Когда на завтрак выпиваешь чашечку кофе, и в обед тоже чашечку кофе, ну, там на бегу еще пару чашечек в течение дня, то к вечеру, точнее к окончанию рабочего дня, весьма уверенно хочется кушать. Даже не кушать, а прямо-таки откровенно жрать.
Если в это время к тебе подходит человек, и слезно просит тебя рассказать, как правильно готовить, ну например плов по-фергански (это потому что я очень хочу сейчас плова, потому я его и вспомнил), а так как он твой хороший знакомый, и отказать ему в такой мелочи ты не можешь, ты начинаешь ему рассказывать.
Про то, как вытапливать курдючное сало, до образования золотистых, легких как хлопья шкварок, про то, как недурственно эти шкварочки посолить и с лучком запустить под водочку, про то, как надо обжаривать гору лука до светящихся золотом колечек. Про кусочки баранины, которые нужно так припустить в раскаленном жире, чтобы их обожгло, и они дали сок. Про морковь, которая должна так распариться, что сама, без постороннего вмешательства начинает пахнуть пловом.
К тому моменту, как рассказ подходит к почти приготовленному зирваку, у тебя в глазах уже стойкая картинка этого процесса, ты практически уже чувствуешь все запахи, а твоему собеседнику в принципе можно совсем уходить, потому что "процесс приготовления" уже вовсю идет без него. Мысль крутится, картинки разворачиваются, фантазия шпарит йомайо как.
А так как жрать хочется еще более нестерпимо, чем в начале рецептика, то хочется уже побыстрее "закончить приготовление" плова. Речь ускоряется, глотаются слова и окончания, учащается дыхание и сердцебиение. Быстро-быстро ты вывариваешь зирвак, солишь, добавляешь зиру, закладываешь правильный рис - девзиру, вливаешь воду, смотришь как всплывший наверх жирный и пахучий зирвак опускаясь впитывается в рис, запахи, запахи, запахи....
К моменту "готовности" плова ты подходишь, как голодная собака, которой пришлось сто верст бежать до своей миски. Причем в гору. У тебя мандраж в коленках, двумя шнурками от проглоченных кроссовок висят две струи слюны в уголках рта, твой взгляд помутневший, рыскающий по сторонам и шальной, дыхалка сбилась еще километр назад...

И тут твой взгляд встречает человека, попросившего тебя рассказать рецептик. Взгляд твой приобретает осмысленность, потому что ты видишь перед собой причину. Это из-за него, вместо того, чтобы ехать домой на ужин, ты теряешь драгоценное время, и последние капли желудочного сока растворяют тебя изнутри. Это из-за него, ты схватил жесточайшее в своей жизни обострение голода. Это он во всем виноват...

И тогда твой рот открывается гораздо шире, чем во время рассказа, в слюне появляется розовая пена, и сквозь появившиеся у тебя длинные, острые клыки из тебя вырывается низкий, утробный рык...