Я уже как-то писал, почему я не пью коньяк. А сейчас расскажу о кофе.

Вообще, кофе я очень люблю. Не скажу, что сильно разбираюсь в его сортах, но растворимый кофе не пью по причине отвращения к его вкусу, не имеющему ничего общего с кофе вообще, да и кофе в зернах хороший от плохого тоже отличу.

У нас дома как-то изначально повелось, что кофе должно быть именно кофе. А не какой-нибудь Нескафе-Эрзац. Поэтому во все времена мы всегда покупали зерна. В советские времена дешевле было покупать зеленые нежаренные зерна, и обжаривать их самому. Потом появилась возможность не особо париться на эту тему, и покупать уже прожареннные зерна. Которые уже непосредственно перед употреблением молоть и варить в турке. Кстати, кофе, молотый в ручных кофемолках и кофе, молотый в электрокофемолках я не различаю. Потому у меня всю жизнь электрожужжалки.

К моему отказу от горячего кофе привела целая цепь событий, в которых принимали участие мои ближайшие родственники. Итак, начну по порядку.

В 1985 году мы с супругой и старшим сыном уехали на Урал работать по распределению в НИИ. Старшему было чуть больше года, и первые дни после нашего переезда он жил в большом чемодане. Так как наши вещи ехали контейнером из Красноярска. А заселились мы в однокомнатную хрущевку с "трамвайной" планировкой. То есть с узкой и длинной, хоть и большой по меркам того времени, комнатой. Когда все-же наши вещи приехали, то в результате их размещения по комнате было получено такое расположение.
На одной короткой стене - окно. У длинной стены справа от окна - всякие шкафы и тумбочки, там же располагался телевизор. У второй короткой стены - детская кроватка. На второй длинной стене - проем-выход и диван, на котором прошли первые годы нашей совместной жизни. То есть диван находился напротив телевизора. Это важно.

Далее в истории принимала участие круглая табуретка, которую сегодня скорее обозвали бы "барной". Но она таковой не была. Это была круглая трехногая табуретка, у которой верхняя часть, на которую помещалась жопа была сделана из толстенной прессованной фанеры, а три ноги и перемычки между ними были железными. Этот агрегат непрерывно падал. Причем падал он всегда принося максимальный ущерб. Если на нем ничего не было сверху, то он падал так, что его круглое сиденье совершало рубящее движение, стремясь попасть по пальцам ног. Если на нем что-то находилось, то оно обязательно разбивалось. Если же на нем кто-то сидел, то при его падении травмы были максимальны. Практически несовместимы с жизнью. То есть при падении человек обязательно бился обо что-то головой, его ноги оказывались заклинены между железными ногами табурета и выламывались нещадно, а сам табурет обязательно добавлял упавшему с него человеку удар в жизненно важную зону. Это был табурет-убийца. Мне его подарила мама. Он был сослан со мной на Урал. После того, как долгие годы пытался истребить нашу семью в Красноярске.
Следующим действующим лицом была кружка. Нет, неправильно сказал, не кружка а КРУЖКА! Разрисованная под гжель, объемом 650 миллилитров. Подарок тёщи. Я очень любил пить кофе из этой кружки. Да, да, не ругайте меня ценители, я пью кофе вот такими ведрами.
Третьим персонажем стал телевизор Кварц Ц-208, который мы купили в кредит, специально для просмотра чемпионата мира по футболу в Мексике. В 1986 году.

Теперь обрисовываю собственно событие.
Идет матч. Я сижу на диване, напротив телевизора, не отрываю взгляд от экрана. Передо мной, между колен, пристроена табуретка, в качестве столика. На нее, заботливыми руками жены ставится тёщина кружка, доверху наполненная горяченным кофе, только что из турки. И тут на поле, как говорили наши комментаторы "опасный момент!!!", и в это время между мной и телевизором нарисовывается кучерявая голова моего старшего сына, загораживая все интересное. Я, протягиваю вперед руку, и легким подзатыльником делаю две вещи - отправляю сына бегать в другой угол комнаты и опрокидываю табуретку со стоящей на ней кружкой. Дальнейшее всё табуретка делает уже сама, причем с присущей ей жестокостью. Она при падении бьет меня по ногам, и разбивает кружку, по дороге вылив кипяток мне на коленку.

Когда я сдернул с себя трико, шкура у меня на коленке свернулась, как жареная яичница. Коагуляция, блин, белка...

Я не могу точно описать процессы, произошедшие тогда в моем организме, но. С тех пор горячий кофе мне не нравится по вкусу. Не то, чтобы я боюсь облиться или обжечься, нет. Оно невкусное. И остается таким, пока не остынет до такого состояния, когда его можно просто выпить одним глотком.

Вот так :)