Sunday, August 29th, 2004

Time	Event
11:40a	Мужественный такой акт совершил я однажды. Нет, просто геройский поступок! Подвиг, проще говоря. Вырвал пацаненка одного из жестких, морщинистых лап пост- тюремного извращенца. Случилось так, что мы с пацаненком этим прогуливались вместе по Невскому. В перчатках, ибо дело было ранней весной. Утренний холод наших невнятных с ним разговоров дополнялся ветряным прогулочным настроением. Собственно, подошел к нам зэк в самый, казалось бы, неподходящий момент. Минутой позже мы занимались бы с мальчиком …сексом. Мне это не понравилось. Однако, я позволил ему высказаться. То был дом моей души. Ему, в подарок, минута моего времени. Моего молчания с плеча. Слова его сыпались дикими леденцами. Смотрел в его глаза пьяные, молчал. Обещал ведь. Мальчик весь скукожился, задрожал. Губки содрогнулись от страха, слезки-то закапали из зенок, ужас какой-то! Не выдержал я, не сдержался. Ебаный в рот, что тебе нужно? – вскричал. Ответил на его вопросы внятно, чтобы и этому мерзкому ублюдку померещилось на секунду царство всеобщего мира, всеобщей к нему благосклонности, всеобщей любви. (1 Comment | Comment on this)
12:03p	Мира и тепла, мира и тепла. Жалкий вид Иисуса Христа умиляет. Он изгибается всем своим телом, пары испускает, молочный ягненок, зловонное чмо. Я за сосок его дергаю, сосок такой кремовый, а тело белое-белое, дергаю его за сосок, а он кривляется, рожи корчит. Умиляюсь его загадочной улыбке. Иисус столь строгий учитель, а в постели – о, крошка, он бог! Черты его лица мягкие, как на плащанице. Впервые я его трахал еще в юности, когда не знал, что значит трахать божественное creature. Вопреки его гладкому телу, желобки у него шершавы и эрогенны. Я жму на воображаемый клитор, зажимаю его мошонку, массирую простату. Вопит мой духовный учитель. Вопит мой духовный отец. Стоны его обретают музыкальность, он превращается в огромный литой орган. Зажимаю клавишу, жму на педаль, массирую доминанту. Ржавый, огромный, крикливый, испорченный орган. (Comment on this)
12:13p	Мой вождь свихнулся. Слова его не стоят для меня и ломаного гроша. Обрывки фраз высказывает мне, ублюдок. Пытается вразумить. Но, вот говно, сам неразумен. Тройную водку мы вместе глотаем. Тройной одеколон вливает в мои запястья. В постели – харизматичное создание. Являет собой обрывок моего сна, где я, в забытье, трахал его ночи напролет. В доме моей души. Исполняет его мечты. Мальчик, в танце забывается, входит, выходит, конечная остановка. Разрушен объектив, изувечена пленка. В своей жопе «заныкал» вечный огонь. Реставрирую объектив, реставрирую пленку. Черно-белое кино: мальчик дрыгает ножкой, Ленин входит, выходит, конечная остановка. Мой вождь сошел с ума, точно. (Comment on this)
6:24p	"...Побьет ли каратист боксера? Кого больше любишь, папу или маму? Голос Галас - колосс! А Голос Каллас? Любит ли Гласс Голуаз? Курит П.Каас. Здесь, межвековая вражда бесплодна. Bel Canto перестает быть музыкой, а La Serpenta Canta - не становится. Новый крик - не сильнее старого мурлыканья. Новая музыка - в тошноте. Когда-то, во времена The divine punishment, Диаманду Галас стошнило от блюза. Блюзом и рвало, во все пределы, гениально рвало..." (c) stop!machine (2 Comments | Comment on this)
6:24p	Что делать, если свое «я» – маленькое, а чужие – большие, при этом, маленькое – оно такое странное, разговорчивое и неусидчивое? Множить его, придавая форму множеству. Слепить из этого «я» вот такое большое: «яяяяяяяяяяяяя». Так, в каждой отдельной яйности, кажется, проигрываешь этим крупнокалиберным монстрам, но легко переключаясь пишешь дальше, сбиваясь с толку... (c) stop!machine (Comment on this)

<< Previous Day

2004/08/29 [Calendar]

Next Day >>