было непросто, но б0г выкрутился

пришлось устроить пандемию, затем войну, привести к власти безумного нарцисса, который пересмотрел правила насчет мигрантов, кое-где пару крупных блокаутов и обстрелов, сирены выли сотню раз, — не помогло, — конфликт в совершенно другом регионе, две «цветных» революции и одна обычная, ураган и хунта, падение юаня, миллионные потоки беженцев,— но в конце концов они оказались в нужном месте и настроении одновременно, — и встреча, которую 0н задумал так давно, все-таки состоялась

она так взглянула, его так холонуло, что аж по огненным плечам б0га пробежали пурпурные молнии, — а потом разошлись навсегда, потому что дальнейших планов на этот счет как-то не было

(Read Comments |Comment on this)

Почти все вышли у ТЦ. Пройдя через троллейбус, Женя занял освободившееся место и уставился в окно, мутное от мороси. На полупустой парковке даги метелили розовую ложку «Баскин-Роббинс».

Умар схватил ее за мягкое черпало и, раскачав, повалил набок, остальные сразу подскочили ногами. Когда ложка перестала орать, он присел на корточки и подал знак. Продрогший Костя, ждавший рядом, приблизился. Умар стянул улыбчивую розовую маску. Под намокшей челкой набухал массивный фингал.

- Чё-там, точно? — показал Умар. — Его видел?
- Он это, он, точно, — измученно закивал Костя.
Ложка задергался:
- Да не я шкуроход, ну вы че? Ну клянусь чем хотите!
- Жи-есть! А вацок говорит другое, — протянул Умар. — Говорит, крысятничаешь ты по чужим закладкам. Хочешь сказать, не верить моему брату?
- Да он все перепутал! — тараторил ложка. — А я наоборот, ну клянусь же, все наоборот, я сам раскладывал!

- Закладки делал, жи-есть? — даги загудели. — С кем работаешь, крыса?
- Да я не работаю, и не крыса я! Просто луты заготавливаю.
- Ты че моросишь, какие луты?
- Ну, шоколадки, лекарства, бинты, батарейки... луты разные. Вот, — повозившись, ложка вынул откуда-то из держала протеиновый батончик. — Вот же. Скоро пригодится, подбирать буду, и другие пусть подберут, если понадобится. Ну, — он неопределенно повел рукой, — когда начнется.

Умар батончик проигнорировал и обменялся тяжелыми взглядами с другими. Троллейбус проехал за угол. Женя незаметно просунул руку под сиденье и нащупал на металлической раме магнит. Осторожно размотал изоленту: альбуцид, 20%.

(Read Comments |Comment on this)

опять все происходит как всегда.
все как обычно, только еще жутче, выше.
стекают с проводов электропоезда,
н.н. опять попался на гашише.
кукушка выбросила зайку из гнезда.
ты плачешь снова, я опять не слышу,
лишь телевизор лает, словно дышит.
в ухани нищий
снова варит мышь.

(Read Comments |Comment on this)

соседа из двадцатой выкрал легендарный спецназ дельта. готовились к операции полгода, а зачем, если он и так каждую субботу упадал перед телевизором и лежал уже на полном вертолете. для тренировок на полигоне в штате невада в точности скопировали всю обстановку. хотя что там копироаать, стандартная «брежневка», однушка с угла

но молодцы, что могут, то могут, идеально воспроизвели каждую мелочь: в дверной косяк вколочен гвоздик для ключей, телевизор напротив дивана, неразборчивая ругань из вытяжки на кухне. выводили из подъезда — все такие раскачанные, — завязав ему рукава за спиной, будто тот себя сам обнимал и успокаивал, пока лицо его посторонне гримасничало

я снял ключи с гвоздика, чтобы запереть жилье; в комнате работал телевизор. президент сша хвастался успешной спецоперацией, а потом посмотрел в душу и велел прекратить казниться. стало ледяно и ясно: мы все еще в неваде, хотя казалось бы, все детали поражают реалистичностью. сорвав гвоздик, я запер дверь и понял, что ключ остался изнутри

из вытяжки полез легендарный спецназ дельта, президент сша гудел и дул, подталкивая их раскачанные фигуры. я вжался в угол с угла и прижал ладонями лицо, чтобы не так кривилось. диван метнулся, перекрывая проход из невады, а зачем, если мы уже согласные. кто-то там упал перед работающим телевизором, и тут же затрещали вертолеты

(Read Comments |Comment on this)

На большой перемене все ушли к автомату с газировкой: кто-то нашел секретную комбинацию кнопок, чтоб он выдавал колу просто так. В классе остались только мы с Калмыковым. Я хотел дочитать по природоведению, он сидел через две парты, скучал и играл пальцами с резинкой.
- А знаешь, — развернулся он, — что «хуй», «пизда» и все такое — это детский мат?

- Какой еще детский? — недоверчиво спросил я, отрываясь от учебника.
- Ну, типа, ненастоящий. В настоящем, взрослом, там совсем другие слова.
- И какие, например? Сам-то знаешь?
- Ну вот, например, — гуч.
- Гуч? И что он значит?
- Это такой шов, который от хуя до жопы идет.
Подумав, я согласился: шов действительно имеется.
- У женщин такое место называется кануздра, — добавил Калмыков.
Это знание поразило меня.

Перед сном, заглянув в трусики, я осмотрел свой гуч. А на следующий день вытянул из Калмыкова еще несколько слов взрослого мата, записав их на последней странице тетради по русскому. «Швырка». «Фурдил» и так далее. Вырвать лист, чтобы не выпал первый, уже начатый, было нельзя, и я упрятал его под обложку. Прежде это срабатывало, но назавтра учителка вернула тетрадь с последней страницей наголо и посмотрела с особенной укоризной.

Обмирая и дрожа, я раскрыл свой список взрослого мата и увидел кровавые, красные правки и дополнения. «Конуздра», «шквырка», «выпырец».

(Read Comments |Comment on this)

- Ну а вы как думали? Что мы не только перемещаем людей в прошлое и безопасно возвращаем обратно, но и делаем их неуязвимыми? И притом еще невидимыми? Согласитесь, это чересчур, — турагент развел руками. — Тогда любое хоть сколько-то интересное событие собирало бы тысячи, а то и квадриллионы наблюдателей из будущего разных лет.
Я пожал плечами.

- Тут все очень требовательно к кошельку, — пояснил он. — У вас, например, какой бюджет? — я не пошевелился, и он продолжил без остановки. - Вот были бы мы с вами миллиардерами, можно было бы говорить о серьезных, ясных вещах. Речь Ленина с броневика, это же дико модно! Семнадцатый год, там Финляндский вокзал, если переодеть в такие бушлаты, половину площади можно заполнить, около трех тысяч билетов, очень недешево. Зато уникальный опыт сопричастности истории. Или вот казнь Пугачева на Болотной — толпа человек на восемьсот, плюс пара десятков мест в качестве солдат, не больше, и это на все времена!
Миллиардером я не был.

- Триллионерам, между нами, доступны реально эксклюзивные варианты. Убийство Цезаря, вы представляете? — добавил он отчего-то с заговорщицким видом. — Там всего полсотни рабов, и половина мест уже разобрано! Или когда табакеркой императора, а? Человек пятнадцать приближенных, плюс гвардия! Три билета, три путевки навсегда, и никогда не будет больше! Вообще мечта, конечно.
Тут уже развел руками я.

- Но вы, может, хотите чего-то индивидуального? Персонально ценного? Это может получиться довольно бюджетно, от вкуса зависит, — он снял со стеллажа папку и стал перекидывать страницы в прозрачных файлах. — 1987 год, пьянка с Башлачевым и Дягилевой в Омске на кухне у Егора Летова, а? В виде таксиста, который в 23:35 привез им водку. Редкая возможность, для ценителей, — он отложил бумаги. — Я же вижу, что стандартные туры не для вас.
Я повел плечами.

- Какой-нибудь обычный день из жизни средневекового пейзана... Что берут все?.. Ну, раба в том же Риме, двадцать минут рядового под Сталинградом — нет, пожалуй, не ваше, — будто задумавшись, он раскрыл другую папку. — Но как насчет наших экстремальных туров? Не все из них стопроцентно законны, вы понимаете... Вот блокадный Ленинград, а?.. А Черная смерть? На пару недель, очень необычное направление, — он лихо перекидывал листы. — Камбоджа при красных кхмерах? Не, а? Тут тоже есть свои любители.
- За кхмеров, наверное, дороже? — спросил я.
Мы пожали руками.

(Read Comments |Comment on this)

– взяли-то меня за организацию несогласованного собрания, прямо с шашлыков, где и вправду было человек пять. нашелся даже активный гражданин, сука, которому это массовое скопление помешало проходу. следственные мероприятия провели умело, в три прихлопа, два притопа, превентивно продемонстрировали электроды. свидетелей переквалифицировали в соучастников и сразу в суд, я еще мясо не прожевал...

– ...зато корыч опрокинул из пластикового стаканчика и только потом дал подписку о надлежащем поведении, включая выносить мусор без лишних напоминаний и завязаться. ошалевшую катюху прямо с шампуром в руке отправили на принудительное лечение — типа, давно пора поработать с зубами, скалятся. активный гражданин тоже схлопотал под горячую руку, но отпросился на фронт...

– ...ну а мне присудили запрет определенных действий. список пригнали из управляющей компании: нельзя пердеть, поджигать сигарету с другой стороны, недоумевать по ряду поводов (см. приложение)... – он распахнул окно, выпуская прокуренный воздух. по крыше дома напротив бежала светодиодная надпись: «мальчики, не поддавайтесь на провокации! любите девочек»! в рассеянном свете зимнего дня прочесть ее было невозможно.

(Read Comments |Comment on this)

Будучи спрошенным, зачем, он каждый раз выдавал новую версию: «Вот увидите, еще пригодится», — и копил, собирал на балконе всякое старье, барахло и сор. «Вдруг вторая еще найдется», — про непарную лыжу. — «Кому-нибудь понадобится, можно не покупать», — почти целый велосипед марки «Салют», резиновые сапоги детского размера в коробке. «Настанет черный день, сами еще прибежите», — полусгнившие зимние покрышки.

Стиралка и телевизор «на запчасти». Окаменевший грунт для растений, коляска без верха, черенок от лопаты «на асякий случай». «Археологи в будущем найдут, спасибо скажут», — пустые банки разного калибра, истлевшие пачки журналов, рулоны лишнего линолеума: «А ты бы что взял с собой на необитаемый остров»? «Когда начнем восстанавливать цивилизацию, все это будет на вес золота», — коробка болтов и гаек, приржавевших намертво.

Ведь действительно пригодилось: когда из больницы вернули его тело, зашитое небрежно, как ненужное, — во дворе запылал большой костер. В пламя отправился весь скопленный хлам, дабы и там он, как здесь, ни в чем не знал недостачи: ржавые санки, обрывки проводов, сдутый мяч, пакет одежной ветоши. Мелкие домовые боги поглядывали из-под козырька подъезда, но заскучали и снова принялись бросать истертую монету, деля завтрашние сквозняки.

(Read Comments |Comment on this)

Опьяненный добычей единорог потерял всякую осторожность и был отлично виден с воздуха. Крылатый «Орлан», нарезая круги в полукилометре над ним, передавал картинку в реальном времени и с таким качеством, что можно было различить и окровавленный бивень, и ледяное, торжествующее выражение морды. Пока он обгрызал с мобика кожу, тот орал и отключался, приходил в себя и снова принимался орать, — и еще раз, и опять. Зрелище было отвратительное даже с высоты. Впрочем, на точку уже мчались эф-пи-вишки. Заслышав их жужжание, единорог мощно рванул к опушке, но не поспел: уже со второй попытки дрон удачно вдарил ему в бочину, развалив на дымящиеся мясные куски. Мобик затих окончательно, микрофоны успокоились.

«Орлан» тронулся вдоль кромки леса, обводя тепловизором косматые брови елей. В паре километров, в яме свежего выворотня сидела штурмовая группа. Укрываясь за толстыми полуживыми корнями, все трое беспорядочно палили в стороны. На экране было видно, как леший мерцал вокруг них, появлялся то тут то там, путая зрение с сигналами ГПС. Хуже того, рядом кружила Баба Яга, сбрасывая черных котов размерами с собаку. Те с шипением загорались и взрывались, рассыпая липкие обжигающие брызги. Пацаны покуда отбивались, к тому же заработала рэбка. Ступа заметалась беспорядочно, и Баба Яга была вынуждена отступить. По ней отработал тяжелый пулемет, но бесполезно: подпалив пучок трын-травы, она скрылась в сизом дымном облаке.

Чу, по краю зрения — новое движение. «Орлан» лег на крыло и замедлился, чтобы рассмотреть все получше. Заработала мультиспектральная камера: штук восемь мар с длинными, черными распущенными волосами тащили нечто неуместное в этом мире, натягивая плотные тенета, сплетенные из крапивных волокон. Еще несколько мар, вооруженных длинными кольями, направляли Его к цели. Система автоматически распознала их, обведя силуэты красными прямоугольниками, но чем было Оно, не знала ни одна из баз данных. Всматриваясь, оператор снизился, «Орлан» почти касался костяных еловых верхушек. Только теперь стало видно, что лицо у Него железное. Оператор откинулся в кресле, из-под черных очков брызнула кровь и сразу свернулась фиолетовыми пятнами.

(Read Comments |Comment on this)

(Read Comments |Comment on this)

«На вашем месте, старпом, я бы поостерегся называть болваном неизвестное пока лицо (...) А вдруг да это Божественный промысел?» / Юрий Коваль

(Read Comments |Comment on this)

Министерство наград действует согласно уставу. Пункт первый гласит, что наградная система — «традиционная часть официального языка, служит личной и государственной памяти». Пункт третий: «Отсутствие награды трактуется как саботаж».

Орден Уместного молчания вручается за отсутствие вопросов. Медаль «Утренняя зоря» — за своевременный подъем. Почетный знак «Тихий плач» за сдерживание слез. В особых случаях возможно одновременное награждение Званием за получение ордена.

Второй раздел ранжирует награды по трем видам. Награды первого круга (такие как «За выражение сожаления по графику») считаются символами активного содействия. Награды второго круга (например, медаль «За согласие») отражают успехи на косвенном фронте.

Наконец, секретные знаки отличия вручаются лишь устно или даже мысленно, с внесением соответствующей отметки в Единый реестр награжденных лиц (ЕРНаЛ). Звание «Потомственный сотрудник» и некоторые другие знаки отличия наследуются.

Раздел «Регламент ношения» указывает, что при достижении 300 единиц (100 для детей до 9 лет, 200 — до 16-ти) для их публичной демонстрации используется «Наградное тело», вплоть до полных двойников отмеченного лица, клонированных специально для этой цели.

Официальными лозунгом министерства является знаменитое высказывание его первого главы: «Награда есть элементарная единица власти». Неофициальным — его же цитата «Медаль — это шаг, орден — это и дыхание, и мысль».

В соответствии с этим, после констатации смерти вручается орден Последнего вздоха, и на этом личное дело в ЕРНаЛ считается завершенным.

(Read Comments |Comment on this)

Геннадию Петровичу приснилось тайное имя бога, и было оно — Олег. Не тот Олег, который, например, племянник жены, или вон в нашем подъезде живет. Другой Олег, и имя другое, и каждая буква его — кипящая плазма, загоризонтная пронзительная суть.

Очнувшись, Геннадий Петрович лежал, пока не успокоилось сердце. Бесполезно, как пальцами воздух, пытался выловить заветное имя из памяти, пока оно не испарилось окончательно; осталась только полная, ревнивая уверенность в силе сновидений.

Геннадий Петрович приготовил блокнот с карандашом и завел привычку записывать все, что видел перед пробуждением. Имя больше не возвращалось, но сны определенно что-то обещали, указывали на нечто еще будущее.

Как будто плыл на крошечной лодке и из-за прошедшего мимо катера перевернулся. Испуга не было, потому что дно оказалось совсем близким, и побарахтавшись, лег на него отдохнуть. Что все это означало и как именно должно исполниться, было неясно.

Поэтому Геннадий Петрович сел в электричку и доехал до платформы «-й километр», через поселок дошел до озера. Арендовал ялик, отошел от берега и осмотрелся. Катеров нигде не наблюдалось, — да и откуда бы, надо было раньше думать.

Геннадий петрович вцепился в борта руками и стал раскачиваться, пока лодка не опрокинулась. Постояв по грудь в воде, опустился на дно и лежал, сколько хватило дыхания. В тишине пульс вспухал и опадал в ушах; сон оказался вещим.

Другой раз сидел в чебуречной и ел, запивая красным полусладким. к нему стал задираться Пушкин, их разняли и выгнали. Они решили найти место, где никто не помешает, и остаток сна пробирались через пустырь, через горы строительного мусора.

Все обдумав, Геннадий Петрович нанял актера, изображавшего Пушкина на массовых мероприятиях. В чебуречной они исполнили все по писаному, а потом долго шатались по Заречью, среди заброшенных железобетонных конструкций, и уговорили три бутылки.

Геннадий Петрович тщательно следил, чтобы сны его сбывались. Это требовало изворотливости, зато и опыт приносило небывалый. За определенную мзду пробрался в больничный морг и по-пластунски пересек все помещение, проползая под лежаками.

Сколотил виселицу, как из другого видения, и закрепил в петле тяжелый маятник. Провожал Ельцина — двойника, конечно, — и услышал, как тот кричит в окно плацкарты: «А мы!? Перед лицом таких несчастий мы занимаемся всей этой ерундой»!

Однако крайний сон оказался тяжелым и трудноисполнимым. Вряд ли можно было воплотить его, не преступая закон. Там был как бы человек весь в красном, без ничего внутри, — только ребра и неизвестная кость, вырезанная на меди.

Геннадий Петрович задумался, как действовать дальше. Пока он курил на балконе, вдоль дома перелетало целое облако весенних бабочек: сотни или тысячи мельтешащих крыльев, каждый взмах которых полностью менял будущее.

(Read Comments |Comment on this)

Они возненавидели друг друга еще в первом классе. Возненавидели так глубоко и мощно, что это приходилось скрывать за неловкой улыбкой, за полувзглядом, маской. Планировать вдолгую, откладывая острое желание опозорить, унизить, искалечить немедленно. Сойтись как можно ближе, чтобы уязвить побольнее, резануть по незащищенному. К средней школе они стали неразлучны.

Летом она заботливо убивала на нем комаров, отвешивая оплеухи с избыточной силой, до болезненных кровоподтеков. Зимой он «ради нее» нарочно лизал железки и рвал себе язык, внутренне довольный тем, что навязал ей вину за эту нечеловеческую боль. Обнажаясь, прикасались друг к другу с омерзением, но втайне торжествуя, что удалось украсть его, ее единственную девственность.

После свадьбы взаимная ненависть сделалась тотальной. Он намеренно лажал на работе и ни в чем не преуспел, постоянно удерживая ее в унизительной бедности. Она набирала микрозаймов, заставляя того отдуваться перед агрессивными коллекторами. Он возвращался поздно, весь изгвазданный, бухой невесть на чьи деньги, и до утра портил ее сон оглушительным пьяным храпом.

Друзей у него не оставалось: она переспала со всеми. Однажды он застал ее наглотавшейся таблеток и едва успел довезти до клиники. Придя в себя под капельницей, она бледно улыбалась, видя, как измучился он. По возвращении ее ждал раскидистый букет цветов, на которые у той была аллергия. Назавтра он нашел ее на полу в кухне, полной газа, плотнее закрыл дверь и молча лег рядом.

(Read Comments |Comment on this)

жуткая пандемия в 'the last of us' вдохновлена не только кордицепсом, но и сложными отношениями английской/американской культуры с грибами, которые считаются не особо съедобными и в целом — чуждыми. вроде неподвижных насекомых, на любителя

в культуре славянской грибы, напротив, воспринимаются в целом позитивно. старичок, помогающий заплутавшим малолеткам, зачастую выглядит как антропоморфный боровик или другой полезный гриб, которых различают до деталей вплоть до груздей белых/черных

так что перенесенная на наш гумус версия 'the last of us' будет полной противоположностью исходнику. как весенняя/светлая история, в которой зараженные спорами — и преобразованные ими — люди-маслята подносят всем по рюмочке клюковки

«выживальщики» крякают, выпивают и вместе погружаются в зеленую/бурую чащу. сидят у огня, обжаривая кленовые палочки. слушают старого подосиновика, снова угощаются в компании смешливых опят, тискаются с женщинами, зараженными лисичкой

(Read Comments |Comment on this)

На всякий случай Жеглов еще раз осмотрел пустой коридор и плотно прикрыл дверь, придвинув у ней стул.
- Кто-то из наших стучит, — лицо его отяжелело от собственной тяжести. — Другого объяснения нет: где-то сидит крыса.
В мрачном расстройстве он едва не ударил по столу, но Шарапов поднял руку:
- Ты, Глеб-Егорыч, не кипятись. Ты вспомни, у нас ведь есть там свой крот? Ну? Ну, то-то. Может, он назовет нам крысу.
- Да, если только у них нет своего бобра.
Шарапов не понял.

- Бобра из нашего отдела, который выдаст крота у них, — пояснил Жеглов.
- Погоди, Глеб-Егорыч, разве наш дятел их бобра не опознает?
- Дятел это ты грамотно, — Жеглов одобрительно хлопнул его по плечу. — Но ты, Володь, еще молодой. Про подсадную утку слышал?
- Это что же получается? Пока весь народ, — возмутился Шарапов. — Тут какая-то утка... Считаешь, стоит привлечь нашего омуля?
Работа кипела. Схема расширялась, заполняя развернутую на столе миллиметровку. Непрерывные и пунктирные линии складывались в пятно Роршаха, крупное и мутное.

Дверь приоткрылась, ударив стул и отодвинув его. В просвет сунулась голова Дукалиса:
- Глеб-Егорыч, по коням, у нас труп, — выдохнула она, — Возможно, криминал.
Заметив стул, добавила заинтересованно:
- А это у вас что?
- Заводи, мы сейчас, — Жеглов закрыл дверь вместе с Дукалисом.
Опытными пальцами свернул схему и забросил в сейф. Вскоре грохот его сапог раздался из коридора. Шарапов вытащил диктофон и остановил запись. Подумав, стер из памяти этот разговор и пошел нагонять — своих.

(Read Comments |Comment on this)

статистика доказала, что электоральные процедуры приводят к власти компетентных политиков не чаще случайности. поэтому из конституции вымарали право избирать и быть избранным, заменив его традиционным жребием, для бюджета почти невесомым

сперва тянули спички, но обнаружилось, что многие мастерски жельдят в этой игре, причем неясно, как именно. с «камень-ножницы-бумага» и их вариациями тоже вышло не лучшим образом, даже если в прямом эфире

механизм передачи власти устаканился лишь с переходом на всеобщую равную обязательную считалку. институт великого отечественного языка разработал ее нужной длины, чтобы обойти всех граждан федерации несколькими циклами

завтра как раз очередь нашего округа: из всех окон прозвучит по слову — «раз! два! три! четыре! кто-то! ходит! по! квартире!», — и так до самого острова калининград: «девять! скрипнул! пото! лок»! — и назад к дальнему востоку, пока победитель не провозгласит финальное «вон»

(Read Comments |Comment on this)

Спустив унитаз, Николай Григорьевич вышел в коридор, где лицом вверх лежал Костик. Крошечный блевотный гейзер булькал в приоткрытом рту и обрушивался обратно, с каждым всплеском проникая в дыхательное горло. Да ну, не. Нагнувшись, Николай Григорьевич развернул его боком, и рвота продолжила сливаться на пол.

Утром Костик сидел бледный, отпивался чаем. Найдя его на кухне, Николай Григорьевич развел руки, улыбаясь необычайно широко: «А я ведь вчера знаешь чего? Жизнь тебе спас». Костик не помнил и сильной благодарности не ощутил. Но неважно — сам Николай Григорьевич чувствовал себя, наконец, героем.

Не прямо героем-героем, но все-таки человеком небессмысленным, нужным. И свидетельство тому — вон, можно пощупать, если кому не верится. Николай Григорьевич стал навещать Костика, заботился, наставлял насчет вредных привычек и взяться за ум. Запомнил день рождения и являлся нарядно причесанным.

Когда тот проходил мимо, махал: «Че-как сам? — и уже остальным, как бы между прочим. – Вообще, я его от смерти спас». Костик показывался во дворе пореже и попозднее. Как-то, шатаясь уже в темноте, не дотерпел, зашел за гаражи, а когда застегнул ширинку, решил устроиться на ночь тут же, в свежем сугробе.

Нашли его случайно, когда Костик отключился и засинел. Виктор Анатольевич изучил покинутую им бутылку, допил. Пошел было своей дорогой, но все-таки дернулся назад: взял за воротник, усадил и тормошил по щекам, покуда тот не замычал, приходя в себя. До дому добрались совместно, напустив холод в подъезд.

На следующий день Виктор Анатольевич посетил Костика, назвал его «родной» и рассказал про луковку. Про злую бабу, которой жариться бы у чертей, если б только не было за ней одного хорошего дела: как-то подала она луковицу нищему. «По ней-то, — поднял палец Сергей Анатольевич, — баба та из ада и выбралась».

«Не только ты, считай, еще раз родился, — он охлопывал Костика по плечам. — Но и я, понимаешь? Теперь с луковкой»... Тот сидел, махая примороженными глазами, и не говорил. А Виктор Анатольевич переменился. Стал ходить будто быстрее, устроился охранником, иногда пробовал чистить зубы и вообще решил пожить.

Так и пошло сплошное спасение. Было, Костик едва не попал под электробус. Лиза тогда оттащила его за куртку, стала приносить теплую пищу и постепенно осталась. И даже когда все-таки ушла — с повышением, — а Костик никак не мог решиться сигануть с балкона, то участковый его переубедил и взял на контроль.

Старался почаще заглядывать, видом своим распугивая обычных бухариков с лестницы. Буйные с шестого этажа тоже попритихли. Жаль, что вероятности были не за нас, и на майские Костик все-таки утонул где-то за городом. Лизу новый бросил, Виктор Анатольевич угорел в своей каптерке. Жизнь помалу вернулась в колею.

(Read Comments |Comment on this)

- мой сын мертв, — молча промолвил король, — а сердце жаждет мести.
- мой меч с тобой! — поднялся первый мечник.
- мой лук! — присоединился лучший лучник.
- и мои заклинания! — задымился верховный маг.
- и твой сын, — добавил некромант.

- и эта твоя шлюха, — не сдержалась королева.
- и ах, эти глаза напротив, — напела сама шлюха.
- а также наши соболезнования, — склонились послы.
- вашими бы устами, — съязвил канцлер в ответ.
- мертвыми мышатами, живыми х-ями, — затянул менестрель.

- добрыми намерениями, — поправил епископ.
- шоколадными теми самыми, — сан самыч погладил усы.
- пестрыми значками, — сверкнули очками уланы.
- ихними... — начал дурак, но его осадили.
король заснул револьвер в рот, треснул выстрел. собрание вздрогнуло: общими усилиями?..

(Read Comments |Comment on this)

когда траволта засаживает шприц между ребер и перезапускает сердце умы турман адреналином, ни одна тварь в голливуде не задумывается о происхождении спасительного средства. между тем, донорство адреналина — вопрос весьма дискуссионный. оно может быть экономически оправдано только при достаточно высоких сборах, и добровольцев приходится набирать за немалые деньги, имитируя максимальную угрозу их жизни, чтобы затем выделить из крови побольше гормона. активно привлекают выпускников разнообразных войн, которых можно довести до реакции «бей или беги» любым чихом и вытягивать высоко концентрированный раствор

получение препаратов других гормонов и нейромедиаторов по карману только самым крупным фармгигантам. их ресурсы позволяют нанять, например, кормящих матерей, чтобы забирать у них окситоцин, «гормон привязанности». оплатить будущую карликовость донорам, у которых выкачали гормон роста соматотропин. и, конечно, работает огромный нелегальный рынок. масштабы его неизвестны даже интерполу, но по некоторым оценкам, во всем мире миллионы людей не могут выкарабкаться из депрессии, не подозревая, что кто-то «в черную» высасывает у них дофамин для состоятельных пациентов с сердечной недостаточностью

(Read Comments |Comment on this)