r_d

Математическое рассуждение на самом деле устроено очень просто. Просто мы зачем-то всё привыкли переворачивать с ног на голову, утверждая, что рассуждения начинаются с аксиом. На самом деле они на них обрываются. Ведь как происходит доказательство в реальности, у доски? Ты делаешь какое-то утверждение (по-английски можно было бы сказать поинт), например А. С тобой либо все соглашаются, и тогда всё хорошо, либо просят объяснить. При этом убедительным является только то рассуждение, которое сводит его, скажем, к совпадению каких-то явлений. Схематически изобразим это ребром, ведущим из А в Б. Далее могут возникнуть вопросы к самому рассуждению: почему некое неартикулированное промежуточное его звено обосновано? Мы фиксируем проблемное место, то есть отмечаем на ребре АБ пункт Г, и даём ему обоснование -- то есть рисуем ребро ГД. При этом мы можем считать, что к одному и тому же пункту вопросов не возникает, потому что всякий такой вопрос есть вопрос к уже данному его обоснованию (если к обоснованию нет вопросов, так не всё ли равно?). Стало быть, возникает тривалентное дерево, вершинами которого являются утверждения. Одна из висячих вершин этого дерева -- это то, с чего мы стартовали, то есть то, чего требуется доказать. Другие же возникающие листья -- это аксиомы, которые мы приспособили для данной задачи (то есть буквально: то, до чего нельзя доебаться).

И это вообще-то страшно пугает: произвольным графом можно нарисовать сколь угодно сложную картинку, а что можно нарисовать тривалентным деревом? По сути, вся сложность тут заключена в его границе. Если мы нащупали какую-то точку, за которой границы нет, то мы получаем рассуждение, до которого можно доёбыватся сколь угодно долго в любом произвольном месте, а его автор сможет сколь угодно долго давать возражения, но не менее зыбкие. Как у Кацаркова, блядь. В реальной жизни это вообще-то шизофазия, полёт мысли, ничем не ограниченный и ни об какие камни ногою не претыкающийся. Как если бы мы из мухи делали слона: муха > суха > слха > слхн > слон. И именно к такому полёту я и склонен последние дни. Знаешь, это даже физически очень больно.

И дело даже не в том, что в этих державах навигация в океанах шизофазии -- это важное умение, без которого всё разрушится (тебе, учитывая твой бэкграунд, насколько я понимаю, это должно быть гораздо проще, чем мне). Чтение древних (ну как, 1930-х -- 1960-х), которое состоит не полностью из АБЫРВАЛГ АБЫРВАЛГ газетных заголовков, которым я спазматически занимаюсь последние дни, питает довольно мало, ибо не вполне изобличает те пружины, которые позволяли древним (ну как, тем, кого мы ещё помним) не скатываться в этот абырвалг. Дело в том, что должна быть некая система ПВО, сбивающая полёт свободной мысли лучами радикального обессмысливания. По счастью, таковая у мозга имеется от природы: всё-таки мозг появился для того, чтобы сподручнее координировать движения, а суставы нельзя изгибать хаотически независимо друг от друга просто из соображений механики. Но это несколько сродни онанизму, потому что мы не можем совсем уж снизойти до уровня рыб. У христиан для этой цели использовалось св. причастие -- недаром идиоты из язычников стучали по кд на первых христиан за то, что они пьют человеческую кровь и едят мочу. В секулярном обществе таковым, по-видимому, должна являться ебля. Грубо говоря, если на матбою ни оппонент не может взломать оборону докладчика, ни докладчик внятно убедить оппонента, то они должны немедля поебаться, и через это словить свою метанойю. Пропагандируемая всеми физкультура есть на самом деле лишь пуританский субститут ебли. Главное преступление этих держав перед цивилизованным миром состоит в том, что они низвели еблю до скверного анекдота. И мы им за это, конечно, отомстим. Но для начала нужно встретиться.

Comments

Да что ж меня трясёт-то так

Хуй его знает! То ли от холода, то ли скорее это внутреннее содрогание. Вот как у Валеры Логунова 'какой-то ближний Восток внутренних конфликтов', по определению одной нашей там с ним общей знакомой, вот у меня внутренний Лиссабон, бля. Помню кстати, как я охуел от прочтения комментариев к Кандиду: я-то думал, что там главный положительный персонаж это Панглосс, а оказалось, Вольтер его типа высмеивает! Думаю сына назвать Панглоссом, если представится возможность. Этот совковый горбун-маразматик с сайта сепсис-нет, всё правильно в общем-то написал, Годар XVIII столетия. Я как-то раз на турнир матбоёв приехал, на бессмысленное русское черноморское побережье, не Сочи, я не помню, там Анапа есть, а есть Адлер, вот короче то из этого, что не Сочи, в Сочах я не был блядь бог миловал, я короче вместо того чтобы идти на турнир заперся у себя в номере, накачал с торрентов фильмов Годара, и смотрел круглые сутки. А хули, я думал, все кино какое-то обсуждают, а я ничего не знаю, надо изучить вопрос. Кто самый великий режиссёр? ГОДАР нахуй. Ну я даже что-то запомнил, там была какая-то стрёмная баба с ножницами, и ещё мужик с поясом шахида. А, или это этот, как его, Антониони? не помню, мы с мамой, с папой что-то такое смотрели на турбазе под Хвалынском, и у меня всё спуталось. Вокзал Лилиенталь, про Берлин нудятина какая-то. Ну кино я конечно так и не полюбил. Вчера вот пошёл с утра, ну как с утра, часов в 12, просто куда глаза глядят. Пришёл естественно на кладбище. Ну сначала ещё в пекарню зашёл против церкви святого Станислава Костки, но там кредитки не принимали, ну я и пошёл дальше. И вот, кладбище, а в середине завод какой-то серо-жёлтого цвета с трубой. И ель тоже торчит кверху, и семисвечники на могилках воскуряются к небесам, и самолёт летит, тоже жёлтенький. Я проверил, это не крематорий, реальный завод какой-то, просто кладбище с трёх сторон его опоясывает. Ну не завод, фасилити какое-то демартамента санитации, но с трубами. Ничего, дальше пошёл, наткнулся на банк, снял там денег, а то булку было купить охота. А в той части же железные дороги какие-то, причём такое ощущение будто не одна и не две, и все по верху идут. Ну и вот под одной из этих махин я нашёл магазин с кепками. Там то ли китаец, то ли гватемалец сидел какой-то, я так и не понял. Из дерьма конечно какого-то китайского сделана, зато, всё-таки, кепка. Я же рассказывал, как у Моти Белинькова спизданул кепку? ну не лично у него, мы в общем-то и не знакомы, а опосредованно, сам понимаешь через кого. Я в ней на гору Синай восходил, не настоящую, в Румынии. Там ещё городок есть, мы туда поехали, потому что этот полупокер из Парижа, сказал, что там дом-музей Энеску. Ну я зря так про него, здравый молодой человек и очень дискурсивно ответственный, но мне почему-то тогда показалось очень смешно. Хотя я что, я сам не лучше, я про этот город знал только, что там какой-то советский фильм про любовь имеет место быть, ну, по сюжету. Я помню, как в детстве рыдал, с соплями бля, когда смотрел. Но исключительно потому что там артист мужеского пола очень уж смазливый был. Он потом ещё, гнида, в 2014 году подписал обращение ПОРВИ ИХ, ПУТЛЕР!!!! А что, таков любой артист.

Ну и короче я вернулся домой, в кепке, а было часа три уже, ну побольше двух, и что-то меня так затрясло, пиздец! Как будто озноб. Слава богу у нас градусника нету, иначе бы я там себе намерил. Залез под одеяло, и дрожал так во сне часа четыре. Всё как рукой сняло, и всё-таки внутренние колебания остались. Ты задумывался вообще, что слово vibe на русский как ни переводи, очень смешно получается? Если 'колебания', то это как 'в кинохронике лист даёт колебания на весь Мурманский полуостров', если 'трясения', это как пуси-хрюси, меня аштрисёт, мичеть там бля. Не говорю уж про вибрации. А как не вибрировать, если у меня, объективно судя, нету никаких достижений, кроме пары довольно красивых глаз? И то подслеповатых. Да и не знаю, тебе-то они как. По мне, так все глаза очень красивые.

И самое тупое что никакого практического способа справиться с этим нет. Ну, разве что, как учит нас мудрый один мой товарищ, не думать с позиции того, счастлив ты или нет. В конце концов вечно счастливым быть невозможно, это типа как вечно ходить с напряжёнными бицепсами. А надо просто исходить из того, что есть, и стараться сделать лучше. Вот я и сижу под пледом, пью чай. И я согласен с этим. Но боже, блядь. Надеюсь, ещё встретимся ближе к выходным. Ты же всё понимаешь.

Comments

Всякий ёбаный раз! Всякий ёбаный раз!

Теперь им надо рассказывать про то, что такое отношения эквивалентности. А как я буду им рассказывать, если всё, что они знают, это остатки по модулю?! Поспрашивал у русских: один (ты его не знаешь) сказал, что слова 'отношение эквивалентности' первый раз услышал от Цыплера, когда тот ему объяснял решение какой-то ебучей задачи про бесконечных мудрецов с бесконечными колпаками, и отношение эквивалентности было 'последовательность цветов отличается лишь в конечном числе мест'. 'Во блядь,' -- подумал он, вспоминает -- 'а за каким хером для такой простой вещи какие-то слова вводить?'. У всех остальных первое воспоминание это определение проективной плоскости. Ну хули, я им и объяснил. Они причём знают только, что отношение эквивалентности это то же самое, что разбиение, а что это проекция -- не знают. Ну вот теперь узнали. Хотя хрен там они чего поняли.

Вообще кажется можно строго доказать, что объяснить, что такое 'отношение эквивалентности', невозможно. Потому что 'отношение эквивалентности' это не математическое понятие вообще, а общежизненное, про то, как человек осмысляет вещи. Типа, два яблока эквивалентны, если мы хотим шарлотку испечь (операция 'испечь шарлотку' корректно определена, не завися от того, какое именно яблоко мы туда пошинкуем). А если мы в магазине, и покупаем по разным ценам два сорта, будет другое отношение эквивалентности. Но на семинаре это так не объяснишь, потому что возникнет иллюзия, что математика это про реальные вещи, а за такое надо монтировкой по еблу без лишних слов. По факту, человек понимает, что такое 'отношение эквивалентности', когда шиза его подкашивает настолько, что он начинает яблоки с абелевыми группами через запятую перечислять -- а добиться этого можно только решая задачи про конкретные вещи, про те же группы. Уж всяко не про остатки, типа лол, это ведь просто числа от 0 до n-1 с подходящим образом определёнными сложением и умножением. Нахуя складывать и умножать арифметические прогрессии с данным шагом? Реально же этого всё равно не происходит, умножаются-то конкретные представители. Из других яблок получается другая шарлотка. Интересно, эту мысль вообще можно сформулировать на неиндоевропейских языках? Во бля, деколонизация воображения. Короче трезвым эту хуйню вести невозможно.

И теперь это разлитие метафизической интоксикации будет каждую пятницу, блядь! Ну а что поделать. Это мы с тобой привыкли, что преподавать надо, прогуливаясь по саду. Товарищ Берия нам огородил загончик, сверху колючая проволока, а внутри прохлада от гранатного фонтана как в его ебаной Персии, соловей розу поёт, бабочки тыгдык, тыгдык-тыгдык, хуяк. Соответственно, цель педагога, как педофила -- взять за руку и неторопливо водить по дорожкам, изъясняючи вкрадываясь в каждое звучание чистого разума. А хули, нам Берия разрешил; раз за проволкой за это в куль да в воду, грех не воспользоваться возможностью. Не то тут, здесь, без Берии, какая в жопу перипатетика? Индустрия! Студент как макаронина в мясорубке, плавающая запятая в сумме долгов. Маятник чугунный размером с Трамп-тауэр ему по башке хуй на! хуй на! хуй на! Соответственно, наша цель как педофилов -- так приложиться к этому маятнику, так изогнуться, чтобы как можно более смягчить удар, чтобы у циферки нашей ненаглядной кумпол не раскроиклся от этой тарабарщины, хотя бы себе голову в пизду пришлось для этого засунуть. Вместо нормальной человеческой педофилии -- как Бонни и Клайд какие-то, жопы друг другу прикрываем, пока за нами гонится искрящийся механизм. Преобразование Хаусхолдера блядь! Количество пивотов в редьюсд роу эшелон форм! жопа! кобыла! загвоздка! чурка! лебёдка!

Прости конечно, не знал, что ты не любишь стихи. Побаиваюсь конечно тебе теперь писать о встрече, но всё равно же понятно, что нужно. Можно всем вместе будет в субботу вечером собраться, шиза так-то никого не щадит.

Comments

Привет!

Вероломство топологии листа свежей бумаги состоит в том, что стихи на нём пишутся снизу вверх; тебе кажется, что ты подкидываешь доски или какую-то рухлядь в свой костёр, и он разгорается или струится в небеса едким дымом -- в то время как ты ебёшь землю, роешь свою сверхглубокую кольскую скважину. И понял я, что я в аду типа. Не знаю, как у тебя. Филипп Фельдман, нежнейший, пытался как-то это исправить, я из сентиментальных соображений перечитывал в 'Донской волне' за 2017 год о прошлом месяце, когда мы ещё были по разные стороны этого океана, но гляди какая залепуха получается:

Я живу на улице Костюшки.
Это государство виновато.
Захуй ваши танки взводят пушки?
С кем вы, бляди-офицеры НАТО?

Линия от Риги до Калуги.
Длинная, как выстрел из пищали
Нас везла ветвящаяся в круге
Нас зачем-то в эти дни зачали,

А впрочем не знаю, зачем я тебе это пишу. Ну, типа, лол, откуда я могу знать, что тебе интересно, а что нет? Тем более у тебя в контактике аудиозаписи закрыты. Ты любишь Всеволода Частицына? Мне лично интересно то землеёбское удовольствие, с которым мои белки вкатываются в твой портрет; в этом городе мы имеем дело только с субститутами земли и её влажности: с большими чёрными мешками для мусора с вытекающей из них струйкой кровяно-кофейной гнили, с кучами только что выстиранных носков в ландромате. Именно так я тебя и представляю, и если бы мы выдумывали землю так же, как я выдумываю тебя как адресата этого письма, то мы бы выдумали её именно такой. В каком-то смысле всё человечество знает о земле не лучше, чем каждый конкретный человек, маниакально зарывая мешки для мусора внутрь земли, как будто бы пытаясь заместить её своим представлением о ней. Получится ли то же самое, когда нам наконец приведётся встретиться? Я впрочем на это уже не надеюсь, вряд ли ты станешь даже читать мои письма. Во всяком случае, хочется дождаться, пока моя школьническая влюблённость -- а давно её не испытывал! -- сожрёт самоё себя. А то, блин, реально: то манку забуду посолить, то вдруг потянусь за телефоном сфотографировать в пятый раз с того же ракурса земский банк, да и оброню прямо на бетонные плиты (раздробив фландрией трещин пол-экрана его плазмы; приходится теперь смотреть на твой портрет как на порванную в клочки и склеенную фотокарточку). Ну ты помнишь, как у Колбасникова: в те дни, когда земля была полна... лучший поэт своего поколения, между прочим.

Comments