Вот такими разными тропинками я и Лёха оказались нос к носу у общаговского крыльца далекой уральской деревеньки, в которой базировался нивроткосмический НИИ. Малость похлопав глазами друг на друга, ведь ни я не знал что Лёха едет туда, ни Лёха про меня ни сном ни духом, мы обнялись, поздоровкались, и пошли заселяться. Купили немного какого-то алкоголя, тогда непросто с этим было, сами знаете, сухой закон, и обменялись с Лёхой рассказами о том, какие изгибы судьбы завели каждого из нас в эту глухомань.

Лёхе в моем рассказе особо понравился момент, когда я рассказывал, как познакомился с директором этого самого НИИ, и как он меня пригласил, пообещав квартиру. Как уже удалось выяснить Лёхе, директор НИИ был не просто директором НИИ. Сейчас это называется руководителем градообразующего предприятия. То есть, если бы не этот самый НИИ, то и деревенька скорее всего давно бы вросла в землю по самые крыши. НИИ давал поселку жизнь. Благодаря НИИ были осушены окрестные болота, и на месте этих болот вырос городок из пяти и девятиэтажек. Все-таки несколько тысяч работников надо было поселить! Нужно ли говорить о том, что деревенские люто ненавидели НИИшников, потому что жили в деревянных халупах за озером, в то время как некоторые ездили домой на лифте!!! Ну и несмотря на ненависть деревенских, директор НИИ был в этом поселке всем. Ну то есть абсолютно. Он решал споры, давал и отбирал квартиры, выделял или нет путевки, лично распоряжался какой из домов ремонтировать в первую очередь, ну и так далее. Ничего в поселке не делалось без его благословения. И такой человек лично меня пригласил на работу... И пообещал хату... Лёха, как человек уже потолкавшийся по местным бюрократам, сразу понял, что этот козырь нужно использовать.

Наутро мы с ним пошли в отдел кадров. Лёха отдал обратно свою трудовую, попутно узнав что пара кадровичек была наказана за то, что упустили его в прошлый раз, я сдал все свои документы. Кадровички приняли у меня паспорт, трудовую, и начали шарить по своим папкам, в поисках той части моих бумаг, что должны были быть у них. И они нашли эти бумаги. Как я понял, большинство сотрудниц видели такое впервые. Пачка документов о моем распределении начиналась с верхнего документа. С помятой столовской салфетки, на которой полуразборчивым пьяным почерком, с прорывами дыр, было написано "Хочу работать у вас". Это могло бы быть шуткой, если бы внизу не была подпись всемогущего директора. Видимо, на мой счет распоряжения у ОК были, потому что они позвонили в ЖЭК, чего-то там побубнили в трубку, и, улыбаясь, попросили меня придти завтра утром за ключом от квартиры. Влезшему в разговор Лёхе, сказали, что конечно, раз он со мной, то завтра и ему дадут нормальное жилье.

Это было нечто. Эти сутки я находился в состоянии мандража. Мне светила собственная квартира. Кое-как дождавшись утра, мы прибыли в ЖЭК. Начальница открыла ящик своего стола, спросила кто из нас кто, и выдала два ключа с пришпиленными к ним адресами на клочках бумажки. Мы рванули смотреть товар. Мне досталась вполне удобоваримая малосемейка, площадью квадратов 16, с  санузлом, имеющим сидячую ванну, и практически не требующая ремонта. А может и просто требующая генеральной уборки. Лёхе же надел достался гораздо меньше. Малосемейка около 14 квадратов, да еще и со стоячим душем в сортире. Я готов был согласиться, но Лёха...

Лёха сказал, что за таким не приглашают на другой конец света. - А давай, выловим директора, и спросим его, чо за фигня?!?! - Предложил Лёха. Ну, в общем-то я тоже был не против малость побиться за более приемлемый вариант, тем более что провести в этом варианте предстояло не менее трех лет. Мы вернулись в ЖЭК. С кислыми харями спросили, а нет ли чего более привлекательного для таких ценных сотрудников, как мы. Это лучшее, ответили нам. Тогда я поинтересовался, где мы можем встретиться с директором. Ну, в смысле, где он живет, чтобы мы могли подойти и поговорить?

В ЖЭКе все притихли. Это был такой наглый вопрос, что он не укладывался у них в голове. Как можно припереться домой к человеку, к которому на прием-то не все попадали? Нет, ответили мне. Такую информацию мы не даем! Жаль, - Сказал я. - Пропадет посылочка, которую директору передал его сын. Я обязательно напишу своему другу, сыну директора, письмо, в котором упомяну вас, бессердечных людей, помешавших выразить сыновнюю любовь. - Припугнул я жилищников.

Я думал у них лопнут мозги. Они просто попали в нерешаемую ситуацию. С одной стороны - как можно сдать такую важную информацию, как домашний адрес босса, каким-то проходимцам? А с другой стороны, проходимцы-то были из Красноярска, где, как всем НИИшникам было известно, у директора проживает любимый сын... Поскрипев мозговыми шестеренками, явку нам все-же сдали.

Подождав до вечера, побродив по деревне туда-сюда, к шести часам мы подтянулись к обычному подъезду, обычного с виду дома. Это позже мы узнали что в этом подъезде автономное водоснабжение, отдельная трансформаторная будка, и каждый этаж это одна единственная квартира. А почему? Правильно, потому что в этом подъезде проживало самое верхнее руководство НИИ. У подъезда мы с Лёхой сели на лавочку. Часа через полтора, к подъезду подкатила серая ГАЗ-24 и из нее вышел директор. - Здравствуйте, - сказал я. - Вы меня помните? - Конечно помню, здравствуйте, что случилось? - ответил директор сухо, строго и совершенно не таким тоном, какой у него был за свадебным столом. - Да вот, квартиру мне нормальную не дают, - пожаловался я. - Никаких проблем. Придете завтра в ОК, скажете начальнику чтобы связался с моим замом по кадрам, и все решится. - Сурово сказал директор, и добавил - У вас все?
- Да, спасибо. - Слегка оробев, ответил я.

Директор обогнув нас зашел в подъезд, а мы с Лёхой побрели в общагу, ждать очередного утра в уральской деревне. Утром же, сделав все так, как нам было сказано, мы увидели на лице начальника ОК подобострастную улыбку, и услышали какое-то лепетание на тему что тут кто-то что-то напутал, но сейчас все будет исправлено. Начальник ОК позвонил в ЖЭК, грозно выдал указания, и мы отправились за очередными ключами. В ЖЭКе сотрудница долго не могла поверить начальнице, что нам нужно отдать именно два ключа из особого ящика, спорила, доказывала что кто-то еще должен приехать, но начальница была непреклонна. И два ключа с улыбкой были вручены нам с Лёхой. Я получил хорошую однокомнатную квартиру в обычном кирпичном доме. Теплую, ухоженную, никакого отношения к малосемейкам не имеющую. А Лёхе досталась малосемейка. Но какая. Отремонтированная до блеска. Площадь комнаты 22 квадрата. Нормальная лежачая ванна. По сути у него была однокомнатная квартира, но только располагалась она в подъезде, где были малосемейки. Лёха был доволен.

Мы взяли опять чего-то алкогольного, отметили малость это событие, назавтра встретились с сотрудниками отдела, в котором нам предстояло работать, а через день поехали за семьями. Я выгрузил на пол в пустой комнате, в только что полученной квартире, все вещи, которые у меня были с собой в чемодане, чтобы освободить его для новых вещей, и с пустым чемоданом полетел в Красноярск. Лететь из нашей деревни было достаточно муторно. Автобус, два часа до Н.Тагила, оттуда еще автобус или электричка - пять часов до Свердловска, а оттуда уже самолет. Чтобы не опоздать, билет на каждый автобус брался с запасом часа два-три. Таким образом, чтобы пролететь два часа, надо было потратить почти сутки.

Примерно через сутки после старта, я стоял у двери квартиры, в которой до сих пор живет моя мама, и нажимал кнопку звонка. В руках у меня был пустой чамодан. Дверь открыли мама и жена. И сразу заплакали. Они обе подумали, что я вернулся ни с чем. Ведь прошло всего пять дней с моего отъезда. А я достал из кармана ключ на веревочке, и покачал им в воздухе...

Это был сентябрь 1985 года. Мне было 22. С тех пор моя семья ни дня не прожила у родителей :)