light my fire
« previous entry | next entry »
Mar. 7th, 2010 | 07:20 pm
music: All Along The Watchtower - foobar2000
Мне кажется, что меня отделяют от человека, который уехал перед Новым Годом в Москву, миллионы световых лет. Потеря невинности в стиле loop.
И грабеж супермаркетов находится где-то в самом низу лестницы.
Шесть лет назад я обнаружила, что мир делится на мир до и после того, как ты встретил настоящую любовь. И в этом разломе между до и после заключается целая вселенная. Пару лет назад я обнаружила, что мир четко делится на мир до и после мятежа. Он не станет прежним после того, как ты вскрыл его скользкие внутренности. Теперь я обнаружила, что мир делится на мир до и после... До и после чего? Я теряюсь, я не нашла термина, но вы точно не сможете предложить мне что-то сильнее. В момент, когда я поцеловала Дока, со мной что-то случилось. Это словно открыть неведомые земли. Это как обнаружить внутри одного человека кого-то еще. Я пришита взрывом к стене, полный экстаз. Резкая реконфигурация. Как у Делеза - с этой точки все опрокидывается. И здесь восхитительно, я не хочу обратно.
Это словно попасть в параллельную Вселенную, где, как у Джойса, "если бы мы все стали кем-то еще". Как силой мысли переместиться во времени или шагнуть сквозь зеркало. Здесь Доку нравится Хендрикс, а я отдаю ему свою электрогитару. Док и гитары, гитары и Док, не думаю, что смогу выбрать, что здесь является более подходящим синонимом слова "лихорадка". Здесь можно бесконечно играть в разновидности игр, которые прежде не приходили в голову. Я постоянно нахожу удивительные вещи, которые раньше не попадали в поле зрения. Здесь можно стащить одежду и просто прикасаться к Доку, не задумываясь о том, насколько это appropriate, и возможность невозможного так заводит. Можно говорить, что угодно, не пытаясь маскировать веселые преступления и не трудясь искать иносказания. Я азартно и жадно вдыхаю воздух нового мира, он кипятит зрачки. Словно внезапно узнать, что твоя богиня Артемида ест, трахается и ходит, что она живая, что можно позволить себе запустить руки - и царапать ее лопатки. Такое открытие ошарашивает, но, конечно, я вхожу в картину, разрываю ее в клочки, расшвыриваю баррикады, зажмурившись от азарта и испуга, - и среди обрывков никому не нужной бумаги я вижу Дока из вселенной, где можно все. И - о, проклятье! - Док, ты дьявольски хорош, ты нравишься мне гораздо больше текстов и табу, рядом с тобой я чувствую себя неожиданно свободной, ничто не кажется чрезмерным. Я люблю вдыхать твой дым, я хочу охотиться с тобой на тигров. Мне хотелось, чтобы мы все стали кем-то еще, потому что мое имя перестало мне подходить, - и мы определенно стали кем-то, но я еще не знаю, кем, и пока не в курсе, нравится ли мне это.
Но мне совершенно точно нравишься ты. Мне нравится твое лицо, многообразное, сотканное из неуловимых полутонов, которые интересно разгадывать, мне нравится, как ты настороженно или каверзно улыбаешься, как ты глупо злишься, мне нравится твоя кожа, я падаю в нее, не отдавая отчета в том, что перестаю дышать. Я хочу играть с тобой с утра до вечера, я хочу трахаться с тобой с утра до вечера, хотя я чувствую себя like a virgin, забывая, для чего нужны губы и руки, ощущая себя совершенной девчонкой, маленькой девственницей. С тобой все выглядит совершенно новым и непонятным, приятно пугающим, это волнует, и самое странное, что утром все внезапно становится неведомым опять. Ты сможешь научить меня заново, давай, будь моим шаманом, води меня по своим дорогам, а я сделаю то же для тебя, есть столько вещей, которые стоят внимания, я чувствую себя готовой показать их все. Я не могу остановиться, потому что в голове - фракталы развилок и бесконечных вариаций. В тебе столько разных любопытных частей, что я не знаю, с какой начать, меня тянет погрузиться в них до самого конца, хотя это вполне может меня убить. Твои пальцы, неуверенно скользящие по грифу, - я чувствую себя, словно гребаная Кларисса Свон, которая рассказывает про Кракауэра под куннилингус. Я хочу, чтобы твои пальцы были на мне и во мне, чтобы делали мне круто, делали мне больно. Иногда секунды становятся ощутимыми, их ряд - трата времени, которое могло бы уйти на шепот твоего имени во время оргазма. Я не знаю ни одного имени, которое подходит для этого лучше, Док.
Док - это как стержень All along the watchtower Хендрикса, как его лучшие соло, впивающиеся галогеновой проволокой в сердце, как горящая лестница в небо, созданная визгом искусственных флажолетов, как Бруклинский мост, атакуемый с воздуха, как доводящая до изнеможения звуковая волна, созданная бешеным ритмом перемещающихся пальцев. Док - это слегка застенчивая бродячая карта Вселенной. Можно разгадать любые вещи, наблюдая за тем, как он ходит. Его улыбкой можно остановить взбешенного Шиву. Все кровати мира, в которых нет Дока, кажутся дурацкой наебкой; я задаюсь вопросом, зачем вообще нужны эти бессмысленные предметы. Клавиатура значительно проигрывает коже Дока, по которой так круто пускать дым, которой так приятно касаться губами. И слово "красивый" здесь мало относится к внешности, оно ведет куда-то в гигантские туманности, где рождаются горящие ядра планет. Я хочу наблюдать за Доком, изучать Дока, я хочу его туловище и его голову. Я хочу злить Дока, ласкать Дока, исследовать Дока, учить Дока, учиться у Дока. Я поцелую твои уста, Иоканаан. Чтобы не убить тебя на месте, мне приходится зажмуриваться. Я хочу тебя так, что это испепеляет.
Моя хаотическая половина съехала с катушек, она что-то нашла в нем, чего нет в других, хотя с трудом формулирует. Эта сучка постоянно что-то затевает. Она не делится выводами, это немного злит, немного взводит. Что-то ее разбудило, заставило выбраться на свет, и это настоящий катаклизм. Это не совсем я, но все же в полной мере я, я по ней скучала, и теперь в голове происходит что-то вроде драки в "Бойцовском клубе". Разумная половина приводит убийственные и саркастические аргументы, которые мне очень приятно видеть, но хаотическая обладает рычагами давления, которые трудно отрезать. Мой хаос хочет играть, come out to plaaay, она вышла из анабиоза и хочет всего лишь миллион степеней приближения, чтобы потом совершать свои дикости, она может притворяться, кем угодно, чтобы узнать то, что ей хочется, и эта жажда сводит зубы моего - настоящего - тела, управляет им. Она совершенно точно любит тебя, чувак, хотя я бы не сказала, что это безопасно. И самое ошарашивающее, что я тоже люблю тебя, у этого достаточно причин, а я отлично умею формулировать, и сейчас я сформулирую происходящее так - ты невероятно хорош, ты как мириады заманчивых вероятностей в одном теле, во мне все взрывается, когда я тебя вижу. Боюсь, я вряд ли смогу контролировать это, но хочу, чтобы это не останавливалось. Я с удовольствием застрелю кого-нибудь, если тебя это развеселит.
My eyes have seen you
Stand in your door
When we meet inside
Show me some more!
Show me some more!
Show me some more!
Show me some more!
Show me some more!
Show me some more!
Show me some more!
Show me some more!
Show me some more!
И грабеж супермаркетов находится где-то в самом низу лестницы.
Шесть лет назад я обнаружила, что мир делится на мир до и после того, как ты встретил настоящую любовь. И в этом разломе между до и после заключается целая вселенная. Пару лет назад я обнаружила, что мир четко делится на мир до и после мятежа. Он не станет прежним после того, как ты вскрыл его скользкие внутренности. Теперь я обнаружила, что мир делится на мир до и после... До и после чего? Я теряюсь, я не нашла термина, но вы точно не сможете предложить мне что-то сильнее. В момент, когда я поцеловала Дока, со мной что-то случилось. Это словно открыть неведомые земли. Это как обнаружить внутри одного человека кого-то еще. Я пришита взрывом к стене, полный экстаз. Резкая реконфигурация. Как у Делеза - с этой точки все опрокидывается. И здесь восхитительно, я не хочу обратно.
Это словно попасть в параллельную Вселенную, где, как у Джойса, "если бы мы все стали кем-то еще". Как силой мысли переместиться во времени или шагнуть сквозь зеркало. Здесь Доку нравится Хендрикс, а я отдаю ему свою электрогитару. Док и гитары, гитары и Док, не думаю, что смогу выбрать, что здесь является более подходящим синонимом слова "лихорадка". Здесь можно бесконечно играть в разновидности игр, которые прежде не приходили в голову. Я постоянно нахожу удивительные вещи, которые раньше не попадали в поле зрения. Здесь можно стащить одежду и просто прикасаться к Доку, не задумываясь о том, насколько это appropriate, и возможность невозможного так заводит. Можно говорить, что угодно, не пытаясь маскировать веселые преступления и не трудясь искать иносказания. Я азартно и жадно вдыхаю воздух нового мира, он кипятит зрачки. Словно внезапно узнать, что твоя богиня Артемида ест, трахается и ходит, что она живая, что можно позволить себе запустить руки - и царапать ее лопатки. Такое открытие ошарашивает, но, конечно, я вхожу в картину, разрываю ее в клочки, расшвыриваю баррикады, зажмурившись от азарта и испуга, - и среди обрывков никому не нужной бумаги я вижу Дока из вселенной, где можно все. И - о, проклятье! - Док, ты дьявольски хорош, ты нравишься мне гораздо больше текстов и табу, рядом с тобой я чувствую себя неожиданно свободной, ничто не кажется чрезмерным. Я люблю вдыхать твой дым, я хочу охотиться с тобой на тигров. Мне хотелось, чтобы мы все стали кем-то еще, потому что мое имя перестало мне подходить, - и мы определенно стали кем-то, но я еще не знаю, кем, и пока не в курсе, нравится ли мне это.
Но мне совершенно точно нравишься ты. Мне нравится твое лицо, многообразное, сотканное из неуловимых полутонов, которые интересно разгадывать, мне нравится, как ты настороженно или каверзно улыбаешься, как ты глупо злишься, мне нравится твоя кожа, я падаю в нее, не отдавая отчета в том, что перестаю дышать. Я хочу играть с тобой с утра до вечера, я хочу трахаться с тобой с утра до вечера, хотя я чувствую себя like a virgin, забывая, для чего нужны губы и руки, ощущая себя совершенной девчонкой, маленькой девственницей. С тобой все выглядит совершенно новым и непонятным, приятно пугающим, это волнует, и самое странное, что утром все внезапно становится неведомым опять. Ты сможешь научить меня заново, давай, будь моим шаманом, води меня по своим дорогам, а я сделаю то же для тебя, есть столько вещей, которые стоят внимания, я чувствую себя готовой показать их все. Я не могу остановиться, потому что в голове - фракталы развилок и бесконечных вариаций. В тебе столько разных любопытных частей, что я не знаю, с какой начать, меня тянет погрузиться в них до самого конца, хотя это вполне может меня убить. Твои пальцы, неуверенно скользящие по грифу, - я чувствую себя, словно гребаная Кларисса Свон, которая рассказывает про Кракауэра под куннилингус. Я хочу, чтобы твои пальцы были на мне и во мне, чтобы делали мне круто, делали мне больно. Иногда секунды становятся ощутимыми, их ряд - трата времени, которое могло бы уйти на шепот твоего имени во время оргазма. Я не знаю ни одного имени, которое подходит для этого лучше, Док.
Док - это как стержень All along the watchtower Хендрикса, как его лучшие соло, впивающиеся галогеновой проволокой в сердце, как горящая лестница в небо, созданная визгом искусственных флажолетов, как Бруклинский мост, атакуемый с воздуха, как доводящая до изнеможения звуковая волна, созданная бешеным ритмом перемещающихся пальцев. Док - это слегка застенчивая бродячая карта Вселенной. Можно разгадать любые вещи, наблюдая за тем, как он ходит. Его улыбкой можно остановить взбешенного Шиву. Все кровати мира, в которых нет Дока, кажутся дурацкой наебкой; я задаюсь вопросом, зачем вообще нужны эти бессмысленные предметы. Клавиатура значительно проигрывает коже Дока, по которой так круто пускать дым, которой так приятно касаться губами. И слово "красивый" здесь мало относится к внешности, оно ведет куда-то в гигантские туманности, где рождаются горящие ядра планет. Я хочу наблюдать за Доком, изучать Дока, я хочу его туловище и его голову. Я хочу злить Дока, ласкать Дока, исследовать Дока, учить Дока, учиться у Дока. Я поцелую твои уста, Иоканаан. Чтобы не убить тебя на месте, мне приходится зажмуриваться. Я хочу тебя так, что это испепеляет.
Моя хаотическая половина съехала с катушек, она что-то нашла в нем, чего нет в других, хотя с трудом формулирует. Эта сучка постоянно что-то затевает. Она не делится выводами, это немного злит, немного взводит. Что-то ее разбудило, заставило выбраться на свет, и это настоящий катаклизм. Это не совсем я, но все же в полной мере я, я по ней скучала, и теперь в голове происходит что-то вроде драки в "Бойцовском клубе". Разумная половина приводит убийственные и саркастические аргументы, которые мне очень приятно видеть, но хаотическая обладает рычагами давления, которые трудно отрезать. Мой хаос хочет играть, come out to plaaay, она вышла из анабиоза и хочет всего лишь миллион степеней приближения, чтобы потом совершать свои дикости, она может притворяться, кем угодно, чтобы узнать то, что ей хочется, и эта жажда сводит зубы моего - настоящего - тела, управляет им. Она совершенно точно любит тебя, чувак, хотя я бы не сказала, что это безопасно. И самое ошарашивающее, что я тоже люблю тебя, у этого достаточно причин, а я отлично умею формулировать, и сейчас я сформулирую происходящее так - ты невероятно хорош, ты как мириады заманчивых вероятностей в одном теле, во мне все взрывается, когда я тебя вижу. Боюсь, я вряд ли смогу контролировать это, но хочу, чтобы это не останавливалось. Я с удовольствием застрелю кого-нибудь, если тебя это развеселит.
My eyes have seen you
Stand in your door
When we meet inside
Show me some more!
Show me some more!
Show me some more!
Show me some more!
Show me some more!
Show me some more!
Show me some more!
Show me some more!
Show me some more!