Архимандрит Тихон - беседа в "Византистском клубе "Катехон" - часть 1
Архимандрит Тихон, дай Бог ему здоровья, ответил на вопросы А. Малера (мало ему ЕСМ-овцы накостыляли).
Отец Тихон редко публикуется, что, с одной стороны, жаль, а с другой, - публичность - дело для многих непосильное в соблазнах.
Содержанию и тональности речей и мыслей редко какого человека созвучны мои собственные.
Взято с сайта Русского обозревателя, оформление страниц которого отвратительное.


Опубликовано Русский обозреватель в пт, 10/10/2008 - 16:29. / Комментариев: 2

Настоятель Сретенского монастыря в Москве архимандрит Тихон (Шевкунов) широко известен русскому обществу. "РО" предлагает вниманию читателей беседу состоявшуюся на заседании "Византистского клуба "Катехон" - ведет встречу философ Аркадий Малер.

- Позвольте выразить Вам огромную благодарность за Ваш фильм "Гибель империи. Византийский урок", который мы уже не раз видели на канале "Россия". Именно Ваш фильм вывел византийскую тематику на уровень публичных обсуждений, реанимировал само понятие Византии подобно тому как Константин Леонтьев в XIX веке реабилитировал понятие "византизм". Мы хорошо помним, как для русских интеллектуалов позднесоветской эпохи византийская тематика была открыта в работе Сергея Аверинцева "Поэтика ранневизантийской литературы", Вы же придали этой теме общеполитическое звучание. Поскольку сама тематика, связанная с Византией, византийским наследием и византизмом, до сих пор была достаточно камерной и элитарной, возникает вопрос: как лично Вы пришли к этой теме и почему решили снять такой фильм?

- отец Тихон: Прежде всего, я хочу подчеркнуть, что этот фильм - принципиально дилетантский. Я не являюсь профессиональным историком; а профессиональный историк вряд ли бы мог так смело обходиться с тем серьезным, глубоким материалом, который дает нам Византия. Наверное, именно это и помогло мне сделать такой публицистический и народный фильм. Я впервые столкнулся с Византией как с объектом года два назад, когда с диаконом Андреем Кураевым путешествовал по Малой Азии. Я сам никогда не был в Константинополе и предложил совершить паломничество в Византию. Две недели мы путешествовали, были в Константинополе, Каппадокии, Никеи, Эфесе, и на меня это произвело громаднейшее впечатление. То что явно бросалось в глаза - величие существовавшей там империи и грандиозность ее падения. Вернувшись, я назвал наше паломничество в Византию путешествием в будущее - настолько очевидны были аналогии с Россией, с российской историей; они напрашивались сами собой. Потом же пессимистический взгляд отошел в сторону и осталось только желание, насколько это возможно, серьезно углубиться в историю Византии и исследовать самый главный для меня феномен - процесс деградации и падения Империи. Этим я и начал заниматься, а поскольку у меня первое образование - кинематографическое, я закончил сценарное отделение ВГИКа, то я, наверное, так и мыслил - кинематографически. Все те размышления, которые у меня возникали, сразу же ложились в какую-то определенную образную структуру. Вернувшись в Россию, я сначала попытался изложить мои представления о будущем фильме нескольким историкам с просьбой создать сценарий, но то, что они мне предоставляли, к сожалению меня не удовлетворяло. Тогда я попросил Сергея Леонидовича Кравца помочь мне с хорошим консультантом, и он порекомендовал мне кандидата исторических наук, византиниста, автора "Православной Энциклопедии" Павла Кузенкова. И мы с ним целенаправленно углублялись в конкретные темы, наибольшим образом меня волнующие: национальный вопрос, вертикаль власти, коррупция и т. д.

В результате этих бесед у меня и составлялись тщательно корректируемые представления о будущем фильме. А потом я набрал литературы, уехал из Москвы, в которой совершенно невозможно уединиться, и за десять дней написал сценарий. Первоначальный сценарий был шире, но во время съемок мы его сокращали; мы ведь и так расширили рамки: на РТР формат телевизионного фильма - 44 минуты, а у нас - 1 час 10 минут. В том числе мы отсняли, но исключили огромный эпизод, связанный с Россией; однако этот материал точно не пропадет, может быть, он станет основой следующего фильма... После того, как я сделал этот фильм, я показал его некоторым своим друзьям, в том числе и Олегу Борисовичу Добродееву, генеральному директору телеканала "Россия" и профессиональному историку, и сценарий ему очень понравился. Он очень помог, благодаря ему этот фильм и вышел. Он сначала предложил снимать этот фильм режиссеру Хотиненко, сценарий которому тоже очень понравился, но вскоре работать он отказался, потому что профессиональному режиссеру трудно себе представить, как можно это все снимать...И тогда Олег Борисович Добродеев предложил мне Саиду Медведеву - она сама из мусульманской среды, но приняла православное крещение с именем Анна, высокопрофессиональный продюсер и режиссер, у нее своя молодая команда коллег, работающих над документальным кино; она делала нашумевшие фильмы "Вода", "Осторожно, еда"...Они, кстати, люди невоцерковленные, и для них это была колоссальная катехизация и воцерковление. Анна взялась за продюсирование этого фильма, я сделал достаточно расплывчатый режиссерский сценарий - это была отдельная работа, поскольку как-то надо было переводить вот это очень не кинематографическое повествование в некие образы. Так появился вот этот юноша, который так загадочно ходит. Кстати, когда мы подбирали человека на эту роль, а точнее символ, нам все не удавалось - то слишком кукольный персонаж получался, то слишком смазливый, то слишком современный, то наоборот... И тогда я просто взял нашего пономаря Михаила как такого византийского юношу. Потом появился образ Запада в виде венецианского человека, в венецианской маске и плаще. Появилась птица-квадрига, которая несется через три континента, на которых Империя была расположена. И постепенно вот такой режиссерский сценарий был составлен.

Съемки начались после того, как мы вернулись с нашим хором Сретенского монастыря из зарубежной поездки в честь воссоединения Церкви. Мы вернулись в Константинополь, и там все сразу начало становится на свои места. Мы поняли, где снимать, как снимать, знали, как ходить по улицам Константинополя. Были сложности, потому что в современном Стамбуле запрещено ходить в духовной одежде - на это не имеет права даже Константинопольский Патриарх. Там и мусульманским духовным лицам запрещено ходить в их одежде. Это секулярное государство, где секуляризм является идеологией, как и советское государство. Но мы все таки взяли на себя риск сниматься в рясе, и даже сняли ряд эпизодов в храме Святой Софии, что было для меня, например, совершенным чудом. Конечно, очень помог РТР, который запрашивал возможность съемки в древних византийских памятниках. И когда мы приехали в храм Святой Софии, в свободный для посещений день, в Понедельник, я вошел в светской одежде, а уже там надел рясу, крест, и мы сняли все задуманное. Я даже прошел по галерее и прочел молитву "Царю Небесный" - по той самой галерее, в которой проходили Вселенские Соборы. Сразу же прибежал директор музея, вызвал полицию, но наш оператор с отснятым материалом быстро улизнул, и мы выбрались. Очень сложно было снимать последние эпизоды фильма на рынке, среди всей этой очень сложной толпы. Затем съемки были в Венеции, в Риме, в Ватикане - нам разрешили там снимать, несмотря на то, что фильм очень критично говорит о западном участии, об участии латинской церкви в судьбах Византии, о чем мы их не лукавя предупредили. Правда, они до конца не видели сценария. Потом было три тяжелых месяца монтажа и озвучания фильма, и в результате появилось то, что вы увидели. Фильм длится всего один час десять минут, это очень сжатая информация. И я, кстати сказать, специально его сжимал, для того, чтобы его пересматривали по нескольку раз.

- Многие либеральные критики этого фильма обвинили его в том, что он призывает к возрождению идеи Третьего Рима. Но ведь в этом фильме нети именно этой идеи. Там все заканчивается очень печально - Византия уничтожена, а никакого унаследования имперской миссии не происходит. Почему там нет Третьего Рима? И почему такой пессимизм в конце?

- отец Тихон: Потому что, в первую очередь, мы рассказываем о Византийской Империи, и ее финал как империи, конечно, трагичен. Хотя мы все живем, конечно, в катарсисе Византии, потому что мы действительно являемся тем Третьим Римом, тем поствизантийским пространством, которое являет собой все мировое православие. Вообще, очень интересный вопрос - как Господь попустил поражение Византии? Ведь для византийцев это было немыслимо, жители Константинополя представить себе не могли, что город падет. Среди жителей Константинополя ходило множество легенд, которые они свято исповедовали: о том, что Ангел Божий сойдет в последний момент и разорит все турецкое войско, или тех, кто останется в храме Святой Софии защитит сама Святая София. И тому подобное... Но все произошло ровно наоборот. Город был безжалостно уничтожен. Все, кто собрались в храме Святой Софии, были или убиты, или проданы в рабство; над ними было совершено жесточайшие насилия; сам храм и весь Константинополь был разграблен. Но Византия как империя прекратила свое существование. Размышляя над смыслом этого события, мне лично представляется, что завоевание Константинополя спасло православие греков. Вспомним: последние два императора и последние патриархи константинопольские были униатами. Но если бы дальше так все пошло...Конечно, были противники Унии в среде греческих православных, но сколько бы они продержались? Мы видим нашу Галичину - там тоже были ярые противники, но светская власть сделала свое дело и сейчас решить униатскую проблему на западной Украине очень сложно. Сталин попытался со свойственной ему решимостью что-то сделать, но в 1990-91 году всё вернулось на свои места, Уния снова завоевала все свои позиции, - потому что была в сердцах людей. Так что мы можем предположить, что через 40 лет, несмотря на все сопротивление "зелотов", православных - греки бы стали униатами! Султан Мехмет больше всего боялся, что греки объединяться со своими западными христианскими союзниками-католикам и выгонят его из Константинополя, а ведь западные "союзники" очень много говорили о том, что они это сделают: соберут новое ополчение, новый крестовый поход. Ведь было так много клятв освободить Константинополь. И все это сгинуло, ничего этого не было. Но запугали Мехмета серьезно, и поэтому он поставит именно того человека Патриархом, который был принципиальным противником каких-либо связей с латинским миром - это был Геннадий Схоларий. Он разрешил ему быть этнархом, духовным руководителем жизни своего народа, но запретил одно - никакого общения с латинянами; а это как раз то, что было нужно Геннадию Схоларию. Кстати, у Геннадия был очень интересный план сделать Мехмета и других султанов православными, крестить их, после чего Мехмету предлагалось быть следующим василевсом. И только благодаря вмешательству некоторых визирей это не было осуществлено... Отсюда весь трагизм. Однако, в конце фильма - все-таки мы видим русский храм, в котором стоят дети и взрослые люди, у них красивые, прекрасные лица, и для меня было важно, что мы в ответственности вот за эту Церковь и за этот народ.

- По ходу фильма иногда создается ощущение, что во всех бедах Византии виноват именно католический Запад, западное влияние, в то время как погибель пришла все-таки от Ислама. И кроме этого, мы же помним, что сам гуманистический ренессанс в Италии восходил своими корнями к внутривизантийским процессам, где уде были свои гуманисты и возрождатели греческой Античности. Почему поставлен такой явный акцент на угрозе Запада и отсутствует тема угрозы с Востока?

- отец Тихон: Я думаю, что такое восприятие фильма происходит, в первую очередь, потому, что мы проецируем его сюжет на Россию, - а фильм именно с этой целью и сделан. Поэтому мы более четко воспринимаем все те аналогии, которые касаются Запада. Что же касается того, как в фильме рассказывается о причинах падения Византии, то в нем прямо говорится, что нелепо было бы утверждать, что Запад виноват в падении Византии. Запад лишь преследовал свои интересы, что вполне естественно. Все несчастья и беды Византии происходили тогда, когда сами византийцы отходили от главных принципов существования своего государства - веры в Бога и опоры только на свою внутреннюю силу. Что же касается мусульманского Востока, то ему посвящена практически вся последняя треть фильма. Рассказывается и о Мехмете, об этом молодом человеке, очень жестоком и тщеславном, который мечтал о Константинополе. Рассказывается, насколько это возможно подробно, об осаде Константинополя; показываются карты; в конце говорится о чужом народе, который живет на этом месте и т.д. Мне приставляется, что вот эти аналогии, которые касаются коррупции, олигархии, предательства имперской идеи - все они касаются нашего западного обезьяничания. А что касается исламского Востока - ну ничего особо мы у них ведь не перенимали; идеологически восток не очень-то уж влиял на изменение ментальности Византии. Восток грубо пришел, и когда Византия была уже совершенно ослаблена, просто ее захватил и изнасиловал, вот и всё - такая тяжелая грубая сила. А весь корень Византии, все ее могущество и силу подточил, с моей точки зрения, действительно Запад. Вернее не Запад, который естественно преследовал свои интересы, а подточило маловерие самих Византийцев. А это маловерие и заключалось в прозападных настроениях. Вместо того, чтобы реализовывать свой колоссальный внутренний резерв, вместо того, чтобы с середины XII века воспринимать кое-что с Запада, Византийская Империя, прожив уже 600 лет, стала уставать от самой себя, стала самой себе не верить. И вот эти вот молодые, бурно развивающиеся государства вдруг стали для Византии завидным примером. И вместо того, чтобы кое-что брать и творчески на свою почву переносить, они занялись таким обезьянничеством. В фильме отражено, что у них было две черты: с одной стороны, страшная греческая кичливость, из-за которой они отторгли от себя многих - и славян, и народы, ставшие монофизитскими. А с другой стороны - вот это западничество, низкопоклонство, исходившее из одной вульгарно-либеральной партии. Вот это вот и подточило силы Византийского государства. А "имперская партия" Византии, которая основывалась, в первую очередь, на сильном императоре, была сильна до 1025 года - до смерти Василия II Болгаробойца, а дальше, когда пошла чехарда наследственных монархий, имперская партия становилась все слабее и слабее. То есть вот наши с вами коллеги в Византии были относительно при власти, но очень слабыми. Я хочу подчеркнуть, что если что-то брать у Запада, то это нужно перенимать очень творчески, адаптировать всё это на нашу почву. Это очень важно. И вот совершенно явственен пример наших реформ 90-х годов - насколько чудовищными и механическими, без малейшей любви к Родине, был совершен этот перенос западного опыта к нам.

- В конце фильма звучит текст о "генетической ненависти" Запада к Византии и ее наследникам. Но ведь мы знаем, что ненависть генетически не передается. Какие факторы поддерживают эту существующую ненависть?

- отец Тихон: Как это не парадоксально, генетическая ненависть Запада к Византии остается до сих пор. Без понимания этого факта мы рискуем многое не понять не только в древней истории, но и в истории ХХ века. Естественно, собирательный образ Запада - это не организм, которому через хромосомы передаются какие-то наследственные признаки. Но существуют определенные парадигмы, которые передаются. Об этом говорят сами же западные политики и историки. Они нас очень тяжело воспринимают. "Ничего понять не можем, но ненавидим". Мы внешне вроде бы такие же европейцы, но внутри совершенно другие, и они начинают искать в нас какую-то "татарщину". Большой специалист в этом, Наталья Алексеевна Нарочницкая, собрала подобные цитаты западных авторов об этой ненависти, таких цитат огромное количество, от Тойнби до Петрарки, который писал о Византии с дикой ненавистью, хотя жадно воспринимал все из нее. Я считаю, что здесь дело в следующем. Что такое был Запад до IV Крестового похода, разграбившего Константинополь? Помойка! Грязная, вонючая помойка - извините, но это так и было! Знаете, в каком веке появилась канализация в Париже - в XVIII, а в Лондоне - в XIX! Что такое был, скажем, самый большой город Европы XI века Регенсбург - 25 тысяч человек? А Константинополь - миллионник вместе с окрестностями, где канализация и водопровод - с IV века; охладительные системы; десятиэтажные дома с лифтами! Совершенно "бешенная" социалка, которая Западу даже не снилась! Когда Меровинги ездили на волах в домотканой грязной одежде в свои пещеры, которые они называли дворцами, византийский император жил во дворце, который был в десять раз больше Московского Кремля. С императорским троном - шедевром инженерного искусства, с органом и павлинами... Сейчас говорят, что в Болонье был первый европейский университет - да ничего подобного! В Константинополе Университет существовал с V века с тремя факультетами и 31-м профессором. Кроме этого, византийское государство - это прообраз любого сильного государства! Н случайно сама идея баланса двух элит - византийская. Когда Людовик XIV решил сделать сильным свое маленькое чахлое государство, он создал науку, которая называется византинистика. Он тратил огромные деньги на переводы с греческого языка и на основе опыта Византии он создал свое единое государство. И тоже самое все остальные.

Тогда Западная Европа была захолустьем. И когда западные европейцы приезжали из Константинополя, у них был настоящий шок и они хотели только одного - его ограбить! И когда у них это получилось, когда они ограбили Византию по-настоящему и все это получили, и очень талантливо все это награбленное развили, вот тогда у них все изменилось. Восточная и западная имперскость очень разная. Вот как существует и развивается Западная империя? Они захватили Константинополь, ограбили его и за счет этого ресурса развились. У них в XI веке - 150 городов, а в XIII - 3000 городов. За счет чего, если у них не было никакого производства, оно только развивалось? За счет бешенного, немыслимого грабежа. Они талантливо использовали все это, развили. А потом, когда у них началась стагнация, они опять начали что-то во вне искать. Колумб едет искать Индию, открывает Америку и снова происходит колоссальный грабеж. Западная цивилизация такова - ей нужен грандиозный впрыск. Восточные империи существует и развиваются совершенно иначе. Они - патронистические. Вот что такое был для нашей империи Вьетнам или Куба - да просто обуза! Мы просто любили Фиделя и Че, немножко получали оттуда сахарка и у нас там была военная база. И всё. А остальное - мы сами в них вливали, в весь социалистический лагерь! Во всю Прибалтику и в Грузию в том числе! В этом смысле мы идиотская империя: вместо того, чтобы грабить и брать - мы отдаем, доводим до нищеты свой народ. Но это патронистический тип восточной империи, и его надо немного реформировать.

- Есть еще одно, возможно ложное, восприятие, которое может возникнуть от Вашего фильма - это излишняя апология консерватизма как метода существования. Известно, что в самой консервативной среде очень популярен страх перед реформами, перед модернизацией, и создается впечатление, что главное - это сохранить всё как есть и ничего не менять, тем более по чужым образцам. Насколько это восприятие верно?

- отец Тихон: Задача сохранить то, что есть, без здорового, духовно правильного обновления - это, конечно, путь в бездну, никакого в этом сомнения нет. Пример этого - как раз Византия: лучшие императоры Византии прекрасно понимали, и не в теории, а на практике, что необходимо идти вперед, чутко вглядываясь в свое прошлое, сохраняя и умножая все самое лучшее. Дважды в истории Византии собирался государственный резерв, "стабилизационный фонд" - огромная сумма на черный день, чтобы в критический момент решать важнейшие государственные задачи. Предшественники Юстиниана собрали огромный государственный резерв, который он использовал для строительства Софии, отстроил Константинополь, дал взятки направо и налево, присоединил огромное количество земель, подкупил всех, кого только можно, и собрал эту великую Империю. Василий II - император, который собрал огромный резерв, для него было ясно - нужно было преобразование армии. И он собрал деньги для создания армии нового типа - стратиотское ополчение. Это та же проблема, которая стоит и у нас. У нас непомерно раздутая армия, бессмысленно огромное количество танков - вместо действительно важных бомбардировщиков дальней авиации. Сократить армию и преобразовать ее - был вопрос важнейший для Василия II. И он приходит к выводу, что для такой огромной державы, как Ромейская империя, необходимо сочетание регулярной армии по набору - стратиотского ополчения, и профессиональной армии. Он работал над тем, чтобы соединить рекрутскую и профессиональную армию. Только этот синтез дает серьезную, могучую армию. Кстати, он привлекал в свою армию и наших единоверных соотечественников - после их крещения он привлекал воинов русского князя Василия, как он называл Владимира Крестителя, и наши предки в огромном количестве шли воевать в Византию. После того, как он умер, на его место пришел его брат Константин VIII, и не оправдал никаких надежд. И накопленный государственный резерв был тут же разграблен. А далее - чехарда императоров. За 54 года сменилось 14 императоров. Затем - подчинение Западу и 1204 год со всей его колоссальной трагедией. Потом - ничего не получилось. Пошли по линии наименьшего сопротивления, на свою армию плюнули - окончательно ее разорили и занимались набором наемников. Вспомним тот же 1204 год: крестоносцы осаждают Константинополь, в центре города стоят наемные войска и говорят Алексию V Дуке - деньги давай, деньги. Он говорит: давайте отобьемся, потом дам. Они и отказались что-либо предпринимать. Потом крестоносцы захватывают Константинополь, договариваются с этими византийскими наемниками, делят добычу и спокойно уходят. А потом византийцы позже пригласили каталонцев - эта знаменитая история, когда они, еще не получив никаких денег, сразу же начали грабить империю. Поэтому, сейчас, как мне представляется, такой исторический урок - в частности, вот этой военной реформы, является очень интересным. Как наши, действительно исторические предки справлялись или не справлялись с теми же самыми проблемами, которые сегодня стоят перед нами. Я бы на месте генерального штаба заказал бы самое серьезное исследование по этому поводу.