Как мне сейчас сообщили: "на книге "Анти-Ахматова" издания "Современный литератор" на задней обложке высказывания о книге разных людей, последнее - "Все, что написано в книге Анти-Ахматова" - правда" Дмитрий Воденников"

Вообще это называется - наглость.
Это фраза была взята из моего блога, из поста, где я говорил о себе. Что я имел в виду, люди, это взявшие, осознать не могут (да им и не нужно).
Однако это не отменяет того, что ни эта, ни какая другая фраза из моего ЖЖ, вырванная из контекста, не предназначалась и не предназначается для использования на последней обложке ни для каких коммерческих или благотворительных целей.

Ни в одной книге.
Даже если это будет "Филипок" Льва Николаевича Толстого.

Без моего разрешения.


Надеюсь, что я выразился достаточно понятно.




апдейт:
Собственно тот самый пост:

читаю книгу Катаевой "Анти-ахматова". (здесь - отрывки, которые есть в инете, но это еще цветочки, самое хлесткое есть только в бумажной версии и имеет отношение к войне, к полу, к равнодушию, к тщеслваию, к позе)
многие писавшие про эту книгу - правы: самое слабое место ее - склизкий тон автора.
слишком жирный. поэтому в нем тонут действительно дельные замечания и вопросы, которые и так возникали, без всякой Катаевой.

а так могло быть - и смешно (хотя и так много смешного), и точно, и сильно.
и книга совсем не дрянная. хотя и подлая.
по самой идее.

НО

самое печальное, что на самом деле там эта подлость - по делу..
и дело это - не в ахматовой.
такую книгу можно было написать и про цветаеву, и про мандельштама (вот уж точно) и про есенина (уже написали: я не про тон, а про холодноватое расчление человеческой несостоятельности любого поэта).
и - про всех.

тут можно было бы нанести много всякого словесного вздора, всякой мути: про цветочное чудовище, про оборотня, про то, что поэты вот такие дети, эгоисты, твари, полузвери-полуцветки - и т.д., чтоб затушевать суть.
но читая книгу - испытываешь стыд. не за автора. а за себя и ахматову. именно в такой последовательности. потому что ахматову не тебе судить. а все остальное - очень наглядно.
так как ахматова просто эту поэтическую нечистоту всех пишущих аккумулирует (как более уязвимая, как концентрат).

и все время ловишь себя на том, что улыбаешься. криво.
ибо читаешь как бы про себя


потому что всё - правда.

*Предлагаю продолжить в том же духе: "Все, написанное в книге Муму Тургенева -- правда!" Д. Воденников

(Read Comments |Comment on this)

пост на время
есть ли какие-нибудь фильмы, которые стоит посмотреть?
(которые вышли недавно на двд)

*спасибо

(Read Comments |Comment on this)

( Read more... )

(Read Comments |Comment on this)

"Русская жизнь" № 18(35), сентябрь 2008. Тема номера - страхи
Дмитрий Воденников
Чарли Чаплин не хочет умирать
Призраки большого города: люди говорят

— Т-с-с-с, — шепчет древняя старуха моложавой старухе (почему женщины так любят шептаться?), — а то он поймет.
— Нет, мама, не поймет, — отвечает шепотом моложавая старуха. — Так вот, — продолжает, — поймали в Сокольниках вечером, было их шестеро, а она была беременной. Так они положили доску ей на живот и стали качаться. Как на качельках.
— Я бы таких по пальчику резала, — убежденно говорит 80-летняя.
— Мама, это не по-советски.
— Еще как по-советски.

И опять — шшурх, шшурк, шшурк.

Шепчутся.

(...)

Апдейт: так как многие пишут, что ссылка не открывается - могу сказать только одно: видимо, это имеет отношение то ли к защите сайта, то ли к браузерам пользователей. Устранить это я не могу. Здесь - вот тоже: у кого-то открывается, у кого-то нет. http://karaulov.livejournal.com/860576.html
Но в любом случае - сообщать мне об этом не надо: это не ко мне - у меня все работает, как и у некоторых других. А всех глюков инета мне не устранить.

Прямая ссылка на главную страницу "Русской жизни" (если поможет): http://www.rulife.ru/
Тут я бессилен.

(Read Comments |Comment on this)

расскажите мне о своих страхах
но не вообще, а связанных с большим городом

неодносложно, и без лишней художественности.
мне бы хотелось понять, понимает ли человек: откуда он взялся, этот конкретный страх.
всегда ли он проявлялся. или был момент, когда вы запомнили его появление.

пытались ли вы освободиться от него.

каким образом.
и получилось ли.

и вообще - основной ваш страх? он какой? (я это говорю потому что мои страхи в сущности не есть страхи большого города, они онтологичны, кровные для меня. просто я живу в большой городе и осуществляю его, питаю своим страхом (тем или иным), и они через него (в его обличье) и приходят.

или действительно есть - характерные страхи только (именно) большого города

*меня попросили написать о моих страхах большого города, и я бы хотел понять, насколько я доказываю собой всеобщность всего этого.
а то у меня есть некоторые подозрения)

спасибо

комменты скринятся

(Read Comments |Comment on this)

В понедельник, 15-ого.
НТВ. 00.15 Школа злословия. Ток-шоу Т.Толстой и А.Смирновой. Д.Воденников

(Read Comments |Comment on this)

сегодня я завершаю свою рубрику "Стихоторение недели" на взгляде.ру.
Это выпуск - последний.


Жизнь гениальна

Жизнь гениальна. И поэтому легкомысленна. Можно гладить вещи (подбирать их мягкие воротнички, их ребристые кухонные подробности, соединять их разную фактуру, прижимать друг к дружке носами, целовать их в макушку, красить их разноцветной акриловой краской) – и тогда они потянутся к тебе, как кутята.

Можно вытаскивать из мрака слова (в голове, в тумане, слова часто живут без одного слога, например, там есть «стиХТворенья», но очень мало водится «стихотворений»). Вытащил слово на бумагу – а оно не сюда, не в эту жизнь. Ни богу свечка, ни черту кочерга. Но там, в голове, оно и есть настоящее, с усеченным суффиксом или корнем. А тут – так, бледная тень, ненужная немочь. Лишняя деталь. (Жизнь гениальна, поэтому она почти всегда – лишняя деталь: и в счастливом смысле, и в несчастливом. В несчастливом – чаще... Ну и что?)

А можно просто уметь любить. (Про это я ничего не напишу: я не умею. Не умею так, как это действительно нужно, но есть люди, которые это знают - они поражают) .

Все это неважно.

Жизнь гениальна. Не талантлива, не способна (способности – это всего лишь умелые руки или быстрые ноги, в высшем проявлении дара самое главное - зубы и дыхание). Жизнь не мельчит. Ей нет дела до наших дел и наших счетов.

- Все это мертвое, живое - только стихи (воротнички, объятья, героизм или победа - нужное подчеркнуть).
- Нет, что ты, все живое. Ты просто не умеешь этого видеть.

(....)

*единственное примечание:
попросил проследить, чтобы не было бездумно переправлены корректорами "кутята" на "котят". Потому что котята не тянутся, тянутся щенки (в древнях их так и называют, через "у" - "кутята"). Но, разумеется, в голове корректора котята - победили.
Ну да бог с этим. Котята так котята.
Всем спасибо.

(Read Comments |Comment on this)

рубрика во вгляде. михаил кузмин

15:49, 3 сентября 2008

В зависимости от солнца

Иногда бывает человеку темно, или холодно, или пусто. «Погладь меня, – говорит человек. – Хоть где-нибудь. Да не там, ты не понял: по голове погладь, по плечам. Обними меня. Давай просто рядом полежим». Потому что война не война, сон не сон, бог не бог, не знаю. Но пришли такие раскачивающиеся дни, что болит у меня все внутри и очень, видишь ли, нужно мне – солнца. Подробнее…

все новости

(Read Comments |Comment on this)

По Культуре начался Германа фильм "Хрусталев, машину!".

(Read Comments |Comment on this)

Увидел ссылку на статью про героическое.
Так как это моя тема - пробежал глазами.
Уткнулся в конец, выхватил только одну фразу:

"...Одно начинает резонировать с другим, и оказывается, что герой – это человек, который не желает жить в раздробленной реальности. Она раздроблена, но он вновь и вновь стремится увидеть ее как целую. И это усилие нельзя назвать героическим, потому что подобное будет опошлением и профанацией, но это есть усилие по осмыслению мира, которое выводит нас за ту сторону героического и негероического."

... прочитал, разумеется, совсем не то, что написано, а именно: "она раздроблена, но он вновь стремится увидеть, как целУю".
То есть как всегда всё прочитал - не так.

Подумал: как точно.

Герой не желает жить в раздробленной реальности, и поэтому - ее целует.
Оплодотворяет то есть собой.
Совершает с ней акт агрессии и любви. Подчиняет. Берет.
Заставляет вынашивать (себя самого в том числе, такой вот отец-младенец наоборот).
Потому что только так можно раздробленную реальность склеить.
Самим собой.
Это и есть - герой.

Ну (и чего греха таить) одновременно прочел, как-то: "она раздроблена, а он стремится увидеть, как я целую". То есть кто-то там (она) раздроблен, а все хотят увидеть, как я целую у меня знаете ли бывают такие приступы эгострастия

*выяснилось, что всё опять не так.
Перечел то, что - на самом деле - в статье напечатано - ничего не понял: кого кто куда выводит? Загадка. Но это даже неважно
Важно, что опять - опростоволосился.

____

В общем, с концом лета вас. Завтра - сентябрь.

а чего вы еще хотели - после всего этого.


(с)

(Read Comments |Comment on this)

моя рубрика во вгляде. "Товарищ Винтер" (Миледи и Шиш Брянский)
"(...) Потому что они не наши люди.
Потому что наши люди в булочную на такси всё-таки ездят. Но когда решают, что должны умереть, вдруг думают: I must die. И доверяют судьбе. В том самом месте, где небо отвернулось от тебя. Не извалявшиеся (на прощанье) в иле и в клеклой земле. А так – слегка припорошенные речным песком.
С босыми ногами. (...)"


Вставьте мне в сердечко звездочку, звездочку,
Вместо ушек вставьте ракушки, ракушки,
А заместо глазок – шарики, шарики,
Вместо брючек дайте штаники, штаники,
Положите меня в ясельки, в ясельки,
Чтобы я лежал бы в люлечке, в люлечке,
И пускал из носа сопельки, сопельки,
Издая при этом вопельки, вопельки.
А потом постройте радугу, радугу,
Чтоб по ней бежали гномики, гномики,
Чтобы в ней бы жили кошечки, кошечки,
И кормите меня с ложечки, с ложечки.
Но вы этого не можете, не можете.
Ну так что ж вы, блядь, меня не уничтожите?

шиш брянский

(Read Comments |Comment on this)

журнал "Русская жизнь", 27 августа 2008. Тема номера - родина.
Моя статья - "Сомнамбулическая честность"
Принуждение к любви: Россия как тело


— Ты — моя Родина, а я — твой народ. Нет у меня другого дома, кроме рук твоих, нет у меня полей других, кроме твоей груди.
И вообще ты пахнешь яблоками, — говорит.

- Чё? — переспрашивает Родина, приставляя ладошку к уху (лодочкой) и делая губы уточкой (потому что маразм). — Ты со мной сейчас разговариваешь?

- Ро-ди-на ты моя! — орет на ухо. — А я — тво-ой на-р-о-о-о-д! Люблю тебя, говорю. И нет у меня других полей, кроме твоей груди, и твоих рек! Яблоками ты пахнешь, старый дурак!

— А, — удовлетворенно выдыхает «родина» и идет пить кефир.

Потому что это она уже слышала. Неединожды (...)

(Read Comments |Comment on this)

стихи обо всем

Влюбленные смотрят друг другу в глаза, но не видят тебя,
а видят куски мешковины и куклу из тряпок.
- Посмотри на меня! - Я совсем не твоя судьба,
я товарищ тебе, твой любовник, цветок и собака.


...Кстати, о собаке. Когда я ложусь спать и выключаю свет,
она стоит внизу у кровати, там, в темноте,
и терпеливо ждет, когда я ей дам команду: - Иди сюда.
(Она очень воспитанная собака).
И вот я говорю: иди ко мне! - и она начинает прыгать, прыгать, как оглашенная,
цепляясь передними лапами за кровать, вытягивая морду,
подрагивая невидимыми миру ушами,
карабкаясь и срываясь.

Она так отчаянно хочет выбраться ко мне из этого мрака,
так хочет забраться сюда, под защиту, в привычную жизнь, на подушку, в родное тепло,
что мне вдруг начинает казаться, что это другой мрак
и другие прыжки...

Как будто я зову ее из тьмы, она прыгает, прыгает
и когда-нибудь не допрыгнет.

1.

Пасха. Буддийский божок сидит на порожке -
попой ко мне, мордой к балкону
(весь обласканный солнцем, с хвостиком посередке),
буркает на прохожих, заливается периодическим басом.
- Ну что, - говорю, - Барабашка, не веришь в нашего бога?
Обернулся божок, улыбается, не отвечает.

2.

А ведь раньше было не так: вот уж любили друг друга - так это любили,
ссали на место, бегали друг за другом,
я с мокрой тряпкой - за ней, а она - от меня и по кругу,
забивалась черным комком под трубу в туалете,
закрывала глаза, утыкалась мордою в угол,
и, как цуцик, дрожала и была так тлетворно - моя.
А бежать было некуда: был я один на свете,
круглый как бог и безжалостный как земля.


И так все это было по-пахански, по-лагерному, скучно, невыносимо,
что однажды она приползла ко мне утром (четырехмесячная), после очередных побоищ,
вскарабкалась мне на грудь,
легла и заснула,
и такая тоска воцарилась,
что я только смотрел брезгливо
на нежный ее звериный затылок,
на поникшие уши ее, на пахучий детский висок -
и вдруг так отчетливо понял: Я НЕ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ
И УЖЕ НИКОГДА НЕ СМОГУ ПОЛЮБИТЬ - НЕ ПОЛУЧИТСЯ.

...а когда мы очнулись - уже наступила весна
и мы спали обнявшись, как две разноцветные гусеницы,
и сквозь наши горячие руки
бил любви равнодушный ток.


3.

Вот и мы... Как устанем мы оба, и ты скажешь мне "уходи",
соберу я в солдатский мешок свои плюшевые игрушки,
миску, ложку, лоток, поводок, все собачьи справки свои,
и вползу попрощаться с тобой
и - усну на твоей груди...
Но уже на будущий год - я проснусь равнодушной кошкой.


4.

Потому что любовь прохладна. - И никакая она не твоя,
да и я никакой не бог, чтобы быть беспощадным и душным,
ведь горячей - бывает шкурка, твой живот и моя рука,
а любовь, что меж нами течёт, как изнанка цветка, - равнодушна.


5.

Даже страшно подумать, что я,
тут живущий который год,
ничего не знал про любовь (и так много уже не узнаю) -
а цветок открывает утром свой большой темно-розовый рот,
ну а там темно-синий огонь - непогашенный - полыхает

и не гаснет... За этот измятый на солнечном ветре огонь
ты отдашь постепенно - и тело, и ум, и ладонь,
с нарисованной в детстве чудесной и скушной судьбой,
но кому интересно, чего там сгорело с тобой.

7.

Вот и мне безразлично... Ни с женским душным пупком,
ни с мужским безобразьем, ни с пишущим человеком,
ни с собакой (ударишь ее, а она - уже лижет, любя)...
- Я хочу быть солнцем косым и прохладным ветром,
и цветком - распускающимся без меня.


8.

Потому что не надо "достроить", а надо разрушить себя,
перейти мал-помалу в осознанный блеск и пробел -
растрепавшейся буквой на кончике языка,
чтобы то, что ты хочешь сказать, ни один повторить не хотел.


9.

Ты сегодня себе обещал: в этот год и на несколько лет
(сколько есть их) вперед, - улыбающийся и безоружный,
я смотрел и буду смотреть в равнодушный трепещущий свет,
ни круглей, ни румяней
которого нет - и не нужно.


10.

Но тогда - отчего мне так жаль - что во тьму, потоптавшись, пойдет,
недолюбленный мной,
этот шелест и трепет и пыл:
эта грубая женская жизнь, этот твердый мальчишеский рот,
и скулящий комок темноты, что я на руки брать не любил...


11.

- Оттого, мой хороший, и жаль,
что в конце бесконечного лета,
(а сейчас я с тобой говорю - у кровати - из тьмы и огня),
ты был круглым солнцем моим и моим беспощадным ветром,
и единственным страшным цветком, раскрывавшимся - для меня.


( Read more... )

(Read Comments |Comment on this)

"Вот и пришли продувные дни". Моя колонка во взгляде: стихотворение Звиада Ратиани
(...) Война показывает, что человек не чувствует чужой боли. Чувствует свою причастность или непричастность к происходящему, имперскость или презрение к имперскости, отторжение власти или слияние с ней, обиду за родину или презрение к родине – словом, что угодно – только не чужую боль. Иначе не стал бы убивать сам.
Например, несогласных в своей френд-ленте. Убирать из поле видения. Стирать с земли.
Не стал бы улюлюкать вслед человеку, который отказался от ордена (собственно, ничего удивительного нет: орден-то за дружбу – а какая сейчас дружба).
Не стал бы считать, что 70 человек убить можно, а вот 2000 нельзя.
Или врать, что их 2000, когда пока только 70.
Не стал бы говорить, что нужна маленькая победоносная. (В принципе ее можно было бы устроить и в отдельном взятом доме, например, - твоем: убить тебя, твою семью и твою кошку... нет, тебя не надо: кто-то должен же это все прочувствовать. Ну так вот: чувствовать и выть – назначешься ты).
И даже не стал бы писать расхожих слов про «человеческая жизнь – основной приоритет, поэтому будьте вы прокляты с этой войной». Потому что это всё, конечно, очень мило и продвинуто, но это - трусость. Вполне, впрочем, безобидная (...)

(Read Comments |Comment on this)

моя рубрика во взгляде
...На второй день войны в «Живом журнале» появилась случайная ссылка на сочинение мальчика-аутиста. Средней протяженности абзац был написан предложениями по преимуществу одной грамматической конструкции. Подлежащее плюс сказуемое. Подлежащим было слово «люди», сказуемым – глагол: «ходят», «едут», «терпят», «едят».
Иногда после сказуемого появлялись второстепенные члены предложения, уточняющие место действия или обстоятельства действия.

Иногда возникали эпитеты: «веселый», «серьезный», «лесной».
Но никаких деепричастных оборотов.
Никаких добавочных оттенков.

Люди совершали в тексте только одно действие. И это действие было необратимым.
Но, несмотря на необратимость, за ним сразу же следовало новое действие. Такое же необратимое.
И так – до конца. (...)

(Read Comments |Comment on this)

люди конечные. люди летают.
Сочинение мальчика-аутиста:

Люди бывают добрые, веселые, грустные, добрые, хорошие, благодарные, большие люди, маленькие. Гуляют, бегают, прыгают, говорят, смотрят, слушают. Смешливые, барные. Красные. Короткие. Женщины бывают добрые, говорящие, светлые, меховые, горячие, красивые, ледяные, мелкие. Бывают еще люди без усов. Люди бывают сидячие, стоячие, горячие, теплые, холодные, настоящие, железные. Люди идут домой. Люди ходят в магазин. Люди играют на пианино. Люди играют на рояле. Люди играют на гармошке. Люди идут на Плеханова. Люди стоят возле дома. Люди терпят. Люди пьют воду, чай. Люди пьют кофе. Люди пьют компот. Пьют молоко, пьют морс, пьют кефир. Заварку. Пьют еще квас, лимонад, спрайт, фанту. Едят варенье, сметану. Люди думают, молчат. Больные и здоровые. Становятся водоносами, водовозами. Люди в корабле, в самолете, в автобусе, в электричке, в поезде, в трамвае, в машинке, в вертолете, в кране, в комбайне. Люди живут в домиках, в комнате, на кухне, в квартире, в батарее, в коридоре, в ванне, в душе, в бане. Люди уходят, выходят, бегают, люди еще катаются, плавают, купаются, кушают, едят, умирают, снимают носки. Люди слушают радио. Люди не терпят. Люди едят. Говорят. Люди лохматятся. Писают, какают. Люди переодеваются. Читают. Смотрят. Мерзнут. Купаются. Покупают. Греются. Стреляют. Убивают. Считают, решают. Включают, выключают. Люди еще в театре. Катаются на санках. Волнуются. Курят. Плачут, смеются. Звонят. Нормальные, гарные, озорные. Люди спешат. Ругаются. Веселые. Серьезные. Люди барабанят и громыхают. Не лохматятся. Теряются. Рыжие. Глубокие. Люди сдирают кожу. Люди ремонтируют домик, сарай. Люди потерпят. Люди рисуют, пишут. Лесные. Люди колют дрова, пилят, топят. Люди еще здороваются, говорят, прыгают, бегают. Люди конечные. Люди летают.


*увидел у rada, дошел по цепочке ссылок: изначально было опубликовано у lenagr

(Read Comments |Comment on this)

рубрика во взгляде. но на самом деле опрос

14:46, 6 августа 2008

Быть вещью

Показалось забавным. В одной телевизионной программе соведущая (замечательная писательница) спросила: «А если вам надо было бы выбрать, в какую вещь превращаться, в какую бы превратились?» В вещь превращаться не хотелось. Но выбора не было. Подробнее…

все новости

Показалось забавным. В одной телевизионной программе соведущая (замечательная писательница) спросила: «А если вам надо было бы выбрать, в какую вещь превращаться, в какую бы превратились?»

В вещь превращаться не хотелось. Но выбора не было.

– В подоконник. А вы в какую?

– А я в комод. Такой высокий, по грудь. Чтоб сверху два мелких ящичка, а внизу еще три больших. И конечно, чтоб там было свое потайное отделение. И много всякой ерунды в ящиках: и пуговицы, и тряпочки, и флаконы неполные, и старые письма. И чтоб еще лежала там, под кучей нужных и ненужных вещей, такая подушечка, расшитая бисером (в руки ее даже взять страшно: возьмешь, и бисер летит, настолько ветхое все, а пришить обратно нельзя – ведь и иголок таких уже нет). Тонкая вещь. Невозможная.

И она рассказала, какой это должен быть комод, и даже показала руками, какие должны быть у комода ножки и ручки (латунные, за которые можно поднять крышку) и как там внутри темно и пахнет специально сваренным янтарным мылом.

... А я думал: нет, если уж в вещь, то пусть в подоконник.

Покрашенный белой масляной краской, широкий, с небольшой трещиной посередине. Возможно, с жучком. Но обязательно белый, широкий и под дубом. И если повезет – то на тебе по утрам косое осеннее солнце.

И коричневый лист спланирует иногда.

Ш-ш-ш-и-и-и-х-х.


______

*ну а вы (если бы пришлось выбирать, а времени выбирать уже нет)?
С учетом равнодушного волшебника.

(Read Comments |Comment on this)