...В те времена, когда пиво было ну если не деликатесом, то очень дефицитным напитком на большой части СССР, ну, в те времена, когда Карцев и Ильченко ставили сценку, в которой обычный совок попадал на спецсклад, и при фразе спецкладовщика "у нас 24 сорта пива" клиент впадал в оцепенение, а зал дико хохотал, считая это шуткой на грани со сказкой, в общем в эти времена был у нас в Красноярске пивбар...
... Точнее пивбаров на весь, почти миллионный город, было тагда штук пять. По одному на район города. Наш пивбар названия не имел. На нем просто было написано: "Пивбар", и над входом висела метровая деревянная рыба. Мы так его и называли "Рыба". Пойдем сегодня в Рыбу? Примерно так. Так как пивбар был один единственный на весь район, место было что называется злачное. Народ толпился там лихой, а работники общепита (как выпонимаете пивбары тогда не были частными, а принадлежали сети общепита) были насмерть обнаглевшие...
... Дело в том, что пиво в Красноярске в те времена относилось к редким продуктам. Бутылочное Жигулевское нужно было или "ловить" или "доставать". В пивбар же пиво завозили каждый день. Правда хватало его ненадолго, ибо народ до дефицитного пива был жутко жаден. Вот и собиралась к открытию Рыбы здоровенная толпа у входа. Стояли, обсуждая какое сегодня пиво будет, Жигулевское, или Бархатное, за свой отвратительный вкус прозванное в народе Плюшевым. А то и пробегал по толпе слушок, что сегодня привезут Таёжное. Ну, это было из разряда мистики. Сверхдефицитное Таёжное пиво появлялось в Рыбе не чаще раза в год. И все остальное время об этом событии ходили слухи...
... Как только дверь открывалась, мирные, почти дружеские беседы прекращались, и люди мгновенно превращались в терминаторов, единственной задачей которых было ворваться в Рыбу, пока халдеи не закрыли дверь. Первая партия счастливчиков, в количестве человек 100-120 врывалась в пивбар. Далее роли были распределены заранее. Кто-то занимал наиболее удобные столики с круговыми скамейками, отгороженные от остального зала, кто-то ломился к окошку раздачи, закупить свои 50-60 кружек пива...
... Тогда пиво покупали сразу, на весь процесс, ибо выпив две-три кружки, можно было обнаружить вывеску "пива нет". То есть оно могло кончиться в любой момент. Вот и ставили на стол столько кружек, сколько войдет. Сверху на них ставили пластмассовый поднос, и на него - оставшиеся. Также на столе находилась закуска. В то время пиво без закуски не продавали. Она шла в нагрузку. Не, ты конечно спокойно мог принести с собой рыбки, но если ты не купил одну закуску на десять пив, то пиво тебе не продавали. Закуска выглядела так: длинная металлическая тарелка, в одном углу которой ютились штук пять кусочков селедки, из которых во все стороны торчали кости. Мы уже тогда подозревали, что селедку эту не резали, а рвали на части голыми руками. А все остальное место на тарелке занимал лук. Обычный репчатый лук, нарезанный колечками. Кто хоть раз блевал с пивного перепоя пивом вперемешку с луком, тот меня поймет...
... На улице тем временем, стояли лузеры, которые не смогли попасть в заветное место, и надеялись, что из бара через часок-другой вывалится удовлетворенная до икоты компания, и в то же время пиво в баре еще будет, и уж тогда-то им точно удастся ворваться в зал, потеснив других неудачников...
... Внутри тем временем происходило действо. Большой зал, с отдельными столиками, на четверых, шестерых, и на десять человек, с кабинками, непрерывным гулом от разговоров, дымом от дешевых сигарет и папирос, запахом кислого пива вперемешку с режущей глаза вонью репчатым луком, и во всем этом сидели счастливые люди, которые пили пиво, по вкусу и цвету напоминающее мочу больного зайца. Ничего не мешало этим людям. Было в этом процессе что-то сакральное...
... А после того, как народ успевал выпить пару-тройку кружечек и немного захмелеть, в зале появлялся еще один атрибут пивбара Рыба. Выходил скрипач Коля. Было ему лет 50, но нам он тогда казался глубоким стариком. Коля знал, когда надо выйти и что сыграть. Он выходил, клал на левое плечо скрипочку, на нее носовой платочек, склонял голову, прижимая скрипку к плечу, и над затихшим залом звучала грустная еврейская мелодия. Многие плакали. Неизвестно отчего и почему. Просто так, от какой-то вселенской скорби, характерной только для пьяного русского мужика...
... Много пива было выпито в Рыбе. С разными людьми. Я помню только тех, с кем приходил туда, то есть своих друзей. А мимолетных пивбаровских знакомых я конечно никого уже не помню. Но много раз, встречаясь с Красноярцами в разных уголках планеты, стоило разговору зайти о пиве и пивбарах, как тут же возникало слово Рыба и имя Коля. Его многие знали и любили, хотя никто не знал, что он за человек, и чем живет. Я не знаю, жив ли он сейчас, все-таки прошло больше 25 лет, но если жив - то долгих ему лет, а если не жив - то светлая память...
... Точнее пивбаров на весь, почти миллионный город, было тагда штук пять. По одному на район города. Наш пивбар названия не имел. На нем просто было написано: "Пивбар", и над входом висела метровая деревянная рыба. Мы так его и называли "Рыба". Пойдем сегодня в Рыбу? Примерно так. Так как пивбар был один единственный на весь район, место было что называется злачное. Народ толпился там лихой, а работники общепита (как выпонимаете пивбары тогда не были частными, а принадлежали сети общепита) были насмерть обнаглевшие...
... Дело в том, что пиво в Красноярске в те времена относилось к редким продуктам. Бутылочное Жигулевское нужно было или "ловить" или "доставать". В пивбар же пиво завозили каждый день. Правда хватало его ненадолго, ибо народ до дефицитного пива был жутко жаден. Вот и собиралась к открытию Рыбы здоровенная толпа у входа. Стояли, обсуждая какое сегодня пиво будет, Жигулевское, или Бархатное, за свой отвратительный вкус прозванное в народе Плюшевым. А то и пробегал по толпе слушок, что сегодня привезут Таёжное. Ну, это было из разряда мистики. Сверхдефицитное Таёжное пиво появлялось в Рыбе не чаще раза в год. И все остальное время об этом событии ходили слухи...
... Как только дверь открывалась, мирные, почти дружеские беседы прекращались, и люди мгновенно превращались в терминаторов, единственной задачей которых было ворваться в Рыбу, пока халдеи не закрыли дверь. Первая партия счастливчиков, в количестве человек 100-120 врывалась в пивбар. Далее роли были распределены заранее. Кто-то занимал наиболее удобные столики с круговыми скамейками, отгороженные от остального зала, кто-то ломился к окошку раздачи, закупить свои 50-60 кружек пива...
... Тогда пиво покупали сразу, на весь процесс, ибо выпив две-три кружки, можно было обнаружить вывеску "пива нет". То есть оно могло кончиться в любой момент. Вот и ставили на стол столько кружек, сколько войдет. Сверху на них ставили пластмассовый поднос, и на него - оставшиеся. Также на столе находилась закуска. В то время пиво без закуски не продавали. Она шла в нагрузку. Не, ты конечно спокойно мог принести с собой рыбки, но если ты не купил одну закуску на десять пив, то пиво тебе не продавали. Закуска выглядела так: длинная металлическая тарелка, в одном углу которой ютились штук пять кусочков селедки, из которых во все стороны торчали кости. Мы уже тогда подозревали, что селедку эту не резали, а рвали на части голыми руками. А все остальное место на тарелке занимал лук. Обычный репчатый лук, нарезанный колечками. Кто хоть раз блевал с пивного перепоя пивом вперемешку с луком, тот меня поймет...
... На улице тем временем, стояли лузеры, которые не смогли попасть в заветное место, и надеялись, что из бара через часок-другой вывалится удовлетворенная до икоты компания, и в то же время пиво в баре еще будет, и уж тогда-то им точно удастся ворваться в зал, потеснив других неудачников...
... Внутри тем временем происходило действо. Большой зал, с отдельными столиками, на четверых, шестерых, и на десять человек, с кабинками, непрерывным гулом от разговоров, дымом от дешевых сигарет и папирос, запахом кислого пива вперемешку с режущей глаза вонью репчатым луком, и во всем этом сидели счастливые люди, которые пили пиво, по вкусу и цвету напоминающее мочу больного зайца. Ничего не мешало этим людям. Было в этом процессе что-то сакральное...
... А после того, как народ успевал выпить пару-тройку кружечек и немного захмелеть, в зале появлялся еще один атрибут пивбара Рыба. Выходил скрипач Коля. Было ему лет 50, но нам он тогда казался глубоким стариком. Коля знал, когда надо выйти и что сыграть. Он выходил, клал на левое плечо скрипочку, на нее носовой платочек, склонял голову, прижимая скрипку к плечу, и над затихшим залом звучала грустная еврейская мелодия. Многие плакали. Неизвестно отчего и почему. Просто так, от какой-то вселенской скорби, характерной только для пьяного русского мужика...
... Много пива было выпито в Рыбе. С разными людьми. Я помню только тех, с кем приходил туда, то есть своих друзей. А мимолетных пивбаровских знакомых я конечно никого уже не помню. Но много раз, встречаясь с Красноярцами в разных уголках планеты, стоило разговору зайти о пиве и пивбарах, как тут же возникало слово Рыба и имя Коля. Его многие знали и любили, хотя никто не знал, что он за человек, и чем живет. Я не знаю, жив ли он сейчас, все-таки прошло больше 25 лет, но если жив - то долгих ему лет, а если не жив - то светлая память...
120 comments | Leave a comment
![[info]](http://lj.rossia.org/img/imported-profile.gif){kind=small}