38.3
За окном уже светло. Тихонько скрипит снег, раздаются детские голоса. А потом наступает день, и становится совсем тихо. В десятый, двадцатый, сотый раз слышу звук крутящегося телефонного диска. Закрываю глаза – узоры ковра мешаются, скачут. А ещё говорят: температура скачет. Выходит, и узоры, и температура скачут вместе. По комнате.

– Зык-зиии, зык-зии, зык-зииииииии…

«Зык-зии» – это единица. «Зык-зииииииии» – самый длинный телефонный звук – это ноль. (Это я вам сейчас говорю, вдруг вы не знаете. Вообще-то так нетрудно было угадывать, какой набирают номер. По крайней мере, дедушкин угадывался точно.)

Хорошо бы взять этот белый зигзаг и расправить, как ленту. Получится полоса прибоя. Там, в середине, где эти острые углы – или белые птицы – остров. Каждый день я отправляюсь в его джунгли в поисках дичи.

– Карр! Каррр!

Топор или нож? А если не будет даже ножа? Нет, прямо перед кораблекрушением я забегу в каюту и примотаю его к ноге какой-нибудь тряпкой. А если воды уже будет по пояс? Тогда я открою иллюминатор и… «Регистратура? 38.3. Мальчик. Записывайте…»