... С этим дедом, с дядей Мишей, как мы его называли, я познакомился несколько лет назад. Что и как произошло, я не знаю и не могу объяснить до сих пор. Но мы практически породнились с ним и его семьей. Он - сван, я - русский, какие уж тут родственные отношения, но... Когда мы приезжали к нему в гости, что-то такое домашнее сразу возникало в воздухе. Мы говорили о детях и внуках, мы садились за стол, мы спорили и приходили к согласию по вопросам политики, да о чем мы только не разговаривали с ним, его женой, его сыном и зятьями...



... А он был виноделом. Да не просто виноделом, а виноделом в пятом поколении. Он рассказал мне и показал чем вино отличается от вина, как оно живет и какие возрасты проходит, он показал мне сколько труда забирает вино, и чем этот труд потом оборачивается. Я видел и пил такие напитки, о которых не слышал и не подозревал всю свою жизнь до знакомства с ним...

... А самое важное - он был представителем одной из самых старых грузинских семей, переселенных в 19 веке в долину реки Сочи. И он был лучшим представителем своей семьи и фамилии. Для всей нашей деревни он был неким общим дедом, и уважаемым всеми стариком. Он очень много рассказывал мне об обычаях горских народов, об их отличиях друг от друга, о том, как должен жить мужчина независимо от национальности. В общем я ездил к нему в гости просто послушать. И, поверьте мне, было что послушать.

... В свои неполные семьдесят, он очень редко отдыхал. Как правило, приехав к нему я видел его за работой. То он занимается вином, купажит, переливает, проверяет. То он у себя в огороде, большом, кстати огороде, поделенном на две части - огород и сад. Факт то, что он никогда не покупал кукурузу, фасоль, зелень, персики, яблоки, мёд и еще очень много всего, он выращивал все это сам. Для себя, и своей многочисленной семьи, в которую входили также и его дети со своими семьями, живущие в городе. В общем он был трудяга.

... 15 января ему исполнилось 70. Но он в это время был в больнице. Он поехал в Краснодар на операцию, которой он не хотел и боялся. Его убедили врачи, что операция несложная, и проблем не будет, зато потом он сможет прожить как настоящий кавказский долгожитель сто лет. Не прожил. Не перенес он операцию. Сердце не выдержало. Первого февраля мы его похоронили. На похоронах было около полутора тысяч человек. Грузины, русские, армяне. Все. Многие плакали. Я тоже. У меня как будто что-то оторвали с мясом. С болью.

... Когда на кладбище закрывали крышку гроба, вдруг над рекой, сквозь мелкий, сыплющий снег, откуда-то с гор в сторону моря величаво, как будто в замедленной съемке, и как-то безмолвно, полетела стая белых лебедей. Я не знаю, как для других мест, для наших это мягко говоря нечастое зрелище, многие его видели вообще впервые. А когда гроб опускали в могилу, люди, стоявшие чуть в стороне под большим капитальным навесом из металлических труб и шифера, вышли из-под этого навеса попрощаться с дядей Мишей, и навес рухнул, придавив слегка одного, не пожелавшего выйти, и не затронув других. А когда опустили, в небо пошел залп из АКМ-ов. Все-таки - горцы. Воины. Он был один из них. Память ему вечная. И от меня вот это маленькое посвящение: