Чем ближе к выборам, тем чаще я вспоминаю стокгольмскую пресс-конференцию:

"Вопрос (как переведено): Шведское общественное телевидение. Вопрос Премьер-министру Путину. Может быть, я буду добавлять к тому, что Вы назвали суетой, но я хочу вас спросить, когда будет известно – будете ли Вы баллотироваться на президентских выборах или нет? И не исключаете ли Вы, что вы оба, вместе с Президентом Медведевым, будете баллотироваться? Спасибо.

В.В.Путин: Я сейчас о суете не говорил, это вы сейчас сказали о суете. Что касается предвыборной президентской компании в России, то пока об этом действительно рано говорить. Время настанет, и мы примем соответствующее решение. Вам понравится – будете довольны!"

Последнее предложение заставляет задуматься. Похоже, нам устроили знатную политическую мелодраму. С острыми поворотами сюжета, предательством и героизмом.

ПС. Есличо, я в любом случае была бы (и буду) за Путина и ЕР. Ибо критический подход к ситуации не лишает меня здравого смысла.

Перевод вполне адекватной статьи Стивена Коэна: Полюс Мира

Для затравки:

Советская элита захватила значительную часть огромного богатства страны, которая десятилетиями была определена законом и идеологией как «общенародная собственность», выказав не больше уважения к справедливому разделению или мнению народа, чем выказал Ельцин, уничтожая Союз. Для сохранения своих доминирующих позиций и большего самообогащения они жаждали самой ценной государственной собственности, включая огромные запасы натуральных ресурсов, распределённых сверху, без участия законодательных органов и других представителей общественности. Сначала они достигли этой цели сами, через «стихийную приватизацию». Затем, после 1991 года через кремлёвские распоряжения, выданные Ельциным, который сам играл «первую скрипку в историческом разделе», как сказал его бывший ближайший помощник. И, как результат, эта приватизация тоже преследуется призраком двойной нелигитимности: в глазах закона и в глазах народа.

Политические и экономические последствия должны были быть легко предсказуемы. Опасаясь за свои богатства, добытые сомнительным способом, и ещё больше за свои жизни, новые владельцы собственности, сформировавшие постсоветскую элиту, не менее решительно, чем Ельцин, желали ограничить или развернуть назад парламентскую выборную демократию, начатую Горбачёвым. На её месте они стремились создать вид преторианской политической системы, подчинённой им и коррумпированной их богатством – так называемую «управляемую демократию». (Отсюда их выбор: Владимир Путин – энергичный мужчина, выходец из спецслужб, который, как они думали, занимая место ослабевшего Ельцина, смог бы упрочить их систему). И по тем же причинам, будучи неуверенными в том, как долго они смогут удерживать невероятные богатства, они были более заинтересованы в выводе активов, чем в инвестировании в них. К концу 1990-х годов результатом этого стало 80-процентное падение инвестирования в российскую экономику, и вместо модернизации – её демодернизация.