| 5:43a |
...
Вспоминая минувшее
Все, что помню о своем отце – как он сидит с гитарой на диване, песни поет. «Пускай работает рабочий, а я работать не хочу». Нет, он пел другие песни, но смысл всегда был именно такой. Мать приходила поздно, сразу шла в туалет. Историю придумала, мол, с мышкой там разговаривает. Я маленький был, верил в эту мышку, просил мать меня с ней познакомить. То же было и с «волшебником». Не тем, что конфеты из спермы на Невском раздает, а тем, который подарки мне в детстве передавал через маму. Чудесные были подарки, кстати. Волшебные. Каждый год, чуть потеплеет, мать справляла мне день рождения. Приглашала своих подруг, детей своих подруг, подруг своих подруг, друзей своих подруг. В общем, народу всегда было много. Один мальчик, помню, подарил мне собачку на нитках. Марионеточную собачку. Я с ней долго еще играл, сейчас на даче где-то валяется. Впрочем, что там собачки… Меня в то время больше интересовало волшебство. Самая-самая мечта была – волшебную палочку получить в подарок. А детский сад – совсем другая история, там никакого волшебства, конечно, не было, но зато были весьма недетские игры. Вот Стасик, например. Очень хотел мою игрушку, резинового Микки-Мауса. Так я обмен ему предложил тогда, он меня щекочет – я ему даю мышиную фигурку. Щекотал он классно, как вспомню – так и хочется вернуться в те славные времена. А игра в мороженое? К нам в детский сад приходил иногда внук поварихи. Ему было лет 9, но нам он казался очень уж взрослым. Я его боялся и сторонился, но иногда он меня все же доставал. Как-то раз предложил мне мороженое. Я глупый был и согласился – он меня снегом и накормил. А вокруг бегали девчонки и смеялись. Неужели в этом счастье? У меня был только один друг и звали его Кирилл Гевеллер. Я вообще-то не помню фамилии детсадовских товарищей, но Гевеллера я запомнил. Его прическа своими контурами напоминала мне современные по тем меркам машины, иномарки тогдашнего образца. Так вот, Кирилл – это был мальчик – умело управлялся со своим членом в туалете, в то время как я всегда промахивался и писал во все стороны сразу. Возможно, я был влюблен в него. Но тогда я еще толком не понимал, что такое влюбленность, лишь дрочил в «тихий час», терся о кроватку, лишь получал удовольствие. Иногда случалось, конечно, неприятное. Ну, один раз – обкакался. Подтираться я в то время умел плохо, так что ходил с говном в штанах до вечера. Ага, как сейчас помню. Еще борщ нас хавать заставляли. Противный борщ. Если бы сейчас меня посадили в детсад – я бы заставил повариху съесть этот поганый борщ, выпить его прямо из кастрюли, трехлитровой или какая там у нее есть! Конечно, борщ был еще ничего, если вспомнить морковно-картофельное пюре из яслей, которым я блевал ебаные сутки. Но лучше не вспоминать. |