:
Был прекрасный июньский солнечный день, ночью отшумел дождь, и лес прел.
На вокзале Грюневальда ровно в полдень встретились шесть человек: пятеро этнических немцев - трое парней и две девушки, и я, теоретический русский.
В этот уютный день мы собрались забрести на давно облюбованную друзьями поляну пить водку с черной икрой, жарить шашлык (ибо немцы напрочь не умеют обращаться с мясом) и варить пельмени в чугунном чане, одолженном по случаю у турков в Кройцберге.
- Я вообще считаю, что геополитический союз России и Германии, эта вымученная кровавым испытанием дружба двух великих держав, двух величайших культур – это не только данность, предписанная нам Богом, но и историческая справедливость, восторжествовавшая неслучайно именно на стыке тысячелетий. Мы шли к этому все вместе, быть может не осознавая это, глубоко подсознательно, два великих народа, невзирая на беды, выпавшие на плечи и русских, и немцев... – Увэ запнулся. - Ты понимаешь, что я хочу сказать...
- Мы евразийцы, - продолжил за него Ханс-Йорг. - И священный евразийский союз – есть, по сути, последний оплот борьбы с врагом всего человечества.
- Враг коварен и хитер, и будет пытаться снова поссорить наши народы, - подхватил эстафету Штефан, - дабы разрушить это могучее единство, натравить брата на брата. Но попытки эти будут тщетны.
- Потому что сила этого единства – в его неизбежности, необратимости, – глаза Анке казалось блеснули слезой. - Как два атома кислорода, как инь и янь, как мужчина и женщина – это две половинки, которые созданы друг для друга.
Я согласно кивал.
- Позади сложная многовековая история взаимоотношения русских и немцев. Но это позади. Выстраданное войнами, в которые нас втягивал враг, это единение пришло теперь навсегда.
- Глядите, мы уже пришли.
Поляна пестрела словно персидский ковер. Чуть в стороне стоял небольшой вагончик лесничего.
Я принялся собирать хворост и разводить огонь, друзья же тем временем открыли вагончик и вошли вовнутрь, дабы приодеться к праздничному обеду в шикарную, недавно привезенную из Кракова, униформу SS.
Лес прел.
На вокзале Грюневальда ровно в полдень встретились шесть человек: пятеро этнических немцев - трое парней и две девушки, и я, теоретический русский.
В этот уютный день мы собрались забрести на давно облюбованную друзьями поляну пить водку с черной икрой, жарить шашлык (ибо немцы напрочь не умеют обращаться с мясом) и варить пельмени в чугунном чане, одолженном по случаю у турков в Кройцберге.
- Я вообще считаю, что геополитический союз России и Германии, эта вымученная кровавым испытанием дружба двух великих держав, двух величайших культур – это не только данность, предписанная нам Богом, но и историческая справедливость, восторжествовавшая неслучайно именно на стыке тысячелетий. Мы шли к этому все вместе, быть может не осознавая это, глубоко подсознательно, два великих народа, невзирая на беды, выпавшие на плечи и русских, и немцев... – Увэ запнулся. - Ты понимаешь, что я хочу сказать...
- Мы евразийцы, - продолжил за него Ханс-Йорг. - И священный евразийский союз – есть, по сути, последний оплот борьбы с врагом всего человечества.
- Враг коварен и хитер, и будет пытаться снова поссорить наши народы, - подхватил эстафету Штефан, - дабы разрушить это могучее единство, натравить брата на брата. Но попытки эти будут тщетны.
- Потому что сила этого единства – в его неизбежности, необратимости, – глаза Анке казалось блеснули слезой. - Как два атома кислорода, как инь и янь, как мужчина и женщина – это две половинки, которые созданы друг для друга.
Я согласно кивал.
- Позади сложная многовековая история взаимоотношения русских и немцев. Но это позади. Выстраданное войнами, в которые нас втягивал враг, это единение пришло теперь навсегда.
- Глядите, мы уже пришли.
Поляна пестрела словно персидский ковер. Чуть в стороне стоял небольшой вагончик лесничего.
Я принялся собирать хворост и разводить огонь, друзья же тем временем открыли вагончик и вошли вовнутрь, дабы приодеться к праздничному обеду в шикарную, недавно привезенную из Кракова, униформу SS.
Лес прел.