И снова вспоминаю бурную деятельность в НИИ. Вот представьте, лес, посреди леса - НИИ. Большая площадь, на которой служебные автобусы выгружают/загружают инженеров и трудяг, там же на площади отдельное здание столовой, и проходная. Корпуса НИИ находятся далеко в лесу. Тот, о котором я сегодня хочу рассказать, находится от проходной в паре километров по дороге в лес. Если напрямую по тропинке, то значительно ближе. И в том корпусе есть спирт. Много спирта.

Естественно работяги всяческими путями пытаются часть этого спирта умыкнуть и выпить. А руководство с этим борется. Самыми разными путями. Например добавлением в спирт ярко-красного красителя. Но, работяги, проконсультировавшись в лаборатории, выяснили, что краситель абсолютно безвреден. И после этого вдоль зимней тропинки через лес, на девственно-чистом снегу, с завидной периодичностью, на небольшом друг от друга расстоянии появились большие красные пятна. Ну, там где раньше был просто "жолтый снег" :) Кто-то из начальников пройдя по этой тропинке (а начальство там ходило редко, в основном ездило по дороге) увидел эти нассанные красным пятаки, ужаснулся и запретил красить спирт. Все вернулось на круги своя.

И вот однажды, один достаточно известный в НИИ персонаж по имени Лёха, пришел на работу в состоянии жесточайшего похмелья. Переоделся в раздевалке в рабочее, и приступил к поискам спирта. Надо отметить, что спирт на производстве был всегда. Ну, или почти всегда. То есть очень редко возникало окно, когда запас кончился, а новую цистерну еще на привезли. Такое было раз в квартал. Именно в этот день. Лёха облазил все закутки и заначки. Нету. Он выпытывал у всех своих коллег, может кто заначил? Нет, все заначки давно выпиты. В общем выбора нет. Только пить отработанный спирт.

Зачем вообще у нас был спирт? Не буду вдаваться в подробности, в общем в этом лесном корпусе небольшие железячки проходили испытания, в процессе которых эти железячки подвергались воздействию очень ядовитых жидкостей. А потом, чтобы изучить состояние железячек, их мыли. Спиртом. А спирт, зараженный плохими жижами жгли в специальной сжигалке. Честно говоря, концентрация яда в спирте была ничтожной. Ведь всегда был расчет на то, что этот спирт могут пролить, выпить, понюхать, и для безопасности изначально его была ванна. Несколько тонн. Чтобы снизить концентрацию. Там и мылись детальки.

И вот кроме этой ванны, другого спирта Леха не нашел. Решив, что лучше умереть пьяным и сытым от отравления, чем трезвым и трясущимся от похмельной остановки сердца, он налил себе во фляжку с поллитра этого спирта, и решил выпить его на обеде. Под закуску. Тем более, что пока он занимался поисками, обед почти подошел. Лёха пришел в раздевалку, спокойно переоделся, взял свою рабочую рубашку, свернул ее в четыре слоя, и, используя ее как фильтр, процедил сквозь нее спирт. После чего выпил грамм двести (и не спорьте, он очень хотел выпить и ему было насрать на последствия), повесил рубашку в кабинку и пошел закусывать в столовую.

Через час, вернувшийся в абсолютно благостном настроении Лёха, решил осчастливить Совеццкий Союз и поработать все-таки до конца дня, и начал переодеваться в рабочее. Он достал из кабинки рубашку, и ноги его подломились. На рубашке, как раз в том месте, а точнее в тех местах, он же ее сворачивал, зияли прожженые отверстия величиной с два кулака каждое. Леха сел на скамейку, схватился за желудок, тихо завыл и рванул в медсанчасть. За проходную. Километр бега по тропинке. И там ему устроили полноценное промывание с заталкиванием шланга в желудок и прочими прелестями совеццкой медицины.

Еще через пару часов Леха вернулся. Бледный, трясущийся от страха, слабости, и недоконцапохмеленности. А народ в раздевалке уже собирался домой. И тихо-тихо все хихикали, и косились на Леху. А потом заржали в голос. Представьте Лехино состояние, когда он узнал, что рубашку ему просто прожгли спичками. В качестве дружеской шутки. Сначала он хотел убить зачинщика. Потом, зачинщика и исполнителей. Потом всех. До проходной народу пришлось от Лехи сваливать бегом.

Он же здоровый кабан был!