... Кирпично-серый урбан. Тесные, извилистые улочки сжатые с двух сторон слепыми стенами из выщербленного кирпича. Улочки то поднимаются, то опускаются, то, расширившись превращаются в некое подобие двора. Там дети. Дети одеты в шорты, с лямками через плечи, гольфы и сандалии. Они играют в мяч из непонятного материала. Он грязно-белый, с голубым неразборчивым рисунком.
... Мимо торопятся взрослые. В длинных плащах и шляпах. Большинство с тростью в руке. Старомодно.
... В окружающие дома можно зайти, поднявшись по чугунной резной лестнице в три ступеньки. Когда по ней поднимаешься, она гудит, отвечая на твои шаги, а если опустить глаза вниз, то видно что она старая. Ступеньки протерты тысячами ног, и выглядят как будто вмятые. Кое-где сквозной рисунок истончился настолько, что кажется его можно сломать рукой. Я нагибаюсь, пробую это сделать, и чувствую под пальцами крепкий металл. Я понимаю, что если чугун толщиной всего два миллиметра, то он при этом не перестает быть чугуном...
... Картинка меняется на привокзальное строение. Это маленький деревянный домик, к которому ведет грунтовая дорога, с приподнятыми над грязью дощатыми тротуарами. Я прохожу по прогибающимся подо мной доскам, поднимаюсь на крыльцо, ведущее в зал ожидания. Останавливаюсь на мгновение на ступеньках, перегибаюсь через перила, смотрю вниз. Там грязь, мусор и маленькая серая собачонка. Перила скрипят, как будто собираясь сломаться, и я иду дальше. В маленьком зале, посередине, стоят спиной друг к другу два ряда кресел. Они деревянные, покрашенные в коричневый цвет, с откидными сиденьями, как в старых кинотеатрах. Кресел штук по пять-шесть с каждой стороны. В стене окошко кассы. В углу зала стоит чугунный титан. Внизу его, за прикрытой заслонкой гудит пламя. В зале кроме меня никого...
... Чугунные перила на балконе. Чей это балкон, и что я на нем делаю я не знаю. Но он маленький, и имеет небольшой наклон. Мне кажется что он скоро отвалится и упадет. Но если посмотреть сбоку, то видно, что он весь из чугуна, и отломать его не так просто...
... Старая дубовая роща, по которой можно выйты к ткацкой фабрике. Фабрика стоит как раз на той улице, по которой я шел. Можно зайти на фабрику и увидеть там рабочих. Они странно одеты. Сейчас так не одеваются. И раньше так не одевались. Так одевались в двадцатые, максимум в тридцатые годы. И если считать, что все описанное принадлежит тому времени, то диссонанса не возникает. Все встает на свои места. Чугун и кирпич. Черное и терракотовое. Покрытое патиной времени. Пыль...

Это прошлое. Я настолько четко его вижу иногда, что готов закрыть глаза и описывать все в деталях, вплоть до запахов. Я не сомневаюсь, что был там.

Где? Когда?
Не знаю. Наверное в прошлой жизни.