Однажды на вокзале поселка мы с ней оказались в одном зале ожидания. Она села ко мне и стала разговаривать. «В Томск поеду, прямо сегодня на электричках поеду.» В хлам истасканная девка лет семнадцати, почерневшее лицо, тощая, волосы, как мочалка, в грязном розовом пуховике.
В электричке она тоже села рядом со мной. И тут же к нам подошли два хлопца.
- Алена! Сколько зим! Так. Встала, пошла в тамбур.
Она встала и пошла в тамбур.
Один пошел за ней, а второй оглянулся на меня:
- А ты че сидишь? Встала и пошла!
Понимаете, дело в прессинге. Когда тебя в течении двух лет насилуют три-четыре района, ты встанешь и пойдешь, куда скажут. Я же под прессингом не была. Мне было проще.
- Ты с кем разговариваешь, мальчик? Ты рот закрой, не видишь, с кем разговариваешь? Я тебя старше, между прочим!
Тут не важно, ЧТО говорить, важен тон.
- Ты че, нах? Ты с ней сидишь, и думаешь, типа ты порядочная?
- Юноша, я замужем и у меня дочь. Я тебя ментам сдам и имя не спрошу. Иди давай, не к той обратился.
Он все понял, извинился и пошел догонять Алену и приятеля.
(с)http://natalya-kiriche.livejournal.com/309180.html

Беременным и сердечникам не читать.