчаса открыли дверь. На улице было темно, свет в зале был погашен, но я все равно долго не мог открыть глаз. Шар я засунул в карман и им не показал. Двух слов на соседние буквы тоже говорить не стал, так что они думают, что испытания я не прошел. Однако я беру теперь этот шар на все игры, и сильно прибавил в «Что? Где? Когда?». Не знаю, связано это как-то или нет, но вот такая история.

(Read Comments |Comment on this)

плати по счетам
(строка "плати по счетам" — chorus, однообразный бит)

плати по счетам
это все что ты можешь
плати по счетам
за воду и газ
плати по счетам
в ресторане и цирке
плати по счетам
мяснику и врачу
плати по счетам
за ремонт помещенья
плати по счетам
за воздух и свет
плати по счетам
за биение сердца
плати по счетам
регулярно и в срок
плати по счетам
плати маме с папой
плати по счетам
за мозги и за кровь
плати по счетам
за проезд в электричке
плати по счетам
за оплату счетов
плати по счетам
насекомым и птицам
плати по счетам
за дыханье и жизнь
плати по счетам
за пространство и время
плати по счетам
плати по счетам
плати по счетам
плати по счетам
плати по счетам
это все что ты можешь
плати по счетам
плати по счетам

(Read Comments |Comment on this)

виталик сделал так, что я теперь не вижу молока
прослушайте это грустное стихотворение
я теперь молоко не воспринимаю зрением
мне жить не очень легко
я не вижу теперь молоко
мне жить не очень легко
я не вижу теперь молоко
мне жить не очень легко
я не вижу теперь молоко
например наливаю себе кофе с утра
открываю холодильник там какая-то дыра
спрашиваю виталика когда молоко привезут
а он иди ты нахуй оно давно уже тут
стоит в холодильнике надеваю очки
в холодильнике вижу какие-то крючки
молотки от гитары колки бараньи мозги
сахары пески черную дыру короче ни зги
в отношении молока говорю виталику где оно
виталик сует руку на самое дно
что-то из холодильника вынимает
и мне в чашку его выливает
оно в чашке шипит извивается
а виталик молчит ухмыляется
пробую на вкус действительно кофе с молоком
но что внутри чашки различаю с трудом
что-то темное вроде а может и не такое
может зеленое желтое серое а может и голубое
в общем не могу тут положиться на глаз
не звать же мне виталика каждый раз
мне жить не очень легко
я не вижу теперь молоко
мне жить не очень легко
я не вижу теперь молоко
мне жить не очень легко
я не вижу теперь молоко

все это было бы полбеды
но я не вижу также воды

(Read Comments |Comment on this)

как государство заботится о людях
Вот говорят, что государство не заботится о людях. Так это все хуйня. Приведу пример. На днях видел такую социальную рекламу: "Очень часто бывает так, что вы лежите голая на кровати, и вам кажется, что по спине у вас ползет муха. Вы дергаете спиной, определенными мышцами, чтобы согнать эту муху, она вроде бы снимается, но потом вы ощущаете это противное ползание в совсем другой части спины. Или вам это только кажется? Ощущение настолько тонкое, что вы не уверены. Вставать лень, хочется спать, а муха мешает. Что же делать? Решение простое. Просто скажите "Борнмут Борнмут ползает ли по мне муха?" "Борнмут Борнмут" — это старт-слово, означающее, что вы даете согласие на то, что наш сервис пришлет вам на телефон текстовое сообщение с информацией, ползает или не ползает. Наши камеры наружного наблюдения способны засечь муху диаметром 4,7 миллиметра, и качество постоянно улучшается. Получив текстовое сообщение, что муха по вам ползает, вы можете сказать "Борнмут Борнмут сгоните муху" — и наши сотрудники в течение тридцати секунд сгонят муху, где бы вы ни находились, и положат ее труп рядом с вами на подушку. Но помните, что вам запрещено оглядываться под страхом смерти — нашим засекреченным сотрудником может оказаться ваш сосед или другой хорошо известный вам человек. Мы оказываем также прочие услуги — например, когда вы моетесь в душе — "Борнмут Борнмут почешите мне спину". Или что еще вам может понадобиться, любая бытовая помощь (напоминаем, что оглядываться строго запрещено). И все это бесплатно, и всегда будет бесплатно! Государство заботится о вас. Помните: вы не одиноки, и никогда не будете одиноки". А еще говорят, что государство не заботится о людях.

(Read Comments |Comment on this)

город борнмут
город борнмут ничем не примечателен толком
только умер там джон роналд руэл толкин
город борнмут ничем не примечателен толком
только умер там джон роналд руэл толкин
туристическая листовка города борнмут гласит
зачем тебе ехать сюда если ты доволен жизнью и сыт
зачем тебе ехать сюда если ты проживешь еще много лет
не трать свои сбережения на железнодорожный билет
сюда продаются билеты только в один конец
если у тебя есть престарелая мать или престарелый отец
или если ты сам не очень настроен жить
у тебя депрессия или ты бросил пить
или ты чем-то расстроен или неизлечимо болен
или жизнью своей недоволен или с женою в ссоре
или в ботинке камушек или сосед мудак в коридоре
или дерево не посажено сын не выращен дом не построен
короче если ты миром отторгнут или вот-вот будешь отторгнут
тогда ты в целевой аудитории города борнмут
приезжайте к нам в борнмут уж-то вас не отторгнет
это ваше последнее пристанище старина борнмут
город борнмут ничем не примечателен толком
только умер у нас джон роналд руэл толкин
город борнмут ничем не примечателен толком
только умер у нас джон роналд руэл толкин
в городе борнмут есть все что нужно для смерти
приезжайте к нам в город не верите так проверьте
даже если вы просто любите тлен тоску запустение
умирание энтропия и тление дарует вам вдохновение
вечная осень ветер серое небо тусклые краски дождь
тоска уныние непогода голодная холодная дрожь
все это будет у вас в изобилии не то что на пляжах кастилии
греции италии доминиканы бали или бразилии
или турции заполненных серыми рвотными массами
не уникальными личностями а жизнерадостными пидарассами
скучные ежедневные плюс двадцать пять
море секс солнце и все включено опять
если вам ненавистны тупые люди с большим самомнением
приезжайте к нам в борнмут мы ждем вас всегда с нетерпением
город борнмут ничем не примечателен толком
только умер у нас джон роналд руэл толкин
город борнмут ничем не примечателен толком
только умер у нас джон роналд руэл толкин
вот такую хотелось бы видеть рекламу каждого города
особенно такого рода как города борнмута

(Read Comments |Comment on this)

не надо плевать на грибы
вот говорят на электричество нельзя мочиться а то погибнешь
но я больше скажу есть грибы на которые не то что ссать
плевать нельзя такой сильный и быстрый в них токсин
приведу один пример
вчера я очнулся и посмотрел в окно
а там в небе летит чайка в характерной форме галочки
и исчезает за правой рамой
я снова посмотрел в окно
и там снова летит эта чайка
в той же самой характерной форме галочки
и снова исчезает за правой рамой
и по той же самой траектории
я в третий раз посмотрел в окно
и в третий раз там пролетела чайка
и все было как в первый раз
и как во второй
я несколько раз смотрел и несколько раз все повторялось
одно и то же одно и то же одно и то же
я понял что реальность крутит мне закольцованную запись
в расчете что я не замечу
а что на самом деле происходит за окном
мне не показывают
и в чем тогда смысл?
или вот второй пример
за мной гналась белая машина в ней сидело двое
но я успел доехать до места гибели виктора цоя
там еще стоит памятник ему
напротив памятника стояла другая белая машина
я спасен подумал я
при свидетелях они не посмеют
я проехал мимо машины и памятника и машина тронулась с места
а первая машина исчезла бесследно
зато меня стала преследовать другая машина
и я понял что это одна и та же машина
но как она оказалась впереди когда я ее обгонял
и в чем тогда смысл?
есть и еще примеры
если вы увидите соломинки торчащие из стены
не торопитесь думать что это инсталляция
возможно это напротив вентилляция
что если мать замуровала своих нерадивых детей
и кормит их через соломинку коктейлями
так что не затыкайте их жвачками
примеры можно множить и множить
но главное вы поняли
не стоит плевать на грибы
особенно некоторые грибы
плюньте лучше себе на хуй

(Read Comments |Comment on this)

будильник это пищалка в магазине
Будильник — это пищалка в магазине, не дающая контрабандой вынести стихи или иное тайное знание. Приходится отрывать ярлыки и выносить частями, осколками, как уж получится. Иногда эти осколки содержательны, но чаще всего нет. Я бы заплатил за вынос снов, но что нужно платить, сколько и как? Некоторые умеют, или, скорее всего, просто ходят в магазины без пищалок и как-то обманывают продавцов. С развитием современных технологий эта практика прекратится, просто так сон будет уже не вынести, для воровства снов нужно будет придумывать какие-то аферы, вооруженные ограбления, криминальные схемы с участием финансирования из-за рубежа. Хорошим способом мне видится участие гипнотизеров, но кто даст гарантию, что гипнотизеры потом не вломятся в твою голову уже без приглашения, получив от тебя все коды и отмычки? Надо самому становиться участником организованной группы. В общем, все как-то очень сложно. Если кто умеет воровать сны, и нужен помощник, пишите мне. Спасибо.

(Read Comments |Comment on this)

УЛЬТРАФИОЛЕТ
эй художник дай мне краски цвета ультрафиолет
чтобы я пойдя на дело тело ей обмазал
ни один ко мне не приебется мент
ультрафиолет это такой волшебный цвет
он не видим человеческому глазу

ПРИПЕВ:
ультрафиолет на зоне самый модный цвет в сезоне
опа! опа! очень модный цвет в сезоне

эй священник окропи мне душу с головы до ног
чтобы я святой водой очистился как мылом
чтобы черт меня забрать с собой не смог
чтоб не приебался после смерти даже бог
и лежал себе спокойно я в могиле

ПРИПЕВ

(Мне вчера как раз напомнили, что сегодня будет третье октября.

Сначала я придумал первое пятистишие, показал его Сладкой N., а она сказала, что мало, надо больше. Я напрягся и придумал второе, показал М., а она сказала, что надо еще про мать написать, в блатных песнях всегда про мать пишут. Я написал еще один куплет, и он оказался такой аутентичный, такой рвущий душу, что я расплакался, не шучу. Он своей силой разбивает единство песни, отвлекает на себя все внимание, и поэтому я со все еще льющимися из меня слезами отверг его. Но он РЕАЛЬНО СИЛЬНЫЙ, и, чтоб не потерять, я его напишу здесь:

эй сестричка помоги ты бремя маме разрешить
чтоб пойдя на дело в мир родился я в рубашке
чтобы почтальона не пришлось просить
регулярно с зоны моей матушке носить
весточки от сына на простой бумажке
регулярно с неба моей матушке носить
весточки от сына на простой бумажке

ПРИПЕВ)

Это очень аутентичная песня, я думаю.

(Read Comments |Comment on this)

у моих дверей четыреста тысяч зверей
мне звонит разносчик пиццы говорит я парень простой
представляете ли вы хоть примерно сколько стоит простой
нашей фирменной пиццевозки весьма крутой
не знаю сколько и при чем здесь простой говорю я ему
но вот только чего я никак в толк не возьму
где черт побери пицца давно ее жду на дому
вы должны были привезти ее не позднее шести
мне специально пришлось пораньше с работы уйти
а пиццы все нет и нет вы никак охуели господи прости
я позвал к себе в гости женщину чтобы с ней пиццу есть
слава богу опаздывает но времени существенно больше чем шесть
и мне предъявлять за простой кто ты такой вообще есть
кто ты такой; да я-то парень простой пиццу вот вам привез
но при въезде в ваш микрорайон угодил в навоз
и крепко застрял в навозе наш очень крутой пиццевоз
очень воняет и не видно в вашем микрорайоне ни зги
слава богу у меня всегда с собой резиновые противогаз и сапоги
мои работодатели очень строги а у меня долги
а так бы я не поперся с пиццей по этой куче говна
а ну его нахуй а ну его нахуй а ну его нахуй а ну его на
несколько метров пройти удалось а дальше уткнулся в слона
слона обошел а дальше уткнулся в огромную стаю собак
никогда не видел одновременно столько собак
а вот их уже блять обойти невозможно никак
там вокруг еще кошки койоты аллигаторы бегемоты
носороги полиции куча телевидение видел еще кого-то
может вашу женщину кстати ее в говно засосало в болото
короче со всех сторон тут животных тьма
и они все как будто сошли с ума
несколько сотен тысяч экземпляров как минимум
и видимо они окружили именно ваш кондоминиум
тут короче все изрядно перемешалось
извините в общем ваша пицца немножко помялась и замаралась
тут еще от каких-то летающих тварей темно
да выгляните же вы в окно
вот я вам машу своей правой рукой как раз
будьте человеком отмените заказ
вы конечно правы сейчас действительно больше чем шесть
но вам откровенно говоря ее уже не с кем и не за чем есть
я выглянул и действительно

у моих дверей четыреста тысяч зверей
у моих дверей четыреста тысяч зверей мама
я не поверил своим глазам но это факт
у моих дверей четыреста тысяч зверей
я не поверил своим глазам мама но это так
у моих дверей четыреста тысяч зверей

у моих дверей четыреста тысяч зверей
у моих дверей четыреста тысяч зверей мама
я не поверил своим глазам но это факт
у моих дверей четыреста тысяч зверей
я не поверил своим глазам мама но это так
у моих дверей четыреста тысяч зверей

(Read Comments |Comment on this)

По грибы
ВОСЕМНАДЦАТОЕ АВГУСТА, прекрасный солнечный денёк. Я вам скажу, как мы сегодня ходили по грибы, это пиздец, если честно.

Для начала приехали в какой-то хутор около деревни Смарде, это под Тукумсом. Долго искали грибное место, обнаруженное нами два или три года назад, но два или три года назад мы были пешком, а тут на машине. Нашли это место, на дереве висел знак кирпич, дисциплинированно оставили машину и пошли пешком. У меня с собой есть нож, сказал Лёха и достал из рюкзака нож. Мы прошли метров десять, и окрестности огласил ДИКИЙ вопль, а следом за ним ещё один, и ещё один. Это орала Тася, а следом за ней Соня, а следом за ней Леша. Соня, оказывается, чуть не наступила на змею, а Тася это заметила. Это была какая-то коричневая маленькая змея, на вид совершенно ядовитая. Змея, не спеша, уползла в кусты. После этого Соня висела на мне, а Тася просто держалась за руку. Что до Лёши, то он не отрывался от Лехи.

В конце дорожки был другой хутор, где нас встретила какая-то старуха тридцати восьми лет и сообщила, что это частное владение. Мы пошли обратно и пошли к тому месту, где оставили машину, по зловещей дороге со змеёй. Соня с Тасей немного оттаяли и перестали висеть на мне. Ближе к концу дорожки мы услышали звук перделки, и к нам выехал мужик на этой перделке, мужик, татуированный угунскрустом. Пиздец нам, подумал я.

Этот мужик, татуированный угунскрустом, спросил нас, что мы тут делаем, это ваша машина? Грибы собираем, отвечали мы. Да, наша. А где ваши ножи, лукошки, вот это все? В машине. Но это частное владение, сказал он. Вот мы и идём к своей машине. Собирайте около озера, дружелюбно сказал он. Туда и собираемся. А то тут мать звонит, ходят какие-то, поехал проверить. У вас тут змеи, сказал я. Змеи? Какие змеи? С желтым пятном? Нет, коричневые. Татуированный мужик тут же развернулся и куда-то свалил на своей перделке, а мы поехали к озеру.

На озере Лёха сказал, что в лес ходят в сапогах для защиты именно что от змей, и достал из рюкзака тяжелые ботинки. Дальше мы забрели в какие-то, честно сказать, ебеня, и там Лёха нашёл наш первый гриб! Я определил, что это обабок. После этого окрестности огласил ещё более дикий, чем первый, тройной вопль. Тася обнаружила, что Лёха своими тяжелыми ботинками чуть не наступил на змею, на вид чрезвычайно ядовитую. Я забыл сказать, что Лёха ходит с палочкой, и этой палочкой он стал бить змее чуть ли не по голове, чтоб та побыстрее куда-нибудь убежала. Но та не убегала, видимо, контуженная ТРОЙНЫМ воплем, а как-то флегматично зарылась в мох. Я понял, что пора все-таки бы уж смываться, но обратно идти было долго, и мы полезли вверх по склону, покрытому тем же злосчастным мхом. Сколько еще змей скрывалось под ним? Я поднялся быстрее всех, а дети следовали за мной. За спиной я услышал уже знакомый мне тройной крик, и, оглянувшись, увидел, что дети орут, а вниз по склону улепетывает очередная змея. Ее опять обнаружила Тася.

Это только звучит так прикольно, а на самом деле нихуя не смешно. Поднявшись наверх, я вёл детей только по открытой местности. Дети на самом деле очень обрадовались, что змеи боятся их крика, и Соня всерьёз придумала, что в следующий раз при виде змеи она будет не просто кричать, в сначала заводить будильник на текущее время, чтобы было громче, а потом уже кричать.

А Лёша придумал название для грибов, которые нам в основном и попадались: фиговик. Из не фиговиков мы в итоге нашли два обабка, четыре масленка и одну лисичку. А также двух клещей и двух частных собственников. Мне кажется, неплохой результат, учитывая все описанные обстоятельства. Дома он оказался ещё лучше: Леха посмотрел википедию, и оказалось, что, возможно, это были не змеи, а ЛОЖНОНОГИЕ ЯЩЕРИЦЫ.

(Read Comments |Comment on this)

казус сломанного меча
Вот, предположим, в магазине продается специальный сломанный меч, например, для поклонников манги, соответственно, "Сломанный меч". Это значит, что будучи сломанным, этот меч является исправным, поскольку он выполняет свою функцию радовать фанатов. Хорошо. С другой стороны, если его вдруг починят, то его тем самым же и сломают, потому что он больше не будет радовать фанатов. Очень хорошо. С третьей стороны, сломанный меч все равно сломанный, пусть он даже является при этом исправным. Прекрасно. А с четвертой стороны, даже если исправный меч не радует фанатов, он, как ни крути, является исправным. Замечательно. Можно сломать голову. То есть (в итоге) всегда можно найти сторону, при взгляде с которой сломанный (или исправный) меч можно объявить исправным (или сломанным) по сути, в любой из четырех возможных комбинаций.

Это я к чему гребу? Наверно, на такие мечи магазин гарантию не дает (если такие мечи бывают в продаже, конечно).

(Read Comments |Comment on this)

Гадание по Нику Лэнду и искажение фактов под короной
Читал я тут вот одного современного философа, продолжателя Делеза и Гваттари — и чем больше читал, тем меньше понимал, — и так и бросил, не дочитав. Типичный пример его прозы таков:

Матрицы опространствления — экстенсивно трансфинитные или интенсивно гипертрансфинитные континуумы, положительно умонепостигаемые аналоговые или каталоговые инфраканалы, виртуальные целые, которые являются машинно аддитивными, а не репрезентативно замещающими, оперативными, а не дескриптивными. Они — строго несводимы к средам или данным, так как они подразумевают закольцованный континуум, автовыполняющиеся в процессе хронной инволюции.

Парадокс вот в чем: чем меньше я его понимал, тем глупее я считал ЕГО. Логичнее, если посмотреть на это со стороны, считать, что это я дурак — я же не понимаю. Но нет! — психзащиты, иллюзии, короны даже прямые факты выворачивают наизнанку. Типа такой он тупой, этот современный философ, что даже я, такой умный, ничего понять не могу. И чем непонятнее, тем, естественно, тупее он кажется. Превосходный пример эффекта Даннинга-Крюгера, кажется. Я до сих пор не могу искренне принять свою тупость здесь.

Кстати, могу погадать вам по этому философу. Скажите мне номер страницы (с 7 по 200) и номер строки (по 35), и я вам скажу, что по этому поводу он думает. Только учтите, что там есть один кусок с человеческим языком — со 111 по 116. Его лучше не загадывать. Я напишу не одну загаданную строчку, а целиком предложение, которое эту строчку содержит.

(Read Comments |Comment on this)

Затык
Вчера понял, что такое затык.

Затык — это живое существо, обитающее около строящегося футбольного поля в самой середине квартала Черемушки, и осуществляющее помехи человеческой деятельности. Перед сном я вспоминал наш недавний поход с Курбатовым и Сладкой N. по тому кварталу.

Все остановились возле поля, а я прошел немного подальше по аллее, засаженной деревьями, которые позже покосились после урагана. Внизу спал строитель-таджик, я хотел незаметно спуститься к нему, чтобы зачем-то заснять на мобильный телефон, но склон был крутой, незаметно это сделать было невозможно. К тому же, когда я прицелился в него телефоном, из других мест стали подниматься другие таджики, до того сливавшиеся с пейзажем. Разумеется, я тут же отошел к основной группе экскурсантов, делая вид, что просто так хотел спуститься к полю, не желая никого фотографировать.

А они (остальные экскурсанты) очень долго стояли и о чем-то говорили. Теперь, в интроспекции, я вижу, что к ним подошел Затык и не пускал их дальше по той аллее. Он был антропоморфен, но в то же время чем-то похож на противотанковый еж. Когда я подошел, Затык меня испугался и отошел к тем таджикам. Все медленно пошли дальше, Затык снова пытался им помешать, но я снова его прогнал. И погнал до самого угла школы номер 1205. И хотя все остальные все равно шли очень медленно, они все же шли, и я сказал про себя: "Ну слава богу". Затык услышал меня и сказал: "Слава БОГУ??! Ты поминаешь имя Господа нашего всуе?! Ты НЕХРИСТЬ, что ли??!"

И он встал вертикально, и из частей его креста стали ветвиться вниз и вверх маленькие крестики, из них следующие и следующие, и так далее фрактальным образом. И он попытался меня этими крестами схватить, но куды ему супротив боксера! Я просто отошел.

Потом Затык еще долго нас преследовал. После того, как я отступил от его религиозной атаки, он немного осмелел. Но после Зеленой площадки отстал.

(Read Comments |Comment on this)