http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/ Пес Ебленский - LJ.Rossia.org Пес Ебленский Sun, 24 May 2026 17:38:51 GMT LiveJournal / LJ.Rossia.org http://lj.rossia.org/userpic/203757/64288 http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/ 100 89 http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/291611.html Sun, 24 May 2026 17:38:51 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/291611.html <center><br /><a href="https://ibb.co/chSY8py4"><img src="https://i.ibb.co/pjBhKs1Y/Great-Stalker.jpg" alt="Great Stalker" border="0" width="600"></a><br /></center><p><br /><br />&gt;<i>Глоаминг и Мурта, сбежав из горящего арсенала, находят лазарет. Глоаминг хладнокровно убивает целителя мечом — своё первое убийство без Корроу. На койке они обнаруживают коменданта, который после передозировки фейской пылью впал в детское состояние и принимает Глоаминга за «мамочку», а Мурту — за «комнатную собачку Фу-Фу». Глоаминг использует это, обещая «забрать домой» в обмен на дорогу к Рогу Изобилия.<br /><br />В кормовой базе они сталкиваются с двумя мантикорами, выпущенными Корроу, но появляется Великий Ловчий и убивает обеих. Комендант на мгновение приходит в себя, узнаёт Глоаминга как нарушителя, но туман возвращается. Ловчий пытается атаковать коменданта, но его лапы проходят сквозь — комендант стал бесплотным. Мальчик играет с «кисой», а Глоаминг забирает Рог Изобилия с пьедестала.<br /><br />Корроу выходит из теней и ведёт их к остальным. В лежбище их ждут Пак и Айала. Деххеж мёртв — он держал дверь против стражи и монстров, его каменная форма треснула, но не разбилась. «Он умер стоя. Он умер, защищая нас.» Мурта говорит: «Гном был тёплым. Даже когда он был камнем. Он был тёплым.» Отряд покидает горящий Бейлтут. Глоаминг обещает вернуться за телом Деххежа. Внутри подземелья мальчик играет с кошкой, сделанной из голода, а гном лежит недвижимый, как камень, который он всегда любил.</i><br /><br /><center><b>Тайны замка Моргендау:<br> книга 1: В лесах<br>глава 10: Великий Ловчий</b><br /></center><br /><br /><details><summary>текст c иллюстрациями.</summary><br />Великий Ловчий видел не так, как видят смертные.<br /><br />Его мир не был миром света и тени, цвета и формы. Это был мир тепла — тепла и холода, медленного пульса крови и яркой вспышки жизни. Лес был гобеленом красных, и оранжевых, и жёлтых тонов, деревья слабо светились теплом своих соков, земля была прохладной и тёмной внизу.<br /><br />Ловчий бежал сквозь этот мир, как рыба сквозь воду. Его тело не издавало ни звука. Его проход не оставлял следа. Он был дырой в мире, пустотой в форме великого кота, и тепло леса обтекало его, не касаясь.<br /><br />Он охотился уже много часов. Запах его добычи был слабым, но упорным — след тепла, ведущий на север, к горе, к месту, где камень становился толще и жар земли поднимался сквозь скалу.<br /><br />Бейлтут.<br /><br />Ловчий не знал этого имени. Ему не нужно было знать. Ему нужно было только охотиться.<br /><br />Бастион явился в его зрении как масса холодного камня и горячих тел. Стены были прохладны, факелы теплы, стражи теплее — их тела пульсировали жаром жизни, яркие как угли в зрении Ловчего.<br /><br />Двое стражей стояли у ворот. Их копья были холодны. Их броня была холодна. Их сердца бились ровно, не подозревая.<br /><br />Ловчий убил первого стража одним взмахом когтя — размытое движение, что рассекло кожу, и плоть, и кость. Страж не закричал. Он просто упал, его тепловая сигнатура угасла, пока его кровь застаивалась на холодном камне.<br /><br />Второй страж обернулся. Его копьё поднялось. Его рот открылся, чтобы крикнуть.<br /><br />Челюсти Ловчего сомкнулись вокруг его головы.<br /><br />Тепло исчезло.<br /><br />Ловчий приблизился к воротам. Дерево было тёплым от факелов. Железо было холодным. Но Ловчему не нужно было открывать ворота. Ему не нужно было взбираться на стену. Он просто шагнул вперёд — и сквозь.<br /><br />Камень не оказал сопротивления. Он был холоден, плотен, но Ловчий не был сделан из плоти. Он был сделан из голода. А голод проходит сквозь всё.<br /><br />Внутри бастион был лабиринтом тёплых коридоров и ещё более тёплых тел. Ловчий следовал за теплом — не к самой большой группе, но к той, что пахла лунным светом и кровью.<br /><br />Арсенал был низкой каменной комнатой, освещённой единственным факелом. Стены были уставлены стойками с копьями, и мечами, и топорами, их металл холоден в зрении Ловчего. Пол был мокрым — от воды, от вина, от чего-то ещё.<br /><br />Две фигуры сидели привязанными к стульям в центре комнаты.<br /><br />Меньшая была красной — ярко-красной, горячей, её чешуя пульсировала теплом, не соответствующим её размеру. Её руки были связаны за спиной. Её хвост был примотан к ножке стула. Но её когти дымились.<br /><br />Большая была прохладнее — форма бледного тепла, как луна в летнюю ночь. Их лицо было мокрым от крови. Один глаз заплыл. Их рот висел открытым, дыхание поверхностно.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/W4tc9Xrd"><img src="https://i.ibb.co/pBy3DTHs/Great-Stalker-Attacks-Baletooth.jpg" alt="Great Stalker Attacks Baletooth" border="0"></a><br /></center><br /><br />Лейтенант стоял перед ними, спиной к двери, его тепловая сигнатура спокойна и нетороплива. Он держал пару железных плоскогубцев в одной руке.<br /><br />— Последний шанс, — сказал он. — Кто остальные? Где они сейчас?<br /><br />Связанная фигура — прохладная — не ответила.<br /><br />Лейтенант поднял плоскогубцы.<br /><br />Ловчий убил его первым.<br /><br />Он не растерзал его. Не разорвал на части. Он просто прошёл сквозь него — его тело протекло сквозь него, как дым сквозь решётку, — и когда он вышел с другой стороны, тепловая сигнатура лейтенанта мерцнула и погасла. Тот рухнул без звука.<br /><br />Плоскогубцы загремели о камень.<br /><br />Красная — малая — смотрела на Ловчего. Её глаза были широки. Её когти дымились быстрее теперь, верёвки на её запястьях начинали обугливаться.<br /><br />— Мурта не... не знает, что... что это, — прошептала она. — Но Мурта... не боится. Мурта...<br /><br />Она развела руки. Верёвки лопнули, дымясь, горя.<br /><br />Ловчий повернулся к ней.<br /><br />И Мурта закричала.<br /><br />Не в страхе. В ярости.<br /><br />Огонь извергся из её когтей — волна оранжевого, и золотого, и добела раскалённого бешенства, что захлестнула арсенал, воспламеняя стойки с оружием, деревянные стулья, тело лейтенанта. Факел замигал и погас. Комната наполнилась дымом и пламенем.<br /><br />Ловчий зашипел.<br /><br />Его мир тепла стал хаосом — слишком много света, слишком много тепла, слишком много перекрывающихся сигнатур. Он не мог видеть малую красную. Не мог видеть прохладную. Не мог видеть ничего, кроме огня.<br /><br />Он ударил вслепую, когти скребли камень, но не нашли ничего.<br /><br />Мурта уже была у стула Глоаминга, её горящие когти перерезали верёвки.<br /><br />— Мурта... помогает, — сказала она. — Мурта помогает тем... тем... что жжёт правильные вещи. Вещи, которые... которые нужно жечь.<br /><br />Глоаминг поднялся, шатаясь. Их лицо было маской крови. Одного зуба не хватало. Их левый глаз заплыл. Но они были живы.<br /><br />— Меч, — сказали они, указывая на упавший клинок лейтенанта. — Возьми его.<br /><br />Мурта подняла меч. Он был почти так же длинен, как она сама. Она держала его неловко, остриё волочилось по полу.<br /><br />— Мурта не... не знает, как...<br /><br />— Ты научишься.<br /><br />Они побежали.<br /><br />Позади них Ловчий рычал — сбитый с толку, разъярённый, слепой.<br /><br />Огонь распространялся.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/4Zrq4fJ7"><img src="https://i.ibb.co/KjvPVGmX/Threat-Of-The-Great-Stalker3.jpg" alt="Threat Of The Great Stalker3" border="0"></a><br /></center><br /><br />Коридоры бастиона были лабиринтом камня и тени. Глоаминг вёл, меч лейтенанта тяжёлый в их руке, их босые ступни беззвучны на холодном полу. Мурта следовала, меч волочился за ней, её чешуя всё ещё дымилась.<br /><br />Они миновали кладовые, и казармы, и кухни — все пустые, все тёмные. Стража была в другом месте — сражалась с монстрами, сражалась с огнём, сражалась с хаосом, который Корроу и остальные unleashed.<br /><br />— Куда мы... мы... идём? — прошептала Мурта.<br /><br />— Прочь, — сказал Глоаминг. — Куда угодно, лишь бы не здесь.<br /><br />Они завернули за угол и нашли дверь — деревянную, крашенную белым, с единственной свечой, горевшей в подсвечнике рядом с ней. Знак, вырезанный в камне над дверью, гласил: ЛАЗАРЕТ.<br /><br />Глоаминг толкнул дверь.<br /><br />Внутри была малая комната: две койки, стол с инструментами, шкаф с бинтами. Эльф в белом фартуке стоял у стола, его руки покрыты чем-то, что могло быть мазью, а могло быть кровью. Он обернулся, когда они вошли, его глаза расширились.<br /><br />— Нарушители...!<br /><br />Меч Глоаминга был быстрее.<br /><br />Они никогда раньше не убивали мечом. Ножом — да: рейнджера в вирдвуде, клинком Корроу в своей руке. Но это было иначе. Это была их собственная рука. Их собственный клинок. Сталь вошла меж рёбер целителя, и его крик умер в его горле, и его тепло — если借用ствовать язык Ловчего — мерцнуло и погасло.<br /><br />Он упал.<br /><br />Глоаминг вытащил меч. Их рука дрожала.<br /><br />— Мурта не... не знала... что Глоаминг умеет...<br /><br />— Я тоже не знал.<br /><br />Они повернулись к койкам.<br /><br />На второй койке лежал пациент — эльф в тонком белом халате, его запястья пристёгнуты к раме, его глаза широки и пристальны. Его лицо было измождённым, полым — лицо человека, который не спал и не ел как следует неделями. Его губы двигались беззвучно.<br /><br />Глоаминг узнал его.<br /><br />Комендант.<br /><br />— Мамочка, — прошептал он.<br /><br />Глоаминг моргнул.<br /><br />— Мамочка, — сказал он снова, громче. — Мамочка, ты пришла. Ты наконец пришла. — Он потянул свои путы. — Противный доктор-целитель был такой противный. Он тыкал в меня иголками. Он заставлял меня пить штуки, которые на вкус как... как... — Он содрогнулся. — Но ты прогнала его. Ты прогнала его навсегда.<br /><br />— Да, — сказал Глоаминг. Они не знали, что ещё сказать. — Я прогнал его.<br /><br />— Ты теперь заберёшь меня домой, мамочка?<br /><br />Мурта посмотрела на Глоаминга. Глоаминг посмотрел на коменданта.<br /><br />— Да, — сказали они. — Я заберу тебя домой. Но сперва — ты должен отвести меня кое-куда.<br /><br />— Куда, мамочка?<br /><br />— Туда, где хранят рог. Рог Изобилия.<br /><br />Глаза коменданта загорелись — детская радость на полом лице взрослого мужчины.<br /><br />— Рог! Да, да, да! Мамочка хочет рог! Я могу отвести мамочку к рогу! Там тепло. И там животные. Большие животные. Но они не кусают мамочку. Они кусают только плохих людей. — Он снова потянул свои путы. — Развяжи меня, мамочка. Развяжи меня, и я отведу тебя.<br /><br />Глоаминг посмотрел на Мурту.<br /><br />— Освободи его.<br /><br />Мурта подняла украденный меч. Её когти всё ещё дымились. Её глаза всё ещё были широки.<br /><br />— Мурта... попробует.<br /><br />Она опустила клинок на кожаные ремни. Они разошлись. Комендант сел, потирая запястья, ухмыляясь.<br /><br />— Спасибо, мамочка! Спасибо, Фу-Фу!<br /><br />Он спрыгнул с койки и побежал к двери, его босые ступни шлёпали по камню.<br /><br />— Сюда! Сюда! Рог — сюда!<br /><br />Глоаминг последовал.<br /><br />Мурта последовала.<br /><br />Позади них кровь целителя застаивалась на полу.<br /><br />Позади них, где-то в горящем арсенале, Великий Ловчий всё ещё рычал.<br /><br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/gL71896P"><img src="https://i.ibb.co/v6B5WqDQ/Infirmary-Scene.jpg" alt="Infirmary Scene" border="0"></a><br /></center><br /><br />Мальчик бежал по длинному каменному коридору, его босые ступни шлёпали по холодному полу. Он был взволнован. Он не был так взволнован уже очень, очень давно.<br /><br />— Сюда, мамочка! Сюда!<br /><br />Позади него мамочка следовала. Она была высокой и красивой, и её лицо было поранено — кто-то был жесток с ней, — но она всё равно была самой красивой мамочкой на всём белом свете. А за ней шла Фу-Фу, маленькая красная комнатная собачка, волоча большой меч и издавая цок-цок-цок своими коготками.<br /><br />— Фу-Фу очень храбрая, — сказал мальчик через плечо. — Фу-Фу хорошая собачка?<br /><br />— Фу-Фу — самая лучшая собачка, — сказала мамочка.<br /><br />Мальчик просиял.<br /><br />Коридор распахнулся в огромную пещеру — кормовую базу. Мальчик помнил это место. Не из своего детского дома, но из... откуда-то ещё. Откуда-то, о чём ему не нравилось вспоминать. Здесь были клетки. Большие клетки. А в клетках — животные.<br /><br />Большие животные.<br /><br />— Рог вон там, мамочка! — Мальчик указал на пьедестал в центре пещеры. На нём покоился изогнутый рог тусклой бронзы, тёплый и светящийся. — Это моя любимая игрушка. Он делает еду. Всякую еду. Хлеб, и мясо, и яблоки, и...<br /><br />Он остановился.<br /><br />Клетки были открыты.<br /><br />— Это неправильно, — сказал он. Его голос был другим теперь. Более плоским. Более старым. — Клетки не должны быть открыты.<br /><br />— Всё хорошо, — сказала мамочка. — Просто возьми рог.<br /><br />— Мантикоры, — сказал мальчик. — Они на свободе.<br /><br />Он мог видеть их теперь — две огромные тени во тьме, их глаза светились, их хвосты ощетинились шипами. Они должны были быть в клетках. Они должны были быть заперты. Кто открыл их?<br /><br />Мантикоры атаковали.<br /><br />Мальчик закричал.<br /><br />— Мамочка!<br /><br />Но мамочка не смотрела на него. Она смотрела на рог. А Фу-Фу рычала, её маленькое красное тело ощетинилось, дым поднимался от её когтей.<br /><br />А затем — что-то ещё.<br /><br />Что-то чёрное. Что-то, что не было мантикорой. Что-то, что двигалось сквозь тьму, как дыра в мире.<br /><br />— Страшная киса, — прошептал мальчик.<br /><br />Великий Ловчий прыгнул.<br /><br />Он прыгнул не на мальчика. Он прыгнул не на мамочку или Фу-Фу. Он прыгнул на ближайшую мантикору — размытое пятно черноты, и тени, и голода, — и мантикора умерла. Не медленно. Не мягко. Она просто... остановилась. Её тепло погасло. Её тело упало.<br /><br />Вторая мантикора повернулась бежать.<br /><br />Ловчий был быстрее. Он был на спине твари прежде, чем та сделала три шага, а затем были кровь, и крик, и звук ломающихся костей.<br /><br />Мальчик смотрел.<br /><br />— Страшная киса убила монстров, — сказал он.<br /><br />На миг — всего лишь на миг — туман в его разуме рассеялся. Он не был мальчиком в своём детском доме. Он был комендантом Подземелья Бейлтут, эльфом средних лет с ruinous зависимостью и долгом перед людьми, у которых ему никогда не следовало занимать. Он стоял в кормовой базе, окружённый трупами собственных зверей, глядя, как существо из ночного кошмара разрывает его владения.<br /><br />Он посмотрел на женщину в лунных одеждах. Она не была его матерью. Она была незнакомкой. Шутом. Нарушительницей.<br /><br />— Ты, — сказал он. Его голос был слаб, но ясен. — Что ты наделала?<br /><br />Мгновение прошло.<br /><br />Туман вернулся.<br /><br />— Мамочка, — захныкал он. — Мамочка, страшная киса смотрит на меня.<br /><br />Великий Ловчий повернулся. Его глаза — если это были глаза — уставились на мальчика. Он сделал шаг вперёд.<br /><br />— Уходи, маленькая чёрная киса! — крикнул мальчик. Он пытался звучать храбро, но его голос дрожал. — Уходи, которая шипит на мою мамочку! Или я поражу тебя!<br /><br />Он поднял руку.<br /><br />Ничего не случилось.<br /><br />Ловчий сделал ещё шаг.<br /><br />А затем — ничего.<br /><br />Лапа Ловчего прошла сквозь грудь мальчика. Не ударяя. Не разрывая. Просто... проходя. Мальчик почувствовал странное покалывание, как когда у него затекала нога, но не было ни боли, ни крови.<br /><br />— Киса играет со мной, — сказал мальчик. Он рассмеялся — высокий, тонкий, испуганный звук. — Киса хочет играть.<br /><br />Он протянул руку и хлопнул Ловчего по носу.<br /><br />Его рука прошла насквозь.<br /><br />— Киса мягкая, — сказал мальчик. — Киса сделана из... из...<br /><br />У него не было слова. Он очень устал теперь. А мамочка бежала к рогу. А Фу-Фу лаяла.<br /><br />Он сел на холодный камень и смотрел, как страшная киса бьёт по нему лапами — растерянная, неспособная коснуться.<br /><br />— Хорошая киса, — сказал он. — Хорошая киса.<br /><br />Позади него мамочка взяла рог.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/pBf0K3m1"><img src="https://i.ibb.co/ZpBLghZf/Escalation.jpg" alt="Escalation" border="0"></a><br /></center><br /><br />Глоаминг держал Рог Изобилия.<br /><br />Он был тёплым в их руках — теплее, чем должен был быть, мягко пульсируя, как второе сердце. Бронзовая поверхность была гладкой, истёртой веками рук, что были до них. Он не весил почти ничего.<br /><br />— Мы достали его, — сказали они.<br /><br />Мурта подняла на них взгляд, её жёлтые глаза широки.<br /><br />— Мурта помогла. Мурта помогла достать... достать... эту штуку. Едовую штуку.<br /><br />— Ты помогла. Ты спасла нас.<br /><br />— Мурта... хорошая собачка?<br /><br />Глоаминг почти рассмеялся. Почти заплакал.<br /><br />— Да. Ты самая лучшая собачка.<br /><br />Комендант сидел на каменном полу, хлопая по воздуху, хихикая. Великий Ловчий ходил кругами вокруг него, растерянный, его когти проходили сквозь бестелесное тело без всякого действия.<br /><br />— Нужно уходить, — сказал Глоаминг. — Сейчас.<br /><br />— Уходить — это... это... хорошо. Мурте нравится уходить. Уходить лучше, чем... чем... оставаться.<br /><br />Они побежали к дальнему концу кормовой базы — к выходу, к коридору, куда угодно, лишь бы не здесь.<br /><br />А затем Корроу вышел из теней.<br /><br />— Ты достал его, — сказал он. Его голос был плоским, но его глаза — его глаза были прикованы к рогу.<br /><br />— Где остальные? — спросил Глоаминг.<br /><br />— Сюда.<br /><br />Он повёл их через лабиринт коридоров, мимо тел стражей, и мантикор, и гарпий, мимо открытых клеток, и сломанного оружия, и луж крови, что блестели чёрным в свете факелов.<br /><br />Зверинец. Дверь в яму василисков всё ещё была открыта.<br /><br />Пак стоял в дверях. Его мех свалялся от крови — не его собственной. Его глаза были красны от дыма.<br /><br />— Вы добрались, — сказал он.<br /><br />— Где Деххеж?<br /><br />Пак не ответил.<br /><br />Айала стояла на коленях в центре лежбища василисков. Её меч был воткнут в камень рядом с ней. Её голова была склонена.<br /><br />Перед ней лежал Деххеж.<br /><br />Каменная форма гнома треснула. Не разбилась — не раскололась, — но треснула поперёк груди, поперёк лица, поперёк рук, что сдерживали стольких врагов. Его глаза были закрыты. Его топор лежал рядом с ним, его лезвие погружено в череп василиска.<br /><br />— Он держал дверь, — сказала Айала. Её голос был хриплым. — Стража наступала. Монстры наступали. Он держал дверь.<br /><br />— Он...? — Глоаминг не мог закончить фразу.<br /><br />— Луна забрала его, — тихо сказал Пак. — Или камень. Или гора. Или то, во что он верил. Он умер стоя. Он умер, защищая нас.<br /><br />Глоаминг опустился на колени рядом с гномом. Они коснулись его каменной щеки. Она была холодной.<br /><br />— Деххеж, — прошептали они. — Ты не должен был...<br /><br />Они остановились. Не было слов.<br /><br />Мурта прижалась к боку Глоаминга. Её малое тело дрожало.<br /><br />— Гном... ушёл, — сказала она. — Гном теперь... камень. Настоящий камень. Навсегда камень.<br /><br />— Да.<br /><br />— Мурта будет... будет... скучать по гному. Гном был... был... тёплым. Даже когда он был камнем. Он был тёплым.<br /><br />Корроу стоял поодаль от остальных, его лицо нечитаемо.<br /><br />— Нужно уходить, — сказал он. — Ловчий всё ещё здесь. Стража перегруппируется. Комендант...<br /><br />— Комендант играет с кисой, — сказала Мурта. — Комендант... не проблема.<br /><br />Корроу посмотрел на Глоаминга.<br /><br />— Мы не можем оставаться.<br /><br />Глоаминг поднялся. Они посмотрели на тело Деххежа — на треснувшую каменную кожу, на топор, погружённый в череп василиска, на мирное выражение его лица.<br /><br />— Мы вернёмся за ним, — сказали они. — Когда всё закончится. Мы отдадим его Луне.<br /><br />— Если мы выживем, — сказал Корроу.<br /><br />— Когда мы выживем.<br /><br />Они вышли из зверинца, из бастиона. Ночной воздух был холоден и чист после дыма и крови. Водопад ревел. Река бурлила.<br /><br />Позади них Бейлтут горел.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/HDfhgYvL"><img src="https://i.ibb.co/C53P0vdp/Dehhej-Death3.jpg" alt="Dehhej Death3" border="0"></a><br /></center><br />А где-то внутри мальчик играл с кошкой, сделанной из голода, и гном лежал недвижимый, как камень, который он всегда любил.<br /></details><br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/291611.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/291611" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/291611.html ai aislope art drugs fantasy morgendau psychedelic story Love - Four Sail blank http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/291482.html Sat, 23 May 2026 22:11:35 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/291482.html <center><font color="#D0D0D0" size="0.75"> <br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/isaac-hayes/hot-buttered-soul/"><img src="https://i.discogs.com/Fed3qIwX_ORWfH9BXDFsDuRvkD_XeUjOxtyHokazhGU/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:589/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTMwNTQ0/MTMtMTMzMTc5NzY1/My5qcGVn.jpeg" height="280"><img src="https://i.discogs.com/ieoKZjr7Q46-Qq6BOQgWJKMSj7p2GZc8HejbKpCFho8/rs:fit/g:sm/q:90/h:548/w:552/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTMwNTQ0/MTMtMTQ2MzkzNzQw/NC04MjcyLmpwZWc.jpeg" height="280"><br /></a><br /><p><br />Album: Hot buttered Soul<br><br />Artist: Isaac Hayes <br><br />Release date:1969 <br><br />Genre:: Funk, Soul<br><br />Scene: Memphis <br /><p><br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/funkadelic/funkadelic/"><img src="https://i.discogs.com/Eq9Mj7AiuvbKSDvQMvGv0gi857WUvb5RATEyyaHwcvI/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:600/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTMwMjA4/MTEtMTQzOTU1MDIx/MS00OTI0LmpwZWc.jpeg" height="280"><br /></a><br /><p><br />Album: Funkadelic <br><br />Artist: Funkadelic<br><br />Release date: 1970 <br><br />Genre: Funk Rock, Psychedelic Rock<br><br />Scene: New York <br /><p><br /><br><br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/elton-john/elton-john/"><a href="https://ibb.co/Q7tBQG2Z"><img src="https://i.ibb.co/mrgsT7Lm/ass.png" alt="ass" border="0" height="280"><br><img src="https://i.discogs.com/ICSZndyHKN1swj5xIcL6FN20TDHp4K3Y1x5KoPiRayY/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:595/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTM3NzI2/MDYtMTM0OTk5MTg0/Ny03NTE1LmpwZWc.jpeg" height="280"></a><br /></a><p><br />Album: Free your mind and your ass will follow<br><br />Artist: Funkadelic<br><br />Release date: 1970 <br><br />Genre: Funk Rock, Psychedelic Rock, experimental<br><br />Scene: New York <br /><p><br /></font></center><br /><br />Another genres emerging in late 60' and early 70' were not limited to hard and prog rock. There also were other genres. Funk, for examples, a predominantly black genre. So I added a couple Funk albums to my playlist.<br /><p><br />The first album I added is "Hot Buttered Soul" by Isaac Hayes, the Chef from South Park. As it follows form the title, funk here is mixed with soul. Not sure, if this is the reason, but this makes this album very warm and heartily. Also Isaac mixes music on this album with Parables he is telling.<br /><p><br />Another album "Funkadelic" by "Funkadelic" takes radically different approach and mixes funk with psychedelic rock. This album is quirky and features fun one-liners like the opener "If you will suck my soul I will lick your funky emotions". However this album is largely eclipsed by the second release of the band "Free your mind and your ass will follow". This second album features more experimental sound and lyrics inspired by the infamous Process Church. The experimental sound on this album feels if not modern then at least something from the next decade. And cultish vibes didn't stop on the lyrics and Funkadelic transformed into a large art collective, to some degree a cult itself. Probably, they became black Frank Zappa's freaks of the east. Sadly this album is rather short.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/291482.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/291482" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/291482.html funk memuar music psychedelic review rock soundtracks2history Funkadelic - Free Your Mind and Your Ass Will Follow groggy http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/291243.html Thu, 21 May 2026 17:47:04 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/291243.html <center><br /><a href="https://ibb.co/sv2LyYkg"><img src="https://i.ibb.co/nsbhzJZw/Cockatrices.jpg" alt="Cockatrices" border="0" width="280"></a><a href="https://ibb.co/FLGctqJV"><img src="https://i.ibb.co/DH3mngkp/enclosure3.jpg" alt="enclosure3" border="0" width="280"></a><br /></center><p><br /><br />&gt;<i>Отряд начинает проникновение в Бейлтут. Глоаминг отбирает мастер-ключ у Корроу и передаёт его Деххежу, заявляя: «Я тебе больше не доверяю». Группа разделяется: Глоаминг и Мурта отвлекают стражу бастиона кабаре-представлением — Глоаминг танцует и поёт, а Мурта неуклюже подражает, — пока Деххеж, Пак, Айала и Корроу проникают через люк у водопада. Кабаре прерывается тревогой: Глоаминг и Мурта схвачены, и лейтенант допрашивает их с применением насилия, угрожая пыткой.<br /><br />Тем временем группа пробирается через туннель и падает в клетку с птенцами василисков. Пак обнаруживает, что подземелье блокирует его магию земли, но Деххеж использует лунную молитву для защиты от окаменения. Отряд сражается и побеждает. В следующем помещении Айала перевозбуждается и атакует взрослых василисков; Пак успокаивает её магией эмоций. Звучит общая тревога, и прибывает стража.<br /><br />В хаосе Деххеж возвращает ключ Корроу, который открывает клетки с мантикорами и гарпиями. Пак натравливает освобождённых монстров на стражу. Пока идёт битва, Корроу исчезает в тенях, обдумывая следующий ход. Деххеж и Айала живы, но окружены. Глоаминг и Мурта — в плену. Судьба всех висит на волоске.</i><br /><br /><center><b>Тайны замка Моргендау:<br> книга 1: В лесах<br>глава 9: Монстры со всех сторон</b><br /></center><br /><details><summary>текст c иллюстрациями.</summary><br /><br />Заросли были влажными и тесными, их ветви давили на спины, точно тревожные руки. Сквозь листву нависал бастион — тёмный клин камня и бревна, втиснутый меж рекой и утёсом. Факелы горели вдоль его стен, отбрасывая длинные тени, что мерцали и плясали. Надзиратели ходили по парапету, их силуэты резки на фоне ночного неба.<br /><br />— Там, — тихо сказала Айала. Она указала мечом — не на ворота, но на сами стены. — Часовые. Они наблюдают за подступами. Не только за тропой — за рекой, за линией деревьев, за скалой.<br /><br />— Они не высматривают теней, — сказал Корроу. — Я могу...<br /><br />— У них шлемы, — перебила Айала. — Заколдованные. Улучшенное восприятие. Я видела такие прежде. Северные лорды используют их для охоты на троллей. Они увидят тебя, паук. Даже во тьме. Даже в тени.<br /><br />Челюсть Корроу сжалась.<br /><br />— Ты уверена?<br /><br />— Я уверена.<br /><br />— Тогда главные ворота закрыты для нас.<br /><br />— Не закрыты, — сказал Глоаминг. — Охраняются. Это разные вещи.<br /><br />Они стояли в зарослях уже, казалось, целые часы, хотя луна едва сдвинулась. Водопад ревел где-то слева, скрытый изгибом утёса. Река бурлила внизу, её вода — цвета ржавчины и старой крови.<br /><br />Корроу повернулся к Глоамингу. Его рука была протянута ладонью вверх.<br /><br />— Дай мне ключ.<br /><br />Глоаминг не двинулся.<br /><br />— Ты слышал её. Они увидят меня. Я не могу проскользнуть мимо. Но я могу...<br /><br />— Нет.<br /><br />Глаза Корроу сузились.<br /><br />— Нет?<br /><br />— Я тебе не доверяю, Корроу. Ни с ключом. Ни с подземельем. Больше не доверяю.<br /><br />Слова повисли в воздухе, холодные и окончательные. Деххеж переместил вес. Уши Пака прижались. Айала наблюдала с нейтральным интересом женщины, наблюдающей за спором двух незнакомцев о монете.<br /><br />— Я не предавал тебя, — сказал Корроу.<br /><br />— Тебе не давали шанса. — Глоаминг запустил руку в свои лунные одежды и вытащил главный ключ. Тот слабо пульсировал красным, тёплый на ощупь. — Деххеж понесёт его.<br /><br />Гном моргнул.<br /><br />— Я?<br /><br />— Ты — тот, кому я доверяю. Ты дал клятву Луне. Ты не лгал мне. Ты не манипулировал мной. Ты не... — Они покосились на Корроу. — ...наслаждался, глядя на мои страдания.<br /><br />Деххеж взял ключ. Тот выглядел малым в его каменно-мозолистой руке.<br /><br />— Я не потеряю его, — сказал он.<br /><br />— Я знаю.<br /><br />Корроу ничего не сказал. Его лицо было маской. Но его руки — руки, что убивали рейнджеров, и высвобождали гномов из терновых ям, и предлагали уговоры гноллам, — скрутились в кулаки по бокам.<br /><br />— Остальные из вас войдут через водопад, — продолжил Глоаминг. — Там есть люк. У Деххежа ключ. Пак может почуять путь. Айала будет защищать их. Корроу... — Они помедлили. — ...будет делать то, что делает Корроу.<br /><br />— А ты? — спросил Пак.<br /><br />— Мурта и я отвлечём надзирателей.<br /><br />Мурта, сидевшая на корню, обвив колени хвостом, подняла взгляд.<br /><br />— Мурта... поможет?<br /><br />— Да.<br /><br />— Как?<br /><br />Глоаминг улыбнулся. Это не была добрая улыбка. Это была улыбка шута, готового к представлению.<br /><br />— Ты когда-нибудь видела кабаре, Мурта?<br /><br />— Мурта... не видела.<br /><br />— Сейчас увидишь.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/jPjJLbgq"><img src="https://i.ibb.co/B5Yngcqv/Quaral-About-AKey.jpg" alt="Quaral About AKey" border="0" width="400"></a><br /></center><br /><br />Ворота бастиона были обрамлены двумя факелами и двумя стражами — эльфами в тёмной кольчуге, их шлемы в форме волчьих голов, их глаза скрыты за щелевыми забралами. Они стояли неподвижно, скрестив копья, глядя в темноту с терпением статуй.<br /><br />Они не ожидали, что из деревьев выйдут две фигуры, поющие.<br /><br />— Добрый вечер, господа! — позвал Глоаминг, их голос высокий и яркий, разносящийся над открытым пространством. — Мы путники! Заблудшие! Одинокие! В отчаянной нужде в... развлечении!<br /><br />Стражи не двинулись.<br /><br />Глоаминг шагнул в свет факелов. Их лунные одежды мерцали — серебряные и бледно-голубые, льнущие к телу так, что одновременно открывали и скрывали. Теперь они носили кривой цилиндр, украденный у Глумкапов, и вуаль из чёрного шёлка, закрывавшую нижнюю половину лица.<br /><br />Позади них Мурта неуклюже переминалась, её малые коготки цокали по камню. Она носила миниатюрную версию того же наряда — крохотную вуаль, крохотную шляпу, — и её красная чешуя слабо светилась в свете огня.<br /><br />— Мурта не... не знает, как... — прошептала она.<br /><br />— Просто следуй за мной, — прошептал Глоаминг в ответ. — И постарайся ничего не поджечь.<br /><br />Они начали танцевать.<br /><br />Это не был танец двора Вирдкона — те были формальны, размеренны, отхореографированы до последнего дюйма. Это было нечто более древнее. Нечто заимствованное у бродячих актёров, и карнавального люда, и того рода таверн, где вино дёшево, а ночи длинны.<br /><br />Глоаминг качал бёдрами. Они взбрыкивали пятками. Они кружились, их лунные одежды развевались, как серебряный колокол. Они пели бессмысленную песню на языке, что мог быть эльфийским, а мог быть тарабарщиной — что-то про купеческую дочку, и моряка, и бочку маринованной селёдки.<br /><br />Мурта пыталась следовать. Она поднимала руки. Она шаркала ногами. Она споткнулась о собственный хвост, поймала равновесие и продолжила. Её движения были скованными, неуклюжими, трогательно неправильными — как у птенца, что учится летать, падая из гнезда.<br /><br />Один из стражей переместил вес.<br /><br />— Что это? — пробормотал он.<br /><br />— Развлечение, — сказал Глоаминг, шагнув ближе. — Мы артисты. Бродячие исполнители. Дорога длинна, а ночи холодны, и мы подумали — мы надеялись, — что вы, прекрасные господа, могли бы оценить... diversion.<br /><br />Они замерли в позе — одна рука на бедре, другая протянута к стражам, их вуаль трепетала на ветру.<br /><br />— Мы очень хороши, — добавили они. — И очень... гибкие.<br /><br />Второй страж рассмеялся — короткий, резкий звук.<br /><br />— Комендант захочет это увидеть.<br /><br />— Комендант не в состоянии, — сказал первый страж.<br /><br />— Тогда мы сохраним секрет для себя. — Он расцепил своё копьё. — Танцуй, шут. Танцуй за свой проход.<br /><br />Глоаминг танцевал.<br /><br />Они танцевали, как танцевали в королевских опочивальнях, в пропитанных вином пиршествах Вирдкона, в приватных комнатах лордов и леди, что платили за привилегию смотреть, как выступает подменыш. Они танцевали своим телом, и своим голосом, и мерцанием своих лунных одежд. Они танцевали так, будто мир заканчивался, и это было единственное, что имело значение.<br /><br />Мурта танцевала рядом — неуклюжая, earnest, её хвост подёргивался в ритме. Она не понимала, почему это работало. Она лишь знала, что стражи смотрели, и не тянулись за оружием, и что рука Глоаминга была тёплой на её плече.<br /><br />Из зарослей, невидимые в тенях, остальные проскальзывали к водопаду.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/v6kjYQWN"><img src="https://i.ibb.co/rRHwschB/Decoy-Performance.jpg" alt="Decoy Performance" border="0"></a><br /></center><br /><br />Стражи, смотревшие представление Глоаминга и Мурты, услышали тревогу.<br /><br />В один миг они аплодировали — ленивый, насмешливый хлопок, аплодисменты людей, которых позабавили, но не впечатлили. В следующий — их головы повернулись к подземелью. Забрала волчьих шлемов развернулись. Копья поднялись.<br /><br />— Что это? — сказал первый страж.<br /><br />— Комендант захочет знать, — ответил второй.<br /><br />Глоаминг перестал танцевать. Их сердце, которое колотилось от напряжения, теперь колотилось от страха.<br /><br />— Нам... нам нужно уходить, — прошептала Мурта. — Мурта думает... думает... что-то не так.<br /><br />— Ничего не так, — сказал Глоаминг. Но они уже отступали.<br /><br />Стражи двигались быстрее.<br /><br />В считанные мгновения Глоаминг и Мурта были окружены — не двумя у ворот, но полудюжиной других, что вышли из внутренних помещений бастиона. Их броня была темнее, чем у прочих, их шлемы украшены гребнями из чёрного железа.<br /><br />— Бродячие артисты, — сказал один из них. Он был выше остальных, его голос гладкий, почти приятный. — Как удобно. Как очень... удобно.<br /><br />— Мы просто исполнители, — сказал Глоаминг. — У нас нет...<br /><br />— У вас нет здесь дела. — Высокий страж схватил Глоаминга за руку. — Но у вас будет дело с лейтенантом.<br /><br />Их протащили через ворота бастиона, мимо освещённого факелами двора, в низкую каменную комнату, что пахла старым потом и старым страхом. Мурту тянули рядом, её когти скребли пол, её хвост волочился.<br /><br />Лейтенант был тощим эльфом с бледными волосами, и бледными глазами, и лицом, которое могло бы быть красивым, если бы оно когда-нибудь улыбалось. Он сидел за деревянным столом, его руки сложены, его выражение нейтрально.<br /><br />— Шут, — сказал он, глядя на Глоаминга. — И кобольд. В лунных одеждах. — Он наклонил голову. — Вы либо очень храбры, либо очень глупы.<br /><br />— Мы очень потерялись, — сказал Глоаминг.<br /><br />— Вы очень подозреваетесь в сговоре с кочевниками Глумкап. В торговле фейской пылью. В... — Он поднял малый шёлковый мешочек — синий, слабо светящийся. — ...доставке этого яда моему коменданту.<br /><br />— Мы нашли это. На дороге. Мы собирались...<br /><br />— Вы собирались лгать. — Лейтенант поднялся. Он обошёл стол — медленно, нарочито. — Я видел ваш род прежде. Исполнители. Шарлатаны. Люди, что думают, будто обаяние может отменить любое преступление. — Он остановился перед Глоамингом. — На меня обаяние не действует.<br /><br />Он ударил их наотмашь по лицу.<br /><br />Голова Глоаминга мотнулась в сторону. Кровь — тёплая, солёная — наполнила их рот. Зуб, теперь шатающийся, качался о язык.<br /><br />— Ты расскажешь мне о кочевниках, — сказал лейтенант. — Или я разберу это хорошенькое личико по кусочкам.<br /><br />Мурта захныкала.<br /><br />— Мурта не... не знает о... о кочевниках, — сказала она. — Мурта — это... это... просто Мурта. Маленькая. Очень маленькая. Очень...<br /><br />— Тихо. — Лейтенант не взглянул на неё. Его глаза были на Глоаминге. — Кто ещё с тобой? Сколько? Где они сейчас?<br /><br />Глоаминг сплюнул кровь на каменный пол.<br /><br />— Иди, — сказали они. — Иди узнай сам.<br /><br />Лейтенант улыбнулся.<br /><br />— Я узнаю. Но сперва... — Он жестом показал стражам. — Привяжите их к стульям. И найдите мне пару плоскогубцев.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/qMmHF90Y"><img src="https://i.ibb.co/wNpnrCJh/Capture.jpg" alt="Capture" border="0"></a><br /></center><br /><br />Люк был именно там, где его почуял Пак, — низкая железная дверь, врезанная в скалу рядом с водопадом, полускрытая мхом и брызгами. Река бурлила у их ног, холодная и красная. Рёв падающей воды наполнял уши, заглушая все прочие звуки.<br /><br />Деххеж прижал главный ключ к замку. Дверь со щелчком открылась.<br /><br />Внутри была темнота и запах старой крови.<br /><br />— Держитесь близко, — прошептал Деххеж. — Храните молчание.<br /><br />Они ползли через узкий туннель — слишком низкий, чтобы стоять, слишком узкий, чтобы развернуться. Стены были скользкими от влаги и чего-то ещё, чего-то, что оставляло жирную плёнку на их руках. Воздух был густым, тёплым и пах мокрыми перьями, старым мясом и острым аммиаком звериных отходов.<br /><br />Уши Пака скребли потолок. Меч Айалы скрежетал о стену. Корроу двигался, как призрак, беззвучный даже в этом тесном пространстве. Деххеж вёл, главный ключ в одной руке, его каменный топор в другой.<br /><br />Туннель открылся.<br /><br />Они упали.<br /><br />Недалеко — падение футов в шесть, — но приземление было мягким. Слишком мягким. Деххеж посмотрел вниз и увидел, что приземлился на постель из соломы. Соломы, и перьев, и чего-то ещё.<br /><br />Костей. Малых костей. Птичьих костей. Рептильных костей. Костей, что были обглоданы дочиста и затем разбросаны.<br /><br />— Где мы? — прошептал Пак.<br /><br />Звук ответил ему.<br /><br />Это было шипение — низкое, влажное, голодное. Затем другое. Затем хор.<br /><br />Они были в клетке. Железные прутья окружали их с трёх сторон. Четвёртой стороной была скальная стена. Над ними вход в туннель зиял, как тёмный рот. Под ними солома шевелилась.<br /><br />Глаза открылись в темноте.<br /><br />Жёлтые глаза. Вертикальные зрачки. Десятки.<br /><br />— Кокатрисы, — сказала Айала. Её голос был спокоен, почти скучающ. — Молодые. Может, дюжина.<br /><br />Они вышли из теней — существа размером с индюшек, с телами рептилий и головами петухов. Их чешуя была тускло-зелёной, испещрённой коричневым. Их гребни были ярко-красными, как свежие раны. Их клювы были острыми, крючковатыми, с них капало чем-то, что дымилось в холодном воздухе.<br /><br />— Не дайте им поцарапать вас, — продолжила Айала. — Яд не убивает. Он обращает плоть в камень.<br /><br />Пак поднял руки. Он прошептал слово — слово роста, связывания, зелёных и растущих вещей.<br /><br />Ничего не случилось.<br /><br />Он прошептал снова. Всё ещё ничего.<br /><br />— Подземелье защищено, — сказал он, его голос напряжён. — Моя магия не может достичь земли. Лозы не придут.<br /><br />— Тогда мы сражаемся без лоз, — сказал Деххеж.<br /><br />Он шагнул вперёд, поднимая топор. Но затем остановился.<br /><br />— Подождите. Я знаю эту магию. Луна научила меня. — Он закрыл глаза. Его губы двигались в молитве — беззвучной, отчаянной. Когда он открыл глаза снова, они были серыми. Каменно-серыми.<br /><br />— Защита от окаменения, — сказал он. — Она не продлится долго. Но продлится достаточно долго.<br /><br />Он коснулся плеча Пака. Кожа сатира приняла слабый серый отблеск. Он коснулся руки Айалы. Затем Корроу. Затем своей собственной груди.<br /><br />— Теперь мы сражаемся.<br /><br />Кокатрисы атаковали.<br /><br />Они двигались быстро — быстрее птиц, быстрее рептилий, быстрее всего, что имеет столько ног, имеет право двигаться. Их когти скребли камень. Их клювы щёлкали по голеням, по щиколоткам, по всему, что двигалось.<br /><br />Клинок Айалы был размытым пятном. Она пронзила одного через грудь, отдёрнула клинок, развернулась и пронзила другого. Её движения были экономны, точны, смертоносны.<br /><br />Корроу сражался иначе. Он не колол. Он резал — вскрывая глотки, перерезая позвоночники, подрезая сухожилия, что питали эти чешуйчатые ноги. Его нож никогда не был неподвижен.<br /><br />Деххеж был стеной. Он не уклонялся. Он позволял кокатрисам нападать, и когда они нападали, он сокрушал их. Его каменный топор поднимался и опускался. Кости трескались. Кровь брызгала.<br /><br />Пак стоял в центре клетки, его посох поднят, его глаза закрыты. Он не сражался. Он наблюдал — чувствуя поток битвы, предугадывая, откуда придёт следующая атака.<br /><br />— Слева, — сказал он.<br /><br />Клинок Айалы ушёл влево. Кокатрис упал.<br /><br />— Сзади.<br /><br />Топор Деххежа качнулся назад. Ещё один упал.<br /><br />— Сверху.<br /><br />Нож Корроу взвился. Кокатрис рухнул у его ног, его глотка перерезана от уха до уха.<br /><br />Последний попытался бежать — карабкаясь через тела сородичей, царапая железные прутья. Меч Айалы поймал его в спину. Он дрогнул раз, другой, затем застыл.<br /><br />Тишина.<br /><br />Солома была красной. Стены были красными. Одежда отряда была красной.<br /><br />Деххеж вытер топор о бедро.<br /><br />— Птенцы василисков, — сказал он, глядя на тела. — Не кокатрисы. Птенцы василисков. Их яд слабее. Защита сработала.<br /><br />— Или нам повезло, — сказал Пак.<br /><br />— Удача — это благословение Луны под маской.<br /><br />Айала уже двигалась к двери клетки.<br /><br />— Ключ, — сказала она. — Открой.<br /><br />Деххеж прижал главный ключ к замку. Дверь распахнулась.<br /><br />Впереди была темнота. И запах новых монстров.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/dwJ7hK2c"><img src="https://i.ibb.co/C3sWr07t/Fight-Against-Cocks.jpg" alt="Fight Against Cocks" border="0"></a><br /></center><br /><br />В питомнике было тихо теперь, лишь капанье крови да мягкий скрежет топора Деххежа о каменный пол. Тела птенцов василисков лежали разбросанными по соломе, их жёлтые глаза уже затуманивались.<br /><br />— Нужно двигаться осторожно, — сказал Корроу. Его голос был низок, контролируем, но было в нём что-то — напряжение, настороженность, — что Глоаминг редко слышал. — Это был питомник. Взрослые особи будут рядом. И то, что охраняет их, будет хуже.<br /><br />— Он прав, — сказал Пак. — Мы не можем просто ворваться в глубины. Нужно разведать. Узнать расположение. Найти кормовые угодья, не поднимая на ноги всё подземелье.<br /><br />Деххеж кивнул.<br /><br />— Медленно. Тихо. Один коридор за раз.<br /><br />Айала ничего не сказала. Её грудь вздымалась и опускалась быстро. Её руки, всё ещё сжимавшие меч, дрожали — не от страха, но от чего-то иного. Чего-то, что было похоже на голод.<br /><br />— Айала, — сказал Пак. — Ты...<br /><br />— Я в порядке. — Её голос был отрывист. — Открой дверь.<br /><br />Деххеж прижал главный ключ к железной двери в дальнем конце лежбища. Замок щёлкнул. Он толкнул.<br /><br />Дверь распахнулась в огромную яму — естественную пещеру, её потолок терялся во тьме, её пол в сотне футов внизу. Факелы мерцали вдоль стен, отбрасывая слабый свет на сцену внизу.<br /><br />Василиски.<br /><br />Взрослые василиски. Восемь. Может, десять.<br /><br />Они были размером с лошадей, их тела одновременно птичьи и рептильные, их чешуя цвета старого железа. По две ноги каждая, толстые, как мужская рука, заканчивающиеся когтями, что могли разорвать броню, и с осанкой старого петуха. Их глаза были жёлтыми — той же желтизны, что у птенцов, но глубже, старше, голоднее. Их пасти разверзлись, являя ряды игольчатых зубов.<br /><br />И они увидели отряд.<br /><br />Айала двинулась прежде, чем кто-либо успел заговорить.<br /><br />Она прыгнула через дверь, её меч поднят, крик рвался из её горла — не вопль, не боевой клич, но нечто более дикое. Нечто первобытное. Звук охотника, нашедшего свою добычу.<br /><br />— АЙАЛА! — крикнул Деххеж.<br /><br />Слишком поздно.<br /><br />Она приземлилась на спину ближайшего василиска, вгоняя клинок в основание его черепа. Тварь забилась, её хвост хлестал, её когти скребли камень. Айала держалась, поворачивая клинок, её лицо — маска экстатической ярости.<br /><br />Другой василиск обернулся. Его глаза уставились на неё. Его пасть открылась.<br /><br />— Окаменение! — крикнул Пак. — Деххеж — заклинание!<br /><br />— Оно всё ещё на ней, — сказал Деххеж, его голос напряжён. — Защита Луны. Она выдержит.<br /><br />— Как долго?<br /><br />— Достаточно долго. Надеюсь.<br /><br />Айала вырвала клинок. Василиск рухнул. Она уже двигалась к следующему, её ноги уверенно стояли на скользком камне, её клинок вычерчивал дуги крови в свете факелов.<br /><br />Остальные василиски поворачивались теперь — не только к ней, но к двери. К остальным.<br /><br />— Нужно остановить её, — сказал Корроу. — Она погубит нас всех.<br /><br />— Она погубит себя, — сказал Пак. — Это разные вещи.<br /><br />— Не для василисков.<br /><br />Пак закрыл глаза. Он поднял руки. Он начал шептать — не слова роста, связывания, зелёных и растущих вещей. Другие слова. Более мягкие слова. Слова, что были призваны не повелевать землёй, но успокаивать сердце.<br /><br />Защита подземелья не отреагировала.<br /><br />— Они заблокировали только опутывание, — сказал Пак, открывая глаза. — Обычные заклинания. Опасные. Это они не заблокировали.<br /><br />Волна покоя прокатилась по пещере.<br /><br />Меч Айалы замер на середине замаха. Её глаза, дикие мгновение назад, смягчились. Её дыхание замедлилось. Её плечи опали.<br /><br />— Что... что ты сделал? — спросила она.<br /><br />— Я успокоил тебя, — сказал Пак. — Ты бы погибла.<br /><br />— Я побеждала.<br /><br />— Ты убивала. Это разные вещи.<br /><br />Айала посмотрела на василисков — на тех, что ещё были живы, круживших вокруг неё, их жёлтые глаза насторожены. Она посмотрела на свои руки, красные до локтей. Она посмотрела на отряд, всё ещё стоявший в дверях.<br /><br />А затем зазвучали трубы.<br /><br />— ТРЕВОГА! — крикнул голос откуда-то сверху. — НАРУШИТЕЛИ В ЗВЕРИНЦЕ!<br /><br />Шаги. Много шагов. Стражи, бегущие к ним со всех сторон.<br /><br />Айала убила ещё одного василиска — быстрый, эффективный укол в глаз — прежде чем Деххеж схватил её за руку и втащил обратно через дверь.<br /><br />— Нужно уходить, — сказал он.<br /><br />— Я знаю, — ответила она. Но её глаза задержались на яме. На телах. На крови.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/5WWvmP4p"><img src="https://i.ibb.co/fYYtfsF6/Battle-Frenzy.jpg" alt="Battle Frenzy" border="0"></a><br /></center><br /><br /><br />Питомник больше не была безопасным.<br /><br />Через открытую дверь Деххеж слышал, как стражи кричали, их сапоги грохотали по камню, их приказы резки и срочны. Они будут здесь скоро. Минуты. Меньше.<br /><br />Айала стояла в центре лежбища василсков, её меч опущен, её глаза расфокусированы. Заклинание спокойствия сделало свою работу — она больше не была в раже, — но оно также истощило её. Её конечности были тяжелы. Её мысли были медленны.<br /><br />— Я ещё могу сражаться, — сказала она.<br /><br />— Ты едва стоишь, — ответил Пак.<br /><br />— Я стою. Этого довольно.<br /><br />Деххеж посмотрел на яму василисков. Выжившие взрослые особи были всё ещё там, всё ещё кружили, всё ещё голодны. Но они не нападут на стражу. Стража знала, как избегать их взгляда, как держать дистанцию.<br /><br />— Мы не можем сражаться со всеми, — сказал он. — Стража. Василиски. Нам нужен...<br /><br />— Нам нужен Корроу, — сказал Пак.<br /><br />Корроу стоял в углу лежбиша василисков, спиной к стене, его нож в его руке. Он не говорил с самого рампажа Айалы. Он не двинулся, чтобы помочь ей.<br /><br />— Корроу, — сказал Деххеж. — Ты нужен нам.<br /><br />— Вам нужна диверсия, — ответил Корроу. — Я не диверсия.<br /><br />— Ты убийца. Это разные вещи.<br /><br />Глаза Корроу мерцнули — что-то вроде веселья, или, возможно, раздражения.<br /><br />— Стража идёт. Василиски голодны. Айала бесполезна. Магия Пака заблокирована. А ты... — Он посмотрел на Деххежа. — ...ты — один гном с каменным топором.<br /><br />— Тогда помоги нам.<br /><br />— Зачем?<br /><br />Деххеж шагнул вперёд. Он вложил главный ключ в руку Корроу.<br /><br />— Потому что я даю тебе ключ. Потому что я доверяю тебе. Потому что если мы умрём здесь, ты никогда не достигнешь Моргенбурга. И твой уговор — каким бы он ни был — будет нарушен.<br /><br />Корроу посмотрел на ключ. Тот пульсировал красным в его ладони.<br /><br />— Клетки, — сказал он. — Те, что у дальней стены. Что в них?<br /><br />— Я не знаю.<br /><br />— Тогда узнаем.<br /><br />Он двинулся прежде, чем кто-либо успел его остановить — не к страже, но к дальней стороне лежбища василисков, где тени были гуще всего, а клетки — самыми большими.<br /><br />Деххеж ринулся в яму василисков, чтобы спасти Айалу. Каменный топор поднимался и опускался. Голова василиска покатилась по полу. Другой бросился, и Деххеж поймал его на щитовую руку, отшвырнув назад, его каменная кожа треснула, но держала.<br /><br />— Айала! — крикнул он. — Ко мне!<br /><br />Она пошатнулась к нему, её меч волочился, её глаза прояснялись медленно.<br /><br />— Заклинание... — пробормотала она. — Оно слабеет.<br /><br />— Хорошо. Ты нужна мне злой. Но контролируемой.<br /><br />— Я могу контролируемой.<br /><br />— Докажи.<br /><br />Наверху Корроу открывал клетки.<br /><br />Первая содержала мантикору — существо с телом льва, крыльями летучей мыши и хвостом, что заканчивался гроздью железно-твёрдых шипов. Она рычала, сбитая с толку, моргая в свете факелов.<br /><br />Вторая содержала гарпию — женский торс на теле стервятника, её когти скребли камень, её голос — визг ярости.<br /><br />— Пак, — позвал Корроу. — Теперь.<br /><br />Пак поднял руки. Он никогда не накладывал это заклинание прежде — не на таких созданий. Но защита подземелья не блокировала эмоции. Она блокировала лишь землю.<br /><br />— Ярость, — прошептал он. — Ярость, и голод, и ненависть. Убейте всё, что движется. Всё, что не мы.<br /><br />Глаза мантикоры стали красными. Визг гарпии стал криком.<br /><br />Корроу распахнул последнюю клетку. Вторая мантикора вышла. Вторая гарпия.<br /><br />Стража прибыла.<br /><br />Они хлынули через дверь — дюжина, может, больше, — их мечи обнажены, их щиты подняты. Они увидели мантикор. Они увидели гарпий. Они увидели василисков в яме, и гнома, и воительницу, и сатира, и тёмного эльфа с ключом.<br /><br />А затем монстры атаковали.<br /><br />Первая мантикора прыгнула в ряды стражи, её когти рвали, её хвост хлестал. Шипы летели. Люди кричали. Вторая мантикора последовала за ней, рыча, её челюсти сомкнулись на голове в шлеме.<br /><br />Гарпии поднялись в воздух, пикируя на отставших, их когти хватали за лица, за глотки, за всё, что кровоточило.<br /><br />Корроу проскользнул сквозь хаос, беззвучный как дым, и исчез в яме василисков.<br /><br />Пак последовал, его посох поднят, его ноги уверены на скользком от крови камне.<br /><br />Деххеж втащил Айалу за мёртвого василиска, используя его тело как укрытие.<br /><br />— Ключ, — сказала Айала. — Ты отдал ему ключ.<br /><br />— Я дал ему шанс.<br /><br />— Он предаст нас.<br /><br />— Возможно. — Деххеж стиснул хватку на топоре. — Но не сегодня. Сегодня он нуждается в нас живыми.<br /><br />Битва бушевала. Стражи сражались храбро, но монстры были быстрее, сильнее, голоднее. Один за другим надзиратели падали.<br /><br />И где-то во тьме Корроу уже планировал свой следующий ход.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/291243.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/291243" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/291243.html ai aislope art fantasy morgendau story Isaac Hayes - Hot Buttered Soul stressed http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290912.html Wed, 20 May 2026 14:58:20 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290912.html <center><font color="#D0D0D0" size="0.75"> <br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/elton-john/empty-sky//"><img src="https://i.discogs.com/IFUX4JhOF9vJorPUNX4t785Ph4Tk1tMkHq2ohBmwZuk/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:600/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTc3ODEx/NC0xMTYxMzY1NTMy/LmpwZWc.jpeg" height="280"><br /></a><br /><p><br />Album: Empty Sky<br><br />Artist: Elton John<br><br />Release date:1969 <br><br />Genre:: Baroque pop, pop-rock<br><br />Scene: London <br /><p><br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/elton-john/elton-john/"><img src="https://i.discogs.com/FTI2LSPlDExhTfd6TDzu0l88WcrCtmLL-lv7ctT4TvI/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:600/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTgxMTcz/OS0xMTYxMzY2Nzkw/LmpwZWc.jpeg" height="280"><img src="https://i.discogs.com/ps846g5ozQ1BVh84KcT4jfNo6odDUwE9Bkl5XirJKvw/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:600/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTgxMTcz/OS0xMTYxMzY2Nzcx/LmpwZWc.jpeg" height="280"><br /></a><br /><p><br />Album: Elton John <br><br />Artist: Elton John<br><br />Release date: 1970 <br><br />Genre: Baroque pop, pop-rock<br><br />Scene: London <br /><p><br /></font></center><br /><br />I was really surprised in a positive way after listening to Elton John's first album "Empty Sky". I can describe the lavish sound of this album only as baroque and prog-pop. Basically Elton John in the beginning o his career would feet well sharing stage with Procol Harum and Ziggy Stardust. This complex structure of music is the very character for London at late 60' and early 70'. The topics of some songs were also surprising. Basically the topic is "fantasy adventure". The second song in this album "Val-Hala" is literally about Vikings ascending to Valhala. The lyrics <i>"And this heaven is the home \\<br />Of every man who loves his sword \\<br />And he uses it for freedom \\<br />To preach the word of Thor"</i> could belong to a viking-metal anthem. I also like a new wave science-fiction flavored song "Hymn 2000", where Elton with such a passion drawls words "In surgical dissection"! In the song "Scaffold" Elton also sings such metal verses as <i>"The Minotaur with bloody hands \\<br />Is enraged by the sun \\<br />Caged he by the corpses \\<br />Brought forth by the dawn \\"</i>. But all these songs don't sound as metal. As I said before they sound like baroque pop. So this album is very whimsical and fantasy. Personally I find this funny and adorable. But it's clearly not for everybody. As some of the more popish Elton's song can sound annoying and pretentious, even the aforementioned "Scaffold". And as I understand the sound of this album is very different from the sound which made Elton famous (I don't know anything about it). <br /><p><br />The second "S/T" album is a for more polished but standard pop-rock experience. Though, it seems still not be of a taste of modern Elton's fans. There is enough generic pop anthems and seed of country rock carcinoma, that will rise in the next album "Tumbleweed Connection", are already planted. Nevertheless I liked a couple of songs here that retain this pseudo-classical baroque sound of the first album. I think "60's years on", "The King must die", and "Grey Seal" are very beautiful songs, which partially retain the fantasy entourage of the first album.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290912.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/290912" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290912.html fantasy memuar music pop review rock soundtracks2history Elton John - Elton John sleepy http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290663.html Tue, 19 May 2026 19:01:27 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290663.html <center><br /><a href="https://ibb.co/yFzW1k7Y"><img src="https://i.ibb.co/jkCg2wsW/Stash-HD.jpg" alt="Stash HD" border="0" width="600"></a><br /></center><p><br /><i><br />Глава 8 — самая насыщенная и структурно сложная глава со времён «Дурной Луны». Она выполняет тройную функцию: завершает квест жреца Кернонна (браконьеры), переносит отряд в Бейлтут (центральная локация) и содержит ключевой моральный turning point для Глоаминга.<br /><br />Раскрытие прошлого Корроу, теологический диспут, мёртвая фея в банке и «No» Глоаминга — это моменты, которые определяют главу и, возможно, весь текст. Глава балансирует между экшеном (охота, infiltration), моральной рефлексией (голосование, конфликт) и философским покоем (диспут на дубе) — и удерживает этот баланс.<br /><br />Главный risk — что десять сцен могут ощущаться как перенасыщенные. Но since каждая сцена имеет свою функцию и тон, глава избегает монотонности. Это зрелая, уверенная работа.<br /></i><br /><center><b>Тайны замка Моргендау:<br> книга 1: В лесах<br>глава 8: Фея в формалине</b><br /></center><br /><details><summary>текст c иллюстрациями.</summary><br /><br /><br />Северные Поляны делались темнее по мере того, как они шли.<br /><br />Сосны теснились к тропе, их иглы глушили звук, их корни извивались по земле, точно хватающие пальцы. Воздух пах сырой древесиной и чем-то ещё — чем-то резким, химическим, едва уловимо сладким. Пак остановился. Он опустился на колено, касаясь мха кончиками пальцев.<br /><br />— Сюда, — сказал он. — Они прошли недавно. В течение часа.<br /><br />— Откуда ты знаешь? — спросил Глоаминг.<br /><br />— Запах. И сломанные ветки. И... — Он указал на малый участок потревоженной земли. — Они не пытаются прятаться. Они думают, что здесь они в безопасности.<br /><br />Корроу стоял поодаль от остальных, скрестив руки, его лицо было нечитаемо. Он молчал с самой деревни. С рейнджеров. С тех пор, как Айала пригвоздила его к земле.<br /><br />— Ты знаешь, кто они, — сказал Пак. Это не было вопросом.<br /><br />— Я знаю, что они такое.<br /><br />— Ты расскажешь нам?<br /><br />Корроу молчал долгий миг. Затем:<br /><br />— Кочевники Глумкап. Тёмные эльфы. Контрабандисты. Воры. Мой... — Он помедлил. — ...мой бывший народ.<br /><br />Рука Айалы стиснула меч.<br /><br />— Браконьеры фей.<br /><br />— Вероятно. Глумкапы берут всё, что блестит, всё, что летает, всё, что можно продать.<br /><br />— Тогда мы убьём их, — сказала Айала.<br /><br />— Нет. — Голос Корроу был резок. — Мы наблюдаем. Мы узнаём. И мы не убиваем, как минимум пока.<br /><br />Глоаминг посмотрел на него — по-настоящему посмотрел.<br /><br />— Почему?<br /><br />— Потому что у них могут быть сведения. И потому что убийство привлечёт внимание, которое нам не нужно. — Он повернулся и пошёл по тропе. — Держитесь близко. Храните молчание. И когда я подам знак — прячьтесь.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/TD4YMB7V"><img src="https://i.ibb.co/ym6dFnZw/Gloomcap-Dealers.jpg" alt="Gloomcap Dealers" border="0" width="400"></a><br /></center><br /><br />Они нашли, что искали, в лощине меж трёх больших сосен.<br /><br />Четверо фигур двигались по лесу медленно и бесшумно словно баржи плывущие по зеленному морю.<br /><br />Кочевники были одеты в слои тёмной ткани — вуали на лицах, банданы, повязанные на лоб, низко надвинутые капюшоны. Их шляпы были кривыми цилиндрами, потрёпанными и залатанными, каждый украшен малым пером или потускневшей пуговицей. Они носили высокие рюкзаки на деревянных рамах с холщовыми мешками, набитыми товаром.<br /><br />Их оружие висело на поясах: кнуты, свёрнутые как спящие змеи, изогнутые ножи в ножнах поперёк груди.<br /><br />— Чё эт такое? — произнёс один из них — мужчина, его голос высокий и гнусавый. — Чё за говно, а? Чую я. Чую я говниной прям несет. Как... — Он втянул воздух. — ...как от пауков.<br /><br />Остальные рассмеялись — резкий, лающий звук.<br /><br />Корроу вышел из-за деревьев.<br /><br />Он шёл к ним медленно, его руки были на виду, его нож — в ножнах. Его голова была слегка склонена — знак подчинения, или уважения, или того и другого. Когда он заговорил, его голос был иным. Более грубым. Более низким. Тщательная дикция исчезла, заменённая чем-то ломаным и резким.<br /><br />— Вечер добрый, брат, — сказал он. — Вижу твой огонь. Чую твой товар. Можно подойти?<br /><br />Кочевники застыли.<br /><br />Говоривший — тот, что с кривой шляпой и шрамом на морде, — поднялся. Его глаза сузились.<br /><br />— Ну-ну-ну. Брат. Или призрак. Или брат, которому следовало бы быть призраком. — Он сплюнул на землю. — Чё те надо, паук?<br /><br />— Да я так прост, побазарить. <br /><br />— Одним базаром сыт не будешь. Будешь брать че? <br /><br />— Я не покупать пришёл, епта. Я спросить пришёл, епта. — Корроу сделал ещё шаг. — Браконьерите в Вирдвуде?<br /><br />Кочевники обменялись взглядами. Затем шрамированный рассмеялся — сухой, дребезжащий звук.<br /><br />— Браконьерим? В Вирдвуде? Не-а. У короля Оберона повсюду глаза. Слишком много рейнджеров. Можно и пизды получить. — Он опёрся на рукоять кнута. — Мы не браконьерим. Мы доставляем.<br /><br />— Доставляете чё?<br /><br />— Ништяк. Коменданту. В Бейлтут. У этого фрайера вкус к дорогому. Фейская пыль. Синий блеск. Он хорошо платит.<br /><br />Глаза Корроу сузились.<br /><br />— Фейская пыль.<br /><br />— Ты знаешь её, паук. Не пизди, что нет. Все мы когда-то плясали с синим пламенем.<br /><br />— Где вы её берёте? Пыль?<br /><br />Ухмылка кочевника дрогнула.<br /><br />— Другой базар, а? Из тех, за которые и уебать можно.<br /><br />— Я не прошу карт. Я спрашиваю, есть ли туннель. Контрабандный. Где-то поблизости.<br /><br />Глаза кочевника забегали — влево, вправо, снова влево.<br /><br />— Может, есть. Может, нет. Смотря кто спрашивает.<br /><br />— Брат спрашивает.<br /><br />— Не брат ты мне, паук. Ты... чё? Наёмник? Телохранитель?.. — Он прищурился на деревья позади Корроу. — ...тень шута?<br /><br />Он увидел их.<br /><br />Глоаминг, полускрытый за сосной. Айала, её копьё ловит свет. Деххеж, его каменный топор виден через плечо. Пак, его уши прижаты. Мурта, её красная чешуя слабо светится сквозь ветви.<br /><br />— Ты привёл корешей, — сказал кочевник. Его рука двинулась к ножу. — Ты привёл армию.<br /><br />— Я привёл свидетелей.<br /><br />— Свидетелей чё?<br /><br />— Твоих дел. Твоей пыли. Твоего... — Корроу помедлил. — ...твоего туннеля. Того, что ведёт к браконьерским угодьям.<br /><br />Смех кочевника исчез.<br /><br />— Уебите их, — сказал он.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/kgHXQwqM"><img src="https://i.ibb.co/ccgQDZ2x/Fight-With-Gloomcaps.jpg" alt="Fight With Gloomcaps" border="0" width="400"></a>&lt;/a&gt;<br /></center><br /><br />Кочевники двигались быстро — быстрее, чем выглядели. Кнуты развернулись. Ножи сверкнули. Шрамированный бросился на Корроу, его изогнутое лезвие нацеленное в горло тёмного эльфа.<br /><br />Корроу отступил вбок. Его нож взвился. Лезвие отворило рану на предплечье кочевника — неглубокую, но кровавую.<br /><br />— СЕЙЧАС! — крикнул Корроу.<br /><br />Пак поднял руки.<br /><br />Лозы изверглись из земли — толстые, зелёные, живые. Они обвили ноги кочевников, их руки, их кнуты. Один из них закричал, когда лоза обвилась вокруг его шеи. Другой упал, опутанный, проклиная.<br /><br />Айала была среди них прежде, чем лозы закончили расти. Древко её копья ударило кочевника в висок. Он рухнул. Её колено поймало другого в грудь. Он скомкался.<br /><br />Деххежу не нужно было двигаться. Лозы сделали работу.<br /><br />Мурта осталась в деревьях, её когти дымились, её глаза были широки.<br /><br />— Мурта... помогает, — прошептала она. — Мурта помогает тем... тем... что не жжёт.<br /><br />Глоаминг подошёл к шрамированному кочевнику — главарю — и опустился на колени рядом с ним.<br /><br />— Туннель, — сказали они. — Куда он ведёт?<br /><br />— Иди... иди... — Кочевник закашлялся. Кровь на его губах. — ...иди пососи вымя виверны, мягкокожий.<br /><br />— Корроу.<br /><br />Корроу опустился на колени с другой стороны. Он приставил нож к щеке кочевника.<br /><br />— Я знаю твоё лицо, — сказал он тихо. — Я знаю твою семью. Я знаю, где спит твоя мать. Расскажи мне про туннель, или я покажу тебе, чему я научился после того, как ушёл от Глумкапов.<br /><br />Глаза кочевника расширились.<br /><br />— Туннель на юго-востоке. За стоячем камнем. Того, что похож на клык. Там расселина в скале. Туннель открывается там. Ведёт к... к перерабатывающим угодьям. Где мы делаем пыль. Где мы держим... поголовье.<br /><br />— Фей, — сказал Пак. — Вы держите фей там.<br /><br />Кочевник ничего не сказал.<br /><br />Корроу поднялся.<br /><br />— Свяжите их, — сказал он. — И возьмите их тюки.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/RGsd9Km9"><img src="https://i.ibb.co/FkyCK1MK/Stash.jpg" alt="Stash" border="0" width="400"></a><br /></center><br />Они оттащили связанных кочевников в деревья и сняли с них снаряжение. Рюкзаки были тяжёлыми — тяжелее, чем выглядели.<br /><br />Внутри первого рюкзака: ложки. Десятки ложек. Серебряные, оловянные, деревянные, костяные. Некоторые были погнуты. Некоторые были гравированы. Одна была покрыта коркой чего-то, что могло быть кровью.<br /><br />— Почему ложки? — спросил Глоаминг.<br /><br />— Глумкапы крадут всё подряд, — сказал Корроу. Он не до конца сбросил акцент — тот задержался на краях его слов, как пятно. — Они накопители. Собиратели. Берут, что блестит, а о цене думают потом.<br /><br />Второй рюкзак: малые зеркала, сломанные украшения, пуговицы, детская кукла с одним глазом.<br /><br />Третий рюкзак: шёлковые мешочки. Десятки. Каждый мешочек слабо светился синим, пульсируя, как медленное сердцебиение. Фейская пыль.<br /><br />— Не открывайте их, — предупредил Корроу. — Пыль вызывает привыкание. Один вдох — и ты будешь жаждать её до конца жизни.<br /><br />— Даже ты? — спросила Айала.<br /><br />Корроу не ответил.<br /><br />Четвёртый рюкзак был иным. Он содержал единственный предмет — стеклянную банку, размером с человеческую ладонь. Внутри, подвешенная в мутном спирте, плавала крохотная человекообразная фигурка.<br /><br />У неё были насекомые крылья — полупрозрачные, с прожилками, разорванные. Её кожа была бледно-серой, как пепел. Её глаза были открыты, чёрные, уставлены в ничто. Её рот застыл в крике.<br /><br />Фея.<br /><br />Мёртвая. Законсервированная. <br /><br />Мурта отступила, её хвост свернулся.<br /><br />— Мурте не... не нравится это. Это... это... неправильно. Очень неправильно. Неправильно как... как... — Она не могла найти слово.<br /><br />— Зло, — сказал Деххеж. — Это слово — зло.<br /><br />Пак отвернулся.<br /><br />— Мы должны похоронить её.<br /><br />— У нас нет времени, — сказал Корроу. — И банка может быть зачарована. Оставьте. Возьмите пыль. Возьмите одежду. Она понадобится нам для проникновения.<br /><br />— Проникновения? — спросил Глоаминг.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/qMGs9RNK"><img src="https://i.ibb.co/gM1TwDSN/The-Terrible-Finding2.jpg" alt="The Terrible Finding2" border="0" width="400"></a><br /></center><br /><br />Они собрались в круг под соснами, связанные кочевники с кляпами во рту были спрятаны неподалёку. Тюки лежали открытыми меж ними — ложки, зеркала, пыль и мёртвая фея.<br /><br />Корроу заговорил первым. Акцент угасал теперь, но грубость оставалась.<br /><br />— У нас два выхода. Первый: мы одеваемся как Глумкапы, подходим к главному входу Бейлтута и блефуем. Комендант ожидает доставку. Мы приносим ему пыль. Мы находим Рог Изобилия. Мы уходим.<br /><br />— А второй? — спросила Айала.<br /><br />— Мы идём по тайному вирдовому туннелю, о котором говорили кочевники. Три мили на север. Он ведёт к их перерабатывающим угодьям — где они делают пыль. Где они держат фей. Не в Бейлтут. Не в Моргенбург. Просто... ещё больше этого. — Он указал на мёртвую фею. — Больше жестокости. Больше зависимости. Больше Глумкапов.<br /><br />— Стало быть, это не поможет нам достичь Моргенбурга, — сказал Глоаминг.<br /><br />— Нет. Это крюк. Кровавый крюк в брюхо зверя.<br /><br />Деххеж шагнул вперёд. Его голос был низок, ровен, тяжёл.<br /><br />— Храм рассчитывает на нас. Беженцы голодают. Велрик послала нас найти пищу, а не охотиться на браконьеров или громить перерабатывающие угодья. Нам нужен Рог Изобилия. — Он посмотрел на Глоаминга. — Мы должны войти в Бейлтут.<br /><br />Пак кивнул.<br /><br />— Гном говорит правду. Сатиры потеряли своё стадо. Храм потерял свою надежду. Рог Изобилия — единственное, что может накормить всех. Мы не можем бросить его ради дороги, что ведёт к новым страданиям.<br /><br />Мурта потянула Деххежа за рукав.<br /><br />— Мурте не... не нравится разделяться. Разделяться — это... это... плохо. Как огонь. Как... как терять.<br /><br />— Мы не разделимся, — сказал Пак, опускаясь на колени, чтобы быть с ней вровень. — Мы подождём. Ты, я и гном. Мы спрячемся в деревьях. Шут, паук и воительница пойдут внутрь. Когда они откроют ворота, мы присоединимся к ним. Никакого разделения. Просто... ожидание.<br /><br />— Ожидание — это... это... трудно.<br /><br />— Ожидание — самое трудное. Но ты можешь. В тебе есть огонь. Огонь терпелив. Он ждёт в дровах, пока кто-то не высечет искру.<br /><br />Хвост Мурты чуть раскрутился.<br /><br />— Мурта... подождёт.<br /><br />Айала вонзила лезвие меча в землю.<br /><br />— Я не за тем прошла весь этот путь, чтобы бежать от монстров. Я пришла сражаться с ними. Бейлтут — там, где они живут. Я не уйду без трофея.<br /><br />Корроу посмотрел на Глоаминга.<br /><br />— Три голоса за подземелье. Один за туннель. Один воздержался? Кобольдка не в счёт — она груз.<br /><br />— Она не груз, — сказал Глоаминг. — Она член этого отряда. И она проголосовала с нами. Мы идём в Бейлтут.<br /><br />Корроу пожал плечами.<br /><br />— Тогда мы идём в Бейлтут. Но мы идём переодетыми.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/Y7q86V8c"><img src="https://i.ibb.co/fYPtbTtk/masked.jpg" alt="masked" border="0" width="400"></a><br /></center><br /><br />Они сняли со связанных кочевников их одежду — вуали, банданы, капюшоны, кривые цилиндры. Корроу выбрал наряд шрамированного главаря. Он сидел на нём плохо, но это было частью маскировки. Глумкапы не славились одеждой по мерке.<br /><br />Шрамированный кочевник извернулся в лозах, оскалив жёлтые зубы.<br /><br />— Думаешь, на этом всё, паук? Думаешь, мы забудем? — Он высвободил одну руку — недостаточно, чтобы драться, но достаточно, чтобы жестикулировать. — Туннель знает наши шаги. Туннель помнит. Мы будем у расселины раньше, чем ты закончишь считать наши ложки.<br /><br />Пока он говорил, остальные кочевники уже двигались — не к отряду, а прочь, карабкаясь на четвереньках через подлесок. Лозы держали некоторых, но не всех. Двое достигли линии деревьев и бросились в отчаянный бег. Корроу хотел последовать, но Глоаминг поймал его за руку.<br /><br />— Отпусти их. У нас есть, что нужно.<br /><br />Кочевники исчезли в тенях, оставив свои тюки, свою пыль, свою мёртвую фею — и горькое эхо смеха их главаря, затихающее в сумерках.<br /><br />Айала сперва отказалась от вуали.<br /><br />— Я не стану прятать лицо.<br /><br />— Тогда они увидят твои северные метки и убьют нас всех, — сказал Корроу, и акцент снова прокрался в его речь. — Надень вуаль.<br /><br />Она надела вуаль.<br /><br />Глоаминг натянул кривой цилиндр на свои лунные волосы. Поля заслонили глаза. Бандана закрыла рот. Они посмотрели в малое зеркало — одно из украденных — и не узнали себя.<br /><br />— Хорошо, — сказал Корроу. — Ты больше не Глоаминг. Ты... дилер. Контрабандист. Тварь с вирдовых троп. Ходи так, будто дорога — твоя. Говори мало. А когда придётся говорить, говори вот так. — Он продемонстрировал — грубый, гнусавый акцент, рубленые слова. — Мы здеся повидать команданта. Особый товар. Он нас ждал.<br /><br />— Я не могу так говорить, — сказал Глоаминг.<br /><br />— Тогда не говори. Дай мне вести разговор.<br /><br />Они нагрузили рюкзаки фейской пылью — оставив ложки, зеркала, мёртвую фею. Корроу настоял на том, чтобы сохранить банку.<br /><br />— Почему? — спросил Деххеж.<br /><br />— Потому что это ценно. И потому что командант может захотеть доказательств, что мы настоящие дилеры. Настоящие Глумкапы носят трофеи.<br /><br />— Это не трофей. Это труп.<br /><br />— Глумкапы не делают различий.<br /><br />Деххеж ничего не сказал. Но его рука стиснула топор.<br /><br />Пак отвёл Деххежа и Мурту к большому дубу, нависающему над входом в подземелье. Ветви были толстыми, покрытыми мхом, удобными для подъёма.<br /><br />— Ждите здесь, — сказал Пак. — Мы будем смотреть. Когда ворота откроются, мы придём.<br /><br />Мурта взобралась на плечи Деххежа.<br /><br />— Мурта будет... будет... смотреть. Мурта хорошо умеет смотреть. Очень хорошо. Очень... очень... — Она зевнула.<br /><br />— Отдыхай, — сказал Деххеж. — Мы разбудим тебя, когда придёт время.<br /><br />Глоаминг, Корроу и Айала пошли к входу в подземелье — три фигуры в тёмных вуалях и кривых шляпах, их рюкзаки набиты, их оружие скрыто под плащами.<br /><br />Устье пещеры нависало перед ними, изрезанное предостерегающими рунами, что слабо светились красным.<br /><br />— Помните, — прошептал Корроу. — Не смотрите им в глаза. Не говорите, пока к вам не обратятся. И что бы вы ни делали — не касайтесь стен.<br /><br />— Почему? — спросила Айала.<br /><br />— Потому что стены помнят.<br /><br />Они вошли во тьму.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/Wv0bytrK"><img src="https://i.ibb.co/ZzSn8mQT/b3b181fb-2311-4a23-bac3-f810c64df8ac.jpg" alt="b3b181fb 2311 4a23 bac3 f810c64df8ac" border="0"></a><br /></center><br /><br />Река явилась первой.<br /><br />Она выходила из меж двух холмов, медлительная и странная, её вода — цвета старой ржавчины: оранжево-коричневая, пронизанная прожилками янтаря и серого. Она не искрилась в угасающем свете. Она, казалось, поглощала свет, пила его, хранила как секрет. Берега были лишены растительности. Даже мох почернел и отпрянул от кромки воды.<br /><br />— Бейл, — пробормотала Айала, её скрытое вуалью лицо обращённое к течению. — Так её называют. Вода, что отравляет. Вода, что жжёт.<br /><br />— Отсюда и название, — сказал Корроу. Его акцент снова сдвинулся к Глумкапу — грубый, рубленый, гнусавый. Он уже был в образе. — Бейлтут. Укус реки.<br /><br />Подземелье вздымалось с дальнего берега, как сжатый кулак.<br /><br />Это не было башней, не было крепостью, но единой громадной скалой — монолитом ржаво-красного камня, пронизанного более тёмными красными прожилками, словно сама скала истекала кровью и покрывалась шрамами. Водопады низвергались по одной её стороне, разделяя монолит на две отдельные половины: бастион слева, врата чудовищ справа.<br /><br />Бастион был formidable — стена из пригнанного камня, тридцать футов высотой, усеянная железными шипами и сторожевыми башнями. Факелы горели через равные промежутки, их пламя отражалось в ржавой воде. Здесь жили стражи, здесь комендант держал двор, здесь велись дела подземелья.<br /><br />На другой стороне скалы, отделённые водопадом, врата чудовищ зияли, как тёмные рты. Их было трое — одни на уровне реки, двое вырезанные в скале выше, доступные лишь по узким каменным мостам. Каждые врата были достаточно велики, чтобы пропустить повозку. Каждые врата были запечатаны железными прутьями и сторожевыми рунами.<br /><br />— Стойла, — прошептал Корроу. — Уровни с первого по третий. Рог Изобилия на первом уровне. Кормовой зал. Рядом с кухнями.<br /><br />— Откуда ты знаешь? — спросил Глоаминг.<br /><br />— Потому что я спросил кочевников до того, как вы их убили.<br /><br />— Мы их не убивали.<br /><br />— Одно и то же. Они мертвы для нас.<br /><br />Они приблизились к бастиону.<br /><br />Тропа была узкой, стиснутой рекой с одной стороны и скалой с другой. Вода тихо булькала — звук, похожий на удушье. Воздух пах железом и чем-то более гнусным, чем-то, что было мертво уже очень давно.<br /><br />Двое стражей стояли у ворот. Это были эльфы — поджарые, седовласые, их броня проста, но в хорошем состоянии. Их копья были скрещены над входом. Их глаза были усталыми.<br /><br />— Назовите ваше дело, — сказал один из них.<br /><br />Корроу шагнул вперёд. Его плечи поникли. Его голова склонилась. Он поднял стеклянную банку с мёртвой феей, позволив ей поймать свет факелов.<br /><br />— Доставка для команданта, — сказал он, его голос густой от гнусавого распева Глумкапов. — Особый товар. Он просил хорошего.<br /><br />Он наклонил банку. Застывший крик феи, казалось, двигался в мерцающем свете.<br /><br />Стражи обменялись взглядами.<br /><br />— Комендант не принимает никого без назначения.<br /><br />— Скажите ему, что это от обычных поставщиков. Глумкапов. Он поймёт. — Корроу запустил руку в рюкзак и вытащил малый шёлковый мешочек с фейской пылью. Он бросил его стражу. — На пробу. За счёт заведения. За беспокойство.<br /><br />Страж поймал мешочек. Он поднял его к свету факелов. Синее свечение слабо пульсировало.<br /><br />— Ждите здесь.<br /><br />Он исчез за воротами.<br /><br />Другой страж стоял неподвижно, его копьё всё ещё скрещено, его глаза устремлены в среднее расстояние. Корроу подал малый знак рукой — пальцы растопырены, затем сжаты в кулак. «Молчите. Не говорите».<br /><br />Глоаминг молчал. Айала не двигалась.<br /><br />Страж вернулся.<br /><br />— Комендант примет вас. Следуйте за мной. Не бродите. Не касайтесь стен. Не говорите ни с кем.<br /><br />— И в мыслях не было, — сказал Корроу.<br /><br />Они прошли через ворота.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/8LfGQdYj"><img src="https://i.ibb.co/rRzqXcdZ/Comandant2.jpg" alt="Comandant2" border="0" width="400"></a><br /></center><br /><br />Кабинет коменданта был круглой палатой, вырезанной в живом камне, её потолок терялся в тени. Единственный фонарь свисал с цепи — не фейская пыль, но простое масло, отбрасывая слабый жёлтый свет, что едва достигал стен. Полки выстилали камень, заставленные книгами, свитками и малыми трофеями: глаз василиска в банке, хвостовой шип мантикоры, зуб гидры размером с предплечье.<br /><br />За громадным столом из чёрного дуба сидел комендант.<br /><br />Он не был стар.<br /><br />Его лицо было юным — или было юным когда-то. Теперь оно было измождённым, со впалыми щеками, кожа туго натянута на костях. Его глаза были с красными ободками, налитые кровью, бегающие. Его руки дрожали на столе, пальцы подёргивались, словно перебирали невидимые струны. Он носил богато украшенную броню — отделанную серебром, с эмблемой мятежных лордов на нагруднике, — но она висела свободно на его теле, слишком большая для тела, которое должна была защищать.<br /><br />Он выглядел больным. Он выглядел голодным. Он выглядел как человек, который не спал неделями и не будет спать ещё столько же.<br /><br />— Глумкапы, — сказал он. Его голос был тонким, тростниковым, как ветер сквозь треснувшее окно. — Наконец-то. Я посылал за вами три дня назад.<br /><br />— Дороги плохие, — сказал Корроу, его голос густой от распева Глумкапов. — Бандиты. Рейнджеры. Обычное дело.<br /><br />Глаза коменданта остановились на заспиртованной фее на столе. Его дрожащие руки потянулись и коснулись стекла.<br /><br />— Фея. Настоящая.<br /><br />— Законсервирована в спирте. Всё ещё свежая. Всё ещё... мощная.<br /><br />— Пыль, — сказал комендант, отрывая взгляд. — Мне нужна пыль.<br /><br />Корроу положил шёлковые мешочки на стол — дюжину, их синее свечение пульсировало в тусклом свете. Ноздри коменданта раздулись. Его руки задрожали ещё сильнее.<br /><br />— Эта партия сильная, — сказал Корроу. — Свежая. Тебе захочется попробовать сейчас.<br /><br />Комендант не колебался.<br /><br />Он разорвал мешочек, обмакнул палец в светящийся порошок и поднёс его к носу. Он глубоко вдохнул. Его глаза закатились. Его тело напряглось, затем обмякло.<br /><br />— Ещё раз, — сказал Корроу. — Ещё один. Для ровного счёта.<br /><br />Комендант повиновался. Его рука тряслась так сильно, что половина мешочка просыпалась на стол. Он вдохнул снова — дольше на этот раз, глубже. Синее свечение, казалось, просочилось в его кожу, освещая вены на шее, на висках, на руках.<br /><br />Его глаза закатились.<br /><br />Он соскользнул со стула и рухнул на пол.<br /><br />Корроу стоял над ним, наблюдая. Грудь коменданта поднималась и опускалась — неглубоко, но ровно. Он не был мёртв. Он даже не был без сознания. Его глаза были открыты, устремлены в потолок, не видя ничего. Его губы двигались, формируя слова, не имевшие смысла.<br /><br />Корроу издал медленный вздох. Когда он заговорил снова, акцент Глумкапов исчез. Его голос был плоским, точным — его собственным.<br /><br />— Ключ.<br /><br />Он опустился на колени и обыскал пояс коменданта. Малый железный ключ, тёплый на ощупь, висел на кожаном ремешке. Он высвободил его и поднял.<br /><br />— Это открывает каждую дверь в Бейлтуте. Каждые ворота. Каждую клетку.<br /><br />Айала шагнула мимо него. Её глаза были устремлены на меч коменданта — клинок из тёмной стали, его рукоять обмотана чёрной кожей, единственный рубин в навершии. Она вытащила его из ножен. Металл запел.<br /><br />— Это хорошо, — сказала она. — Это очень хорошо.<br /><br />— Возьми его, — сказал Корроу. — Он может нам понадобиться.<br /><br />Глоаминг опустился на колени рядом с комендантом. Рот эльфа всё ещё двигался, всё ещё шептал.<br /><br />— Река... река поднимается... зубы... они голодны... не пускайте их... не пускайте их...<br /><br />— Он бредит, — сказал Глоаминг.<br /><br />— Он передозировался, — ответил Корроу. — Он будет таким часы. Может, всегда.<br /><br />Он повернул ключ в пальцах. Металл поймал свет лампы — красный, не синий, как угли, спящие под поверхностью.<br /><br />— Рог Изобилия нам не нужен, — сказал он.<br /><br />Глоаминг поднял взгляд.<br /><br />— Что?<br /><br />— Рог Изобилия. Храм. Беженцы. Всё это не имеет значения. — Голос Корроу был спокоен, размерен, словно он объяснял простое уравнение. — Этот ключ открывает врата чудовищ. Мы выпускаем зверей. Хаос распространяется по подземелью, затем по лесу. Король стягивает солдат из Торнгейта, чтобы охотиться на них. Проход стоит пустой. Мы проходим. Мы достигаем Моргенбурга за дни вместо недель. Конец.<br /><br />Рука Айалы стиснула её новый меч.<br /><br />— Ты хочешь выпустить чудовищ.<br /><br />— Я хочу покинуть Вирдвуд. Чудовища — средство. Не цель.<br /><br />— Беженцы умрут, — сказал Глоаминг.<br /><br />— Беженцы уже умирают. Медленно. Это будет быстрее. Чище. Они побегут — или нет. Так или иначе, ворота открываются.<br /><br />— Нет.<br /><br />Глаза Корроу сузились.<br /><br />— Нет?<br /><br />— Нет. — Глоаминг поднялся. Их голос был тих, но ровен. — Храм принял нас. Велрик доверилась нам. Деххеж дал клятву защищать нас. Мы не бросим их умирать, чтобы сэкономить несколько дней в дороге.<br /><br />— Сентиментальность, — сказал Корроу. — Сентиментальность убивает. Я учил тебя этому.<br /><br />— Ты учил меня многому. Это не значит, что я всё усвоил.<br /><br />Айала шагнула меж ними. Её новый меч всё ещё был в её руке.<br /><br />— Я пришла сюда не для того, чтобы устраивать резню беженцев, — сказала она. — Я пришла сражаться с монстрами. Лицом к лицу. Клинок к клинку. Не открывать клетки и смотреть, как они жгут деревни.<br /><br />— Тогда сражайся с ними, — сказал Корроу. — Когда ворота откроются, у тебя будет больше монстров, чем ты сможешь сосчитать.<br /><br />— Не так.<br /><br />Корроу посмотрел на Глоаминга. На Айалу. На ключ в своей руке.<br /><br />— Вы оба глупцы.<br /><br />— Возможно, — сказал Глоаминг. — Но мы глупцы, которые не позволят невинным умереть ради нашего удобства.<br /><br />Долгий миг Корроу не двигался. Его пальцы сжались вокруг ключа. Он мог бежать. Он мог исчезнуть в тенях, открыть ворота сам и позволить хаосу сделать остальное. Они не были ему нужны.<br /><br />Но он потерял бы Глоаминга.<br /><br />Груз ушёл бы. А без груза не было бы уговора. Без уговора не было бы платы. Без платы не было бы ничего.<br /><br />Он бросил ключ Глоамингу.<br /><br />— Ладно. — Его голос был плоским. Пустым. — Сделаем по-твоему, шут. Мы найдём Рог Изобилия. Мы накормим Храм. Мы возьмёмся за руки и споём песни вокруг костра. — Он отступил на шаг, его глаза были холодны. — Но когда Храм падёт — когда клятвы твоего гнома нарушатся, и твоя кобольдка сожжёт себя заживо, и твой сатир убежит обратно в свою умирающую поляну — помни, что я предлагал тебе более быструю дорогу. Ты выбрал медленную.<br /><br />Он подошёл к двери и стал ждать.<br /><br />— А теперь давайте заберём твой рог. Пока я не передумал.<br /><br />Глоаминг посмотрел на Айалу. Айала пожала плечами.<br /><br />— Он всё ещё полезен, — сказала она. — Пока.<br /><br />— Пока, — согласился Глоаминг.<br /><br />Они оттащили коменданта в чулан в углу комнаты — малый, без окон, забитый старыми свитками и сломанным снаряжением. Корроу втолкнул эльфа внутрь, закрыл дверь и повернул другой ключ — не главный, но один из тех, что висели на поясе коменданта.<br /><br />— Он выйдет не скоро.<br /><br />Глоаминг поднял главный ключ. Тот слабо пульсировал — красный, терпеливый, ждущий.<br /><br />— Нам нужно забрать остальных. Деххежа. Мурту. Пака. Мы не сделаем это одни.<br /><br />— Стража увидит их, — сказал Корроу.<br /><br />— Тогда мы найдём другой путь внутрь. Чёрный ход. Служебный туннель. Что-то, что может открыть ключ коменданта.<br /><br />Айала подошла к окну. Внизу река бурлила — ржаво-красная, ядовитая. За ней — дуб, где ждали Деххеж, Мурта и Пак.<br /><br />— Водопад, — сказала она. — На другой стороне скалы. Там может быть вход. Скрытый.<br /><br />— Или используем врата чудовищ на нижнем уровне, — сказал Корроу. — Меньше стражи. Надзиратели не ожидают, что кто-то войдёт через стойла зверей.<br /><br />Глоаминг посмотрел на ключ. На дверь. На окно.<br /><br />— Мы выходим. Мы находим остальных. Потом решаем, как вернуться.<br /><br />— А если стража остановит нас? — спросила Айала.<br /><br />Глоаминг поднял банку с феей.<br /><br />— Мы скажем им, что комендант послал нас за остальной частью доставки. Остальными Глумкапами. Ещё пыль. Ещё трофеи.<br /><br />— Они могут не поверить нам.<br /><br />— Тогда мы бежим.<br /><br />Корроу открыл дверь. Коридор за ней был пуст.<br /><br />— После тебя, шут.<br /><br />Они пошли в тени, главный ключ тёплый в руке Глоаминга, бред коменданта затихающий позади.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/DHdDYp3Z"><img src="https://i.ibb.co/XrHZD8mq/Debates-On-The-Tree.jpg" alt="Debates On The Tree" border="0" width="400"></a><br /></center><br />Дуб был стар — старше вирдвуда, старше Храма, старше, быть может, эльфов, что первыми вырезали подземелье из ржавой скалы. Его ствол был толст, как хижина, его корни извивались по земле, точно хватающие пальцы. Ветви раскинулись широко, их листья тёмные и густые, скрывая Деххежа, Мурту и Пака от глаз надзирателей внизу.<br /><br />Они ждали уже час. Может, два. Время двигалось странно, когда ты прятался на дереве, глядя на ворота, которые не открывались.<br /><br />Деххеж сидел спиной к стволу, его каменный топор поперёк колен, его глаза прикованы к бастиону. Мурта сидела на ветке рядом с ним, её хвост обвился вокруг дерева, её малые когти впивались в кору. Пак лежал на животе на более высокой ветке, его подбородок покоился на сложенных руках, его ноги свисали.<br /><br />— Они должны были уже подать знак, — сказал Деххеж.<br /><br />— Терпение, — ответил Пак. — Терпение — первый урок магии. Второй — тоже терпение. Третий...<br /><br />— Я не учусь магии. Я учусь ожиданию. Это разные вещи.<br /><br />— Разве? — Пак перевернулся на бок, подперев голову рукой. — Ожидание — это форма медитации. Медитация — это форма магии. Следовательно, ожидание — это магия.<br /><br />— Это не логика. Это поэзия.<br /><br />— Поэзия — это форма логики. Просто красивее.<br /><br />Хвост Мурты дрогнул.<br /><br />— Мурта не... не понимает. Магия — это... это... огонь. Огонь не ждёт. Огонь... голоден.<br /><br />Деххеж повернулся посмотреть на неё.<br /><br />— Твой огонь откуда-то приходит. Ты когда-нибудь думала — откуда?<br /><br />Мурта моргнула.<br /><br />— От... от Мурты? Из костей? Из... из... — Она пожала плечами — малый, беспомощный жест. — Изнутри.<br /><br />— От богов, — сказал Деххеж. Его голос был тих, уверен. — Вся магия приходит от богов. Луна дала мне камень. Луна дала жрицам исцеление. Луна смотрит за Храмом, карает злых, награждает верных.<br /><br />— Луна — это камень, — сказал Пак. Он сказал это не насмешливо. Он сказал это как факт, как замечание, что вода мокрая или что у оленя четыре ноги.<br /><br />— Луна — это богиня, — ответил Деххеж. — У неё есть воля. У неё есть лицо. Она обратила на меня свой взор, когда я дал клятву, и с тех пор не отводила его.<br /><br />— Ты веришь, что боги — это... что? Цари? Судьи? Счетоводы, ведущие книги добра и зла?<br /><br />— Я верю, что они видят всё. И что они действуют, когда смертные выходят за пределы того, что правильно.<br /><br />Пак рассмеялся — мягкий, музыкальный звук.<br /><br />— Если боги видят всё, почему вокруг столько страданий? Почему злые процветают? Почему беженцы Храма голодали, пока король пирует?<br /><br />Челюсть Деххежа сжалась.<br /><br />— Боги действуют путями, которых нам не понять.<br /><br />— Это не ответ. Это стена, за которой ты прячешься. — Пак сел, скрестив ноги. Его копыта свисали с ветки. — У сатиров другое понимание. Мы жили в полянах дольше, чем стоит твой Храм. Мы наблюдали богов — настоящих богов, не тех, что выдумали эльфы, — и мы научились.<br /><br />— Научились чему?<br /><br />— Что боги не над нами. Они рядом с нами. Старше — да. Мудрее — возможно. Сильнее — несомненно. Но не... отдельны. — Пак повёл рукой в сторону неба, дерева, реки внизу. — Боги подчинены тем же законам, что и мы. Они рождаются. Они живут. Они умирают. Просто живут дольше. Много дольше. Для подёнки эльф — бог. Для эльфа сатир — бог. Для сатира... — Он улыбнулся. — ...гора — бог. Всё дело в перспективе.<br /><br />— Это не вера. Это... упрощение.<br /><br />— Это ясность. — Голос Пака стал мягче, искреннее. — Овладение магией требует спокойной души. Не страха. Не отчаянной молитвы. Не торговли с невидимыми судьями. Спокойствия. Ты достигаешь спокойствия, избегая страха, отпуская чрезмерные желания, принимая, что вселенная не смотрит на тебя. Ей всё равно, преуспеешь ты или провалишься. Она просто... есть.<br /><br />— Тогда в чём смысл магии? — спросил Деххеж. — Если боги не вмешиваются, если они не отвечают на молитвы, если они не карают злых — почему Луна дарует мне камень?<br /><br />— Луна не дарует тебе камень. Луна и есть камень. Ты научился говорить с ней. Просить её поделиться своей природой. Луна не выбирала тебя. Ты выбрал Луну.<br /><br />Деххеж молчал долгий миг.<br /><br />— Это ересь.<br /><br />— Это философия. Ересь — это то, как власть имущие называют идеи, которые не могут контролировать.<br /><br />Мурта слушала, склонив голову, её жёлтые глаза двигались меж гномом и сатиром, как у зрителя игры, которой она не вполне понимала.<br /><br />— Мурта не... не знает, кто... кто прав, — сказала она. — Но Мурта знает огонь. Огонь... голоден. Огню всё равно, хорошая Мурта или... или плохая. Огонь просто... ест. Огонь не бог. Огонь — это... это... огонь.<br /><br />— Тогда что такое огонь? — спросил Пак.<br /><br />Мурта задумалась. Её хвост свернулся. Её когти застучали по коре.<br /><br />— Огонь — это... это... друг. Голодный друг. Друг, который не... не слушается. Но хочет. Хочет... — Она боролась за слово. — ...понять.<br /><br />Деххеж посмотрел на неё.<br /><br />— Ты думаешь, у огня есть воля?<br /><br />— Мурта думает, огонь... одинок. Огонь жжёт, потому что он не... не знает как... как... — Она взмахнула когтями. — ...как быть не жгущим.<br /><br />Пак улыбнулся.<br /><br />— Кобольдка мудрее нас обоих.<br /><br />— Мурта не... не мудрая. Мурта — это... это... Мурта.<br /><br />— Это одно и то же, — сказал Пак.<br /><br />Деххеж покачал головой, но в этом не было гнева.<br /><br />— Ты скручиваешь слова, как лозы, сатир.<br /><br />— Слова и есть лозы. Они растут там, где ты их сажаешь.<br /><br />Внизу ворота бастиона открылись.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/7thKgN1R"><img src="https://i.ibb.co/3mKcfYCM/With-AKey.jpg" alt="With AKey" border="0" width="400"></a><br /></center><br /><br />Три фигуры вышли из тени ворот.<br /><br />Они шли быстро, опустив головы, их скрытые вуалью лица отвёрнуты от света факелов. Надзиратели на стене смотрели, как они проходят, но не окликнули. Доставки коменданта были не их заботой.<br /><br />Глоаминг, Корроу и Айала пересекли узкую тропу меж рекой и скалой. Ржавая вода булькала. Водопад ревел в отдалении.<br /><br />Когда они достигли линии деревьев, Глоаминг поднял взгляд.<br /><br />— Мы вернулись, — позвали они тихо. — Спускайтесь.<br /><br />Деххеж спустился первым, его каменный топор закинут за спину. Мурта последовала за ним, её когти находили опору в коре. Пак перепрыгивал с ветки на ветку, бесшумно приземлившись на мох.<br /><br />— Комендант? — спросил Деххеж.<br /><br />— Обезврежен. Заперт в чулане. — Глоаминг поднял главный ключ. Тот слабо пульсировал красным в темноте. — Это открывает каждую дверь в Бейлтуте. Каждые ворота. Каждую клетку.<br /><br />Глаза Деххежа расширились.<br /><br />— Рог Изобилия...<br /><br />— Мы не знаем, где он точно. Но мы точно знаем, что он где-то внутри. Но мы не можем вернуться через главные ворота. Стража может узнать нас без маскировки Глумкапов — или нет, но они не пропускают любопытных посетителей.<br /><br />Позади них факелы бастиона мерцали. Надзиратели не преследовали.<br /><br />Впереди ждало подземелье.<br /></details><br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290663.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/290663" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290663.html ai aislope art drugs fantasy morgendau story Elton John - Elton John sleepy http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290528.html Mon, 18 May 2026 21:34:44 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290528.html <center><font color="#D0D0D0" size="0.75"> <br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/george-harrison/electronic-sound/"><img src="https://i.discogs.com/AdCo5rhWJEa3Xqzk7tqsQzvxJ2BcQtT_r5fGYOhUFyM/rs:fit/g:sm/q:90/h:595/w:600/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTg0NTI5/MDItMTUwODY4NTUy/Ni00ODQwLmpwZWc.jpeg" height="280"><img src="https://i.discogs.com/s8w1W1TW8aY96c2r1nYgFwyTdG3TEjk1XgMkh4maJbk/rs:fit/g:sm/q:90/h:595/w:600/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTg0NTI5/MDItMTUwODY4NTUw/OS01ODczLmpwZWc.jpeg" height="280"><br /></a><br /><p><br />Альбом: Electronic Sound <br><br />Исполнитель: George Harrison<br><br />Год Выхода: 1969 <br><br />Жанр: Noise, industrial, experimental<br><br />Cцена: Beetles fans worldwide <br /><p><br /></font></center><br /><p><br />Оказывается, что еще один член Битлз на закате этой группы ударился в лютую экспериментальную электронщину и индастриал. Что в этом направление двигалась равно одна половина этой группы, может что-то сообщить об ее распаде. Видимо что-то в этом направления было неописуемо притягательное для одной половины и отталкивающее для другой. <br /><p><br />По содержанию это беспорядочный набор разнородных электронных звуков сваленных в кучу. Большая их часть могла бы быть на альбоме группы &laquo;Throbbing Gristle&raquo;. Но в отличие от вышеупомянутой группы тут эти звуки в музыку так и не складываются. Тем не менее, как и в случае с альбомами &laquo;Unfinished Music&raquo; Джона и Йоко я не считаю, что этот альбом нужно совсем списывать со счетов. Он вполне может быть интересен как историческая веха в развитие этого жанра. С другой этот стороны в чем-то альбом даже лучше чем &laquo;Unfinished Music&raquo;. Потому что тут нет такого мощного давления личности музыканта. Тут есть только звуки, которые можно просто слушать.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290528.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/290528" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290528.html memuar music noise review soundtracks2history George Harrison - Electronic Sound cold http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290082.html Sun, 17 May 2026 18:30:21 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290082.html <center><br /><a href="https://ibb.co/LdLNcQb6"><img src="https://i.ibb.co/nMHPY3Zf/King-Oberon-HD2.jpg" alt="King Oberon HD2" border="0" width="600"></a><br /></center><p><br /><br />&gt;<i>Глава переносит читателя в эльфийский двор, где Сильвен — бывший любовник Глоаминга и командир Дикой Охоты — возвращается после неудачной погони. В первой сцене он совершает ритуальное разоблачение: снимает маску оленьего черепа, плащ из волчьих шкур и рубаху из человеческой кожи, после чего очищается в ледяной воде. Во второй сцене он приходит к королю Оберону, и между ними происходит интимный разговор. Оберон раскрывает тайну трёх предметов из пролога — колокольчика (язык его брата, вырезанный медным лезвием), пера (кровавый договор с Храмом Кровавого Мха) и глиняного диска (восстание лунного культа и убийство верховной жрицы). Сильвен, уставший быть «украшением в позолоченной клетке», добровольно вызывается стать ритуальной жертвой. В третьей сцене Оберон совершает жертвоприношение: пронзает Сильвена стрелами на древнем алтаре, и из крови убитого рождается Великий Ловчий — сверхъестественный дух-убийца в форме гигантского чёрного кота, сотканного из отсутствия. Король приказывает ему охотиться на отряд Глоаминга. В финальной сцене Оберон, оставшись один, пытается подавить сомнения в правильности своего решения, убеждая себя, что Глоаминг представляет угрозу, хотя сам не уверен в этом. Он приказывает принести вина и наложницу, чтобы заглушить тревогу. Глава завершается образом Ловчего, бегущего сквозь вирдвуд к ничего не подозревающей добыче.</i><br /><br /><center><b>Тайны замка Моргендау:<br> книга 1: В лесах<br>глава 7: Интерлюдия в королевском дворце</b><br /></center><br /><details><summary>текст c иллюстрациями.</summary><br />Охота была окончена.<br /><br />Сильвен стоял один в предпокое, и каменные стены холодили его обнажённые плечи. Факелы чадили. Воздух пах дымом, потом и мокрым мехом мёртвых волков.<br /><br />Он снял маску оленьего черепа первой.<br /><br />Рога поймали свет — белые как кость, острые как копья. Он поднял маску над головой медленно, нарочито, словно снимал корону. Кожаные ремни оставили красные рубцы на его щеках. Он коснулся их. Они были тёплыми. Они исчезнут к утру.<br /><br />Он положил маску на каменный стол. Пустые глазницы уставились в потолок.<br /><br />Затем — плащ из волчьих шкур.<br /><br />Мех свалялся от крови — не его собственной. Волки погибли на охоте, их глотки были перерезаны его копьём. Он носил их шкуры как обещание: я — охотник. Я — не добыча. Теперь плащ казался тяжёлым. Неправильным. Он расстегнул бронзовую фибулу у горла и дал плащу упасть на пол. Тот приземлился с влажным стуком.<br /><br />Он не посмотрел на него.<br /><br />Последней — рубаха.<br /><br />Она не была мехом. Не была кожей. Не была шерстью, или шёлком, или льном. Она была человеческой кожей — растянутой, дублёной, сшитой сухожилиями.<br /><br />Он расстегнул её медленно. Каждая пуговица была костяшкой пальца. Каждая петля — разрезом в коже. Рубаха отошла от его груди, как вторая кожа — тёплая, влажная, живая.<br /><br />Он дал ей упасть.<br /><br />Наг теперь. Не уязвим. Пока нет. Просто... обнажён.<br /><br />Он пошёл к купальне.<br /><br />Вода была холодной. Она и должна была быть холодной. Жар охоты, кровь, пот — всё это должно было быть смыто, прежде чем он сможет войти в присутствие короля.<br /><br />Сильвен шагнул в бассейн. Вода поднялась до пояса. Он сложил ладони и вылил воду на голову, на плечи, на грудь. Рубцы от маски защипало. Холод ощущался как прощение.<br /><br />Он тёр руки, пока они не покраснели. Его ладони, всё ещё запятнанные чем-то темнее грязи, потребовали больше времени.<br /><br />Когда он был чист — когда вода стала серой, а факелы прогорели почти до углей, — он вышел.<br /><br />Слуги разложили его одежды на кедровом сундуке. Шёлк. Тонкой пряжи, бледный как лунный свет. Он одевался медленно: нижняя рубаха, туника, пояс, штаны. Ни брони. Ни трофеев. Ни маски.<br /><br />Он посмотрел на себя в полированное бронзовое зеркало.<br /><br />Вот кто ты, — подумал он. — Не охотник. Не убийца. Консорт. Украшение. Вещь, которую король держит в позолоченной клетке.<br /><br />А сегодня ночью, возможно, — жертва.<br /><br />Он пошёл к тронному залу.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/j99F5bpZ"><img src="https://i.ibb.co/gbbC7mnF/267a587d-b67c-4856-90f9-d917e8ef07a6.jpg" alt="267a587d b67c 4856 90f9 d917e8ef07a6" border="0" width="300"></a><a href="https://ibb.co/zWLr9cfT"><img src="https://i.ibb.co/WNd689K4/58e2716c-d4a3-4af2-955f-cf70465b559e.jpg" alt="58e2716c d4a3 4af2 955f cf70465b559e" border="0" width="300"></a><br /></center><br /><br />Тронный зал был почти пуст.<br /><br />Оберон сидел на обсидиановом троне один, скрестив ноги, соединив кончики пальцев. Его корона — венец из плетёных рогов — покоилась на подушке рядом с ним. Он не носил её наедине. Она была для двора, для подданных, для представления власти.<br /><br />Здесь, один с Сильвеном, он носил лишь шёлковый халат и улыбку.<br /><br />— Иди сюда, — сказал он.<br /><br />Сильвен пересёк мраморный пол. Его босые ступни не издали ни звука. Он опустился на колени перед троном — не потому, что ему приказали, но потому, что он всегда вставал на колени. Оберон протянул руку и поднял его — к себе на колени, в свои объятия.<br /><br />— Ты холодный, — пробормотал король, оборачивая свой халат вокруг плеч Сильвена.<br /><br />— Купальня была холодной. Она и должна быть холодной.<br /><br />— Я знаю. — Оберон поцеловал его в лоб. — Ты хорошо справился сегодня. Охота была успешной.<br /><br />— Мы не поймали шута.<br /><br />— Охота была не о шуте. — Пальцы Оберона прочесали влажные волосы Сильвена. — Охота была о благодати. Кернонн доволен. Я почувствовал это в вое.<br /><br />— Рейнджеры мертвы. Все.<br /><br />Рука Оберона остановилась.<br /><br />— Все?<br /><br />— Тень убила их. Тень шута. Тёмный эльф. Он перерезал их, пока они были опутаны лозами.<br /><br />Король молчал долгий миг. Затем его рука возобновила движение.<br /><br />— Нам понадобится больше рейнджеров.<br /><br />— Как ты...<br /><br />— Тем же способом, каким мы всегда их заменяли. Деревни к югу от перевала плодородны. Люди не заметят пропажи нескольких новорождённых.<br /><br />Сильвен ничего не сказал. Он слышал это раньше. Он перестал тревожиться об этом годы назад.<br /><br />— Мой король, — сказал он, — почему мы охотимся на шута? Что они сделали?<br /><br />Глаза Оберона сузились.<br /><br />— Ты спрашиваешь это сейчас? После того как вызвался на жертвоприношение?<br /><br />— Я хочу понять.<br /><br />Король помолчал. Затем вздохнул — долгий, медленный вздох, пахнущий вином и мёдом.<br /><br />— Шут рассказал шутку, — сказал он. — На великом празднестве. Перед тем как бежать. Шутка была о трёх предметах.<br /><br />— Каких предметах?<br /><br />Оберон поднялся. Он подошёл к малому сундуку у стены, открыл его и вынул три предмета. Он положил их на подлокотник трона.<br /><br />Треснувший медный колокольчик. Без язычка. Помятый.<br /><br />Одно-единственное белое перо, замаранное тёмным у острия.<br /><br />Глиняный диск с оттиснутым полумесяцем и сломанной стрелой.<br /><br />— Колокольчик, — сказал Оберон, — означает голос, который был заставлен умолкнуть. Голос моего брата. Он пытался поднять северных лордов против меня. Я не мог убить его открыто. Поэтому я приказал вырезать ему язык медным лезвием.<br /><br />— А перо?<br /><br />— Письмо. Договор. Подписанный моей собственной кровью. Храм Кровавого Мха помог мне... устранить моего брата. Тёмное пятно — моя кровь. Я написал письмо на пергаменте из кожи белого лебедя. Единственного в вирдвуде.<br /><br />— А диск?<br /><br />Лицо Оберона потемнело.<br /><br />— Восстание. Лунный культ. Жрицы, которые думали, что могут бросить вызов моей власти. Их предводительницей была Верховная Жрица Лунного Храма — та, которую посетил твой шут. Я выстрелил ей в спину, когда она бежала. Сломанная стрела — её.<br /><br />Сильвен смотрел на предметы.<br /><br />— Шут знал всё это?<br /><br />— Похоже на то. Каким-то образом они выбрали для шутки именно это. И каким-то образом они раздобыли именно эти предметы. Если это не была намеренная попытка шантажа?.. Тогда кто-то подложил эти предметы в покои. Кто-то, кто хотел, чтобы я знал, что они знают. — Голос Оберона понизился. — Я не знаю, кто. Я подозреваю Храм Кровавого Мха. Или мятежных лордов. Или самого шута — ведущего более глубокую игру, чем я воображал.<br /><br />— А теперь?<br /><br />— Теперь шут бежит. Мы знаем, что он посетил Лунный Храм. Теперь он приближается к Подземелью Бейлтута. Похоже, они пытаются собрать армию. Армию — для чего? Для переворота? Пока что им удалось собрать лишь горстку сломанных вещей: храмового стража-гнома, огненную ведьму, юного сатира. Они не представляют настоящей угрозы. Но если им удастся заключить союз с мятежными лордами?.. И эта тень, что, кажется, охраняет шута. Они всё ещё живы лишь благодаря тени. Нам нужно что-то с ней сделать.<br /><br />Сильвен поднялся. Он подошёл к Оберону и взял руки короля в свои.<br /><br />— Тогда позволь мне помочь тебе. В последний раз.<br /><br />— Ты уже вызвался.<br /><br />— Я знаю. — Сильвен поцеловал костяшки короля. — Я хочу, чтобы ты знал — почему.<br /><br />— Почему?<br /><br />— Потому что я люблю тебя. Потому что я всегда любил тебя. Потому что я устал быть украшением в позолоченной клетке. Позволь мне быть полезным. Позволь мне быть жертвой, которую требует Кернонн.<br /><br />Глаза Оберона заблестели.<br /><br />— Ты уверен?<br /><br />— Я уверен.<br /><br />Они обнялись. Три предмета лежали на подлокотнике трона, свидетели сделки, которой ни один из них не понимал вполне.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/Rpk486QB"><img src="https://i.ibb.co/d0wJZpkL/In-The-Throne-Room.jpg" alt="In The Throne Room" border="0"></a><br /></center><br /><br />Палата под дворцом была старше тронного зала, старше города, старше эльфов, которые её построили.<br /><br />Сильвен спускался по винтовой лестнице, и его босым ступням было холодно на стёртом камне. Он не носил шёлка теперь. Он не носил ничего.<br /><br />Ритуальная площадка была кругом из чёрного мрамора, изрезанным рогами, бегущими оленями и символами, у которых не было имён. В центре стоял деревянный столб — не высокий, не толстый, но древний. Дерево потемнело от старой крови.<br /><br />Оберон ждал у столба. Он носил одежды жреца теперь — белая шерсть, без украшений, его ступни босы. Его корона осталась на подушке наверху. Здесь он не был королём. Он был сосудом.<br /><br />— Ложись, — сказал он.<br /><br />Сильвен лёг на холодный камень. Он не дрожал.<br /><br />Первый предмет: рубаха из человеческой кожи. Оберон не надел её на Сильвена. Он сложил её и положил под голову охотника, как подушку.<br /><br />— Кернонн. Прими того, кто носил кожи павших. Он отдаёт свою кожу теперь.<br /><br />Второй предмет: плащ из волчьих шкур. Оберон простёр его над телом Сильвена, покрыв его от шеи до пят. Мех был тёплым. Кровь была смыта, но запах остался.<br /><br />— Кернонн. Прими этого волка, что бежал с твоей стаей.<br /><br />Оберон взял третий предмет: маску оленьего черепа. Он возложил её на лицо Сильвена. Рога легли на камень. Пустые глазницы уставились в потолок.<br /><br />— Кернонн, — прошептал Оберон. — Прими этого охотника, что охотился во имя твоё. Пусть самый способный охотник ныне станет добычей. Дабы он мог стать охотником в твоих охотничьих угодьях, великий Кернонн. И дабы один из твоей собственной охотничьей свиты мог заменить его в нашем мире — тёмным образом.<br /><br />Оберон отступил на шаг.<br /><br />Он поднял руки.<br /><br />Он начал произносить речитатив.<br /><br />Слова были стары — старше эльфийского, старше вирдвуда, старше луны. Они не имели смысла ни в одном живом языке. Это были звуки, предшествовавшие языку: голод, холод, рык хищника, хныканье добычи.<br /><br />Сильвен закрыл глаза.<br /><br />Первая стрела ударила его в плечо.<br /><br />Он не вскрикнул.<br /><br />Вторая стрела ударила в рёбра. Третья пробила бедро. Четвёртая — пятая — шестая — он потерял счёт. Стрелы не должны были убить быстро. Они должны были открыть тело, позволить душе выйти сквозь раны, напитать землю, и бога, и великую тьму, что ждала под камнем.<br /><br />— Кернонн, — произносил Оберон. — Кернонн. Кернонн.<br /><br />Кровь собралась в лужу вокруг тела Сильвена. Она впиталась в волчий мех, в оленью маску, в рубаху из человеческой кожи под его головой.<br /><br />А затем — нечто двинулось.<br /><br />Не Сильвен. Он был недвижим. Его грудь перестала подниматься.<br /><br />Нечто иное.<br /><br />Кровь начала подниматься — не как жидкость, но как дым. Чёрный дым, густой как масло, поднимающийся из ран, из рта, из пустых глазниц маски. Дым сгустился над телом, принимая форму. Не человека. Не волка. Не оленя.<br /><br />Великий Кот. Размером с быка. Мускулы, как свёрнутые канаты. Хвост, что хлестал беззвучно.<br /><br />Его шкура была чёрной — не чернота меха или тени, но чернота отсутствия. В свете факелов он выглядел как дыра в мире, пустота в форме хищника.<br /><br />Он открыл глаза.<br /><br />Они были красными. Не светящиеся. Не горящие. Просто... красные. Глубокий красный. Красный цвет крови в свете факелов.<br /><br />Великий Ловчий повернул голову к Оберону. Король не дрогнул.<br /><br />— Охоться, — сказал он. — Охоться на шута. Охоться на тень. Охоться на гнома, кобольдку, сатира. Охоться на них до самого Торнгейта. Убей их всех.<br /><br />Ловчий моргнул. Затем он прыгнул — не к лестнице, но сквозь неё, сквозь камень, сквозь землю, сквозь корни, и скалу, и тьму.<br /><br />Он исчез.<br /><br />Оберон стоял один в палате, окружённый стрелами, и кровью, и телом того, кто любил его.<br /><br />Он не плакал.<br /><br />Он пошёл вверх по лестнице.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/27sthQfK"><img src="https://i.ibb.co/bg2BmZ8d/ritual3.jpg" alt="ritual3" border="0"></a><br /></center><br /><br />Тронный зал был пуст.<br /><br />Оберон сидел на обсидиановом троне, его корона рядом с ним, его руки на коленях. Три предмета — колокольчик, перо, диск — всё ещё лежали на подлокотнике. Он смотрел на них, не видя их.<br /><br />Что, если...<br /><br />Он оттолкнул эту мысль.<br /><br />Но она вернулась.<br /><br />Что, если они просто хотят уйти? Что, если Глоаминг не планирует переворот? Что, если они просто бегут? В Моргендау. К своему праву по рождению. К человеческому трону, который ничего для меня не значит?<br /><br />Если Глоаминг движется на запад — прочь от Вирдкона — они не представляют угрозы моему правлению.<br /><br />Тогда жертва Сильвена была бы напрасной.<br /><br />Он поднялся. Он подошёл к окну. Луна была высокой, полной, равнодушной.<br /><br />Нет. Глоаминга в последний раз видели у Подземелья Бейлтута. Зачем идти туда? Чтобы заключить союз с мятежными лордами. Чтобы собрать армию. Чтобы выступить на мой двор с чудовищами за спиной.<br /><br />Мне следовало призвать Ловчего раньше.<br /><br />Мне следовало убить их в вирдвуде, до того как они достигли Храма, до того как они собрали свою стаю сломанных вещей.<br /><br />Он отвернулся от окна.<br /><br />Сделано. Ловчий охотится. И скоро шут будет мёртв.<br /><br />Он хлопнул в ладоши.<br /><br />Вошли слуги — безмолвные, в рясах, с опущенными глазами.<br /><br />— Вина, — сказал Оберон. — И девушку из восточной провинции. Ту, что с рыжими волосами. Пришлите её в мои покои.<br /><br />Слуги поклонились и вышли.<br /><br />Оберон посмотрел на три предмета в последний раз. Он взял треснувший медный колокольчик и повернул его в руках. Тот не зазвонил. Он не звонил уже много лет.<br /><br />— За тебя, Сильвен, — прошептал он. — За тебя.<br /><br />Он поставил колокольчик и пошёл к своим покоям — к вину, и плоти, и забвению.<br /><br />Позади него, на троне, три предмета ждали.<br /><br />Ловчий бежал сквозь вирдвуд, беззвучный как дыра в мире, охотясь на то, что ещё не знало, что за ним охотятся.<br /><center><br /><a href="https://ibb.co/Tqk5r8Rf"><img src="https://i.ibb.co/mFG7Sqtj/King-Oberon.jpg" alt="King Oberon" border="0" width="500"></a><br /></center><br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290082.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/290082" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/290082.html ai aislope art fantasy morgendau story Electronic Sound - George Harrison sleepy http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289966.html Sat, 16 May 2026 21:12:20 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289966.html <center><font color="#D0D0D0" size="0.75"> <br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/leonard-cohen/songs-from-a-room/"><img src="https://i.discogs.com/88Hjvd6MxDEIgcez5zyUCGUTT7YYn7NvuKjiPKneJ3o/rs:fit/g:sm/q:90/h:596/w:600/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTI5ODk3/NTItMTU3MzM2NDY4/OS0yMjkxLmpwZWc.jpeg" height="280"><img src="https://i.discogs.com/z59MtNvKDOLLK6fxdCiHFdgIx7zLipz9nxMrJtOLgrU/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:590/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTI5ODk3/NTItMTU3MzM2NDY4/OC02NjEyLmpwZWc.jpeg" height="280"><br /></a><br /><p><br />Альбом: Songs from the Room<br><br />Исполнитель: Leonard Cohen<br><br />Год Выхода: 1969 <br><br />Жанр: Folk<br><br />Cцена: Greenwich Village <br /><p><br /></font></center><br /><br />Второй альбом Гениального Леонарда Коэна, как обычно мрачный и пронзительный, обладающий истиной поэтической глубинной. Поэтому сразу понятно, что этот альбом очень хороший. Но ему не посчасливилось быть зажатым между двумя действительно великими альбомами &laquo;Songs of Leonard Cohen&raquo; и &laquo; Songs of Love and Hate&raquo;. Поэтому этому альбому часто дастается не так много любви и винимания как он заслуживает. Акустический звук на этом альбоме сделан довольно интересно. Почти в кажлм треки есть основной аккомпонемент, состящих из обычных звуков гитары. И есть как бы второй слой, состоящий из необычных звуков. Иногда это электрогитара, ино что щипковое, напоминающее психоделический фолк. Треки:<br /><ol><br /><br /><li><b>Bird on the Wire</b> &mdash; очень глубокая интроспективная песня, в которй певец исследует свою личность. Мне нравятся тут строки: <i>&laquo; Oh like a baby, stillborn \\<br />Like a beast with his horn \\<br />I have torn everyone who reached out for me&raquo;</i></li> <br /><li><b>Story of Isaac</b> &mdash; Этот трек очевидно основан на впечатлениях от игры &laquo;Binding of Isaak&raquo;. Это такое же переосмысление этой легенды. В отличие от известной библейской истории рука Авраама в этой песни останавливается не Б-гом, а красотой природы: <i>&laquo; You who stand above them now \\<br /> Your hatchets blunt and bloody\\<br />You were not there before\\<br />When I lay upon a mountain\\<br />And my father's hand was trembling\\<br />With the beauty of the word &raquo;</i> . Сам миф тут расширяется на проблему войны в современном обществе: <i>&laquo; I will help you if I must \\<br />I will kill you if I can \\<br />And mercy on our uniform \\<br />Man of peace or man of war \\ <br />The peacock spreads his fan &raquo;</i></li> <br /><li><b>A Bunch of Lonesome Heroes </b> &mdash; абстрактная баллада о &laquo;героях&raquo;, которые вовсе не горды тем, что они сделали. </li> <br /><li><b>The Partisan </b> &mdash; Эта песня основана на мемуарах бойца французского сопротивления. И она содеожит фрагменты на франзузском. </li> <br /><li><b>Seems So Long Ago, Nancy </b> &mdash; эта печальная песня поется про женщину, Нэнси. Предположительно проститутки или куртизантки, знакомой Коэна, которая застрелила себя из дробовика в 1965-том году. </li> <br /><li><b>The Old Revolution </b> &mdash; Загадочный трек. Не понятно о чем тут поется, об аде или о реальной Революции. Это может быть революция против собственной природы: &laquo;To all of my architects \\ let me be traitor \\<br />Now let me say I myself gave the order \\<br />To sleep and to search and to destroy&raquo;</li> <br /><br /><li><b>The Butcher </b> &mdash; Еще одна интересная песня. Лирический герой видит месняка забивающего агнца. Он обвиняет его в жестокости. Но месник отвечает: такова моя природа. Потом лирический герой употребляет героин. </li> <br /><li><b>You Know Who I Am </b> &mdash; Еще одна философская песня о Б-ге:&laquo;Sometimes I need you naked \\<br />Sometimes I need you wild \\<br />I need you to carry my children in \\<br />And I need you to kill a child&raquo;.</li> <br /><li><b>Lady Midnight </b> &mdash; cтранная баллада или что-то типа того про попытку получить урок или опыт у &laquo;Леди Полночь&raquo;.</li> <br /><li><b>Tonight Will Be Fine </b> &mdash; Это вроде как более простая песня, которая закрывает альбом, где лирический герой обращается к своей девушке или жене. Но она достаточно важна, потому что тут пояаляется тема комнаты:&laquo;I choose the rooms that I live in with care \\<br />The windows are small and the walls almost bare \\<br />There's only one bed and there's only one prayer \\<br />I listen all night for your step on the stair&raquo;</li> <br /></ol><br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289966.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/289966" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289966.html folk judaism memuar music review soundtracks2history Leonard Cohen - Songs from the Room sleepy http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289747.html Fri, 15 May 2026 22:19:29 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289747.html <center><br /><a href="https://ibb.co/Ld69BKfW"><img src="https://i.ibb.co/hFH2r0vj/Ayala-HD.jpg" alt="Ayala HD" border="0" width="600"></a></center><p><br /><br />&gt;<i>лава 6 — самая динамичная и структурно сложная глава текста на данный момент. Она превосходит «Дурную Луну» по экшн-насыщенности и сравнивается с ней по глубине характеризации. Это глава-поворот: Глоаминг принимает решение измениться, отряд пополняется новым членом (Айала), и группа движется к Бейлтуту — локации, которая была целью с самого пролога.<br /><br />В контексте всего текста эта глава выполняет функцию перехода от выживания (первые главы) к активному действию (данжн-кроул). Она закрывает несколько сюжетных нитей (встреча с эльфийским двором в лице Сильвена, поиск пути в Бейлтут) и открывает новые (прошлое Корроу, охота на браконьеров, сделка с rogue lords).<br /><br />Главный risk — что плотность событий может утомить читателя. Но since каждая сцена имеет свою функцию и свой тон, глава избегает монотонности. Это зрелая, уверенная работа.</i><br /><br /><center><b>Тайны замка Моргендау:<br> книга 1: В лесах<br>глава 6: Охотники</b><br /></center><br /><details><summary>текст c иллюстрациями.</summary><br /><br />Северные Поляны простирались перед ними, точно синяк.<br /><br />Сосны теснились к небу, их иглы темнели на фоне угасающего света. Тропа — если это можно было назвать тропой — была немногим более звериной тропки, мягкой от палой хвои и памяти старых корней. Вечер кровоточил пурпуром и оранжевым сквозь полог леса, отбрасывая длинные тени, что, казалось, двигались, когда никто не смотрел.<br /><br />Глоаминг шёл впереди, их лунные одежды меркли с погружением солнца. Позади Корроу двигался как тень — беззвучно, настороженно. Деххеж тяжело шагал рядом с Паком, Мурта ехала на его плечах, её малые коготки вцеплялись в его разрисованную войной грудь. Копыта сатира цокали по обнажённому камню.<br /><br />Они шли на север три дня. Вирдвуд изменился — реже здесь, холоднее, воздух острый от обещания снега. Их ноги ныли. Их глаза были тяжелы. Мурта перестала говорить час назад, её хвост туго обвился вокруг шеи Деххежа.<br /><br />Затем они услышали это.<br /><br />Вой — низкий, долгий, голодный — скатился с холмов впереди. Затем другой. Затем хор, вздымающийся и опадающий, как песня, сложенная из зубов и тьмы.<br /><br />Охотничьи рога ответили волкам — три ноты, высокие и яркие, мелодия, от которой кровь Глоаминга обратилась в лёд.<br /><br />Они знали этот зов.<br /><br />— Дикая Охота, — прошептали они.<br /><br />Деххеж остановился. Его рука легла на топор.<br /><br />— Нужно спрятаться. Сейчас.<br /><br />— Они пойдут по нашему следу, — сказал Пак, его уши прижались. — Волки могут выследить сквозь камень.<br /><br />— Тогда бежим, — сказал Корроу.<br /><br />Но Глоаминг не двинулся.<br /><br />Их глаза были прикованы к гряде впереди, где тени двигались меж деревьев. Всадники. Много. И волки — громадные, серые, их глаза светились, как уголья в сумерках.<br /><br />— Глоаминг, — прошипел Деххеж. — Нам нужно...<br /><br />— Я знаю их, — сказал Глоаминг. — Или знал их. В другой жизни.<br /><br />— Они убьют тебя в этой жизни.<br /><br />— Возможно. — Глоаминг шагнул вперёд, прочь от отряда. — Я хочу увидеть.<br /><br />Корроу растаял в тенях поваленной сосны. Деххеж схватил Мурту и нырнул в заросли терновых кустов, потянув Пака за собой. Сатир споткнулся, поймал равновесие и прижался спиной к замшелому валуну.<br /><br />Мурта вцепилась в плечи Деххежа, её жёлтые глаза были широко раскрыты.<br /><br />— Мурта... боится.<br /><br />— Тихо, — прошептал Деххеж. — Не двигайся. Не дыши.<br /><br />Глоаминг стоял один в центре тропы.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/B5Z8L37x"><img src="https://i.ibb.co/fzpmMFK5/a187a85f-affa-4f29-8d8c-63f61235f418.jpg" alt="a187a85f affa 4f29 8d8c 63f61235f418" border="0"></a><br /></center><br /><br />Они сошли со склона, как поток.<br /><br />Лютые волки вели атаку — дюжина, каждый размером с пони, их мех свалялся от старой крови и лесного перегноя. Их глаза горели янтарём в сумерках. Их челюсти висели открытыми, влажные и дымящиеся.<br /><br />За ними — всадники.<br /><br />Лесные эльфы, юные и поджарые и ужасные, их лица скрыты за ритуальными масками, вырезанными из оленьих черепов — рога раскинулись, как короны, пустые глазницы уставились в ничто. Они носили плащи из меха и шкур и — желудок Глоаминга сжался — заплаты того, что походило на человекообразную кожу, растянутую и дублёную, вшитые в их одежды, как трофеи.<br /><br />Их копья были витыми штуками — чёрное железо, обмотанное шипами, ещё несущими листья. Наконечники блестели старым ядом.<br /><br />Во главе их ехала фигура выше прочих. Его маска была иной — олений череп, рога отполированы до белизны кости, одинокая полоса красной краски поперёк лба. Его плащ был сделан целиком из волчьих шкур, их головы всё ещё крепились к нему, челюсти застыли в беззвучном рыке.<br /><br />Глоаминг знал его.<br /><br />Даже сквозь маску. Даже после месяцев изгнания. Они знали, как он сидит в седле, как его голова наклонена, как его рука покоится на копье.<br /><br />Сильвен.<br /><br />Всадники рассыпались, образуя свободный круг вокруг Глоаминга. Волки сомкнулись ближе, их когти скребли камень. Запах мокрого меха и старого мяса наполнил воздух.<br /><br />Сильвен поднял руку. Охота остановилась.<br /><br />— Одинокий путник, — сказал он. Его голос был приглушён маской, но насмешка была ясна. — В Северных Полянах. На закате. Как храбро. Или как глупо.<br /><br />Глоаминг поднял подбородок.<br /><br />— Сильвен.<br /><br />Фигура в маске напряглась.<br /><br />— Сними маску, — продолжил Глоаминг. — Я знаю твой голос. Я знаю твои руки. Я знаю, как ты опираешься на левое бедро, когда притворяешься, что тебе скучно.<br /><br />Долгое молчание.<br /><br />Затем Сильвен потянулся вверх и снял маску оленьего черепа. Его лицо было таким, каким Глоаминг его помнил — острым, прекрасным, жестоким. Его глаза не изменились. Они всё ещё держали тот голодный свет, ту потребность обладать всем, что движется.<br /><br />— Глоаминг, — сказал он. — Утраченный шут. Королевская шлюха. То, что сбежало в ночи. — Он улыбнулся. — Я мечтал об этом миге.<br /><br />— Я тоже мечтал о тебе, — сказал Глоаминг. — Но мои сны были добрее.<br /><br />Улыбка Сильвена не дрогнула. Но что-то в его глазах мерцнуло — неуверенность, быть может, или память.<br /><br />— Ты — добыча, — сказал он. — Король хочет твою голову на пике.<br /><br />— Тогда почему мы говорим?<br /><br />— Потому что я хочу увидеть, как ты молишь.<br /><br />Позади Глоаминга, в зарослях, Деххеж прошептал остальным:<br /><br />— Если волки атакуют, мы мертвы. Я должен что-то сделать.<br /><br />Он вышел из теней.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/RMyxN8S"><img src="https://i.ibb.co/Vhm7x6N/Fire-attack2.jpg" alt="Fire attack2" border="0"></a><br /></center><br /><br />Гном прошагал и встал рядом с Глоамингом, его каменный топор в руке, его лунная раскраска слабо светилась в сумерках.<br /><br />— Луной клянусь, — произнёс Деххеж, его голос низок и ровен, — я сокрушу первого, кто тронет моих подопечных.<br /><br />Сильвен посмотрел на него. Затем рассмеялся.<br /><br />— Гном. В набедренной повязке. Приносящий клятвы камню. — Он покачал головой. — Ты не хранитель, малый камень. Ты — окаменелость. А окаменелости ломаются.<br /><br />Он поднял руку.<br /><br />— Волки.<br /><br />Лютые волки бросились вперёд.<br /><br />Мурта сидела на корточках в зарослях, её малое тело прижималось к сброшенному плащу Деххежа. Она увидела, как волки двинулись. Она увидела, как Деххеж поднял топор. Она увидела зубы.<br /><br />И что-то в ней — что-то глубокое, что-то красное, что-то, что спало с той ночи, когда она сожгла тюфяк чёрных кобольдов, — проснулось.<br /><br />— НЕТ, — закричала она.<br /><br />Огонь извергся из её когтей.<br /><br />Не вспышка. Не искра. Волна — оранжевая и золотая и добела раскалённая — что прокатилась по атакующим волкам, как прилив. Мех загорелся. Плоть расплавилась. Кости обратились в пепел.<br /><br />Четыре волка пали мгновенно, их тела рассыпались обугленными остовами. Остальные взвизгнули и рассеялись, поджав хвосты, их мех дымился.<br /><br />Мурта стояла на прогалине, её чешуя светилась, как угли, её жёлтые глаза были широки от ужаса и изумления.<br /><br />— Мурта... Мурта сделала это, — прошептала она. — Мурта не... не хотела... но Мурта сделала.<br /><br />Деххеж уставился на горящие тела.<br /><br />— Луной клянусь.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/B5611H03"><img src="https://i.ibb.co/ZpgZZRqX/Pak-Hit-By-An-Arrow2.jpg" alt="Pak Hit By An Arrow2" border="0"></a><br /></center><br /><br />Из зарослей Пак увидел свой шанс — или ему показалось, что увидел. Он вышел, поднял руки и рассмеялся — высокий, дикий, насмешливый звук, что эхом отразился от сосен.<br /><br />— Вы охотитесь на тени, лорды! Шут позади вас!<br /><br />Сильвен даже не взглянул на него.<br /><br />— Лучник, — сказал он.<br /><br />Стрела вылетела из линии деревьев. Она ударила Пака в плечо — не глубоко, но достаточно глубоко. Сатир вскрикнул и упал, схватившись за руку.<br /><br />— Пак! — крикнул Деххеж.<br /><br />— Я... я в порядке, — выдохнул Пак. — Это просто... просто дерево. С наконечником. Очень острое. Очень... ай.<br /><br />Его смех исчез.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/v60xY8Xv"><img src="https://i.ibb.co/FLRbVtHq/Corrow.jpg" alt="Corrow" border="0"></a><br /></center><br /><br />Корроу обошёл охоту кругом, его нож был обнажён, его глаза нацелены на спину Сильвена. Он крался сквозь подлесок, беззвучный, как дым, пока не оказался достаточно близко, чтобы почуять запах волчьего плаща эльфа.<br /><br />Он поднял нож.<br /><br />А затем мир сделался оранжевым.<br /><br />Огненная волна Мурты не была точна. Она прокатилась по прогалине, сжигая волков, сжигая траву, сжигая подлесок, где прятался Корроу.<br /><br />Он почувствовал жар на спине. Его плащ загорелся. Он перекатился, выругался, захлопал по пламени — но к тому времени, как он поднял взгляд, Сильвен уже обернулся.<br /><br />— Паук, — сказал эльф. — Сожжённый собственным зверьком.<br /><br />Корроу ничего не сказал. Его нож всё ещё был в его руке. Но момент был упущен.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/Z6ZYTy1w"><img src="https://i.ibb.co/6Rd1s6Jp/seduction2.jpg" alt="seduction2" border="0"></a><br /></center><br /><br />Глоаминг наблюдал всё это — волки горят, Пак падает, Корроу тлеет. И сквозь всё это Сильвен не двинулся. Его глаза не отрывались от лица Глоаминга.<br /><br />— Видишь? — сказал Глоаминг, шагнув ближе. — Мы не лёгкая добыча. Мы не та сломленная вещь, что ты помнишь.<br /><br />— Ты именно та сломленная вещь, что я помню, — сказал Сильвен. Но его голос потерял свой острие.<br /><br />— Тогда почему ты колеблешься?<br /><br />Глоаминг потянулся и коснулся его щеки — медленно, нежно, так, как они касались его в королевских опочивальнях, в саду, во тьме.<br /><br />— Ты умолял о моём внимании, Сильвен. Ты шептал моё имя, когда думал, что никто не слушает. — Они дали своей руке упасть. — Теперь ты молишь о моей крови. Как печально.<br /><br />Рука Сильвена задрожала на копье.<br /><br />— У меня... у меня был приказ...<br /><br />— Приказ от короля, который никогда тебя не любил. Я любил тебя, Сильвен. Некоторое время. Короткое время. Но любил.<br /><br />Челюсть эльфа сжалась. Его глаза заблестели.<br /><br />— Уходи, — сказал он, его голос едва слышен. — Пока я не передумал.<br /><br />Он развернул коня. Оставшиеся охотники — те, что ещё были живы, ещё сидели в седле — последовали за ним вверх по склону.<br /><br />Волки уже бежали.<br /><br />Глоаминг стоял один на прогалине, окружённый пеплом и тишиной.<br /><br />Деххеж помог Паку подняться на ноги. Рука сатира кровоточила, но стрела не задела кость.<br /><br />— Тебе повезло, — сказал гном.<br /><br />— Я философичен, — ответил Пак. — Что иногда одно и то же.<br /><br />Корроу вышел из дыма, его плащ всё ещё тлел, его лицо было чёрным от сажи.<br /><br />— Кобольдка, — сказал он. — Она сожгла меня.<br /><br />— Мурта... сожалеет, — сказала Мурта, её голос был мал. — Огонь голоден. Огонь не... не выбирает. Мурта... учится.<br /><br />— Учись быстрее.<br /><br />Глоаминг повернулся к отряду.<br /><br />— Нужно двигаться. Сильвен не будет преследовать нас, но другие будут. Деревня охотников на севере. Мы отдохнём там.<br /><br />— А Бейлтут? — спросил Корроу.<br /><br />— После.<br /><br />Они пошли на север, во тьму, и запах пепла и горелого меха следовал за ними, как призрак.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/KjQmL1SH"><img src="https://i.ibb.co/kgrM9dvF/hunters-HD.jpg" alt="hunters HD" border="0"></a><br /></center><br /><br />Они шли на север сквозь тьму, и запах пепла и горелого меха льнул к их одежде.<br /><br />Ноги Глоаминга ныли. Мурта уснула на плечах Деххежа, её малые коготки всё ещё слабо дымились. Пак прижимал комок мха к раненому плечу, его лицо было бледным, но шаги — твёрдыми. А Корроу — Корроу шагал с напряжённостью, которая не была его обычной сжатой готовностью. Его плащ исчез, обращённый в уголь и память. Кожа на его шее и руках была красной, покрытой волдырями, сочащейся.<br /><br />— Деревня охотников, — сказал Глоаминг, нарушая молчание. — Мы идём в дом людей, что живут охотой. После того как мы убили полстаи лютых волков и сожгли достоинство одного аристократа дотла.<br /><br />— Сельчане — не охотники, — сказал Деххеж. — Не те, что гонятся за добычей ради спорта. Они простой люд. Лесные эльфы, что берут у леса лишь необходимое — и не более. Они не служат королю. Они не служат Дикой Охоте. Они служат собственным животам.<br /><br />Пак кивнул, поморщившись, когда движение потянуло его рану.<br /><br />— Королевские охотники здесь — гости. Незваные гости, в большинство сезонов. Сельчане терпят их, потому что королевская монета звенит не хуже любой другой. Но они не любят их.<br /><br />— А нас они полюбят? — спросил Корроу. Его голос был хриплым. Дым обжёг ему горло.<br /><br />— Они исцелят тебя, — сказал Пак. — Это не любовь. Это гостеприимство. Не путай их.<br /><br />Деревья расступились.<br /><br />Деревня угнездилась в неглубокой долине меж двух поросших соснами холмов, невидимая из леса, пока вы не оказывались на её краю. Потоки холодной воды бежали меж хижин, их берега были выложены замшелыми камнями. Дым поднимался от дюжины труб, тонкий и серый на фоне пурпурного неба.<br /><br />Сами хижины были малы, круглы — построены из брёвен и дёрна, их крыши покрыты живой травой. Некоторые были частично под землёй, их окна — вровень с лесной почвой. Фонари свисали с деревянных столбов, их свет — жёлтый и тёплый.<br /><br />В центре деревни стоял длинный дом — больше прочих, с соломенной крышей и крыльцом из окорённых берёзовых брёвен. Вывеска над дверью гласила: ОХОТНИЧИЙ ДОМ — Отдых, Припасы, Рассказы.<br /><br />А на краю деревни, полускрытое рощей древних дубов, стояло святилище.<br /><br />— Кернонн, — сказал Пак, кивая в его сторону. — Рогатый Бог. Владыка зверей, страж охоты. Его жрец исцелит вашего паука.<br /><br />Губы Корроу сжались в тонкую линию.<br /><br />— Я не паук.<br /><br />— Ты обожжён. Ты идёшь. Ты жалуешься. Ты паук.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/S73f33TJ"><img src="https://i.ibb.co/Z1M2MMsN/Shrine.jpg" alt="Shrine" border="0"></a><br /></center><br /><br />Святилище не было зданием. Оно было прогалиной — круг стоячих камней, окружавших громадного деревянного идола, вырезанного из единого дуба. Идол изображал рогатую фигуру, получеловека-полуоленя, чьи рога раскинулись к небу, как голые ветви. Мох рос в складках его деревянного лица. Подношения лежали у его ног: рога, перья, полосы вяленого мяса и малые резные знаки, оставленные охотниками в поисках удачи.<br /><br />Человек стоял на коленях перед идолом. Он был стар — старше любого эльфа, какого видел Глоаминг, — с седыми волосами, свисавшими до плеч, и бородой, заплетённой костяными бусинами. Он носил простую рясу из некрашеной шерсти, а на шее его висел медальон из резного рога.<br /><br />Он не обернулся, когда они приблизились.<br /><br />— Огонь пришёл с юга, — сказал он. — Я почуял его в своих костях. Рогатый Бог почуял его в своих корнях.<br /><br />— Нам нужно исцеление, — сказал Деххеж.<br /><br />Жрец обернулся. Его глаза были бледно-серыми, почти бесцветными, и они прошли мимо Деххежа, мимо Глоаминга, мимо Пака и Мурты — и остановились на Корроу.<br /><br />— Паук горит, — сказал он. — Сядь.<br /><br />Корроу помедлил. Затем сел.<br /><br />Жрец опустился на колени рядом с ним, возлагая руки на покрытую волдырями шею Корроу. Он начал шептать — не на общем языке, но на чём-то более древнем, что звучало, как ветер сквозь сухую траву. Воздух потеплел. Волдыри угасли. Краснота отступила.<br /><br />Дыхание Корроу облегчилось.<br /><br />— Назови свою цену, — сказал Корроу.<br /><br />— Я не торговец. Я охотник и жрец. Мне не нужна плата, но я ожидаю доброй воли. Мы поклоняемся нашему богу самим актом охоты. Но есть одно святотатство против духа охоты. И это — браконьерство. В северных полянах были замечены браконьеры фей. Спрайты. Пикси. Они ловят их для тёмных эльфийских работорговцев. Я слишком стар, чтобы остановить их. Ты — нет. — Жрец посмотрел на Глоаминга. — Найди их. Останови их. Тогда равновесие будет восстановлено.<br /><br />Лицо Корроу сделалось очень неподвижным.<br /><br />Затем Глоаминг поднялся.<br /><br />— Пак, тебе тоже нужно исцеление? Я помню, в тебя попала стрела.<br /><br />Пак, счищавший мох со своего плеча, явил под ним нетронутую кожу.<br /><br />— Мы, духи леса, исцеляемся сами, — сказал он, заметив взгляд Глоаминга.<br /><br />Корроу не ответил. Его глаза были прикованы к жрецу.<br /><br />— Браконьеры, — сказал Корроу. — Как они выглядят?<br /><br />— Я не видел их. Но Рогатый Бог шепчет: они приходят с юга. Из вирдовых троп. Из теней.<br /><br />Корроу медленно кивнул. Его руки, покоившиеся на коленях, скрутились в кулаки.<br /><br />— Мы расследуем это, — сказал Глоаминг. — После того как отдохнём.<br /><br />Жрец поклонился.<br /><br />— Охотничий Дом примет вас. Спите. Ешьте. Затем охотьтесь.<br /><br />Они пошли к длинному дому.<br /><br />Пак коснулся руки Корроу.<br /><br />— Ты знаешь их. Браконьеров.<br /><br />— Я не знаю ничего.<br /><br />— Твои руки говорят иначе.<br /><br />Корроу отдёрнулся и пошёл быстрее.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/j9RCmVd8"><img src="https://i.ibb.co/1Y6C1s30/Dehhej-And-Murta-Talk.jpg" alt="Dehhej And Murta Talk" border="0"></a><br /></center><br /><br />Длинный дом был тёплым, освещённым центральной очажной ямой, чей дым поднимался к отверстию в соломенной крыше. Постели из соломы и меха выстилали стены — не уединённые, но удобные. Несколько сельчан сидели за длинным столом, пили мёд и говорили низкими голосами. Они покосились на чужестранцев, затем отвели взгляды.<br /><br />Отряд устроился в углу. Мурта свернулась на груде мехов и немедленно уснула, её хвост обернулся вокруг морды. Деххеж сидел спиной к стене, его топор поперёк колен. Пак нашёл миску похлёбки и ел медленно, его глаза на Корроу.<br /><br />Глоаминг сел рядом с Корроу.<br /><br />— Ты тих, — сказали они.<br /><br />— Я всегда тих.<br /><br />— Ты тише обычного.<br /><br />Корроу повернулся посмотреть на них. Свет очага поймал его лицо — всё ещё прекрасное, всё ещё острое, всё ещё жестокое. Но было в нём что-то ещё теперь. Что-то саднящее.<br /><br />— Чего ты хочешь, Глоаминг?<br /><br />— Я хочу знать, почему ты согласился прийти сюда. В деревню. К святилищу. Ты мог отказаться от квеста жреца. Ты не отказался.<br /><br />— Потому что мне любопытно.<br /><br />— Браконьеры?<br /><br />— Я сам.<br /><br />Глоаминг потянулся и коснулся его руки — той, что была обожжена, а теперь стала гладкой и целой.<br /><br />— Ты не так твёрд, как притворяешься, — сказали они.<br /><br />Корроу не отдёрнулся. Вместо этого он улыбнулся — медленно, тонко, опасно.<br /><br />— А ты не так мягок, как притворяешься. Мы пара, не так ли? Шут, который хочет трон. Паук, который хочет... — Он помедлил. — ...чего я хочу, Глоаминг?<br /><br />— Я думал, ты хочешь механических жаворонков.<br /><br />— Возможно. Или, возможно, я хочу смотреть, как ты провалишься. — Он повернул свою руку, переплетая пальцы с их пальцами. — Возможно, я хочу быть там, когда ты осознаешь, что никто не придёт спасать тебя. Ни гном. Ни сатир. Ни кобольдка. Только я.<br /><br />Сердце Глоаминга забилось быстрее.<br /><br />— И что ты сделаешь тогда?<br /><br />Корроу наклонился близко. Его дыхание было тёплым на их щеке.<br /><br />— Я напомню тебе, что ты предлагал мне себя. В вирдвуде. На холодной земле. Ты предлагал своё тело, и я отказался. — Его хватка сделалась крепче. — Я заставлю тебя предлагать его снова. И снова. И снова. Пока ты не поймёшь, что не ты решаешь, когда нам касаться друг друга. Я решаю.<br /><br />Он отпустил их руку.<br /><br />Глоаминг сидел застыв, их кожа была холодна там, где только что были его пальцы.<br /><br />— Это не соблазнение, — прошептали они. — Это жестокость.<br /><br />— Я знаю. — Корроу откинулся назад, его улыбка стала шире. — Именно поэтому ты никогда не перестанешь хотеть этого.<br /><br />Он закрыл глаза и притворился спящим.<br /><br />На другом конце комнаты Деххеж сидел с Муртой. Кобольдка проснулась, её жёлтые глаза выглядывали поверх края меховой груды.<br /><br />— Твой огонь, — сказал Деххеж. — Он силён.<br /><br />— Мурта знает. — Её голос был дёрганым, малым. — Мурта... боится его.<br /><br />— Не должна. Страх делает огонь диким. Уверенность заставляет его слушаться.<br /><br />— Как Мурте стать... стать... уверенной?<br /><br />Деххеж помолчал.<br /><br />— Ты пережила чёрных кобольдов. Ты пережила вирдвуд. Ты спасла нас от волков. Ты не слабая, Мурта. Ты напуганная. Это разные вещи.<br /><br />— Паук сказал то же самое.<br /><br />— Паук жесток. Но он не всегда неправ. — Деххеж положил свою большую руку на её малую голову. — Ты должна верить, что ты достойна управлять своим огнём. Не потому, что ты полезна. Потому что ты — это ты.<br /><br />Хвост Мурты чуть раскрутился.<br /><br />— Мурта... попробует.<br /><br />— Это всё, что может кто угодно.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/0yWj9rR7"><img src="https://i.ibb.co/whbNQ4Fk/dream.jpg" alt="dream" border="0"></a><br /></center><br /><br />Глоаминг спал.<br /><br />И видел сон.<br /><br />Цирковой шатёр был огромен — больше деревни, больше вирдвуда, больше неба. Его холстина была цвета старой крови. Его канаты были свиты из человеческих волос. Его центральная арена была ямой из шипов.<br /><br />Глоаминг стоял в пальто шталмейстера — пурпурный шёлк, золотое шитьё, цилиндр, не отбрасывающий тени. Лицо шталмейстера было их лицом.<br /><br />— Дамы и господа, — произнёс шталмейстер, разводя руками. — Добро пожаловать в Великий Передвижной Двор Глоаминга, Утраченного Наследника Моргенбурга, Бывшего Шута Вирдкона, Собирателя Сломанных Вещей!<br /><br />Шатёр был пуст. Ни публики. Ни аплодисментов.<br /><br />Затем шатёр начал меняться.<br /><br />Холстина угасла. Шипы стали мраморными колоннами. Пол из опилок стал полированным камнем. Цирк стал двором — двором Вирдкона, где Глоаминг смеялся, и очаровывал, и возлежал в королевских постелях.<br /><br />Но что-то было неправильно.<br /><br />Двор был заполнен оленями. Мёртвыми оленями. Их тела лежали на полах, наброшены на троны, навалены у стен. Их глаза были открыты, стеклянны, не отражали света. Их кровь застаивалась в трещинах между камнями.<br /><br />А в центре двора, паря над пустым троном, три объекта медленно вращались в воздухе.<br /><br />Треснувший медный колокольчик. Без язычка. Помятый.<br /><br />Одно-единственное белое перо, замаранное тёмным у острия.<br /><br />Глиняный диск с оттиснутым полумесяцем и сломанной стрелой.<br /><br />Предметы из той шутки. Той шутки, что разбила всё вдребезги.<br /><br />— Нет, — прошептал Глоаминг. — Не здесь. Не сейчас.<br /><br />Мёртвые олени начали двигаться.<br /><br />Они поднялись на своих тонких ногах, их головы висели низко, их глаза всё ещё были пусты. Они пошли к парящим объектам — не бегом, не атакой, просто... пошли. Первый олень взял колокольчик в рот. Второй взял перо меж зубов. Третий уравновесил глиняный диск на своих рогах.<br /><br />А затем они начали танцевать.<br /><br />Сперва медленно, затем быстрее, их копыта стучали по камню, их тела извивались так, что должно было сломать их позвоночники. Колокольчик зазвонил — одинокая, треснувшая нота. Перо оставляло след тёмного дыма. Глиняный диск вращался, как монета на столе.<br /><br />И олени заговорили.<br /><br />Их голоса были голосом Корроу — низким, плоским, жестоким.<br /><br />— Ты построил этот двор на костях, — сказал первый олень.<br /><br />— Ты наполнил его сломанными вещами, — сказал второй.<br /><br />— И ты — самая сломанная из всех, — сказал третий.<br /><br />Они перестали танцевать. Они обратили свои пустые глаза на Глоаминга.<br /><br />— Та шутка не была шуткой, — сказали они вместе. — Она была пророчеством. Ты просто не знал, как его прочесть.<br /><br />Глоаминг попытался бежать. Их ступни были корнями. Их руки были ветвями. Они не могли двинуться.<br /><br />— ПРОСНИСЬ, — закричали они.<br /><br />Глоаминг проснулся, задыхаясь.<br /><br />Длинный дом был тёмен. Огонь прогорел почти до углей. Мурта свернулась рядом с ними, её малое тело вздымалось и опускалось во сне. Деххеж мягко храпел у стены. Глаза Пака были открыты, глядя на угли.<br /><br />А Корроу — Корроу сидел, привалившись спиной к стене, его нож в его руке.<br /><br />— Ты кричал, — сказал он.<br /><br />— Мне снился сон.<br /><br />— О чём?<br /><br />— О тебе. — Глоаминг помедлил. — Об оленях. О той шутке.<br /><br />Корроу ничего не сказал. Но его нож не шевельнулся.<br /><br />— Спи дальше, — сказал он наконец. — Завтра нам долго идти.<br /><br />Глоаминг лёг обратно. Сено зашуршало. Огонь потрескивал.<br /><br />Они не уснули снова.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/m5JFdS7T"><img src="https://i.ibb.co/TMcqJr52/rangers8.jpg" alt="rangers8" border="0"></a><br /></center><br /><br />Рассвет кровоточил серым сквозь окна Охотничьего Дома.<br /><br />Глоаминг проснулся от криков.<br /><br />— Рейнджеры! — Голос сельчанина, высокий от тревоги. — Королевские рейнджеры! В деревне!<br /><br />Деххеж уже был на ногах, топор в руке. Корроу исчез — не бежал, просто не было. Мурта забилась под скамью, её хвост туго поджат. Пак стоял у окна, его уши прижаты, его глаза широки.<br /><br />Глоаминг выглянул наружу.<br /><br />Деревенская площадь была заполнена фигурами в зелёных плащах — дюжина, может, более. Лесные эльфы в коже и кольчуге, их луки натянуты, их мечи обнажены. Они двигались меж хижин, распахивая двери ногами, допрашивая сельчан. Их знаком был серебряный дубовый лист на зелёном: королевский.<br /><br />— Они здесь за тобой, — сказал Деххеж.<br /><br />— Я знаю.<br /><br />Глоаминг стоял у двери, рука на засове. Сердце колотилось. Во рту пересохло.<br /><br />Внутри их черепа цирк зашевелился.<br /><br />Дамы и господа — финал. Шут входит в логово льва. Ни сети. Ни аплодисментов. Только зубы.<br /><br />Это храбрость?<br /><br />Нет. Это глупость в маске храбрости.<br /><br />Но глупость — это всё, что у меня осталось.<br /><br />Они распахнули дверь и вышли наружу.<br /><br />— Я тот, кого вы ищете! — крикнули они, подняв руки. — Глоаминг из Вирдкона! Утраченный наследник Моргенбурга! Придите и возьмите меня, если осмелитесь!<br /><br />Рейнджеры обернулись.<br /><br />На миг — всего лишь на миг — они помедлили. Возможно, они ожидали погони, борьбы, схватки. Не шута в лунных одеждах, стоящего одиноко в рассвете, кричащего defiance, как вызов на турнире.<br /><br />Затем их капитан поднял руку.<br /><br />— Взять их.<br /><br />Двое рейнджеров схватили Глоаминга за руки. Третий связал их запястья терновым шнуром. Глоаминг не сопротивлялся.<br /><br />Цирк молчал.<br /><br />Ни аплодисментов. Ни шталмейстера. Только холодная уверенность клетки.<br /><br />— Подождите, — сказал капитан. — Были и другие. Гном. Кобольд. Сатир. Найдите их.<br /><br />Рейнджеры рассыпались.<br /><br />А затем — хаос.<br /><br />С края деревни конь закричал.<br /><br />Одна из лошадей рейнджеров сбросила седло. Подпруга была перерезана — чисто, бесшумно, клинком, не оставившим следа. Конь понёс, врезавшись в ряд привязанных лошадей. Сёдла сползли. Лошади запаниковали. Площадь стала бурей копыт и криков.<br /><br />Корроу вышел из-за хижины, его нож уже был влажен.<br /><br />— Паук, — прорычал капитан. — Убейте его.<br /><br />Но прежде чем хоть один рейнджер успел двинуться, Деххеж ринулся в атаку.<br /><br />Гном побежал.<br /><br />Гномы не созданы для скорости. Их ноги коротки, их тела толсты, их лёгкие сделаны для выносливости, не для спринта. Но страх и ярость — мощные двигатели. Деххеж пересёк площадь размытым пятном камнецветной кожи и лунной раскраски, схватил Глоаминга за талию и понёс их к линии деревьев.<br /><br />— Беги! — крикнул он. — Я задержу их!<br /><br />— Ты не сможешь обогнать...<br /><br />— Мне не нужно обгонять их. Мне просто нужно продержаться дольше них.<br /><br />Рейнджеры натянули луки.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/TB2yhkMV"><img src="https://i.ibb.co/MDSdNskY/Batttle-With-Rangers.jpg" alt="Batttle With Rangers" border="0"></a><br /></center><br /><br />Пак поднял руки.<br /><br />Лозы изверглись из земли.<br /><br />Толстые, зелёные, живые — они прорвались сквозь промёрзлую почву, обвивая ноги рейнджеров, их руки, их луки. Лучники закричали, когда их оружие было вырвано из рук. Капитан упал, опутанный, проклиная.<br /><br />— Идите! — крикнул Пак. — Я не смогу удерживать их долго!<br /><br />Глоаминг и Деххеж достигли линии деревьев. Корроу уже был там, ожидая.<br /><br />А затем Корроу пошёл обратно.<br /><br />Он шёл сквозь хаос паникующих лошадей и кричащих сельчан, как если бы это был тихий сад. Его нож был в его руке. Его лицо было пустым.<br /><br />Первый рейнджер всё ещё был опутан лозами, тянулся к своему мечу. Корроу наступил на его запястье, наклонился и перерезал ему горло. Ни колебания. Ни молитвы. Только влажный звук стали и бульканье человека, захлёбывающегося собственной кровью.<br /><br />Второй попытался бежать. Его ноги были связаны. Он упал. Корроу опустился на колени рядом с ним и вогнал нож в основание его черепа.<br /><br />Третья — женщина, юная, её лицо в разводах слёз — молила.<br /><br />— Прошу...<br /><br />Корроу убил и её.<br /><br />Одного за другим. Методично. Капитан, всё ещё проклинающий, всё ещё бьющийся, получил нож в грудь. Он посмотрел на Корроу с чем-то похожим на изумление — ты реален, ты на самом деле делаешь это — и затем его глаза остекленели и застыли.<br /><br />Одиннадцать рейнджеров лежали мёртвыми в грязи.<br /><br />Осталась лишь одна.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/NGMGJt6"><img src="https://i.ibb.co/csjsZkc/Ayal-And-Corrow.jpg" alt="Ayal And Corrow" border="0"></a><br /></center><br /><br />Она стояла поодаль от прочих, её сапоги расставлены широко, её меч в обеих руках. Её броня не была зелёной. Она была синей — цвета глубокой воды или зимнего неба — с бронзовыми накладками и знаками, которых Глоаминг не узнавал. Знак волчьей головы на плече, не дубовый лист.<br /><br />Её волосы были пепельно-светлыми, заплетёнными туго вдоль черепа. Её глаза были бледно-серыми, холодными, сосредоточенными.<br /><br />— Твоя охота окончена, — сказал он.<br /><br />— Ты будешь висеть за это.<br /><br />— Возможно. Но не сегодня.<br /><br />Он поднял нож.<br /><br />— Стой.<br /><br />Голос Айалы был низок, спокоен и абсолютен.<br /><br />Из всех противников Корроу лишь Айала осталась в живых.<br /><br />Корроу обернулся.<br /><br />— Ты не носишь зелёное.<br /><br />— Я не королевский рейнджер. Я гость. Путница. Я присоединилась к ним ради охоты, не ради этого. — Она повела рукой в сторону лоз, паникующих лошадей, связанных пленников. — Но твоя резня этих беспомощных эльфов была омерзительна.<br /><br />— Они бы зарезали нас.<br /><br />— Они были солдатами. Исполняли приказы. Ты — убийца. Не исполняешь ничего. — Она плюнула ему под ноги. — Ты не воин. Воин сражается. Ты просто убиваешь.<br /><br />Корроу улыбнулся — тонко, остро, холодно.<br /><br />— Я не воин. Я наёмный убийца. Это разные вещи. У воина есть честь. У меня есть уговор.<br /><br />Он снова поднял нож.<br /><br />Пак опустил руки.<br /><br />Лозы обмякли.<br /><br />Айала двинулась.<br /><br />Корроу бросился вперёд.<br /><br />Айала была быстрее.<br /><br />Она не блокировала. Она сделала шаг вбок — на дюймы, не более, — и нож прошёл сквозь пустой воздух. Рукоять её меча качнулась короткой, жестокой дугой и поймала Корроу по рёбрам. Он пошатнулся. Она перевернула меч и вогнала лезвие в землю меж его ступней, пригвоздив его плащ к земле.<br /><br />Корроу упал навзничь, пойманный.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/d0Xsp7j8"><img src="https://i.ibb.co/PZJsWtFq/Ayal-And-Corrow2.jpg" alt="Ayal And Corrow2" border="0"></a><br /></center><br /><br />Она подняла меч.<br /><br />— Стой!<br /><br />Деххеж шагнул меж ними, его каменный топор поднят, его тело блокировало удар.<br /><br />— Отойди, гном.<br /><br />— Нет. — Голос Деххежа был ровен. — Он нужен нам. Для Бейлтута. Он жесток. Он гнусен. Но он знает то, чего не знаем мы. А подземелье убьёт нас без него.<br /><br />Глаза Айалы сузились.<br /><br />— Ты защищаешь убийцу.<br /><br />— Я защищаю эльфа, который спас мне жизнь. Это разные вещи. Я связан клятвой и квестом. Мы войдём в Бейлтут вместе и мы выйдем из него вместе.<br /><br />Она смотрела на него долгим, холодным взглядом.<br /><br />Затем она опустила меч.<br /><br />— Бейлтут.<br /><br />— Да.<br /><br />— Вы идёте в Бейлтут.<br /><br />— Да.<br /><br />Айала посмотрела на Глоаминга — всё ещё связанного, всё ещё стоящего у линии деревьев, всё ещё дышащего.<br /><br />— Тогда я иду с вами.<br /><br />— Ты пыталась захватить нас, — сказал Глоаминг.<br /><br />— Я пыталась остановить резню. Это разные вещи. — Она вытащила меч из земли и закинула его на спину. — Я пришла на юг, чтобы найти достойную добычу. Королевские рейнджеры охотятся на мягкие цели — беженцев, шутов, дезертиров. В Бейлтуте есть монстры. Настоящие монстры. Вот чего я хочу.<br /><br />— А мы? — спросил Пак. — Чего ты хочешь от нас?<br /><br />— Доступ. Сведения. Дверь, которая не требует ключа. — Она посмотрела на Корроу. — Мне не нравится твой паук. Я не доверяю твоему шуту. Но я уважаю твоего гнома. И мне любопытен твой сатир. — Её взгляд переместился на Мурту, всё ещё спрятанную под скамьёй.<br /><br />Айала пошла к северной тропе.<br /><br />— Подземелье в часе на северо-восток, на другом берегу реки. В скале Бейлтут есть множество входов в подземелье. Но все они заперты. Единственный настоящий вход — через бастион, где стражи мятежных лордов охраняют верхние уровни. Они не враждебны, но они... сложные, и они не пропустят нас без сделки.<br /><br />— Какого рода сделки? — спросил Пак.<br /><br />— Такого, что включает кровь или золото. Или сведения. Они всегда голодны до секретов.<br /><br />Она оглянулась на Корроу.<br /><br />— Твой паук может продержать нож в ножнах достаточно долго, чтобы говорить?<br /><br />Корроу поднялся медленно, его рёбра ныли, его гордость кровоточила.<br /><br />— Я могу держать его где угодно.<br /><br />— Это не ответ.<br /><br />— Это единственный, который ты получишь.<br /><br />Айала фыркнула — не совсем смех, не совсем презрение.<br /><br />— Тогда пойдём. День юн. А монстры — нет.<br /><br />Глоаминг шёл позади группы, их запястья всё ещё саднили от тернового шнура. Деххеж освободил их, но память о путах осталась — фантомное давление, призрак оков.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/RGbgz75y"><img src="https://i.ibb.co/DPW15Lqp/Ayala.jpg" alt="Ayala" border="0" width="400"></a><br /></center><br /><br />Я был захвачен.<br /><br />Я вышел. Я поднял руки. Я сдался.<br /><br />И ради чего?<br /><br />Ради храбрости? Ради представления? Ради шанса увидеть выражение на их лицах, когда я сделал неожиданное?<br /><br />Цирк хотел финала. Шталмейстер хотел аплодисментов.<br /><br />Но аплодисментов не было. Была только грязь, и верёвка, и холодная уверенность клетки.<br /><br />Я не храбр. Я зависим от внимания.<br /><br />Я лучше буду захвачен, чем проигнорирован.<br /><br />Это не храбрость. Это болезнь.<br /><br />Деххеж спас меня. Пак спас меня. Корроу убивал за меня.<br /><br />А что сделал я?<br /><br />Я стоял неподвижно. Я позволил им взять меня. Я ждал, чтобы меня спасли.<br /><br />Как девица. Как дитя. Как груз.<br /><br />Слово Корроу.<br /><br />Он был прав.<br /><br />Я — груз. Ходячий груз. Говорящий груз. Груз, который рассказывает шутки, и мечтает о цирках, и ожидает, что другие будут истекать кровью, чтобы я не должен был.<br /><br />Хватит.<br /><br />Отныне я сражаюсь. Или умираю, пытаясь.<br /><br />Цирк закрыт.<br /><br />Они подняли взгляд на широкую спину Айалы, на её меч, ловящий утренний свет.<br /><br />Но сперва — мне нужно пережить воительницу.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289747.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/289747" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289747.html ai aislope art fantasy morgendau story Leonard Cohen - Songs from the Room anxious http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289461.html Thu, 14 May 2026 11:51:24 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289461.html <center><font color="#D0D0D0" size="0.75"> <br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/the-13th-floor-elevators/bull-of-the-woods/"><br /><img src="https://i.discogs.com/WBg9WtvL_yPx6XFmgVxrx3DLrq88P8wQ9WW812YZm3o/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:597/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTQ5MDk3/OC0xNTg3NDkxMDI0/LTE3OTEuanBlZw.jpeg" height="300"><img src="https://i.discogs.com/4xv9BmEBhqMfq0awALirZ5OZ1uCUWzuY-4_p8ptrC2o/rs:fit/g:sm/q:90/h:523/w:500/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTQ5MDk3/OC0xNDM5MTc5OTUz/LTQ3NDIuanBlZw.jpeg" height="300"><br /></a><br /><p><br />Альбом: Bull of the Woods<br><br />Исполнитель: 13th Floor Elevators<br><br />Год Выхода: 1969 <br><br />Жанр: Psychedelic Rock<br><br />Cцена: Техас. <br /><p><br /></font></center><br /><br />Последний альбом лифтов. Кажется он был записан в новом составе без легендарного Роки Эриксона. Так что ожидаемо звук тут отличается. И поэтому фаната лифтов этот альбом высоко не ценят. Я готов частично принять эту позицию. Но тем не менне отмечу, что тут есть и пара очень интересных психоделических треков. <br /><p><br /><ol><br /><li><br /><b>Livin' on</b> &mdash; Нормальный такой открывающий альбом рокешник с джемом вместо мелодии. Но ничего особенного. <br /></li><br /><li><br /><b>Barnyard blues;</b> &mdash; Еще один проходной трек. <br /></li><br /><li><br /><b>Till Then</b> &mdash; Тоже достаточно проходной альбом. На этот раз серфовой мелодией и брейкдауном. Но на мой мой взгляд та же тема развита лучше на другой стороне пластинки. <br /></li><br /><li><br /><b>Never Another</b> &mdash; Этот трек может быть немножко получше. Подача лирики не совсем стандартная, скорее напоминает какю-то бит поэзию с перепадами настроений. Вначале трек напоминает поп-рок, потом появляются духовые инструменты типа трубы или кларнета, а потом трек становится более тяжелым. Интересно, но он завершается словами &laquo;Do what you would do what you did&raquo;. <br /></li><br /><li><br /><b>Rose & Thorn</b> &mdash; этот трек, особенно его вторая половина звучит как что-то откуда DI6 cпиздили вообще весь свой звук примерно с альбома &laquo;Nada!&raquo; до &laquo;The Wall of Sacrifice&raquo;. Тут и аккорды а ля Фламенко, и эфирный бэк-вокал, и мрачная лирика про безымяного солдата, который (из могилы) вернется домой. А первая часть трека отличается от типичного спокойного психоделеического рока может быть только активным использованием ревербаций и колокола. <br /></li><br /><li><br /><b>Down by the River</b> &mdash; Этот короткий трек закрывает сторону пластинки и возвращается к более игривому звуку начала альбома. <br /></li><br /><li><br /><b>Scarlet and Gold</b> &mdash; Этот трек открывает вторую сторону пластину. Если кратко, его можно описать также как джэм с загадочной лирикой. Но этот трек мне нравится больше чем открывающий трек, потому что у этого трека есть импульс и направленная &laquo;вперед&raquo; энергия. <br /></li><br /><li><br /><b>Streat Song</b> &mdash; Этот трек продолжает прошлый в форме психоделического марша. Или прошлый трек заканчивается маршем. Но этот трек, такая тяжелая психоделика, мне тоже больше понравился чем семмитричный трек на первой стороне. <br /></li><br /><li><br /><b>Dear Doctor Doom</b> &mdash; Еще трек, который мне очень понравился. Лирический герой пишет письмо Доктору Думу, из комиксов Марвел. О чем он ему пишет, не очень понятно, кажется он пытается обратить его в какой-то New Age сult: &laquo;Dear Doctor Doom, read your recent letter\<br />No, you can't make heaven in the east nirvana\<br />But you can make certain that the ghost is there\<br />And the always presence you have found within you&raquo;. И сам трек очень приятный, одновременно спокойный и динамичный.<br /></li><br /><li><br /><b>With You</b> &mdash; такой психоделический полувальс, типа море волнуется, моряцкая песня, но с жирной психоделической гитарой. <br /></li><br /><li><br /><b>May the Circle remain unbroken</b> &mdash; Тоже очень приятный спокойный трек достойный внимания. Звук и мелодя больше похожи не на рок а на какой-то современный шугейз или пост-рок. Там доминрует на гитара, а свистящий синтезатор и драм-машина . Хотя на самом деле это не драм-машина. Это гитара, которая звучит как драм-машина!. <br /></li><br /></ol><br /><br />Если все просуммировать то тут есть две совершенно крутые инваыионные песни &laquo;Rose & Thorn&raquo; и &laquo;May the Circle remain unbroken&raquo; Есть еще один отличный трек &laquo;Dear Doctor Doom&raquo;, который отлично обрамляет другой рок на второй стороне пластинки. Но начало альбома на первой стороне пластинки, оно не то чтобы плохое, но для такой группы оно просто скучное.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289461.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/289461" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289461.html marvel memuar music psychedelic review rock soundtracks2history 13th Floor Elevators - Bull of the Woods sleepy http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289166.html Tue, 12 May 2026 20:03:18 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289166.html <center><br /><a href="https://ibb.co/r2mJr7gv"><img src="https://i.ibb.co/xqDQTCy3/Pak-Small.jpg" alt="Pak Small" border="0" width="600"></a></center><p><br /><br />Cледующая глава замка Моргендау.<br /><br /><center><b>Тайны замка Моргендау:<br> книга 1: В лесах<br>глава 5: Призрак голода</b><br /></center><br /><details><summary>текст c иллюстрациями.</summary><br /><br /><br />Запах дыма разбудил Глоаминга.<br /><br />Они сели в гнезде, сено цеплялось к волосам, сердце уже колотилось. Грибной свет был тусклее теперь — рассвет сочился сквозь каменные трещины наверху. И воздух был мглист. Сер. Тонок.<br /><br />— Огонь, — сказали они. Не вопрос.<br /><br />Деххеж уже стоял. Его каменный топор был в его руке. Его глаза обшаривали камеру — не в поисках врагов, в поисках источника.<br /><br />Меньшее гнездо.<br /><br />Дым вился из его центра — не чёрный, не густой, но серый и упорный, как походный костёр, который нарочно загасили. В середине каменной чаши Мурта стояла застыв, её когти дымились, её красная чешуя слабо светилась оранжевым. Сено вокруг её ног было обуглено, но не горело. Огонь уже был потушен.<br /><br />Корроу стоял на четвереньках у края гнезда, кашляя.<br /><br />Не играя. Не притворяясь. Кашляя — глубоко, хрипло, влажно. Его глаза были красны. Его дыхание выходило рывками. Тёмный эльф, который убил гноллу, и высвободил гнома из шипов, и шёл сквозь вирдвуд, как тень сквозь дым, — задыхался от памяти об огне.<br /><br />— Кобольдка, — прохрипел он. — Огонь. Во сне.<br /><br />Всё тело Мурты дрожало. Её хвост был так туго обёрнут вокруг ног, что походил на жгут.<br /><br />— Мурта не... не хотела, — сказала она, её голос дёрганый, шипящий, надломленный. — Сон был... был... горячим. Очень горячим. Огонь был голоден. Огонь всегда голоден. Мурта пыталась... пыталась... остановить. Мурта пыталась. Но огонь не слушается. Огонь никогда не слушается.<br /><br />— Все живы? — спросил Глоаминг.<br /><br />Деххеж распинал обугленное сено. Искры разлетелись. Он втоптал их в камень босой ногой.<br /><br />— Сено было сырым, — сказал он. — Огонь не разошёлся. Никто не мёртв.<br /><br />— Никто не мёртв, — согласился Корроу, медленно поднимаясь. Пепел сыпался с его одежды. Сажа пятнала воротник. — Но кто-то будет, если это случится снова.<br /><br />Он посмотрел на Мурту.<br /><br />Она не встретила его глаз.<br /><br />Глоаминг шагнул меж ними — не театрально, просто... оказался там. Тело на пути.<br /><br />— Она дитя, — сказал Глоаминг.<br /><br />— Она обуза.<br /><br />— Она и то и другое. — Глоаминг выдержал его взгляд. — И она наша. Мы храним то, что наше.<br /><br />Челюсть Корроу сжалась. На миг — всего лишь на миг — что-то мерцнуло в его тёмных глазах. Гнев? Уважение? Голод?<br /><br />Затем он повернулся и пошёл к туннелю.<br /><br />— Приберитесь здесь, — бросил он через плечо. — Я буду снаружи. Дышать.<br /><br />Деххеж помог Мурте выбраться из гнезда. Ноги кобольдки подкосились дважды. На третий раз он просто поднял её и усадил на плечи.<br /><br />— Гном... тёплый, — прошептала она. — Как гнездо. Но не горящее гнездо.<br /><br />— Гномы хороши в тепле, — сказал Деххеж. — И хороши в том, чтобы не загораться. Обычно.<br /><br />Он покосился на Глоаминга.<br /><br />— Паук не во всём неправ. Она не может оставаться с ним, если не умеет управлять огнём.<br /><br />— Тогда мы научим её.<br /><br />— Научить — как? Никто из нас не маг огня.<br /><br />Глоаминг посмотрел на дымящиеся когти Мурты.<br /><br />— Мы найдём того, кто умеет.<br /><br />Они не знали, правда ли это. Но они сказали это всё равно.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/39FZ247P"><img src="https://i.ibb.co/mVyWkbGP/Fire.jpg" alt="Fire" border="0"></a><br /></center><br /><br /><br />Позже — после того как дым рассеялся, после того как Корроу перестал кашлять, после того как Мурте дали миску холодного супа и велели сидеть очень смирно — Глоаминг стоял в центре главной пещеры «Дурной Луны» и разглядывал себя.<br /><br />Шелка, что некогда были завистью Вирдкона, теперь были лохмотьями.<br /><br />Разодраны. Залиты кровью — кровью гончих, кровью егерей, кровью гноллы. Прожжены на одном рукаве от случайного огня Мурты. Левый сапог имел дыру. Правый сапог отсутствовал вовсе. То, что осталось, свисало с их тела, как сброшенная кожа, как призрак придворного шута, что умер где-то в вирдвуде и забыл перестать идти.<br /><br />— Мне нужна одежда, — сказали они.<br /><br />Гримм-бармен поднял взгляд от полировки глиняного кувшина. Его единственный глаз обвёл Глоаминга с головы до пят.<br /><br />— Одежда, — повторил он. — Ха. Оглянись вокруг, мягкокожий.<br /><br />Он повёл рукой в сторону пещеры — беженцы, жмущиеся в углах, стражи в набедренных повязках и краске, путники в подобранной коже и латаной шерсти.<br /><br />— Каждая рубаха, каждая пара штанов, каждый сапог на сотню километров уже на чьей-то спине. Ты хочешь одежду? Иди в город. Это храм.<br /><br />— Я не могу идти в Моргенбург голым.<br /><br />— Ты и вовсе не можешь идти в Моргенбург. Торнгейт заперт, помнишь? — Гримм поставил кувшин. — Но... есть иной путь.<br /><br />Он прошёл в заднюю часть пещеры, где каменная стена размыкалась в узкую расселину. Глоаминг последовал.<br /><br />— Благословение луны — не только для стражей, — сказал Гримм. — Сам свет может одеть тебя. Если ты знаешь, как попросить.<br /><br />— Попросить кого?<br /><br />— Попросить луну.<br /><br />Он повёл их вверх по извилистой лестнице — вырезанной в живом камне, обточенной гладко веками босых ступней. Лестница вывела на малый уступ, высоко над лесом, где полог расступался ровно настолько, чтобы впустить единственный столп серебряного света, падающий на камень.<br /><br />— Встань там, — сказал Гримм. — И не двигайся.<br /><br />Глоаминг шагнул в лунный свет.<br /><br />Он был холоден — холоднее, чем они ожидали. Не холод зимы, но холод глубокой воды, холод пещерного пола, холод могилы. Свет льнул к их коже, как иней. Он растёкся от плеч вниз по рукам, от груди вниз по ногам, собираясь в ямке горла и изгибе рёбер.<br /><br />— Что происходит? — прошептали они.<br /><br />— Луна одевает тебя, — сказал Гримм. — Не спорь. У неё есть мнения.<br /><br />Свет сгустился. Это не было краской — не пигментом, не пудрой. Это был свет, сделанный твёрдым, сделанный мягким, сделанный тканью. Серебряная нить, сотканная из ничего. Одеяние, что ничего не весило и отражало всё.<br /><br />Когда всё завершилось, Глоаминг посмотрел вниз, на себя.<br /><br />Они были наги. И они не были наги.<br /><br />Лунный свет покрывал их — не как ткань, не как кожа, но как вторая тень, второе «я», форма, сделанная из звёзд и молчания. Их тело было видимо, но не обнажено. Их форма была здесь, но не выставлялась напоказ.<br /><br />— Я выгляжу, как призрак, — сказали они.<br /><br />— Ты выглядишь, как один из нас, — ответил Гримм. — Теперь спускайся, пока не замёрз.<br /><br />Мурта последовала за ними по лестнице. Она стояла у входа на уступ, её жёлтые глаза были широко раскрыты, её коготки цокали по камню.<br /><br />— Мурта хочет... хочет... лунный костюм тоже, — сказала она. — Мурта хочет быть... быть... не лохмотьями. Не обожжённой. Не... не уродливой.<br /><br />Гримм посмотрел на неё. Посмотрел на Глоаминга.<br /><br />— Луна одевает каждого, кто просит, — сказал он. — Даже малых.<br /><br />Он поднял Мурту и поставил её в столп света.<br /><br />Серебро упало на её красную чешую — и на миг ничего не произошло. Затем свет начал двигаться. Он обвил её хвост, её руки, её морду. Он покрыл проплешины, где чёрные кобольды выдрали чешую. Он заполнил впадины её глаз.<br /><br />Когда всё завершилось, Мурта всё ещё была мала. Всё ещё красна. Всё ещё дрожала.<br /><br />Но она была... прекрасна.<br /><br />— Мурта... блестящая, — сказала она, разглядывая свои когти. — Блестящая как... как... луна. Как луна, но маленькая. Очень маленькая. Но блестящая.<br /><br />— Да, — сказал Глоаминг. — Блестящая.<br /><br />Они спустились с уступа вместе, две фигуры в лунных одеждах, и пошли обратно в «Дурную Луну».<br /><br />Корроу поднял взгляд. Ничего не сказал. Но его глаза задержались на Глоаминге на мгновение дольше обычного.<br /><br />Деххеж улыбнулся — редкая, тёплая вещь.<br /><br />— Теперь ты выглядишь, как свой, — сказал он.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/tTw1NsqY"><img src="https://i.ibb.co/fzVTKpkr/Moonsuit.jpg" alt="Moonsuit" border="0"></a><br /></center><br /><br />Молитвенные угодья были пусты, если не считать Велрик.<br /><br />Она стояла на коленях перед центральным алтарём — тем плоским камнем, где исцеляли Мурту, где жрицы шептали язык луны. Её белая, как луна, раскраска слабо светилась в рассветном свету. Её голова была склонена. Её руки покоились на коленях.<br /><br />Она не обернулась, когда они приблизились.<br /><br />— Деххеж, — сказала она. — Ты привёл чужестранцев в мой Храм. Ты поручился за них. Теперь они носят благословение Луны. Они больше не чужестранцы.<br /><br />— Да, — сказал Деххеж.<br /><br />Велрик поднялась. Обернулась.<br /><br />Её лицо было спокойным, но глаза — усталыми. Усталость того, кто не спал, потому что уснуть означало бы остановиться, а остановиться означало бы утонуть.<br /><br />— Тогда им следует знать правду.<br /><br />Она прошла к краю молитвенных угодий, где мегалиты размыкались на шатры беженцев. Шатры тянулись до линии деревьев — сотни их, может быть, тысячи. Дым поднимался от очажных костров. Дети бегали меж холщовых стен. Старые женщины сидели кругами, чиня одежду, рассказывая истории, притворяясь, что всё в порядке.<br /><br />— Над Святилищем навис призрак, — сказала Велрик. — Не дух из костей и тени. Призрак голода.<br /><br />Глоаминг проследил за её взглядом.<br /><br />— Беженцы пришли. Мы приняли их. Теперь у нас больше ртов, чем желудей. Больше животов, чем полынной травы. — Она повернулась к Деххежу. — Мы послали тебя к сатирам. Не охотиться на виверн. Просить пищи. Просить, не поделятся ли они скотом.<br /><br />Челюсть Деххежа сжалась. Его руки скрутились в кулаки вдоль тела.<br /><br />— Яма взяла меня прежде, чем я достиг их, — сказал он. — Я подвёл Храм.<br /><br />— Ты упал в яму, — сказала Велрик. — Это не провал. Это несчастье. Провалом было бы не подняться обратно. — Она посмотрела на Глоаминга. — Ты вытащил его. За это я благодарна.<br /><br />— Какое это имеет отношение к нам? — спросил Корроу. Его голос был плоским. Профессиональным. Он спрашивал не из доброты. Он спрашивал, потому что ответ мог быть полезен.<br /><br />— Король запер Торнгейт, — сказала Велрик. — Он хочет, чтобы беженцы исчезли — или умерли. Он не станет помогать нам. Но... — Она помедлила. — Верховная жрица связалась с ним через магическое зеркало. Она привела довод, который он не мог отвергнуть.<br /><br />— Какой довод? — спросил Глоаминг.<br /><br />— Она сказала ему: если у Храма будет достаточно пищи, чтобы прокормить беженцев, ты откроешь ворота. Если мы не сможем прокормить их, ты будешь держать их запертыми. Он согласился.<br /><br />Слова повисли в воздухе, как дым.<br /><br />— Стало быть, ворота останутся заперты, — сказал Корроу, — пока вы не найдёте пищу.<br /><br />— Да.<br /><br />— А если вы не найдёте пищу?<br /><br />Глаза Велрик не дрогнули.<br /><br />— Тогда беженцы умрут от голода. Или рассеются. Или попытаются перейти перевал и погибнут в горах. В любом случае, король получит, что хочет.<br /><br />Глоаминг посмотрел на шатры. На детей. На старых женщин, притворявшихся, что всё в порядке.<br /><br />— Сатиры, — сказали они. — Мы найдём сатиров. Мы принесём скот.<br /><br />— Это было миссией Деххежа, — сказала Велрик. — Ею и остаётся. Но теперь вы пойдёте с ним.<br /><br />— А если сатиры не смогут помочь?<br /><br />Велрик молчала долгий миг.<br /><br />— Тогда мы найдём другой путь. Или умрём, пытаясь.<br /><br />Она повернулась и пошла обратно к алтарю. Разговор был окончен.<br /><br />Деххеж выдохнул — долгий, медленный вздох.<br /><br />— Сатиры в двух днях на восток, — сказал он. — Через вирдвуд. За терновыми полями. Мы должны выйти до полудня.<br /><br />— Тогда выходим, — сказал Глоаминг.<br /><br />Корроу ничего не сказал. Но его глаза уже вычисляли.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/Rkr6yXy9"><img src="https://i.ibb.co/Kp4swtwX/Moon-Templ-Briefing3.jpg" alt="Moon Templ Briefing3" border="0"></a><br /></center><br /><br />Вирдвуд сомкнулся вокруг них, как рот, глотающий свет.<br /><br />В двух часах к востоку от Храма деревья росли гуще, корни — узловатее, воздух — сырее. Тропа — если это можно было назвать тропой — была немногим более звериной тропки, заросшей терновником и папоротником. Деххеж шагал впереди, его каменный топор был в руке, расчищая путь. Корроу шагал позади, наблюдая за тенями. Мурта ехала на плечах Деххежа, её малые коготки вцеплялись в его разрисованную войной грудь.<br /><br />Глоаминг шагал посередине, их лунные одежды мерцали с каждым шагом.<br /><br />— В «Дурной Луне» ты сказал мне, кто ты на самом деле... Утраченный наследник Моргенбурга. Тот, кого король хочет видеть мёртвым.<br /><br />Глоаминг ничего не сказал.<br /><br />— Храм мог бы спрятать тебя, — продолжил Деххеж. — Бессрочно. Рука короля не достигает туда. Ты мог бы остаться. Быть в безопасности. Изучать пути Луны.<br /><br />— В безопасности, — повторил Глоаминг.<br /><br />— Да. В безопасности.<br /><br />Слово легло меж ними, как камень.<br /><br />Мысль Глоаминга зашевелилась. Цирк проснулся в своём шатре — шталмейстер потягивается, прожектор греется, публика шуршит.<br /><br />«Безопасность. Пещера. Культ. Прятаться, пока мой трон ждёт. Прятаться, пока моё имя забывается. Прятаться, пока Корроу стареет, и Мурта сжигает себя заживо, и Деххеж обращается в камень и никогда не обращается обратно».<br /><br />«Нет».<br /><br />— Я имею право на большее, чем пещера, — сказал Глоаминг вслух.<br /><br />Деххеж перестал идти. Обернулся. Его серые глаза были ровны, терпеливы, печальны.<br /><br />— Право — это клетка, — сказал он. — Амбиция — это лихорадка. Тебе не нужен трон, Глоаминг. Тебе нужен покой.<br /><br />— Покой — для тех, кто никогда не пробовал власти.<br /><br />— А власть — для тех, кто никогда не видел, как она разрушает всё, что они любят.<br /><br />Глоаминг открыл рот, чтобы ответить — но голос Корроу донёсся сзади, гладкий, как масло на воде.<br /><br />— Гном пытается спасти тебя, — сказал он. — Как скучно.<br /><br />Он прошёл мимо Глоаминга, мимо Деххежа и обернулся к ним обоим.<br /><br />— Позволь мягкокожему его амбицию. Это единственное, что сохраняет его живым.<br /><br />— Амбиция его убьёт, — сказал Деххеж.<br /><br />— Всё вас убивает в конце концов. — Корроу улыбнулся — тонко, остро, жестоко. — По крайней мере, амбиция интересна.<br /><br />Он повернулся и пошёл дальше. Разговор был окончен.<br /><br />Деххеж посмотрел на Глоаминга. Глоаминг посмотрел в землю.<br /><br />— Он не во всём неправ, — тихо сказал Деххеж. — Но в этом он ошибается.<br /><br />— В чём именно?<br /><br />— В том, что ты — всего лишь амбиция, носящая кожу. Ты больше этого.<br /><br />Он повернулся и пошёл за Корроу.<br /><br />Глоаминг стоял один на тропе, вирдвуд дышал вокруг них, лунные одежды мерцали на их коже.<br /><br />«Больше этого», — подумали они. — «Что я ещё?»<br /><br />Цирк не ответил.<br /><br />Но где-то глубоко в деревьях птица крикнула — раз, другой, третий, — и Глоаминг пошёл дальше.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/tpwGg2xy"><img src="https://i.ibb.co/b5j0Tv2p/Pak1.jpg" alt="Pak1" border="0" width="400"></a><br /></center><br /><br />Лес распахнулся, точно занавес, отдёрнутый от сцены.<br /><br />Глоаминг остановился на краю поляны и просто... застыл. Они видели красоту в Вирдконе — эльфийский двор был шедевром живого искусства, возделанного совершенства. Но это было иным. Это не было создано руками. Оно было создано временем.<br /><br />Солнечный свет падал сквозь полог леса золотыми потоками, и каждый луч, казалось, выбирал одну-единственную травинку, один лепесток, одну каплю росы. Пруд в центре поляны отражал небо — совершенный круг синевы в мире зелени. Вокруг него паслось стадо оленей: пятнистых, грациозных, их рога — как голые ветви на свету.<br /><br />А меж оленей — сатиры.<br /><br />Их было трое. Двое старых. Один молодой.<br /><br />Старший сатир стоял у пруда, его серая шерсть была густа на боках, его раздвоенные копыта темнели от грязи. Один из его рогов был сломан — сколот начисто, оставшийся обрубок отполирован временем до гладкости. Он держал посох из живого дерева, ещё несущего листья, и глаза его были цвета старого золота. Его звали Коридон.<br /><br />Другой старый сатир сидел на замшелом камне, его тёмная шерсть серебрилась сединой у морды. Его уши были длинны и кисточны, подрагивая при каждом звуке. Он не носил ничего, кроме ожерелья из речных камней и венка увядших цветов. Его звали Амариллис.<br /><br />А молодой — он стоял поодаль от прочих, привалясь к берёзе и скрестив руки. Его шерсть была цвета осени: рыже-коричневая, с золотыми кончиками, как лисья шубка. Его рожки были малы, едва начинали закручиваться, и глаза его были ярки, беспокойны, любопытны. Он не держал посоха. Он не держал ничего. Он просто наблюдал.<br /><br />Его звали Пак.<br /><br />— Чужестранцы, — произнёс Коридон. Голос его был низок, обветрен, как камень, что слишком долго катили в реке. — На нашей поляне. Давно такого не было.<br /><br />— И подольше бы не было, — пробормотал Амариллис. Его глаза перемещались с Глоаминга на Корроу, на Деххежа, на Мурту — каталогизируя, судя. — Придворный шут. Тень. Гном. И... малая красная штучка.<br /><br />— Мурта — это... это... кобольд, — сказала Мурта, её голос дёрганый. — Красный кобольд. Очень красный. Очень малый. Очень не опасный.<br /><br />— Мы не спрашивали, — сказал Амариллис.<br /><br />Пак рассмеялся — яркий, мелодичный звук, как вода о камни.<br /><br />— Отец, будь добр. Они проделали долгий путь. Их одежды сделаны из лунного света. Это не пустяк.<br /><br />— Это также не еда, — ответил Амариллис.<br /><br />Корроу шагнул вперёд.<br /><br />Он не поклонился. Не преклонил колена. Он просто стоял — руки вдоль тела, нож видим, но не обнажён — и говорил голосом плоским, как гроссбух.<br /><br />— Храм Луны голодает. Беженцы заполняют его угодья. Торнгейт заперт королевским указом. Храм не может прокормить своих людей. У вас есть скот. Храму нужна пища. Назовите вашу цену.<br /><br />Уши Амариллиса прижались.<br /><br />Рука Коридона стиснула посох.<br /><br />Но улыбка Пака стала шире.<br /><br />— Сделка, — сказал он. — Паук говорит о сделках. Как цивилизованно.<br /><br />— Мы не заключаем сделок с чужестранцами, — сказал Амариллис.<br /><br />— Тогда заключите со мной, — сказал Деххеж. Он шагнул вперёд, становясь рядом с Корроу — не как союзник, но как свидетель. — Я Деххеж, храмовый страж Луны. Я ходил этим лесом двадцать лет. Я никогда не причинял вреда сатирам. Я делил воду у ваших источников и кров от ваших бурь. Вы знаете меня.<br /><br />Глаза Коридона смягчились.<br /><br />— Мы знаем тебя, гном. Ты желанный гость здесь. Твои спутники... — Он посмотрел на Корроу. — ...нет.<br /><br />— Мои спутники спасли мне жизнь, — сказал Деххеж. — Я ручаюсь за них.<br /><br />Долгое молчание.<br /><br />Затем Пак оттолкнулся от берёзы и пошёл к отряду. Он остановился перед Глоамингом, наклонив голову, изучая их лунные одежды.<br /><br />— Гном ручается за тебя, — сказал он. — Это не пустяк. Но паук говорил о цене. Что вы предлагаете?<br /><br />Корроу не колебался.<br /><br />— Мы найдём ваше потерянное стадо.<br /><br />Глаза Коридона расширились. Уши Амариллиса встали торчком.<br /><br />— Откуда ты знаешь, что стадо потеряно? — спросил Коридон.<br /><br />— Потому что вы стоите в пустом поле, — сказал Корроу. — Ваши олени нервны. Ваши руки пусты от посохов. Ваши глаза то и дело возвращаются к восточной тропе. Что-то отсутствует. Что-то, что вы ожидали увидеть. Что-то, чего у вас нет.<br /><br />Пак хлопнул в ладоши — раз, резко, восхищённо.<br /><br />— Паук есть паук, — сказал он. — Он видит нити. Он мне нравится.<br /><br />— Стадо было угнано, — признал Коридон. Его голос был тяжёл. — Три ночи назад. Воры. Они пришли во тьме, погнали оленей на восток, исчезли в старой каменоломне.<br /><br />— Мы выслеживали их, — сказал Амариллис. — Но мы пастухи, не воины. Мы не можем сражаться с ворами.<br /><br />— Мы можем, — сказал Деххеж.<br /><br />Пак повернулся к старейшинам. Его глаза сияли возбуждением.<br /><br />— Позвольте мне идти с ними, — сказал он. — Я знаю восточные тропы. Я могу выследить стадо до каменоломни. Гном и его друзья разберутся с ворами. А когда стадо будет возвращено, — он посмотрел на Корроу, — Храм получит свою долю.<br /><br />— Долю, — сказал Коридон.<br /><br />— Половину, — сказал Корроу.<br /><br />— Треть, — возразил Амариллис.<br /><br />— Половину, — повторил Корроу. — Храм кормит тысячи. Вы кормите себя. Половина — это честно.<br /><br />Амариллис открыл рот, чтобы спорить. Коридон поднял руку.<br /><br />— Половина, — сказал он. — Если стадо будет возвращено. Если воры будут прогнаны. Половина.<br /><br />Пак уже шёл к восточной тропе.<br /><br />— Идём, — сказал он. — Солнце высоко. А воры — нет.<br /><br />Глоаминг посмотрел на Деххежа. Деххеж кивнул.<br /><br />— Мы идём с ним, — сказал гном.<br /><br />И они пошли — в восточный лес, к старой каменоломне, к ворам и потерянному стаду и ко всему прочему, что ждало в тенях.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/23W86HX7"><img src="https://i.ibb.co/7tjgzL7J/Pak-And-Dehhej.jpg" alt="Pak And Dehhej" border="0"></a><br /></center><br /><br />Восточная тропа была узка — едва ли звериная тропка, заросшая терновником и папоротником. Пак шагал впереди, его раздвоенные копыта находили опору там, где человеческие ступни соскользнули бы. Он не нёс оружия. Оно ему и не требовалось. Он двигался, как вода: вокруг корней, под ветвями, сквозь просветы, казавшиеся слишком узкими для его плеч.<br /><br />Деххеж шёл за ним, затем Глоаминг, затем Мурта (снова верхом на плечах Деххежа), затем Корроу в тылу.<br /><br />Лес делался темнее. Солнечный свет угасал. Воздух пах сырой землёй и чем-то ещё — чем-то старым, чем-то, что было мертво уже очень давно.<br /><br />— Ты хорошо выслеживаешь, — сказал Деххеж Паку.<br /><br />— Я пастух, — ответил Пак, не оборачиваясь. — Выслеживание — это то, что делают пастухи. Мы следуем за живыми. Мы оплакиваем потерянных. Мы находим найденных.<br /><br />— Это звучит как стихи.<br /><br />— Всё — стихи. Просто одни стихи длиннее других.<br /><br />Они шли в молчании недолгое время. Затем Пак оглянулся на Мурту — на малую красную кобольдку, цепляющуюся за плечи Деххежа, её лунный наряд мерцал в тусклом свету.<br /><br />— Малая, — сказал он. — Она тихая. Очень тихая. Но она пахнет дымом.<br /><br />Деххеж помедлил. Затем:<br /><br />— В ней огонь. Неконтролируемый. Она сожгла своё гнездо прошлой ночью. Едва не убила паука.<br /><br />— Едва, — прошептала Мурта. — Паук... жив. Мурта не... не хотела. Огонь голоден. Огонь всегда голоден.<br /><br />Пак остановился.<br /><br />Он обернулся. На миг — всего лишь на миг — его игривое выражение исчезло. На его месте было нечто более древнее. Нечто, что видело вещи, коих Глоаминг не мог назвать.<br /><br />— Огонь в красной кобольдке, — сказал он. — Не магия. Не случайность. Благословение.<br /><br />— Благословение? — Голос Деххежа был скептичен.<br /><br />— Древнее. Древнее Храма. Древнее вирдвуда. Древнее эльфов. — Пак опустился на колени, чтобы оказаться вровень с Муртой. Его горизонтальные зрачки расширились. — Был некогда бог. Дракон красного огня. Он спал под горами тысячу лет. Когда он грезил, земля дрожала. Когда он просыпался, он сжигал целые королевства дотла.<br /><br />— Это... это... не утешительно, — сказала Мурта.<br /><br />— Это и не должно быть утешительным. Дракон теперь мёртв. Но его кровь течёт в определённых жилах. В определённой чешуе. — Пак коснулся коготка Мурты — нежно, осторожно. — Ты не проклята, малая. Ты избрана. Огонь не ненавидит тебя. Он просто ещё не знает тебя. Ты должна научить его слушаться.<br /><br />— Как? — Голос Мурты был едва слышен.<br /><br />— Не знаю. Я пастух, не жрец, — закончил Пак с таинственной улыбкой.<br /><br />Челюсть Деххежа сжалась. Всем было понятно, что гному не по нраву двойственные манеры сатира.<br /><br />Но в глазах Пака блестело семя интереса.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/ym8CyK92"><img src="https://i.ibb.co/spF4wcf7/htc2.jpg" alt="htc2" border="0" width="600"></a><br /></center><br /><br />Вирдвуд распахнулся на длинный, покатый дол — овраг, вырезанный древней водой, его стены поросли мхом и обнажёнными корнями. На его дне самодельный частокол из гнилых, больных деревьев прислонялся друг к другу, связанный кожей и терновником. Убогие ворота — скорее ветка, чем бревно, — висели криво на своих петлях.<br /><br />Изнутри поднимался дым. Воздух пах кровью, готовящимся жиром и острым мускусом оленя. Кобольдово бормотание и гноллье ворчание доносились поверх частокола.<br /><br />Глоаминг залёг за поваленным дубом на краю. Корроу лежал плашмя рядом, нож уже в руке. Деххеж стоял на колене, Мурта на его плечах, и Пак стоял, уперев посох во мху.<br /><br />Ворота со скрипом отворились. Двое кобольдов и гнолл вышли, шатаясь, волоча тюк с потрохами и шкурами к мусорной яме. Они двигались медленно, с тяжёлыми плечами — как существа, не спавшие дни напролёт.<br /><br />Глаза Деххежа расширились. Он прошептал:<br /><br />— Я знаю их. Беженцы из Храма. Трек-кобольд. Векс-гнолл. Старая Морда — нет, этот не Старая Морда. Но я давал им хлеб. Я видел их лица.<br /><br />— Тогда они знают тебя, — пробормотал Корроу.<br /><br />— Возможно. — Деххеж поднялся. — Я пойду вниз. Один. Безоружный.<br /><br />— Они убьют тебя.<br /><br />— Не убьют.<br /><br />Он пошёл вниз по склону прежде, чем кто-либо успел его остановить, его лунная раскраска слабо светилась в послеполуденной тени. Воры у мусорной ямы подняли взгляды. Трек застыл. Рука Векса легла на ржавый тесак. Но Деххеж поднял пустые руки и заговорил — слишком тихо, чтобы отряд мог слышать.<br /><br />Воры помедлили. Затем один из них указал на ворота. Деххеж кивнул и вошёл внутрь.<br /><br />Лагерь был убог: тюфяки из свалявшегося меха, центральный костёр, захлёбывающийся дымом, и мясные рамы, тяжёлые от разрубленных туш. Олени — стадо сатиров — висели полосами и четвертями, уже обескровленные, уже начинающие портиться в тепле.<br /><br />Грит стоял у костра. Он был гноллом, но не тем towering громилой, которого воображал Глоаминг. Тощий. Рёбра проступали сквозь клочковатую шерсть. Одно ухо разорвано. Он носил наряд, сшитый из разномастных шкур — в основном оленьих, — и ожерелье из костяшек пальцев, которые могли быть трофеями, а могли быть попросту единственным украшением, что у него было.<br /><br />— Храмовый страж, — сказал Грит. Его голос был усталым. — Пришёл бранить нас за то, что мы едим.<br /><br />— Пришёл спросить — почему, — ответил Деххеж.<br /><br />— Голод. Вот почему. Олени были там. Мы — нет. — Грит повёл рукой в сторону мясных рам. — Они мертвы теперь. Все. Забиты три ночи назад. Мы не хотели. Но хотение не наполняет животы.<br /><br />Деххеж посмотрел на мясо. На шкуры. На спящие формы кобольдовых детей, свернувшихся у хвостов своих матерей.<br /><br />— Вы были в Храме.<br /><br />— Мы ушли, потому что не было еды. Нельзя охранять голодающую паству, гном. — Грит встретил его взгляд. — Что ты будешь делать? Убьёшь нас? Олени всё равно будут мертвы. Расскажешь сатирам? Они уже знают, что что-то украло их стадо. Пошлёшь ещё стражей? У Храма нет еды, чтобы кормить стражей.<br /><br />Деххеж ничего не сказал. Он повернулся и пошёл обратно к воротам.<br /><br />Он вернулся к отряду десять минут спустя, его лицо было серым.<br /><br />— Стадо мертво. Все. Забиты. Мясо уже портится — мы не смогли бы унести его, даже если бы отбили.<br /><br />Челюсть Глоаминга сжалась.<br /><br />— Ты поверил ему?<br /><br />— Я видел рамы. Шкуры. Детей. — Голос Деххежа был тяжёл. — Это не было ложью.<br /><br />— Это мог быть трюк, — сказал Корроу. — Спектакль для гнома. Они прячут живых оленей и показывают старые кости.<br /><br />— Запах был неправильный, — тихо сказал Пак. — Слишком много крови. Слишком мало движения. Мне следовало понять раньше.<br /><br />— Нам нужны доказательства, — настаивал Глоаминг.<br /><br />Пак поднёс малый деревянный свисток к губам — пастуший зов, высокий и чистый, способный нестись на мили через поляну. Он дунул трижды. Ноты эхом отразились от стен оврага.<br /><br />Никакого ответа. Ни оленьего зова. Только ветер и далёкий стук воровского лагеря.<br /><br />Пак опустил свисток.<br /><br />— Они мертвы.<br /><br />Тишина.<br /><br />Руки Глоаминга скрутились в кулаки.<br /><br />— Стало быть, мы проделали весь этот путь впустую.<br /><br />— Не впустую, — сказал Корроу. Его глаза были прикованы к воротам. — Мы здесь. Воры здесь. Олени мертвы. Но мы ещё можем заставить их заплатить.<br /><br />— За что? За то, что они голодны? — спросил Пак.<br /><br />— За воровство. За убийство. За то, что заставили нас идти через вирдвуд ради лжи. — Улыбка Корроу была тонка. — И потому, что мы здесь. Бездействие хуже, чем действие неправое.<br /><br />Деххеж медленно кивнул.<br /><br />— Правосудие — не месть. Но правосудие требует последствий. Если они украдут и ничего не случится, они украдут снова. Другие последуют за ними.<br /><br />Мурта потянула Деххежа за бороду.<br /><br />— Мурта хочет... хочет оленины. Если воры умрут, оленина... наша. Да. Наша.<br /><br />— Это не правосудие, — сказал Пак. — Это голод в маске.<br /><br />— Голод — это то, с чего всё началось, — сказал Глоаминг. — И голод это закончит. Мы здесь. Мы не можем уйти ни с чем. Если мы убьём главаря, остальные рассеются. Мясо будет нашим — то немногое, что не испорчено. И сатиры увидят, что мы пытались.<br /><br />Пак открыл рот, чтобы возразить. Но четверо против одного — это не спор. Он склонил голову.<br /><br />— Тогда покончим с этим.<br /><br />Корроу растаял в тенях прежде, чем кто-либо успел заговорить снова.<br /><br />Он не воспользовался воротами. Он взобрался на частокол там, где дерево было наиболее гнилым — зазор, едва достаточный для его руки, — и проскользнул меж брёвен, как дым сквозь трещину. Лагерь открылся перед ним: спящие формы, умирающий костёр, мясные рамы, а в центре — рваный кожаный шатёр, где одинокая фигура стояла, затачивая клинок.<br /><br />Грит.<br /><br />Корроу ждал. Он наблюдал дыхание гнолла. То, как подёргивались его уши. То, как он останавливался каждые несколько движений, чтобы посмотреть на ворота — туда, откуда ушёл Деххеж.<br /><br />«Он знает, что кто-то может вернуться. Он не знает, что это я».<br /><br />Корроу обошёл шатёр. Свободный шов у задней стенки. Зазор, достаточный для руки с ножом.<br /><br />Он просунул лезвие сквозь зазор и нашёл мягкое место под рукой Грита — зазор меж рёбер, там, где живёт сердце.<br /><br />Один удар. Вверх. Поворот.<br /><br />Грит издал звук, похожий на вздох. Затем он упал.<br /><br />Корроу вытащил нож, вытер его о меховой плащ гнолла и вышел из шатра.<br /><br />— Ваш главарь мёртв, — крикнул он — достаточно громко, чтобы лагерь слышал. — Бегите. Или присоединяйтесь к нему.<br /><br />Один удар сердца, два — воры смотрели.<br /><br />Затем кобольды закричали. Гноллы похватали детей и оружие. Лагерь взорвался хаосом — тела бежали сквозь заднюю часть частокола, карабкались по стенам оврага, исчезали в вирдвуде.<br /><br />С края оврага Глоаминг видел панику. Они подняли руку.<br /><br />— Теперь.<br /><br />Отряд спустился.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/fzYDPs4P"><img src="https://i.ibb.co/1tfzwk8w/Grit.jpg" alt="Grit" border="0" width="400"></a><br /></center><br /><br />Лагерь был руинами разбросанных тюфяков и умирающих костров. Большинство воров бежало в вирдвуд, волоча детей и те немногие пожитки, что могли унести. Но не все.<br /><br />Деххеж остановился у края мясных рам.<br /><br />Две фигуры — кобольд и гнолл — срывали оставшуюся оленину с крюков и швыряли её в грязь. Не спасая. Не воруя. Уничтожая.<br /><br />— Трек, — позвал Деххеж. — Векс. Остановитесь.<br /><br />Кобольд — Трек — поднял взгляд. Его жёлтые глаза были дики, влажны.<br /><br />— Вы убили Грита. Вы убили нашего главаря. Хотите мяса? Ха. Не получите ничего. — Он швырнул ещё один окорок в костёр. Тот зашипел и обуглился.<br /><br />Гнолл — Векс — ничего не сказал. Он попросту опрокинул раму, отправив полосы оленины в грязь, затем втоптал их босыми ногами.<br /><br />Деххеж сделал шаг вперёд. Рука Корроу легла на нож.<br /><br />— Оставь их, — сказал Глоаминг. — Мясо уже портится. Мы не можем унести его.<br /><br />— Кое-что можем, — сказал Деххеж.<br /><br />— Тогда несите сейчас.<br /><br />Деххеж и Корроу двинулись быстро — хватая немногие оставшиеся куски, что не были сброшены или втоптаны. Три окорока. Связка рёбер. Один бок, завёрнутый в шкуру. Остальное было грязью, и пеплом, и злобой.<br /><br />Трек и Векс бежали в деревья, исчезая меж терновых кустов. Деххеж смотрел им вслед.<br /><br />— Они умрут там, — сказал он.<br /><br />— Они умирали здесь, — ответил Корроу. — По крайней мере, теперь они умрут свободными.<br /><br />Они собрали спасённое мясо и пошли обратно к поляне сатиров.<br /><br />Марш занял четыре часа. Мурта ехала на плечах Деххежа, как прежде, но её коготки то и дело дёргались к свёртку с олениной.<br /><br />— Голодна, — прошептала она. — Мурта... очень голодна.<br /><br />— Мясо для сатиров, — сказал Глоаминг.<br /><br />— Сатиры... не здесь. Мурта здесь. Мурта... маленькая. Маленькой нужно меньше. Мурта могла бы... могла бы... один кусочек. Очень маленький кусочек. Очень очень маленький.<br /><br />Глоаминг посмотрел на Деххежа. Деххеж пожал плечами.<br /><br />— Она помогла. Она разведывала. Она никого не сожгла.<br /><br />Глоаминг протянул Мурте тонкую полоску оленины. Она сожрала её в три укуса, с когтями и всем.<br /><br />К тому времени, как они достигли поляны, свёрток уменьшился вдвое. Живот Мурты был полон. Её чешуя казалась ярче.<br /><br />— Мурта... счастлива, — сказала она. — Счастлива — это тепло. Тепло — это хорошо.<br /><br />Сатиры ждали у пруда. Коридон опирался на посох. Амариллис сидел на своём камне, прижав уши. Пак стоял меж ними, его лицо было нечитаемо.<br /><br />— Где наши олени? — спросил Амариллис. Он спросил не мягко.<br /><br />Деххеж положил оставшееся мясо на мох — один окорок, несколько рёбер, бок.<br /><br />— Это всё, что осталось, — сказал он. — Воры забили стадо. Мы убили их главаря. Остальное они уничтожили из злобы.<br /><br />Коридон посмотрел на малую груду оленины. Его рука дрожала на посохе.<br /><br />— Наше стадо, — сказал он. — Наши олени. Те, за кем ходили наши отцы. Те, с кем играли наши дети. Все.<br /><br />— Да.<br /><br />— И вы приносите нам... объедки.<br /><br />Глоаминг шагнул вперёд.<br /><br />— Мы принесли вам правосудие. Воры больше не будут красть.<br /><br />— Правосудие не наполняет животы, — сказал Амариллис. — Правосудие не возвращает мёртвых. Вы пришли к нам за пищей. Вы оставляете нас ни с чем.<br /><br />Пак опустился на колени подле мяса. Он коснулся окорока, затем отдёрнул руку.<br /><br />— Оно уже портится, — сказал он. — Даже это испортится к утру.<br /><br />Тишина.<br /><br />Затем Коридон заговорил — медленно, словно вспоминая сон.<br /><br />— Было... было кое-что. Давным-давно. До Храма. До короля. До того, как вирдвуд вырос густым.<br /><br />Амариллис повернулся к нему.<br /><br />— Коридон. Нет.<br /><br />— Малый Рог Изобилия, — продолжил Коридон. — Меньший рог. Он кормил лес во время Долгой Зимы. Я видел его сам. Когда я был юнцом. До того, как мой рог сломался.<br /><br />— Что такое Рог Изобилия? — спросил Глоаминг.<br /><br />— Рог, который никогда не пустеет, — сказал Пак. Его глаза теперь сияли, любопытны. — Корзина, что наполняется вновь. Дар от старых богов — или старой магии. Он кормил сатиров, эльфов, зверей — всех разом. Никто не голодал, пока рог был полон.<br /><br />— Что с ним случилось? — спросил Корроу.<br /><br />Голос Коридона упал.<br /><br />— Мятежные лорды забрали его. Столетия назад. Они построили Подземелье Бейлтута, чтобы разместить своих чудовищ. Рог Изобилия кормит зверей — василисков, горгон, виверн, дракона на самом нижнем уровне. Он был там с тех самых пор.<br /><br />Глоаминг посмотрел на Деххежа. Деххеж посмотрел на Корроу. Выражение лица Корроу не изменилось — но его глаза блестели.<br /><br />— Тогда мы идём в Бейлтут, — сказал Глоаминг.<br /><br />— Мятежные лорды не дарят подарков, — предупредил Амариллис. — Они торгуются. Или убивают.<br /><br />— Тогда мы поторгуемся. Или убьём.<br /><br />Пак поднялся. Он отряхнул мох с колен.<br /><br />— Я пойду с вами, — сказал он.<br /><br />— Это не увеселительная прогулка, — сказал Глоаминг.<br /><br />— Нет. Но сатирам теперь понадобится помощь Храма. Наше стадо погибло. Мы не можем прокормить себя. Если Храм не может прокормить нас без Рога Изобилия, значит, Рог Изобилия должен быть найден. — Он посмотрел на Коридона, затем на Амариллиса. — Я не воин. Но я пастух. Пастухи находят вещи.<br /><br />Коридон медленно кивнул.<br /><br />— Иди. Верни рог. Или не возвращайся вовсе.<br /><br />Пак прошёл на край поляны и стал ждать.<br /><br />Глоаминг повернулся к отряду.<br /><br />— Бейлтут, — сказали они.<br /><br />Корроу улыбнулся.<br /><br />Деххеж стиснул хватку на топоре.<br /><br />Мурта погладила свой полный живот.<br /><br />И они пошли — прочь из поляны, прочь из солнечного света, в тень подземелья.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289166.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/289166" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/289166.html ai aislope art fantasy morgendau story Angine de Poitrine - Vol.1 worried http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288954.html Tue, 12 May 2026 19:18:12 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288954.html <center><font color="#D0D0D0" size="0.75"> <br /><a href="https://rateyourmusic.com/artist/leo-kottke"><br /><img src="https://i.discogs.com/WnPaKGR0KaXjm7P0X4GXQKnK71hACzE61dwISHpqslw/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:598/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTYwMzk4/MTItMTQzMTA0NDc2/MS0yNTkxLmpwZWc.jpeg" height="500"><br /></a><br /><p><br />Альбом: 6 & 12 String Guitar<br><br />Исполнитель: Leo Kottke<br><br />Год Выхода: 1969 <br><br />Жанр: American Primitivism<br><br />Cцена: миннеаполис и колледжи на Среднем Западе. <br /><p><br /></font></center><br />Американский Примитивизм &mdash; жанр который я открыл для себя во время этого проекта. И он вполне рискует стать моим любимым. Композиции тут полностью строятся вокруг одной акустической гитары. Иногда в американском примитивизме может быть лирика, но на этом культовым альбоме ее нет. Кажется, что американский примитивизм часто путают с Кантри и Фолком, потому что и там, и там активно используется акустическая гитара. Но смешивать эти жанры не правильно. Американский примитивизм кажется мен очень интровертным жанром, где упор именно на то чтобы слушать аккорды гитары и другие извлекаемые оттуда звука. Поэтому там часто используются необычные настройки и ваианты гитар, типа упомянутых в название альбома 12-струнных. Кантри же мне напротив кажется очень экстравертным жанром, в котором всегда есть певец, который как-бы проталкивает вперед к толпе на ярморочном базаре свое эго и пытается захватить ее внимания. А фолк может быть очень разным. Но кажется, что для фолк-исполнителей очень важно донести до слушателей свою лирику, которая может быть и политической или очень личной. Поэтому аккорды в фолке обычно не очень сложные и остовляют место для лирики. А вот Американсом Примитивизме наоборот лирика должна оставлять место для аккордов. И сам стиль игры совершенно другой, совершено фолковый. Конечно, он использует довольно узноваемые элементы американской народной музыки, которые также встречаются в кантри или музыки блюграсс. Но тут слышно и огромное влияние блюза и классической гитары. Все это вместе с открытостью к эксперементам делает эту музыку даже более интересной.<br /><p><br /> Кажется, также что у Американсого Примитивизма совершенно другой слушатель. Судя по биографии самого Лео Коттке Американский Примитивизм в основном слушала интеллегентная молодежь из колледжей, которая, наверное, серьезно интересовалась музыкой. Но в отличие от фолка после Дилана очегом распространнения которого были претенциозные колледжи на восточном побережье, кажется, что американский примитивизм исполнялся и развивался к куда более провинциальных колледжах на среднем западе. Из-за этого, кажется, он не получил такого широкого признания. Такое у меня об этом жанре сложилось впечатления. То есть слушатели американского примитивизма у меня ассоциируются с провинциальными американсими студентами, которые символически &laquo;уходят от мира в лес&raquo;, но на самом деле они просто сидят в маленьких домиках на окраинах своих студенческих городов и тихонько играют на акустических гитарах. А вот что они играют? Играют они вот это примерно. <br /><p><br />Описывать альбом более детально мне тут довольно тяжело. Но скажу, что слушать мне его очень понравилось. Самое удивительно, что некоторые звуки тут мне показались знакомыми. Но в другой музыки 60-х ничего подобного нет! Мне кажется, что я слышал их альбомах вышедших намного позже. То есть у меня тут сложилось впечатление, что я поситил музыкальную лабораторию прошлого, в которой изобретают звук гитары будущего. Не все подобные эксперементы оказываютс удачными. Но сам опыт посещения такой лаборатории очень интересен.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288954.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/288954" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288954.html american primitivism memuar music review soundtracks2history Leo Kottke - 6 & 12 String Guitars artistic http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288637.html Mon, 11 May 2026 02:05:51 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288637.html <font color="#D0D0D0" size="0.75"><center><img src="https://m.media-amazon.com/images/S/compressed.photo.goodreads.com/books/1173998102i/351982.jpg" width="300"><p><br />Томас. М. Диш.<br><br />Поп<br> <br />1994<br><br /></center></font><br /><p><br /><br />"Priest: A Gothic Romance" is Thomas M. Disch's third novel in the "Mystical Minnesota" series, which could also be called "Professions." It's set in the same world as "The Businessman" and "M.D." and many characters and locations return from the previous stories. As the "M.D." this is a very meaty novel. But it's also one of the most sexually charged novels by Disch. So, it definitely deserves some attention. <br /><p> <br />This novel was marketed as a horror. But with all the multitude of storylines in the first chapter it feels more like the Coen Brother's movie. An those are not horrors, but at most dark comedies. And the second part of this novel, when all the storylines tie in together, goes even more into a dark comedy space, although a more sardonic one. Also the tenacious exploration of the story's title reveal that this is gothic romance, which is also neither a synonym whit a horror, nor with a dark comedy. I will retell the plot, which is rather complicated, in a linear way in an attempt to make it slightly more straightforward. And I don't leave much space for omissions and making this post spoiler free. <br /><p><br /><details><summary>story</summary><br /><p><br />So, the main character of the novel is Father Patrick Bryce, the catholic priest. He was raised in kind of family of Irish alcoholics. But in fact his father is another priest Father Coogling who is also present in the novel. In the course of the novel his mother is suffering form the Alzheimer's syndrome is trying to tell about this fact to her sons, but she can't remember all the details. So their is also an absurd sidequest across this book about readers looking for the father's true father, and discovering that his father is also a father, but in the same sense as the original father is a father. But what is slightly more important is that Father Patrick Bryce has a twin brother Peter Bryce, who is a fat alcoholic atheist-sceptic. In fact Peter Bryce is a self-insert for Disch himself. This is interesting because the name "Thomas" means "twin" in Aramaic. Also, at some point in the novel Disch kills Peter Bryce, so in some symbolic way he kills himself, and in realty Disch committed a suicide. Peter Bryce produces a nice infodump on Philip k. Dick and Scientology in a relevant point of the story. But what was more important is that Patrick and Peter had gay sex already in high school. So Father Bryce is gay.<br /><p><br />After studying theology in Rome Father Bryce went on teaching in a seminary in rural Minnesota. There he picked up a habit of having sex with gay students. After that he was transitioned as a parish priest of one of the churches already present in the previous novels. There he started listening confessions of younger boys telling him about their masturbation habits. Father Bryce found a special joy in seducing these boys. But the problem begun when he developed a long term relation with one of this boys, call him John Burger. Then his parents forbade him to visit the priest, John Burger psyched out and set his house on fire. After that John Burger was sent to a psychologist, where he blew up about his relations with father Bryce. The Church covered father Bryce's ass but he was A) send to a special retreat for pedophile-priests B) transferred to a conservative parish of Sant Bernice C) Forced to lead a conservative anti-gay, anti-abortion propaganda campaign and manage an underground anti-abortion prison complex slash clinic. The retreat which was supposed to help father Bryce manage his habit just helped him to connect with other pedophile priests and learn the pro-tips from them. For example he learned there that he is not a pedophile but an ephebophile. Bu not only that. He learned that he can pick up boys in the "Fun-Fun-Fun" arcade. There Father Bryce meets Lance, a young run-away, a black-metal fan, and a gay-whore. Father Bryce gets a habit of paying Lance for sex and shoots sex-videos with him. At some point he even took him to his church and got sex with him at the altar, and came onto the communion bread. But when father Bryce told Lance that he hadn't got kicks from the profanity of it all, Lance suggested that they should drop LSD next time when they have sex in the church. And they did it, but while tripping father Bryce suddenly felt loathing toward Lance, and chose not to engage sexually with him. Instead of having sex under LSD they just ate some ice cream. Lance somehow was offended by that and stole an expensive crucifix and some sex videos with himself and father Brice on them. Some time passes by and eventually father Bryce got himself hooked up with Clay. And eventually it turned out that Clay is something like Lance's older brother. And Clay told the priest that Lance committed suicide and he knows everything about their relations because he got the crucifix and the sex-tapes. Clay starts blackmailing father Bryce. But the catch was that Clay didn't want money. Clay was somehow related to a "Receptivists' church", which is a bizarre hybrid of a Scientology and an UFO cult, founded by a well known sci-fi writer, Gene Boscovich (wrong name but I forgot the original name). The members of Receptivists' church use regressive hypnosis to recall their past lives and alien abduction episodes. And Receptivists believe to be a constant target of a conspiracy led by an alien race of Alpharians. Clay forces Father Bryce to study the "Receptivists' bible", the book "Prolegomenons" (which means prologue) by Gene Boscovich. There are also constant references to Philip K. Dick's "Exegeses" through out it. After that Clay forced Father Bryce to go to the Tattoo Parlor and a make a tattoo of a giant Devil's head with a Viking rider and some piles of skulls on his chest. The Tattoo artist there was an old biker named "Wolf". Wolf tells father Bryce his theory that a tattoo art can ride a person the same way as a rider rides a horse. He tells that he himself was a boring office clerk until he got himself a wolf tattoo which made him abandon his family and the job and became a biker and a devil worshipper. Interestingly, Thomas Disch himself got tattoos. And one of the Wolf's stories about making tattoo's seems to describe Disch's own experience of getting these tattoos. <br /><p><br />But the most interesting thing is that while receiving this tattoo the priest's mind is "transmentated" in the medieval France in the time of Albigensian wars in the body of Bishop Sylvanus. And the Sylvanus mind is transmentated into the body of father Bryce. It all must be related to the receptionist science practices. First time this effect is temporal but the second time it seems permanent. In between of this two phenomena, Father Bryce is harassed by Bing Anker (the gay character from "The Businessman" novel), who wants Father Bryce to publicly repent for his crimes of seducing altar boys. Firs Bing visits church in drag and encounters Father Bryce in the confession boot. Second time he calls him by a phone. Bing saw father Bryce taking on TV bashing gays from conservative catholic standpoint and he is enraged by the hypocrisy as Bing himself was molested by father Bryce as an altar boy. At this point their dialog is eavesdropped by Father Mabbley, a good gay priest from Las Vegas and Bing's lover and, as it is implied later by Father Cogling. Father Bryce also tells Clay about his problem with Bing. So clay decides to go and hit Bing while the father Bryce is getting his Tattoo. Clay enters Bing's house but discovers only Bing's corpse. As it implied latter father Cogling send his henchman Gerhard Ober, an ultra-conservative nazi catholic , to kill Bing in order to protect the church. It turns out that Gerhard Ober also killed Father Bryce's mother and brother, because his mother finally recalled that father Cogling is a true father of her children. This is basically what I call the first part of this novel.<br /><p><br />the second half of the romance can be said to begin there the Bishop Sylvanus and Father Bryce exchange mind. The Bishop Sylvanus finding himself in the modern Tattoo parlor at first decides that he is in hell. So he decides that "when in Rome do as romans" and decides to become a priest of Satan. He also meets a metalhead tattooed Delilah in the Tattoo parlor and becomes her lover, because unlike father Bryce he is heterosexual. At first he considers Delilah to be a succubus. But she also resembles a countess who he was watching to had her tits cut off by the inquisitors before being transmitted into the 20th century. For some time bishop Sylvanus lives in with Delilah’ and learns about the 20th century by watching TV and reading some bad books. Personally I find this segment of the novel very funny: "<i>For a while he had suspected that the illuminated figures that appeared upon the dark glass of Delilah’s Trinitron might be demons, but having pondered them for many hours, he now believed that though they were very often grotesque, indecent, and unnatural, they were not actually alive, but only simulacra, the work of cunning artificers, like the image of the Beast that John writes of, that was given breath and the power of speech, so that all men would worship it. The Trinitron (the very name a mockery of the Triune God) revealed not a single beast but a whole menagerie of unclean spirits: some lustful, like the voluptuous Astrud Gilberto or the preening incubus Marky Mark; some warlike, like Popeye the Sailor Man or the Teenage Mutant Ninja Turtles; some wooing evil like a bride, like the two Moors, Geraldo and Oprah; and still others, kindlier, nameless beings, who appeared in intervals as brief as flashes of lightning to promise relief from various forms of suffering—headaches, stomach upset, hemorrhoidal distress. All of these creatures were illusory, all of them. They seemed to live when one manipulated the Trinitron a certain way; with another motion they ceased to exist. Silvanus found it difficult, now that Delilah was dead and no longer a spur to his lust, to do anything but marvel at these shadowy allegories and try to decipher them.</i>". He also learns about nuclear weapon and firearms but can't distinguish between them, which is also very funny. But at some point he kill's Delilah during sex. After that he cuts off her breasts hopping that that will transmentate him back to his time but all is in vain. So, bishop Sylvanus proceeds to live in a trailer with a corpse of Delilah which he also fucks routinely when he don't watch TV. At this point Clay finds him and takes him to the church. In the church father Cogling send him to the underground prison complex in fact not to have it managed but to hide father Bryce during a possible murder investigation. The underground prison complex is inside a huge shrine that was in build in some forest in the eve of cold war by the same architect who build the Hitler's bunker. So the building at the same time is a catholic cathedral, a nazi bunker and a post-nuclear vault. There are five girls were kept where when father Bryce still wasn't present there. But one of them is already dead from miscariag. Another girl is only 12 years old and was knocked up by her father. Some well-behaved girls are allowed a relative freedom of existence, while not so well behaved are constantly bound to their beds and have their mouths taped. There is a chilling scene how the birthday of the worst behaving girl, Raven Peck, is celebrated. How other girls eat her birthday cake and blow the candles while she is with them but bound to her bed and with her mouth taped. When bishop Sylvanus arrives in this complex he begins to rape these girls while pretending to handle their confessions. During one of such attempts bishop Sylvanus kills Raven Peck. But this is not the whole story. The complex is a home for a few threads from the shroud of Turin and two of the girls trick father Sylvanus and the sister of Gerhard Ober to go with them to the reliquarium and close father Sylvanus and the sister of Gerhard Ober inside. This leads to the complex being taken over by the bats. Two Girls attempt the escape and have to face Gerhard Ober's guard German shepherd dogs, but they have a mace spray with them for fighting them. They are stopped by a tall fence in the boundaries of the complex. But where they meet Father Mabley and Greg, a Fiancée of one of the captured pregnant girls, Alyson. They try to help Alyson climb over the fence, wile another girl Mary is savaged by a guard dog. But then father Cogling and Gerhard Ober arrive and capture all the characters taking them to shrine which was swarmed by bats. There is a final showdown during which father Cogling and Gerhard Ober are killed. But Father Mabbley goes to the reliquarium to confess father Bryce/ bishop Sylvanus. The sinful priest tell to father Mabley that he was under the control of the devil and tries to show him his tattoo. But before the gates of reliquarium are closed again father Mabley sees that father Bryce has no Tattoo!<br /><p><br />But there is also father Bryce's side of story. He discovers himself in body of bishop Sylvanus in the castle of Montpelier-la-viex in the XIII century France. The image of medieval age painted by Disch is extremely dark. Even bishops and dukes of that era are far more miserable and vulnerable compared to modern working men. And peasants and craftsmen are described as starved slave laborers. Father Bryce suffers a lot in that world, but eventually he discovers in the castle of Montpelier-la-viex the group of masons imprisoned by the inquisition. These Lombardian masons have build the cathedral of Montpelier-la-viex and their leader Bonamico (which probably means "good friend") is the sci fi writer Gene Boskowich himself, also transmentated. Only he and father Bryce can talk modern English. So father Bryce demands a participation in the interrogation session of Bonamico/Boskowich. Father Bryce tries to learn from him how he can transmentate back. But Bonamico/Boskowich knows nothing because this Boskowich from the time before he invented the "Receptivism". But during one of the torture sessions Boskowich claims that they and bishop Sylvanus were talking the language of Egypt and that Sylvanus is a hidden priest of Amon-Ra. So, Sylvanus himself get's under the pressure of the inquisition. The inquisition's torturer's name is Crispo and I forget the name of the inquisitor, but he is a legate of Rome, and he is called just legate often. During one of the torture sessions it turns out that legate also can speak modern English and he is a man transmentated from the future. He crucifies father Bruce to make a Shroud of Turin out of him. Allegedly he does it in order to set a grand conspiracy against the church, because father Bryce can became a greatest shame for eat.<br /><p><br />Oh, basically I hate the ending of this novel. Probably as an atheist-sceptic Disch wanted to give materialistic explanations to all the troubles. So in the end we see that the surviving girls all settled and well of right now. Father Mabbley, who left his position as priest, received Bing's money and houses and he lets girls and their families live there and they also got a five million $ settlement from the church. Father Mabbley explains that father Bryce got all this black outs due to alcohol abuse. And he also got kind of triple personality splitting disorder and both Clay and boshop Sylvanus were his alternative personalities. So all the tattoo scene and scenes with Delilah were just hallucinations and the first real murder on his behalf were Raven Peck. I personally felt that this sort of makes some of strongest scenes in this novel/romance devoid of the meaning. Maybe I'm just to harsh and this just requires them to be put in a more psychological perspective. All this makes a story feel a lot like David Lynch's "Lost Highway". But there is also a different ending there Father Bryce's "Clay" personality discovers himself in the prison. Then he is introduced to a new cellmate, Donald Crispo. Donald Crispo claims to be a serial killer with psychic powers, which he used to find his victims. And he claims that he now sees the devil tattoo on the Clay's chest. Then "Clay" decides that he was set up by Gene Boskowich who transmentated his mind into Clay's younger body, while sending Clay's mind into an imprisoned body of father Bryce. This allows a more shocking interpretation that all this story was a Receptivist's operation planned by Boskowich, but there are still too many contradiction. Because this interpretation still doesn't explain how the disappearing tattoo works.<br /><p><br /></details><p><br /><details><summary>review and analysis</summary><p><br />Personally I have a very complicated opinion about this novel. At some level I really enjoyed the novel and many it's scenes and ideas. As I said above there are lots to chew on here, which is admirable. I still feel that Disch supports the materialistic explanation. He explicitly states in the novel that Montpelier-la-viex is a geological formation and not a castle. So the place from father Bryce's visions never existed. Bu father Mabbley in his explanation misses a point that in this case father Bryce got not even three but at least seven sub-personalities including Delilah, Wolf, Crispo and Legate. And we don't need any additional books about "The Minds of Billy Milligan". What I really dislike here is that it feels like there a lot of lost opportunities here. I personally would prefer if Disch wrote more about Reteptivists, or about Cathars in general, or how bishop Sivanus hangs out with a satanic cult. For example. where could be a cult plotline if it turned out that Gene Boskovich in a modern is actually Bonamico, who was a secret Cathar priest. And Receptivists are actually secretly recreated Cathars who are trying to destroy catholic church in spite. Or just having more Receptivists characters and their thoughts in the novel would be interesting. Because, as Recptivists seem to be based on Scientology, it would be interesting to view their church that existed only for decades as some sort of miniature model of catholic church which existed almost for two thousand years. Overall, it's very jarring to see a good novel which fails to be great.<br /><p><br />About the novel's genre. I don't accept it as a horror proper. As I already said the first half of the novel with it's multiple storyline's feels a lot like a movie by Coen brothers. So it feels more like a black comedy. I think Disch attempts horror in the scenes inside the underground prison complex. There you have underage pregnant girls, who was already abused, locked in a literal Nazi bunker with a pedophile priest possessed by a medieval bishop who wants to rape them and a frozen corpse of the said priest's brother. This is horrible, but then too much horrible things happen with the same people, it actually feel like comedy, a dark comedy. But why Disch insists that this story is a "gothic romance". By Disch's own words the gothic romance is "a book about a stupid girl who is stupid enough to put herself in danger, but not stupid enough to get herself, and in the final gets a nice affluent life". This is exactly a description of the Alyson, one of the girls ins the complex, is exactly. Basically, he gets locked there by her own will, nobody kidnaps her, but as a result of her actions she is put to grave danger. And in the final of the story she is rich with her hatband and her daughter. This is exactly Disch's own formula of a gothic novel. The image of the shrine complex "cathedral" full the bats is also quite gothic. I was expecting father Bryce to leave the reliquarium, which was build as kind of sepulcher, in this bat infested space shirtless, flashing his devil tattoo to the world. This would be an ultimate gothic priest. And this is another reason why the absence of tattoo was so jarring. So in a certain way this is a gothic romance. And this is not a novel in a strict sense. On a certain level there are no character development in this book. In some point in the story it seems the father Bryce locked in the medieval world develops a personality of a proper priest or even of a martyr. But in the end it is also a hallucinations and all the character development is undone. Nevertheless it's very interesting that "The Priest" is a romance, which creates an illusion of the novel inside it. Which is very interesting. In some way it was written in the same time a Disch's non-fiction work "the dreams our stuff is made of", where Disch develops his theory of "genre literature". So the "Priest" feels almost as a companion book. <br /><p><br />Regarding the main topic of this romance. This is *the faith* in some way. But the faith was also the main topic in "M. D."; But "M. D." was about the power of faith. And "The Priest" is about the cults, faith organizations, protecting themselves and their faith. In this gothic romance we can see catholic church protecting themselves in two different points of history, we see Cathars protecting their faith, and receptivists doing the same. I thing this is also a reason the the whole experience of father Bryce being a hallucination is important. During this experience he creates a large conspiracy against the church that involve receptivists, some satanic bikers and even some mysterious time-travelers. But in the end in turns out the biggest threat is himself, a corrupt priest. That can be said about other religious figures who invent conspiracies to protect their church. For example, Boskovich invents Alpharian aliens. I think this is a main point of the story. <br /><p><br />On a deeper level, we can note that father Bryce is a dark twin of the author himself. So this romance can be read as a study of Disch's own demons on some deep psychological level. As the analysis of materialistic interpretation suggests father Bryce's mind itself is "a whole menagerie of unclean spirits" which includes not only a woman-haunting "bishop Sylvanus" and the hitman-taskmaster "Clay", but also a biker Wolf, a torturer-serial killer Crispo, and an ominous Legate. In one of the final chapters Boskovich himself says that he don't know from where are alpharians come from: "from an outer space of the cosmos or an inner space of the mind". Probably all this entities are some interior demons that Disch wanted to expunge. Maybe as Catholic church exorcises demons. Or as the church of Scienotology clears thetans. But I'm still not sure if such a work can be accomplished without any character development on a page of a gothic romance? <br /><p><br />But "the priest" (1994) is still a fascinating read. This novel is adjacent to "The Dreams our stuff is maid of" (1998), where Disch develops his theory of genre fiction. And "the gothic romance" is one of genres he examines. As I understand it in a novel character should go through some character development arcs. But in a romance all characters are like puppets in a puppet show, they are designed to play certain role. They always enter the stage with this role and always leave the stage with this role. For example. father Bryce is a puppet of an evil priest in the gothic romance, or in a catholic church horror show. A very realistic puppet, but stull a puppet. But one day, the puppet gets a dream where it goes finally through a character development. But in the end of a day this is just a dream and nothing new had happened.<br /></details><br /><p><br />Overall, I feel that this book is good but not great. Still I can testify that I loved reading and analyzing it. If you thing a lot about it this a romance with a fake novel set up build inside it, which is very interesting as a genre experiment. And this is exactly what makes this book great. But If this was a novel, a real, I'm not sure exactly what was exactly preventing it from being a great novel. Maybe it was a lack of historical data on Cathars? Or maybe it was the church of Scientology in the 90's still not being completely defanged?<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288637.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/288637" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288637.html book crime gothic history horror memuar nazi pedo queer religion review satanism scientology thomas disch Leo Kottke - 6 & 12 String Guitars sleepy http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288505.html Sun, 10 May 2026 14:59:19 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288505.html <center><a href="https://ibb.co/rGTfp6Gg"><img src="https://i.ibb.co/1fhJXqf3/Murta-Punk.jpg" alt="Murta Punk" width="600"></a></center><p><br /><br />Cледующая глава замка Моргендау.<br /><br /><center><b>Тайны замка Моргендау:<br> книга 1: В лесах<br>глава 4: Интерлюдия с постелями</b><br /></center><br /><details><summary>текст c иллюстрациями.</summary><br /><br />12.<br /><br />Спальное отделение «Дурной Луны» было не гостиницей. Оно было кроличьим садком — соты из камня и тени, упрятанные в боковую пещеру в стороне от главного зала.<br /><br />Гримм провёл их под низкой аркой, пригибаясь под сочащимся камнем. Туннель распахнулся в широкую, с низким потолком камеру, освещённую единственным гроздьем бледно-синих грибов. Воздух был тёплым — почти жарким — и пах сухим сеном и чистой землёй.<br /><br />— Гнёзда, — сказал Гримм, поведя единственной здоровой рукой. — Выберите два. Не сломайте их. Не подожгите. Не... — Он посмотрел на Мурту. — ...не делайте ничего странного.<br /><br />Уши Мурты поникли.<br /><br />Гнёзда были разбросаны по полу камеры — неглубокие чаши из гладкого серого камня, каждая около двух метров в поперечнике и полуметра в глубину. Они походили на гигантские ступки для зерна, обточенные гладко веками использования. Внутри каждого гнезда толстый слой сухого золотистого сена был навален высоко, а поверх устлан мягкими шкурами — олень, волк, кто-то с мехом цвета ржавчины.<br /><br />Гнёзда были тёплыми. Жар поднимался от камня снизу, влекомый из какого-то геотермального источника глубоко в земле. Сено тихо потрескивало. Шкуры пахли древесным дымом и лавандой.<br /><br />Лишь два гнезда пустовали.<br /><br />Глоаминг посмотрел на Деххежа.<br /><br />— Раздели со мной.<br /><br />Гном поднял бровь.<br /><br />— Ты веришь, что я не храплю?<br /><br />— Я верю, что ты не убьёшь меня во сне. Это больше, чем я могу сказать о некоторых. — Они покосились на Корроу.<br /><br />Корроу пожал плечами.<br /><br />— Я возьму кобольдку.<br /><br />Глаза Мурты расширились.<br /><br />— Мурта... Мурта будет... будет... спать с пауком?<br /><br />— Ты будешь спать в том же гнезде, что и я. Не со мной. Это разные вещи.<br /><br />— О. — Хвост Мурты свернулся. — О. Да. Разные. Очень разные. Мурта понимает.<br /><br />Она не понимала. Но она последовала за Корроу к меньшему из двух пустых гнёзд, её коготки цокали по камню.<br /><br />Глоаминг забрался в большее гнездо. Сено было колючим, а шкуры пахли так, будто мокрая собака провела неделю, умирая в лавандовом поле. Деххеж забрался следом, и его вес заставил всю каменную чашу застонать. Он устроился на противоположной стороне, похожий на очень большой, очень волосатый валун, уроненный в салат.<br /><br />— Ты хорошо дрался, — сказал Глоаминг, пытаясь найти положение, при котором солома не тыкала бы им в почку.<br /><br />— Я дрался, — буркнул Деххеж. — Не хорошо. Хорошо было бы не окунуть бороду в гнолльи слюни.<br /><br />— Ты обратился в камень. Это было... внушительно.<br /><br />Деххеж посмотрел на свои руки.<br /><br />— Дар луны. Или весьма особый вид божественного запора. Делает меня твёрдым, как надгробие, и почти таким же сообразительным.<br /><br />— Это было впечатляюще.<br /><br />Гном ничего не сказал. Он начал расстёгивать свою кожаную сбрую, и запах гномьего пота вступил в яростное состязание с ароматом гниющих лилий, исходившим от пещеры. Глоаминг смотрел, как грибной свет играл на его массивной, покрытой шрамами груди.<br /><br />Цирк зашевелился. «Дамы и господа — кусок мяса! Нам нужно, чтобы он лаял по команде. Если его сердце не растает, возможно, его чресла размякнут».<br /><br />Глоаминг скользнул по сену, и их шёлковые лохмотья зашептали. Они прижались к боку Деххежа. Это было как прислониться к тёплой кирпичной стене, которая нуждалась в мытье.<br /><br />— Что ты делаешь, шут?<br /><br />— Здесь жутко холодно, — промурлыкал Глоаминг, наклоняя голову под тем углом, который обычно заставлял эльфийских лордов забывать собственные имена. — Пространство меж нами — бескрайняя, одинокая тундра. Не хочешь ли ты... погреться вдвоём?<br /><br />— Камень греется снизу, дурная ты птица, — пророкотал Деххеж, не двигаясь ни на дюйм. — Если тебе холодно, у тебя либо жар, либо течь в голове.<br /><br />— Я благодарю тебя, — прошептал Глоаминг, проводя пальцем по предплечью гнома. — За то, что спас меня. За то, как ты... разобрался с этой гигантской сукой.<br /><br />— Тебе не нужно благодарить меня своим задом, Глоаминг.<br /><br />— Что, если сегодня я чувствую себя особенно щедрым?<br /><br />Деххеж повернул голову. Его глаза были плоскими и равнодушными.<br /><br />— Ты привык получать, что хочешь, потому что у тебя смазливое лицо и рот, который движется быстрее пальцев карманника. Ты думаешь, что можешь обменять кувырок в сене на поводок на моей шее.<br /><br />— Я не...<br /><br />— Ты да. Ты думаешь, что твои прелести — это отмычка. — Деххеж протянул руку и одной огромной ладонью телесно отпихнул Глоаминга обратно на их сторону гнезда. — Слушай меня, изысканный ты говнюк. Твоё тело — твоё. Хватит тратить его, как медь в сточной канаве. Я пойду за тобой, потому что ты вытащил меня из ямы, а не потому, что у тебя милые изгибы под этими лохмотьями. А теперь перевернись и заткнись. Ты стягиваешь шкуры.<br /><br />Цирк умолк. Шталмейстер споткнулся о собственную трость и рухнул в оркестровую яму.<br /><br />Глоаминг уставился в потолок, чувствуя себя меньше, чем когда-либо за многие годы.<br /><br />— Не орудие? — прошептали они в темноту.<br /><br />— Нет, — храпел Деххеж, уже наполовину спящий. — И держи свои холодные ноги при себе.<br /><br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/prvqB6Bh"><img src="https://i.ibb.co/wrNtFZFc/Gloaming-And-Dehhej-Cudling.jpg" alt="Gloaming And Dehhej Cudling" border="0"></a><br /></center><br /><br />В другом гнезде Корроу сидел скрестив ноги, спиной к холодной каменной стене. Он не отдыхал. Он чистил своё лезвие куском тёмного шёлка, и «вжик-вжик» металла было ритмичным и острым в тишине кроличьего садка.<br /><br />Мурта была дрожащим шаром красной чешуи в углу, её хвост обвился вокруг ног так туго, что походил на жгут.<br /><br />— Мурта... не боится, — прошептала она, её жёлтые глаза вперились в лезвие.<br /><br />— Лжецы живут короче, — сказал Корроу. Он не взглянул на неё. — Хочешь услышать историю, малая ящерица? Правдивую. О том, как на самом деле работает мир, когда заходит солнце.<br /><br />Морда Мурты подёрнулась.<br /><br />— Историю? Она... она о Луне?<br /><br />— Нет. Она о Купце. — Корроу повернул нож, поймав отблеск синего грибного света. — Он был жирным человеком, который жил в доме из кедра и шёлка. Он думал, что он в безопасности, потому что у него были железные замки на дверях и десять человек с копьями во дворе. Он ошибался. Он был просто мишенью под крышей.<br /><br />Корроу подался вперёд, и его черты тёмного эльфа заострились во что-то хищное.<br /><br />— Человек, который хотел его смерти, не послал армию. Он послал одну тень. Меня.<br /><br />Мурта издала малый, щёлкающий звук ужаса.<br /><br />— Я не взбирался на стены. Я вошёл через парадные ворота в обличье слуги. К полуночи я был внутри. Я не пошёл к горлу Купца сразу. Это было бы слишком громко. Вместо этого я пошёл к дверям. Ко всем до единой. Я не просто запер их; я заклинил механизмы железными штифтами. Парадный вход, чёрный ход, служебный лаз — каждый выход стал стеной.<br /><br />Он изобразил движение поворота ключа свободной рукой.<br /><br />— Затем я пошёл на кухню. Я взял масло — тонкое, дорогое масло для ламп — и выкрасил им полы. Я выкрасил лестницы. Я проложил дорожку жидкого золота, что вела прямо в спальню Купца, где он спал с женой и тремя малыми, мягкими детьми.<br /><br />Дыхание Мурты стало рваным, дёрганым.<br /><br />— Я уронил единственную искру у подножия лестницы. Одну-единственную. Огонь — терпеливый охотник, Мурта. Он взбирался по кедровым стенам, как любовник. К тому времени, когда Купец почуял дым, лестницы не стало. Он побежал к дверям, но железные штифты держали. Он кричал, зовя стражу, но они плавились по ту сторону дуба. Он и его семья сгрудились в центре хозяйских покоев, пока воздух обращался в стекло, а шёлковые занавеси становились простынями пламени.<br /><br />Голос Корроу упал до холодного, мелодичного шёпота.<br /><br />— Я наблюдал с крыши. Я слышал, как стонало дерево и как крики превращались в мокрое, булькающее молчание. Когда жар стал слишком велик, я не пошёл по лестнице. Я ушёл по воздуху. Один прыжок с фронтона, перекат в траве — и я исчез. К рассвету не осталось ничего, кроме серого пепла и скрученного железа. Ни улик. Ни свидетелей. Просто дыра в земле там, где раньше была семья.<br /><br />Он наклонился так близко, что его холодное дыхание взъерошило чешую на голове Мурты.<br /><br />— Вот что такое огонь, Мурта. Он не дар. Он не друг. Он — орудие ликвидации. А в руках того, кто знает, как запереть дверь... он — конец всего.<br /><br />Мурта тряслась так сильно, что сено под ней шипело. Её глаза были широки, застеклены видением горящего кедра и запертых дверей.<br /><br />— Паук... Паук — это шёпот, — выдавила она.<br /><br />— Я — реальность, — сказал Корроу, откидываясь в сено и кладя нож поперёк груди. Он закрыл глаза, и его лицо приняло мирную маску человека, у которого не было призраков — лишь воспоминания о хорошо сделанной работе. — Спи теперь, малая красная. Если сможешь.<br /><br />Мурта не спала. Она лежала в тёплой тьме, глядя в потолок, убеждённая, что если она закроет глаза, то услышит звук железных штифтов, задвигающихся на место, запирающих её внутри собственной кожи.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/FZXQYFz"><img src="https://i.ibb.co/RrNX6qc/Corrow-Fire.jpg" alt="Corrow Fire" border="0"></a><br /></center><br /><br />Глоаминг спал.<br /><br />И видел сон.<br /><br />Цирковой шатёр был огромен — больше пещеры, больше Храма, больше самого вирдвуда. Его холстина была цвета старой крови. Его канаты были свиты из человеческих волос. Его центральная арена была ямой из шипов.<br /><br />Глоаминг стоял в пальто шталмейстера — пурпурный шёлк, золотое шитьё, цилиндр, не отбрасывающий тени.<br /><br />Лицо шталмейстера было их лицом.<br /><br />— Дамы и господа, — произнёс шталмейстер, разводя руками. — Добро пожаловать в Великий Передвижной Двор Глоаминга, Утраченного Наследника Моргендау, Бывшего Шута Вирдкона, Собирателя Сломанных Вещей!<br /><br />Шатёр был пуст.<br /><br />Ни публики. Ни аплодисментов.<br /><br />— Сегодня вечером, — продолжал шталмейстер, и его голос надламывался, — мы представляем: Гнома! Каменную Плоть! Связанного Клятвой!<br /><br />Прожектор — прожектора не было, но цирк сотворил его всё равно — упал на Деххежа. Он стоял на центральной арене, его кожа сера, как гранит, его кулаки подняты. Но он не сражался. Он был застывшим. Статуей. Монументом чему-то, чего Глоаминг не мог назвать.<br /><br />— Гном не станет выступать, — сказал шталмейстер. — Гном говорит, что тело — не орудие. Гном ошибается. Всё есть орудие. Все голодны.<br /><br />Прожектор сместился.<br /><br />Мурта стояла в клетке из шипов, её красная чешуя светилась в темноте. Огонь лизал её когти — малый сперва, затем больше, затем голодный. Клетка начала гореть.<br /><br />— Кобольдка! Огненный Язык! Малая Красная! — Шталмейстер рассмеялся. — Она не может управлять им. Она сжигает всё, к чему прикасается. Скоро она сожжёт себя. Ха. Ха. Ха.<br /><br />Прожектор сместился снова.<br /><br />Корроу стоял в тенях на краю шатра. Его нож был обнажён. Его глаза были чёрными провалами.<br /><br />— Паук! Тень! Лжец! — Шталмейстер поклонился. — Он думает, что мы — груз. Он думает, что мы не видим уговора под уговором. Но мы видим. Мы всегда видели.<br /><br />— Видишь ли?<br /><br />Голос пришёл с центральной арены.<br /><br />Там была Хева.<br /><br />Она не была застывшей. Она не горела. Она не пряталась. Она стояла на арене — два метра меха и горя — её жёлтые глаза вперились в лицо Глоаминга.<br /><br />— Ты мог спасти меня, — сказала она. — Ты мог стараться сильнее.<br /><br />— Я...<br /><br />— Ты сказал «стой». Но ты ничего не остановил.<br /><br />— Я...<br /><br />— Ты собираешь сломанные вещи. Но ты не чинишь их. Ты выставляешь их. Как трофеи. Как трофеи в шатре из крови.<br /><br />Шатёр начал трястись. Холстина пошла рябью. Канаты застонали.<br /><br />— Что происходит? — спросил шталмейстер.<br /><br />— Цирк рушится, — сказала Хева. — Ты построил его на костях. Кости не держат.<br /><br />Шатёр пал.<br /><br />Тьма.<br /><br />Глоаминг проснулся, задыхаясь.<br /><br />Гнездо было тёплым. Сено было мягким. Деххеж всё ещё спал рядом, его грудь поднималась и опускалась в медленном, ровном ритме.<br /><br />«Просто сон, — сказали они себе. — Просто сон».<br /><br /><a href="https://ibb.co/TM3xnnZ8"><img src="https://i.ibb.co/XxRrdd9s/Dream-Of-Dead-Heva.jpg" alt="Dream Of Dead Heva" border="0"></a><br />Но цирк не вернулся.<br /></details><br /><details><summary>комментарии</summary><br />Этот текст должен был частью главы 3. Но у меня не получилась запостить его целиком, такой большой была глава 3. Почему ее целиком запостить не получаллсь техничеси я не знаю. Может быть я превысил символьный лимит LJR, или же это связано с вялыми DDOS атаками. Но во всяком случае я сам понимал, что глава слишком длинная, и ее нужно разделить. И техническая проблама с постингом заставила меня это сделать быстрее.<br /><p><br />Я попробовал использовать другие нейросети, Квена и Джемини. Квену я давал почти такие же промпты как Дипсику. И Квен показал себя более креативным, сразу предложив альтернативную сюжетную линию про путешествия во времени. Но в какой-то момеент Квен понял, что это сюжет компьютерной игры и вместа текста начал писать псевдокод игры. Но вообще предворительное написание литературы в форме псевдокода это очень популярный тренд у ИИ-писателей. Квен хорошо это делает. Я просил Дипсик тоже так делать. Он это делает, на мой взгляд, с большими кусками текста, то есть не совсем как код. Но может дело в том, что уже разогрел Дипсик в режим писателя. Я как понял, тут идея в том, что легко можно в таком псевдокоде увидить, что модель понимает и не понимает про сюжет.<br /><p><br />Джемени мне было лень давать все те же промты, что и дипсику, потому что так идти до разумного текста довольно долго. Вместо этого я просто давал анализировать ему готовые части. И Джемини высоко оценил литературный труд Дипсика. "Переписывание с улучшением" на мой взгляд тут не дает результата. Но может быть дело, что я использовал не достаточно разогретую или не достаточно мыслющую модель. Интересно, что в какой-то момент Джемени не увидел мой текст и сам придумал продолжения. И если Квен хотел писать историю про путешествия во времени, то Джемени решил двигать ее в сторону &laquo;Eldritch Horror&raquo; и придумал монстра &laquo;Пожирателья плоти&raquo;. Но я все таки попросил Джемини переписать две сцены, котороые мне не нравились с новыми сценарими. Можете угадать, что это за сцены? Это будет не сложно сделать, потому что в новой версии главы их не так много. <br /><p><br />Еще очень интерсно получилось с персонажем Хевой. Я изначально планировал, что она присоедениться к группе и написал для нее характкер, бэкстори и взаимодействия. Но самое сложное в таком фэнтази это объяснить, почему персонажи держаться вместе и заняты общим делом а не шлют друг-друга нафиг. И я решил что группа должна встретить Хеву в таверне и отговорить ее от cуицида. После чего она присоединиться к ним из благодарности. Но это должна была быть сложная социальная ситуация и Дипсик расписал мне для нее таблицу с разными взаимодействиями их вероятностями успеха и тем, что происходит при провале. И я эту таблицу разыграл и у меня получился самый худший вариант событий! В итоге группа убила Хеву! Кажется, когда история так рандомизированна, то она получается интересней. Но боевку я не рандомизируя пока. А надо. Надо больше рандомизированных сцен. Только так, чтобы главные герои не тонули в унитазах. <br /><p><br /> <br /></details><br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288505.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/288505" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288505.html ai aislope art fantasy morgendau story Leo Kottke - 6 & 12 String Guitars hungry http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288068.html Sat, 09 May 2026 22:35:03 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288068.html <center><br /><a href="https://ibb.co/Y4vyGnB8"><img src="https://i.ibb.co/GfgtjYQk/Heva-HD.jpg" alt="Heva HD" border="0" width="600"></a></center><p><br /><br />Cледующая глава замка Моргендау.<br /><br /><center><b>Тайны замка Моргендау:<br> книга 1: В лесах<br>глава 3: Ущербная Луна</b><br /></center><br /><details><summary>текст c иллюстрациями.</summary><br /><br />Они отошли от молитвенных угодий, и лунный свет ещё лежал теплом на их плечах.<br /><br />Деххеж нёс Мурту легко — одна рука баюкала малую красную кобольдку у его груди, другая указывала в сторону кольца мегалитов. Его раны исчезли, исцелённые магией лунных жриц, и сила его вернулась в полноте. Он двигался, как человек, забывший, что был когда-то сломлен.<br /><br />— Я обещал тебе кое-что легендарное, — сказал он, покосившись на Глоаминга. — Помнишь?<br /><br />— Ты сказал, что покажешь мне. — Глоаминг приноровился к его шагу. Корроу держался позади, молчаливый, настороженный.<br /><br />— Место, — сказал Деххеж. — Не оружие. Не сокровище. Место. Где стражи отдыхают после службы. Где заключают сделки, рассказывают истории, и мёд течёт, как вода.<br /><br />— Таверна, — сухо произнёс Корроу.<br /><br />Деххеж ухмыльнулся — редкое выражение на его камнетёсаном лице.<br /><br />— Таверна. Но не просто таверна. «Ущербная Луна». Единственная во всём Святилище.<br /><br />— Нам не нужна выпивка, — сказал Глоаминг.<br /><br />— Нет. Но вам нужны припасы. Сведения. Место для ночлега, что не холодная земля. — Деххеж переложил вес Мурты. Глаза кобольдки были полузакрыты, её хвост мягко покачивался. — «Ущербная Луна» — это также лавка. Гостевой дом. Место встреч. Если хотите знать, что творится в Вирдвуде, — начинаете здесь.<br /><br />Глоаминг посмотрел на Корроу. Корроу пожал плечами.<br /><br />— Припасы есть припасы, — сказал тёмный эльф. — Сведения есть сведения. Я не против.<br /><br />— Тогда идём, — сказал Глоаминг.<br /><br />Деххеж кивнул.<br /><br />— За мной. И постарайтесь не глазеть. «Ущербная Луна»... странное место. Даже по меркам Храма.<br /><br />«Ущербнаяая Луна» пряталась внутри одного из мегалитов — высокого, кривого пальца серого камня, что клонился к лесу, точно пьяница, кланяющийся своей королеве.<br /><br />Снаружи она была непримечательна. Задрапированный закут из белой, как луна, ткани и тёмной, как тень, шерсти — легко пропустить средь шатров, и загородок, и шума беженцев. Лишь малая деревянная вывеска — с вырезанным полумесяцем, треснувшим посередине, — отмечала вход.<br /><br />Деххеж отвёл ткань в сторону и нырнул внутрь. Глоаминг последовал. Корроу вошёл последним, его рука покоилась на ноже.<br /><br />Закут был мал — едва хватало места для четверых — и пах землёй и старыми грибами. Естественный туннель уводил вниз. Стены были влажны, сочились сыростью, и воздух делался прохладнее с каждым шагом.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/Cp7sMQtk"><img src="https://i.ibb.co/vCPvQkB7/Bad-Moon-HD.jpg" alt="Bad Moon HD" border="0" width="600"></a><br /></center><br /><br />Затем туннель распахнулся.<br /><br />Глоаминг перестал дышать.<br /><br />Пещера была огромна — уступала разве что великой зале Вирдкона. Потолок терялся во тьме, сокрытый где-то за пределами досягаемости света. Но стены... стены светились.<br /><br />Люминесцентные грибы росли гроздьями по камню, их шляпки — бледно-синие и нежно-зелёные, — источая мягкий свет, что, казалось, пульсировал, как медленное сердцебиение. Меж ними, лениво дрейфуя в воздухе, вились насекомые — малые создания с полупрозрачными крыльями и светящимися брюшками, золотыми, янтарными и бледно-жёлтыми, как старая кость.<br /><br />Свет не был ярок. То был свет полуприкрытого глаза, свет сна, что помнится при пробуждении. Его хватало, чтобы видеть. Хватало, чтобы подарить пещере чувство мира под миром.<br /><br />— «Ущербная Луна», — негромко произнёс Деххеж.<br /><br />Глоаминг огляделся.<br /><br />Пол пещеры был заставлен столами — грубыми круглыми плашками, срезанными с пней, их поверхности исполосованы ножами и покрыты пятнами пролитого питья. Вместо табуретов — подушки. Десятки подушек, набитых соломой, или перьями, или чем-то более мягким, разбросанные вокруг столов, точно палая листва.<br /><br />Несколько завсегдатаев сидели меж подушек — в основном стражи, их белая, как луна, раскраска слабо светилась в грибном свету. Они пили из глиняных кувшинов, передавая их из рук в руки, и говорили низкими голосами, что эхом отдавались от камня.<br /><br />За грубым прилавком — каменной плитой на двух камнях поменьше — стоял гном.<br /><br />Он был дик. Нечёсаная борода, нехватка зубов, один глаз. Уцелевший глаз был бледно-голубым и острым, как гвоздь. Его руки были покрыты татуировками — луны, и серпы, и сцены, которых Глоаминг не мог разобрать с другого конца зала.<br /><br />— Гримм, — сказал Деххеж. — Старый друг. Скверный нрав. Добрый мёд.<br /><br />— Мёд, — сказал Корроу, — это главное.<br /><br />Гримм увидел их. Его единственный глаз сузился — затем расширился, когда он узнал Деххежа. Он поднял глиняный кувшин в приветствии.<br /><br />Деххеж кивнул в ответ.<br /><br />И затем Глоаминг увидел её.<br /><br />Она сидела одна за самым большим столом, спиной к стене, и глаза её были устремлены в ничто.<br /><br />Она была огромна.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/1JL1TRc0"><img src="https://i.ibb.co/R49fcQ8g/Heva2.jpg" alt="Heva2" border="0"></a><br /></center><br /><br />Без малого два метра ростом — может, более, хотя она так ссутулилась, что трудно было сказать. Плечи её были почти в метр шириной, мощные мышцы, что некогда были рельефны, а ныне, казалось, обвисли, точно тело сдавалось прежде, чем разум принял решение.<br /><br />Она была гноллой. Антропоморфной гиеной. Её мех был матово-бурым с более тёмными пятнами — цвет засохшей крови на старом дереве, цвет теней в умирающем костре. Более густая грива стояла полуторчком вокруг её шеи — не в агрессии, но в горе. Как у собаки, которую вспугнули и которая так и не успокоилась вполне.<br /><br />Её броня была из грязно-коричневой кожи, потрескавшаяся и в пятнах. Некогда она была хороша. Теперь она просто... была. Прикрывала её. Не скрывая ничего.<br /><br />Глаза её были жёлто-оранжевыми — цвета тлеющих углей — но огонь погас. Они были тусклы. Плоски. Глядели в ничто, потому что ничто не стоило взгляда.<br /><br />Её осанка рассказывала историю.<br /><br />Плечи сведены вперёд. Голова низко опущена над глиняным кувшином мёда. Когти — толстые, пожелтевшие, слишком отросшие — лежали на столе, как позабытые орудия. Хвост безжизненно свисал на пол, даже не подрагивая.<br /><br />Она не пила. Она сидела. Ждала. Чего — Глоаминг не мог понять.<br /><br />Прочие завсегдатаи — стражи, путники, те немногие беженцы, что могли позволить себе кувшин, — обходили её стороной. Никто не сидел за её столом. Никто не глядел на неё дольше мгновения.<br /><br />Её горе было заразно. Её молчание было болезнью.<br /><br />— Кто это? — спросил Глоаминг, не повышая голоса.<br /><br />Выражение лица Деххежа омрачилось.<br /><br />— Я не знаю её имени. Она пришла с беженцами — одной из последних групп, прошедших через Торнгейт перед тем, как он закрылся.<br /><br />Мурта, всё ещё баюкаемая в руках Деххежа, открыла глаза. Она посмотрела на гноллу — по-настоящему посмотрела — и её хвост туго свернулся вокруг брюха.<br /><br />— Большая, — прошептала Мурта, её голос дёрганый и шипящий. — Очень большая. Больше чем... чем... гном. Больше чем дерево. Почти.<br /><br />— Ты знаешь её? — спросил Глоаминг.<br /><br />Мурта мотнула головой, её малая морда подёргивалась.<br /><br />— Мурта не... знает. Но Мурта видит. Гнолла... грустная. Очень грустная. Грустная как... как... болото после пожара.<br /><br />Корроу уже двинулся к столу поменьше, подальше от гноллы.<br /><br />— Мы пришли за припасами. Не за бродягами.<br /><br />— Мы пришли за сведениями, — сказал Глоаминг. Но их глаза не отрывались от гноллы.<br /><br />Она сидела, точно павшая статуя. Точно монумент чему-то, что умерло и было забыто. Её грудь вздымалась и опускалась в медленном, ритмичном дыхании. Её когти выцарапывали малые круги на поверхности стола.<br /><br />«Что сломало тебя? — подумал Глоаминг. — И могу ли я это использовать?»<br /><br />Мысль пришла непрошеной — холодная, расчётливая, инстинкт придворного шута: обратить всякую слабость в орудие. Но за ней шевельнулось нечто иное. Нечто, что росло с той ямы, с той суповой кухни, с того мига, когда Корроу вложил нож в их руку и велел убивать.<br /><br />Глоаминг повернулся к Деххежу.<br /><br />— Расскажи мне всё, что знаешь о ней.<br /><br />Гном посмотрел на гноллу — по-настоящему посмотрел — и медленно покачал головой.<br /><br />— Тут нечего рассказывать. Она пришла. Она сидит. Она не говорит со стражами. Не просит еды. Только пьёт, ночь за ночью, и ждёт. — Он помолчал. — Иные из моих товарищей говорят, что она опасна. Другие — что она уже мертва. Просто... ждёт, когда упасть.<br /><br />Корроу фыркнул.<br /><br />— Воин без стаи. Волк, которому нечего больше кусать.<br /><br />— Или волк, которому нечего больше терять, — сказал Глоаминг.<br /><br />Они пошли к столу гноллы.<br /><br />Позади Корроу вздохнул.<br /><br />Глоаминг шёл к столу гноллы, но расстояние меж подушками и столом растягивалось. Грибной свет мерк. Голоса прочих завсегдатаев стихали до далёкого гула.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/mYVnSg5"><img src="https://i.ibb.co/jxPCHsk/Dream-Of-Controlling-Heva.jpg" alt="Dream Of Controlling Heva" border="0"></a><br /></center><br /><br />Внутри их черепа просыпался цирк.<br /><br />Он был там всегда — даже в Вирдконе, даже в королевских опочивальнях, даже в миг той шутки, что разбила всё вдребезги. Трёхманежный цирк из разбитых зеркал, и хохочущих зверей, и шталмейстеров, что говорили загадками. Глоаминг научился играть поверх него, обольщать поверх него, давать публике видеть лишь блёстки и улыбку.<br /><br />Но цирк сделался громче с изгнания.<br /><br />«Дамы и господа, — прошептал голос, похожий на их собственный, но не их, — не их, — добро пожаловать в Великий Передвижной Двор Глоаминга, Утраченного Наследника Моргенбурга, Бывшего Шута Вирдкона, Собирателя Сломанных Вещей».<br /><br />Шталмейстер поклонился. Его лицо было лицом Глоаминга. Его улыбка была раной.<br /><br />«Наблюдайте: Гном. Каменная плоть. Связанный клятвой. Он пал в яму, и мы вытащили его. Теперь он следует за нами. Отчего? Благодарность? Долг? Нет. Он следует, потому что ему больше некуда идти. Потому что мы дали ему историю для рассказа — сотню мёртвых виверн, — и он поверил в неё. Он верит в нас».<br /><br />Аплодисменты.<br /><br />«Наблюдайте: Кобольдка. Красная чешуя. Огненный язык. Чёрночешуйные били её за сожжённый тюфяк. Мы спасли её. Теперь она льнёт к нам. Отчего? Страх? Благодарность? Нет. Она льнёт, потому что мы — первые мягкокожие, которые не пинали. Она научится гореть для нас. Или сожжёт нас. Так и так — занятно».<br /><br />Аплодисменты.<br /><br />«Наблюдайте: Тень. Корроу. Тёмный эльф. Лжец. Он думает, что мы — груз. Он думает, что мы не видим уговора под уговором. Но мы видим. Мы всегда видели. Он научит нас жестокости. И когда он научит нас всему — когда нож будет нашим, и тень будет нам отвечать, — мы решим, сохранить ли его или отрезать».<br /><br />Аплодисменты. Громче теперь. Тюлени хлопают ластами.<br /><br />«А теперь — Гнолла».<br /><br />Шталмейстер развёл руками. Полы шатра распахнулись. Прожектор — прожектора не было, но цирк сотворил его всё равно — упал на ссутуленную фигуру за столом.<br /><br />«Узрите! Стена из меха и горя! Матриарх без стаи! Воин, что хочет умереть!»<br /><br />«Можем ли мы использовать её? Конечно, мы можем использовать её. Она огромна. Она могла бы сломать Корроу пополам. Она могла бы нести нас через Торнгейт на своих плечах. Она могла бы —»<br /><br />«Она могла бы убить нас во сне».<br /><br />«Ха. Ха. Ха».<br /><br />«Но такова цена собирания сломанных вещей. Иногда они ломают тебя в ответ».<br /><br />Глоаминг моргнул. Цирк сложил свои шатры. Грибной свет возвратился. Звуки таверны хлынули назад — стук глиняных кувшинов, рокот голосов, далёкий храп пьяного стража.<br /><br />Они стояли у стола Хевы.<br /><br />Их рука уже тянулась за подушкой.<br /><br />«Когда я успел сесть?»<br /><br />«Не всё ли равно?»<br /><br />«Нет. Ничто не важно, кроме представления».<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/8S0XWkc"><img src="https://i.ibb.co/DStLxdp/Gloaming-Meeting-Heva.jpg" alt="Gloaming Meeting Heva" border="0"></a><br /></center><br /><br />Хева не подняла глаз.<br /><br />Глоаминг сел на подушку напротив неё — медленно, осторожно, держа руки на виду, на столе. Дерево было липким от пролитого мёда. Воздух пах мехом, и горем, и чем-то более старым — чем-то вроде старой крови и давнего дождя.<br /><br />— Могу я сесть?<br /><br />Никакого ответа.<br /><br />— Я всё равно сяду.<br /><br />Всё ещё ничего. Жёлто-оранжевые глаза гноллы уставились в точку где-то за левым плечом Глоаминга. Её когти выцарапывали медленные круги на столе.<br /><br />— Меня зовут Глоаминг.<br /><br />— Мне всё равно. — Её голос был низким рыком, гортанным, точно камни трутся друг о друга в оползне. — Ха. Ха. Ха. — Три плоских смешка — не веселье, даже не ирония. Просто... звук. Эхо гиены, забывшей, зачем существует смех. — Уходи, мягкокожий. Пока я тебя не съела.<br /><br />— Ты меня не съешь.<br /><br />Глаза Хевы двинулись. Медленно — как валуны, катящиеся под гору, — они сфокусировались на лице Глоаминга.<br /><br />— Ты меня не знаешь.<br /><br />— Нет. Но я знаю, как ты выглядишь. — Глоаминг откинулся назад, разведя руки. — Ты никого не ешь. Ты едва пьёшь. Ты просто... сидишь. Ждёшь.<br /><br />— Жду — чего?<br /><br />— Я надеялся, ты мне скажешь.<br /><br />Долгое молчание. Грибной свет пульсировал. Где-то на другом конце пещеры бармен Гримм рассмеялся чему-то — резкий, лающий звук.<br /><br />Хвост Хевы дрогнул. Первое движение, которое Глоаминг увидел от него.<br /><br />— Ха. Ха. Ха. — Ещё три смешка. Эти были мягче. Почти печальны. — Садись, тогда. Садись и пожалей об этом.<br /><br />Глоаминг сел.<br /><br />Позади, за соседним столом, Корроу наблюдал. Деххеж усадил Мурту на подушку. Малая голова кобольдки вертелась меж Глоамингом и Хевой, её жёлтые глаза были широко раскрыты.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/Z1B6DVMM"><img src="https://i.ibb.co/3YpyZ7CC/Heva-Leading-Her-Pack.jpg" alt="Heva Leading Her Pack" border="0"></a></center><br /><br />Хева отпила из своего глиняного кувшина. Долгий глоток. Мёд закапал в её мех.<br /><br />— Ты хочешь знать, почему я сижу здесь. — Это не было вопросом.<br /><br />— Да.<br /><br />— Ха. Ладно. Ладно. Я расскажу тебе. — Она поставила кувшин. Её когти застучали по глине. Тук. Тук. Тук. — Я была матриархом. Стаи. Тридцать когтей. Все мои.<br /><br />— Тридцать?<br /><br />— Тридцать. Воины. Охотники. Падальщики. Мы пришли на юг. В Оленью Долину. Фермы были тучны. Люди были мягки. Мы совершали набеги. Мы ели. Мы жили. — Пауза. — Ха. Ха. Ха.<br /><br />— Что случилось?<br /><br />— Пришла армия. Наёмники. Нанятые «Единой-Землёй-под-Солнцем», чтобы защищать их драгоценные фермы от варваров. — Хева выплюнула это название, как яд. — Наёмники не стали сражаться с варварами. Они сами сожгли фермы. Забрали зерно. Забрали скот. Оставили людей голодать.<br /><br />— И вы присоединились к варварам.<br /><br />— Лучше драться с волками, чем быть съеденным ими. Ха. — Её глаза мерцнули — что-то вроде гнева, что-то вроде горя. — Мы присоединились. Мы сражались. Мы истекали кровью вместе.<br /><br />— И?<br /><br />— И мы проиграли.<br /><br />Когти Хевы перестали стучать.<br /><br />— У наёмников были колдуны. Огонь с неба. Тени, что ходили и убивали. И арбалеты. Столько арбалетов. Они не дрались честно. Они не дрались храбро. Они дрались умно. — Её голос упал до шёпота. — Моя стая умерла на поле из грязи и крови. Ха. Ха. Ха.<br /><br />— Как ты выжила?<br /><br />— Не знаю.<br /><br />Она произнесла это плоско. Просто. Как если бы сообщала погодный факт.<br /><br />— Я должна была умереть. Я была впереди. Стрелы должны были забрать меня. Колдовской огонь должен был сжечь меня дотла. Но когда я очнулась — когда бойня кончилась — я лежала на груде тел. Тел моей стаи. И я была... жива.<br /><br />— Это чудо.<br /><br />— Это проклятие. — Глаза Хевы встретились с глазами Глоаминга. На миг — всего лишь на миг — огонь возвратился. — Ты знаешь, каково это — проснуться, покрытым кровью всех, кого ты любишь? Знать, что ты жив, потому что вселенная не смотрит в твою сторону? Что твоё выживание было не милостью, не целью, не судьбой — просто... везением. Глупым, бессмысленным везением?<br /><br />— Нет.<br /><br />— Я знаю. Ха. Ха. Ха. Я просыпаюсь каждое утро и проклинаю солнце за то, что оно встаёт. Я сижу здесь каждую ночь и жду, когда мёд утопит сны. — Она повела рукой в сторону кувшина. — Не работает. Ничего не работает.<br /><br />— Ты могла бы умереть, — сказал Глоаминг.<br /><br />— Могла бы. Я думала о ноже. О верёвке. О долгой прогулке в глубокий лес без намерения вернуться. — Она улыбнулась — ужасной улыбкой, сплошные зубы и никакой радости. — Но я трус, мягкокожий. Ха. Трус, который не может закончить начатое. Поэтому я сижу. Пью. Жду, пока что-нибудь меня не убьёт.<br /><br />— Что, если бы появилось нечто, что дало бы тебе причину жить?<br /><br />Хева уставилась на Глоаминга.<br /><br />Её смех — когда он пришёл — был иным. Дольше. Резче. Смех гиены, полный предупреждения и изумления и чего-то, что могло быть надеждой, — если бы надежда была тем, что кусается.<br /><br />— Ха-ХА-ха-ХА-ха-ХА!<br /><br />Звук эхом отразился от стен пещеры. Завсегдатаи обернулись посмотреть. Даже Гримм замер на полпути, наливая.<br /><br />— Ты, — сказала Хева, наставляя коготь на грудь Глоаминга. — Ты безумен.<br /><br />— Да.<br /><br />— Ты думаешь, что можешь дать мне причину жить.<br /><br />— Я думаю, что могу попытаться.<br /><br />— Ха. Ха. Ха. — Смех угас. Глаза Хевы снова потускнели, но медленнее в этот раз — как если бы огонь умирал дольше. — Ты странное создание, мягкокожий. Я не встречала никого, подобного тебе.<br /><br />— Мне все это говорят.<br /><br />— Не сомневаюсь. — Хева подняла свой кувшин. Не выпила. Подержала. — Я не стану тебе ничего обещать. Я не стану давать клятв, или подписывать уговоров, или притворяться, что мне есть дело до твоего трона.<br /><br />— Я этого и не прошу.<br /><br />— Тогда о чём же ты просишь?<br /><br />Глоаминг подался вперёд. Цирк ревел в их черепе — «аплодисменты, аплодисменты, аплодисменты», — но они загнали его вглубь. Загнали вглубь и заговорили откуда-то ещё. Откуда-то тише.<br /><br />— Я прошу тебя идти с нами. Некоторое время. Пока Торнгейт не откроется. Пока мы не достигнем Моргенбурга. Ты сможешь спать в гнезде вместо таверны. Ты сможешь есть пищу вместо того, чтобы пить мёд. Ты сможешь... — Они искали слово. — ...существовать. Рядом с нами. Вместо того, чтобы в одиночку.<br /><br />Хева молчала долгое время.<br /><br />Затем она поставила кувшин.<br /><br />— Ха. Безумный шут, который хочет быть герцогом. — Она посмотрела на Глоаминга. — Ты безумен.<br /><br />— Возможно.<br /><br />— Ха. Ха. Ха. — На этот раз смех был почти тёплым. — Не разочаруй меня, мягкокожий. Или я всё-таки тебя съем.<br /><br />— Это «да»?<br /><br />— Это... я пойду с вами. Пока. Пока мне не станет скучно. Или голодно. Ха. — Она встала — развернулась, поднялась во весь рост и нависла над столом, точно грозовая туча. — Но если попытаешься мной командовать, я откушу тебе руку. Ха. Это не шутка.<br /><br />— Я никогда не шучу о своих руках.<br /><br />Хева фыркнула. Это мог быть смех. Это мог быть чих. Понять было невозможно.<br /><br />Глоаминг встал.<br /><br />Позади Корроу таращился. Деххеж держал руку на своём каменном топоре. Мурта пряталась за подушкой, одни лишь жёлтые глаза виднелись.<br /><br />— Нам понадобится больше подушек, — сказал Глоаминг.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/gZYtJrb4"><img src="https://i.ibb.co/hF02VgxY/Interaction-With-Heva.jpg" alt="Interaction With Heva" border="0"></a><br /></center><br /><br />Прежде чем Глоаминг успел подняться с подушки, Корроу уже двигался.<br /><br />Тёмный эльф скользил меж столов, как дым меж пальцев — беззвучно, целенаправленно, его рука покоилась на рукояти ножа. Он не спросил дозволения. Не объявил о себе. Он просто возник у стола Хевы, напротив неё, и сел.<br /><br />Глоаминг уставился. Рука Деххежа легла на топор. Мурта нырнула за подушку.<br /><br />Жёлто-оранжевые глаза Хевы переместились с Глоаминга на Корроу. Её когти перестали стучать.<br /><br />— Ты, — сказала она. — Паук.<br /><br />— Корроу, — поправил он. Голос его был плоским, профессиональным. — У меня есть предложение.<br /><br />— Ха. Ха. Ха. — Три плоских смешка. — Я не заключаю сделок с пауками. Они кусаются.<br /><br />— Все кусаются. Я предлагаю тебе кое-что получше мёда. — Корроу подался вперёд. — Подземелье Бейлтута. Старый зверинец. Полон чудовищ. Мы идём туда. Нам понадобятся мускулы.<br /><br />— Мускулы.<br /><br />— Они у тебя есть. Нам они нужны. Просто.<br /><br />Губа Хевы искривилась — вспышка зубов, жёлтых и острых.<br /><br />— Ты хочешь, чтобы я была твоим... твоим... чем? Твоим телохранителем? Твоим зверем? Твоей —<br /><br />— Твои когти внаём. Ничего более. — Выражение лица Корроу не изменилось. — Мы платим едой и целью. Ты платишь насилием. Честный обмен.<br /><br />Позади Хевы малая красная фигурка emerged из-за подушек.<br /><br />Мурта проползла по полу пещеры на четвереньках, волоча хвост, её жёлтые глаза были широко раскрыты. Она взобралась на подушку у локтя Хевы — медленно, осторожно, как некто, приближающийся к спящему дракону.<br /><br />— Мурта... Мурта помогает, — прошептала она, её голос дёрганый и шипящий. — Мурта... маленькая. Но Мурта умеет... умеет... — Она запнулась, борясь с собой. — ...умеет говорить. Да. Говорить. Мурта говорит хорошо. Очень хорошо.<br /><br />Хева посмотрела вниз, на кобольдку. Её бровь нахмурилась.<br /><br />— Это что такое?<br /><br />— Мурта — это... это... друг. Да. Друг пауку. Друг гному. Друг... другу... мягкокожему. — Она ткнула когтем в Глоаминга. — Гнолла должна быть... быть... другом тоже. Друзья — это... это... тепло. Да. Тепло как... как... огонь. Но не жгучий огонь. Тепло как... как... — Она сдулась. — ...Мурта не знает слов. Мурта сожалеет.<br /><br />— Ха. Ха. Ха. — Смех Хевы был мягче на этот раз. Почти жалостливый. — Ты странная малая штучка, красночешуйная. Но мне не нужны друзья. Мне нужно, чтобы меня оставили в покое.<br /><br />— Но...<br /><br />— Нет.<br /><br />Уши Мурты поникли. Она юркнула обратно к ногам Деххежа и спряталась за его лодыжкой.<br /><br />Челюсть Корроу сжалась.<br /><br />— Ты отказываешься.<br /><br />— Я отказываюсь. Ха. Уходи, паук. Пока я не съела твоего малого красного друга.<br /><br />— Она мне не друг. — Корроу встал. Его рука не покинула ножа. — Она — груз. Как мягкокожий. Как гном. Всё — груз. Ты тоже была бы грузом. Полезным грузом. Но грузом.<br /><br />Глаза Хевы сузились.<br /><br />— Груз.<br /><br />— Да.<br /><br />— Ха. — Одинокий смешок. Холодный. — Ты думаешь, я — груз. Ты думаешь, ты можешь... что? Перевозить меня? Продать меня? Использовать меня?<br /><br />— Я думаю, ты — воин без стаи. Волк, которому нечего больше кусать. Ты уже мертва. Ты просто ещё не перестала дышать. — Голос Корроу был тих. — Я предлагаю тебе способ быть полезной перед тем, как ты сгниёшь.<br /><br />Пещера погрузилась в молчание.<br /><br />Даже Гримм перестал наливать.<br /><br />Хева поднялась.<br /><br />Она развернулась медленно — как просыпающаяся гора, как строящаяся гроза, — пока не встала в два метра ростом, её плечи заслонили грибной свет, её тень поглотила Корроу целиком.<br /><br />— У тебя, — сказала она, — острый язык, паук.<br /><br />— У меня всё острое.<br /><br />— Ха. Ха. Ха. — Смех был иным теперь — выше, диче, смех гиены перед убийством. — Ты думаешь, ты можешь оскорбить меня до согласия? Ты думаешь, я настолько... настолько... отчаянно жажду цели, что пойду за остроухой тенью, которая зовёт меня грузом?<br /><br />— Я думаю, ты отчаянно жаждешь чего-то.<br /><br />— Я отчаянно жажду, чтобы ты заткнулся.<br /><br />Её когти сжались.<br /><br />Корроу не отступил.<br /><br />Вместо этого он улыбнулся — тонко, остро, жестоко.<br /><br />— Ты напоминаешь мне кое-что, — сказал он. — Раненое животное, которое я однажды видел в вирдвуде. Оно попало в капкан. Оно отгрызло собственную ногу, чтобы сбежать. Оно истекло кровью в траве тремя днями позже.<br /><br />Дыхание Хевы изменилось — глубже, быстрее.<br /><br />— Ты и есть то животное, — продолжал Корроу. — Ты отгрызла свою стаю. Ты приползла сюда. И теперь ты истекаешь кровью в таверне, ожидая, чтобы кто-то тебя прикончил. — Он наклонил голову. — Я здесь не для того, чтобы тебя прикончить. Я здесь, чтобы сказать тебе — перестань истекать кровью. Но ты не перестанешь. Потому что ты слаба.<br /><br />— Слаба.<br /><br />— Да. Слаба. Слабачка, что прячется за мёдом и жалостью к себе, потому что не может встретить лицом к лицу тот факт, что она выжила, а её стая — нет. — Голос Корроу упал до шёпота. — Ты не воин. Ты трус. А трусы умирают в одиночестве.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/mWkBcmc"><img src="https://i.ibb.co/vnpBjbj/Fight-With-Heva.jpg" alt="Fight With Heva" border="0"></a><br /></center><br /><br />Мурта захныкала. Рука Деххежа стиснула топор. Глоаминг уже стоял, уже тянулся за ножом —<br /><br />Слишком поздно.<br /><br />Хева взревела.<br /><br />Это не был боевой клич. Это не была ярость. Это было горе — сырое, первобытное, столетия горя, сжатые в единый звук, что сотряс грибные шляпки и послал завсегдатаев карабкаться к выходу.<br /><br />— Я СОЖРУ ТВОЁ СЕРДЦЕ, ПАУК!<br /><br />Она бросилась вперёд.<br /><br />Корроу был быстрее.<br /><br />Он упал — не назад, не вбок, но прямо вниз, — и когти Хевы вспороли воздух там, где только что была его грудь. Она пошатнулась, потеряв равновесие, и нож Корроу взвился. Лезвие отворило неглубокую рану на её предплечье.<br /><br />Кровь — тёмная, почти чёрная — закапала на стол.<br /><br />— Первая кровь, — сказал Корроу.<br /><br />— Ха-ХА-ха-ХА-ха-ХА!<br /><br />Хева замахнулась другой рукой — удар наотмашь, что размозжил бы человеческий череп. Корроу перекатился под ним, взвился за её спиной и полоснул по задней стороне колена. Сухожилие удержало. Мех разошёлся. Ещё кровь.<br /><br />Но Хева не упала.<br /><br />Она обернулась — быстрее, чем что-то её размера должно быть способно обернуться, — и её кулак поймал Корроу в грудь. Тёмный эльф пролетел назад, врезался в стол и исчез в груде расколотого дерева и пролитого мёда.<br /><br />— Корроу! — Глоаминг извлёк свой нож.<br /><br />Деххеж уже двигался.<br /><br />— Луна, даруй мне камень, — прорычал он.<br /><br />Его кожа изменилась.<br /><br />Это произошло в единый удар сердца — рябь серого растеклась от груди к рукам, к ногам, к лицу. Боевая раскраска засветилась ярче. Его глаза сделались цветом гранита. Когда он ударил Хеву в бок, это было как валун, падающий с утёса.<br /><br />Гнолла пошатнулась. Рёбра треснули — слышимо, тошнотворно.<br /><br />Он ударил снова. Голова Хевы откинулась назад. Кровь брызнула из рассечённой губы.<br /><br />Но она не упала.<br /><br />Она схватила руку Деххежа — обеими лапами, когти впились в его каменную плоть — и подняла. Гном оторвался от земли. Хева развернулась, используя его инерцию, и швырнула его через всю пещеру. Деххеж врезался в столп грибов. Светящиеся споры взорвались облаком синего и зелёного.<br /><br />— Деххеж! — взвизгнула Мурта.<br /><br />Хева повернулась на звук.<br /><br />К Мурте.<br /><br />К Глоамингу.<br /><br />Глоаминг стоял меж гноллой и кобольдкой. Их нож был в их руке. Их рука тряслась.<br /><br />— Отойди в сторону, мягкокожий. — Голос Хевы был руиной. — Я хочу паука. И гнома. И малую красную. А потом тебя.<br /><br />— Нет.<br /><br />— Ха. Ха. Ха. — Кровь капала с её губы на грудь. — Храбрый. Глупый. Храбрый и глупый. Как моя стая.<br /><br />Она бросилась вперёд.<br /><br />И из темноты под сломанным столом поднялся Корроу.<br /><br />Его нож нашёл мягкое место под рукой Хевы — зазор в её броне — и вошёл глубоко. По рукоять. Он повернул.<br /><br />Хева остановилась.<br /><br />Её жёлто-оранжевые глаза расширились. Она посмотрела вниз, на рукоять, торчащую из её бока. На кровь — её кровь — льющуюся по руке Корроу.<br /><br />— Ха, — прошептала она.<br /><br />Затем Деххеж снова был там — его каменный кулак отведён назад, его глаза пылали лунным светом. Он ударил её в висок.<br /><br />Звук был — колокол. Надгробие. Дверь, захлопнувшаяся навсегда.<br /><br />Хева пала.<br /><br />Она рухнула, как дерево — сперва медленно, затем вся разом, — её тело ударилось о каменный пол с грохотом, что сотряс пещеру. Её хвост дрогнул раз. Два. Затем застыл.<br /><br />Её глаза не закрылись.<br /><br />Они уставились в потолок — в темноту, куда не достигали грибы, — и не видели ничего вовсе.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/tP2X2mmn"><img src="https://i.ibb.co/VpCmCjjb/Heva-Dead.jpg" alt="Heva Dead" border="0"></a><br /></center><br /><br />Тишина.<br /><br />Грибной свет пульсировал. Светящиеся насекомые дрейфовали. Где-то в отдалении кого-то из завсегдатаев вырвало.<br /><br />Глоаминг опустил нож. Их руки тряслись. Их дыханье было поверхностным.<br /><br />— Она...?<br /><br />— Мертва, — сказал Корроу. Он вытащил свой нож из её бока — влажный, всасывающий звук — и вытер его о её мех. — Груз не истекает кровью.<br /><br />— Ты убил её.<br /><br />— Она напала первой. — Корроу посмотрел на Глоаминга. Его лицо было нечитаемо. — Договорное право. Самооборона.<br /><br />— Ты оскорблял её, пока она не напала.<br /><br />— Да.<br /><br />Каменная кожа Деххежа угасла — серое в бурое, камень в плоть. Он стоял над телом Хевы, его кулаки всё ещё были сжаты.<br /><br />— Это было неправильно, — сказал он.<br /><br />— Это было необходимо. — Корроу убрал нож в ножны. — Она не присоединилась бы. Она была бы обузой. Теперь она не проблема.<br /><br />— Она была... была... грустной, — прошептала Мурта. Она не двинулась из-за ног Глоаминга. Её малые коготки вцепились в их штаны. — Грустной как... как... Мурта. Но Мурта... жива. Гнолла... — Она сглотнула. — Гнолла...<br /><br />— Мертва, — сказал Корроу. — Мёртв есть мёртв. Запомни разницу.<br /><br />Шаги. Тяжёлые. Многие.<br /><br />Храмовая стража прибыла — дюжина, ведомая самой Велрик. Её белая, как луна, раскраска пылала гневом. Её каменный топор был обнажён.<br /><br />— Что здесь произошло?<br /><br />Деххеж выступил вперёд. Его лицо было серым — больше, чем от камня.<br /><br />— Спор, — сказал он. — Гнолла напала. Мы защищались.<br /><br />— Она мертва.<br /><br />— Да.<br /><br />Велрик посмотрела на тело. На ножевую рану. На разбитый висок. На кровавые руки Корроу. На трясущийся нож Глоаминга.<br /><br />— Деххеж.<br /><br />— Капитан.<br /><br />— Ты ручаешься за этих чужестранцев?<br /><br />— Да.<br /><br />— Даже за паука?<br /><br />Деххеж бросил взгляд на Корроу. Его челюсть сжалась.<br /><br />— Даже за паука.<br /><br />Велрик молчала долгий миг. Затем кивнула.<br /><br />— Гнолла не принадлежала Храму. У неё не было стаи. Ни клятвы. Ни защиты. — Она снова посмотрела на тело. — Отнесите её на погребальный костёр. Произнесите слова. Затем забудьте её.<br /><br />Стражи двинулись — подняли тело Хевы, понесли его к туннелю. Её хвост волочился по камню.<br /><br />Велрик повернулась к Глоамингу.<br /><br />— Ты спас Деххежа. Ты спас кобольдку. За это я благодарна тебе. Но если кровь прольётся в Святилище снова — тобой, твоим пауком, кем угодно, — я не стану задавать вопросы. Я стану действовать. — Она коснулась груди — над сердцем — и ушла.<br /><br />Пещера опустела.<br /><br />Гримм-бармен вышел из-за своей стойки. Он посмотрел на кровь на полу. На сломанные столы. На разбитый грибной столп.<br /><br />— Кто-то, — сказал он, — будет это убирать.<br /><br />Корроу уже шёл к туннелю.<br /><br />— Не я, — сказал он.<br /><br />Деххеж помог Мурте забраться на плечи. Кобольдка вцепилась в его шею, её лицо уткнулось в его бороду.<br /><br />Глоаминг стоял один посреди пещеры, их нож всё ещё был в их руке, их разум был цирком кричащих шталмейстеров.<br /><br />«Она мертва. Она была грустной. И теперь она мертва».<br /><br />«Мог ли я спасти её?»<br /><br />«Нет».<br /><br />«Мог ли я попытаться?»<br /><br />«Да».<br /><br />«Тогда почему я не попытался?»<br /><br />Цирк не ответил.<br /><br />Он только смеялся.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/0VBkHcxC"><img src="https://i.ibb.co/qF0zTdvN/Discussing-The-Death-Of-Heva.jpg" alt="Discussing The Death Of Heva" border="0"></a><br /></center><br /><br />Они шли по туннелю в молчании — грибной свет угасал позади, тьма лестницы сгущалась вокруг.<br /><br />Рука Глоаминга всё ещё дрожала. Нож был обратно в ножнах, но они всё ещё чувствовали его вес. Вес того, что они его не использовали.<br /><br />Корроу шагал впереди, его шаги были беззвучны на камне.<br /><br />— Ты думаешь о ней, — сказал он. Не вопрос.<br /><br />— Да.<br /><br />— Перестань.<br /><br />— Не могу.<br /><br />Корроу остановился. Обернулся. Его лицо было наполовину в тени, наполовину в слабом свечении далёкого гриба.<br /><br />— Она была мертва прежде, чем мы её встретили, — сказал он. — Мертва тем образом, который имеет значение. Тем, который нельзя исправить. Нельзя спасти того, кто не хочет быть спасён.<br /><br />— Ты даже не попытался.<br /><br />— Я попытался. Я предложил ей уговор. Она отказалась. — Голос Корроу был плоским. — То был её выбор. Остальное было следствием.<br /><br />Глоаминг посмотрел на него — по-настоящему посмотрел — и на миг цирк в их черепе затих.<br /><br />— Она пала, как дерево, — сказали они. — Сперва медленно. Затем вся разом. Её глаза были открыты в конце. Она видела тьму. Она не видела ничего.<br /><br />— Это не поэзия. Это анатомия.<br /><br />— Это и то и другое.<br /><br />Корроу уставился на них долгим взглядом. Затем повернулся и пошёл дальше.<br /><br />— Ты странный, Глоаминг. Страннее, чем я думал.<br /><br />— Это комплимент?<br /><br />— Это наблюдение.<br /><br />Они прошли остаток пути в молчании.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288068.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/288068" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/288068.html ai aislope art fantasy morgendau story Leo Kottke - 6 & 12 String Guitar hungry http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287878.html Sat, 09 May 2026 00:24:01 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287878.html <center><font color="#D0D0D0" size="0.75"> <br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/manfred-mann-chapter-three/manfred-mann-chapter-three/"><br /><img src="https://i.discogs.com/e23kvIMXTwK5CRYaAkzpu4EAqYMkuUdBgQrmkzCiTG8/rs:fit/g:sm/q:90/h:596/w:600/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTkwMDY2/Ni0xMTcwODQ2MDkz/LmpwZWc.jpeg" height="290"><img src="https://i.discogs.com/q1P62omqdjdX2zwOdvdbGk4mlBGg_SFcgZFWOU4DHuQ/rs:fit/g:sm/q:90/h:550/w:550/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTkwMDY2/Ni0xMjk1MjU1NDIx/LmpwZWc.jpeg" height="290"><br /></a><br /><p><br />Альбом: Manfred Mann Chapter 3<br><br />Исполнитель: Manfred Mann Chapter 3<br><br />Год Выхода: 1969 <br><br />Жанр: Jazz rock, Prog rock<br><br />Cцена: Лондон <br /><p><br /></font></center><br /><br />Меня зацепил этот альбом. По форме это насыщенный симфонический джаз-рок. А кто такой Манфред Манн? Почти все 60-е он гремел в Лондоне со своей группой &laquo;Manfred Mann band&raquo; и играл бит и поп-рок в стиле Битлз. Когда эта группа распалась, Манфред Манн не сложил руки и создал новую группу &laquo;Manfred Mann Chapter Three&raquo; и стал играть вот такой вот прогрессивный поп-рок. И название видимо отсылает к тому что к том, что это новая глава в истории Манфред Манна, причем, сразу третья. Что меня тут зацепило? Наверное то, что некоторые треки напоминали мне ранний &laquo;King Crimson&raquo;, типа &laquo; 20th Century Schizoid man&raquo;. <p>Но, c определенной точки зрения, Манфред Манн концептуально проще, никаких вам пыток при дворе малинового короля. Это просто прикольная, приятная сложная музыка. Хотя если покопаться, то в этой лирике можно найти интересный политический подтекст. И тогда этот альбом превращается в манифест о борьбе с правыми идеями и общем политическом разочаровании, что может по настроению быть близким пост-анархизму. В этой интерпретации этот альбом &mdash; музыкальная пьеса, где разные режимы взаимодействия инструментов символизируют разные общественные уклады. <p> Сам Манфред Ман играет в этой группе на электро-органе. А в качестве вокалиста выступает его соратник по прошлому проекту Майк Хуг. У него довольно интересный андрогенный вокал и манера петь полушепотом и с хрипотцой, которые могли бы принадлежать и черной джазмэнше типа Нины Симон. Вот какие тут есть треки:<br /><br /><ol><br /><li><br /><b>Travelling Lady &mdash;</b> открывающий трек открывает альбом меланхоличными звуками, которые напоминают блюзовую губную гармошку. Но на самом деле ансамбль разных инструментов. Потом вокалист Майк Хуг поет хриплым вокалом песню обращенную к &laquo; путешествующей женщине &raquo; под томный рок аккомпанемент. Он предлагает ей остановиться. Кто эта женщина? Может быть стюардесса? Фрагменты с вокалом чередуются в этом треке с нажористыми инструментальными проигрышами соединяющие в себя электро-гитару, электро-орган, и визжащий фри-джазовый саксофон.<br /></li><br /><li><br /><b>Snakeskin Garte</b> &mdash; одна из моих любимых песен на этом альбоме. Название переводится как что-то типа &laquo;подвязки из змеиной кожи&raquo;. Вроде бы лирически тут все просто, это песня о девушке, которая носила &laquo;подвязки из змеиной кожи&raquo;, но что это такое непонятно и тут есть интересная лирика: &laquo;I drank the cup she gave to me \<br />And saw things past and things to be \<br />And old bodies that I wore before \<br />&raquo;. Заканчивается все сатанизьмом: &laquo; Then without a word or note \<br />I heard that she had gone alone \<br />Where the forces of the night had claimed her soul&raquo;. Все эти нехитрые лирические фрагменты разделяются прекрасными инструментальными фрагментами, которые включают в себе и отличная линия на электро-органе от Манфреда Манна, которое может соперничать с похожим соло в песни &laquo;Light my Fire&raquo; группы &laquo;Doors&raquo;. Еще тут есть очень цепляющий припев. <br /></li><br /><li><br /><b>Konekuf</b> &mdash; первый инструментальный трек на альбоме. Я не знаю что такое &laquo;Конекуф&raquo;. Но википедиа сообщает, что у этого слова закодированный анти-реакционный смысл, который был понятен в Британии того времени. Сам трек медленно продвигается как аккомпанемент к какому-то политическому гимну. Но потом этот гимн начинает ломать вначале электро-гитаре а потом и полностью взрывает безумный, слетевший с катушек фри-джазовый саксофон и трек движется в сторону анархии. Но потом более поступающий звук возвращается. <br /></li><br /><li><br /><b>Sometimes</b> &mdash; это легкий трек. Как бы отдых после прошлого сложного инструментального. Отчасти он возвращает нас к бит основам группы. Но отчасти этот трек идет дальше, на территорию раннего прога или психоделики. Хотя тут скорее ранний &laquo;Pink FLoyd&raquo; чем &laquo;King Crimson&raquo;. Лирический Герой рассуждает о своей неуверенности в жизни.<br /></li><br /><li><br /><b>Devil Woman</b> &mdash; Этот трек уже более интересный. Лирический герой как-бы обращается к &laquo; женшине-дьяволице&raquo;, которая его исполнят. Трек начинается с извивавшейся лаундж мелодии и женственного бэк-вокала. А первый проигрыш опять близок к фри-джаззу, только теперь главный импровизатор не саксофон, а электро-орган. И этот поток звуков уже не взрывает трек как &laquo;Konekuf&raquo;, а скорее нежно ведет его вперед. <br /></li><br /><li><br /><b>Time</b> &mdash; Если прошлый трек описывал встречу с &laquo;дьяволицей&raquo;, то этот трек это что-то вроде исповеди или защитной молитвы против нее. Лирический герой поет, что он осознал, что раньше занимался фигней и у него больше нет времени на глупости. В этом его поддерживает уверенный, мажорный аккомпанемент. А в инструментальном проигрыше в этом треке доминирует что-то типа флейты. Не знаю, что именно она тут символизирует, голос дьяволицы, мысли героя, или, наоборот защитные силы. <br /></li><br /><li><br /><b>One Way Glass</b> &mdash; Еще довольно необычный трек, который вроде бы начинается как поп-песня. А потом продолжает защитную или очистительную тему прошлого трека. Лирический герой просит дать ему защитный экран, который позволит ему наблюдать за внешним миром, а самому оставаться невидимым. Также хочет, чтобы этот экран заблокировал &laquo;звуки каруселей&raquo;. Интересно, что в одной из строк лирический герой поет, что &laquo;не хочет быть своден&raquo;, а в другой &laquo;что ему нужна защита от лишних вопросов, которой он хочет задать&raquo;. Это все выглядит как похороны идеологии &laquo;лета любви&raquo; и приглашение в мире новой идеологии правого авторитаризма, при котором спецслужбы полностью контролируют информацию. Интересно, что именно такое стекло &laquo;&gt;One Way Glass&raquo; использовали в бордели, где клиентам тайно давали LSD, во время операции MKULTRA. Поэтому я думаю, что эта песня может быть отсылкой на эту операцию. Хотя странно, что у Манфреда Манна была информация об этой операции, потому что ее рассекретили только в 1975 году. <br /></li><br /><li><br /><b>Mister You're a Better Man Than Is</b> &mdash; Эта грустная песня &mdash; настоящая жемчужина этого альбома. В этой песни осуждаются разные типы предвзятого отношения. Начиная с просто к предвзятому отношению к определенной прически или одежде, и заканчивая откровенным расизмом и религиозной ненавистью:&laquo;Can you damn a man if your faith he doesn't hold? \<br />Say the colour of his skin is the colour of his soul? \<br />Could you say that men for king and country all must die? \<br />Then, Mister, you're a better man than I&raquo;. Все это обрамляется меланхоличной холодной мелодией. А во время инструментального проигрыша доминируют клавиши. Но они не фри-джазовые, а наоборот нарочито классические и упорядоченные. <br /></li><br /><li><br /><b>Ain't It Sad</b> &mdash; необычное сочетание инструментов, в котором доминирует флейта. Это создает впечатление чего-то сельского. Довольно простая попсовая лирика. <br /></li><br /><li><br /><b>A Study in Inaccuracy</b> &mdash; поразительный инструментальный трек с элементами кинг кримсона и фри-джаза. В середине трека безумствующие инструменты как-бы затихают, что создает впечатления ложного конца. И мы слышим тихую запись религиозного гимна, которую они как-бы скрывали. Но потом эти инструменты возвращаются. <br /></li><br /><li><br /><b>Where Am I Going</b> &mdash; грустный и спокойный блюзовый трек. Он выражает грусть и неуверенность лирического героя, движущегося к нигилизму. Но из контекста остальных песен, кажется что корень этой грусть может заключаться не в личном, а в политическом. Альбом прощается со слушателем признанием в ощущение бессилия и разочарования в политике. <br /></li><br /></ol><br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287878.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/287878" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287878.html anarchy memuar mkultra music review rock soundtracks2history Manfred Mann Chapter Three sleepy http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287502.html Wed, 06 May 2026 12:07:58 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287502.html <center><br /><a href="https://ibb.co/39SgtxQV"><img src="https://i.ibb.co/HfG5mc3R/Dehhej2.jpg" alt="Dehhej2" border="0" width="600"></a></center><p><br /><br />Это продолжение замка Моргендау. Тут появляются новые персонажи и происходит базовый ворлд-билдинг. Интересно, что Дипсик придумал своего персонажа за которого ролеплеет. Можете угадать кто это?<br /><br /><center><b>Тайны замка Моргендау:<br> книга 1: В лесах<br>глава 2: Храм Луны</b><br /></center><br /><details><summary>текст с иллюстрациями.</summary><br /><br />Они шли на запад два часа.<br /><br />Вирдвуд менялся здесь — деревья теснились друг к другу, их корни извивались по земле, точно костяшки погребённых великанов. Шипы опутывали каждую тропу. Воздух пах мокрым железом и прелой листвой.<br /><br />Ноги Глоаминга горели. Их руки, всё ещё сбитые после постройки укрытия, снова разодрались о терновник. Они не жаловались. Корроу не жаловался ни разу с самой развилки, и Глоаминг решил про себя, что сравняется с ним в молчании — если уж не в чём ином.<br /><br />Затем они услышали это.<br /><br />Стон. Низкий. Влажный. Мучительный.<br /><br />Корроу замер. Его рука легла на нож.<br /><br />Ещё один стон — ближе теперь, и что-то ещё: дребезг, точно цепи, точно шипы, скребущие о камень.<br /><br />— Кто-то ранен, — прошептал Глоаминг.<br /><br />— Кто-то умирает, — поправил Корроу. — Это разные вещи.<br /><br />— Мы должны...<br /><br />— Мы должны обойти стороной. — Он шагнул влево, к просвету в шипах. — Умирающие привлекают тварей, что поедают умирающих. Мы не из таких тварей.<br /><br />Глоаминг не двинулся с места.<br /><br />Стон раздался снова. Слабее теперь.<br /><br />— Корроу.<br /><br />Тёмный эльф остановился. Он обернулся медленно, с маской преувеличенного терпения на лице.<br /><br />— Да?<br /><br />— Что, если бы это был ты?<br /><br />— Это не я.<br /><br />— Что, если бы это был я?<br /><br />Корроу уставился на них долгим взглядом. Затем вздохнул — театрально, со вселенской усталостью — и пошёл на стон.<br /><br />— Это сентиментальность, — бросил он через плечо. — Сентиментальность убивает. Запомни это.<br /><p><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/PqDRkSd"><img src="https://i.ibb.co/zq61dkz/Dehhej-sega.jpg" alt="Dehhej sega" border="0" width="400"></a><br /></center><br /><p><br />Заросли расступились в малую прогалину. В её центре зияла яма — футов восьми в глубину, может, десяти, — не то вырытая, не то обрушившаяся много лет назад. Края её поросли терновыми лозами, их иглы чернели и лоснились.<br /><br />На дне ямы лежал гном.<br /><br />Он был наг, если не считать набедренной повязки и полос белой боевой раскраски на груди и лице — луны, быть может, или серпы полумесяцев. Кожа его цветом напоминала выветренный гранит. Борода, свалянная от крови и грязи, раскинулась по груди, точно павшее знамя.<br /><br />Терновые лозы вросли в яму. Они обвивали его руки, его ноги, его торс. Десятки шипов пронзали его плоть — плечи, рёбра, бёдра. Каждый вдох заставлял его содрогаться. Каждое содроганье заставляло шипы врезаться глубже.<br /><br />Но глаза его были открыты. Бледно-серые. Наблюдающие. И, невзирая на кровь, невзирая на лозы, он держался прямо — не стоял на ногах, но и не рухнул. Спина его была выпрямлена. Челюсть сжата.<br /><br />— Луна в вышине, — прошептал гном. — Луна в вышине, я вижу тебя.<br /><br />Глоаминг опустился на колени у края ямы.<br /><br />— Мы вытащим тебя.<br /><br />Корроу возник рядом. Он глядел на гнома с выражением человека, прикидывающего вес говяжьей туши.<br /><br />— Нет, — сказал Корроу. — Не вытащим.<br /><br />— Корроу...<br /><br />— Взгляни на него. Он — подушечка для иголок. Эти шипы держат его кровь внутри. В миг, когда мы извлечём их, он истечёт. У нас нет бинтов. У нас нет целебных снадобий. У нас есть долгий путь и запертые ворота. — Он повернулся к Глоамингу. — Оставь его.<br /><br />Гном закашлялся. Тонкая струйка крови потекла из его рта.<br /><br />— Он говорит, — сказал Глоаминг.<br /><br />— Он умирает. Умирающие часто говорят. Это ничего не значит.<br /><br />Глоаминг поднялся. Они посмотрели на Корроу — по-настоящему посмотрели — и впервые не увидели ни наставника, ни пленителя, ни возможного союзника.<br /><br />Они увидели труса.<br /><br />Умелого, расчётливого, хорошо вооружённого труса. Но труса, тем не менее.<br /><br />— Если ты оставишь его, ты оставишь меня.<br /><br />Глаза Корроу сузились.<br /><br />— Не так работают уговоры.<br /><br />— Тогда помоги мне.<br /><br />Долгое молчание. Гном застонал снова. Где-то в отдалении крикнула птица — раз, другой, затем смолкла.<br /><br />Корроу извлёк нож из ножен.<br /><br />— Я спущусь. Я высвобожу его. Оставайся наверху.<br /><br />Он спрыгнул в яму прежде, чем Глоаминг успел ответить.<br /><br /><p><center><br /><a href="https://ibb.co/sdJc8JJz"><img src="https://i.ibb.co/zTHCqHHD/Saving-Dehhej.jpg" alt="Saving Dehhej" border="0"></a><br /></center><p><br /><br />Корроу приземлился подле гнома с мягким стуком. Терновые лозы качнулись. Гном охнул — резкий, влажный звук, — когда движение повернуло шипы в его плоти.<br /><br />— Не двигайся, — сказал Корроу. Голос его был спокоен. Профессионален.<br /><br />Внутри он улыбался.<br /><br />Вот для чего он был создан. Не для убийства — хоть и в нём он был хорош. Для медленной работы. Для точной работы. Для того мига, когда боль становится языком, и он — единственный, кто на нём говорит.<br /><br />Он срезал первую лозу.<br /><br />Не грубо. Не нежно. Точно. Лезвие прошло сквозь толстый стебель под тем самым углом, от которого лоза содрогнулась, шипы повернулись, дыхание гнома прервалось в горле.<br /><br />Гном закусил губу. Не вскрикнул.<br /><br />«Крепкий», — подумал Корроу. — «Поглядим, сколь крепкий».<br /><br />— Луна, сохрани меня...<br /><br />— Луны здесь нет, — произнёс Корроу вслух. Он срезал вторую лозу. Больше крови. Больше судорог. Руки гнома сжались в кулаки, но спина осталась прямой.<br /><br />Гномы. Упрямы, как камень.<br /><br />Корроу работал с нарочитой тщательностью. Каждый надрез был точен — слишком точен. Он знал в точности, сколько боли причиняет. Тело гнома сотрясалось безудержно, но глаза — эти бледно-серые глаза — не отрывались от лица Корроу.<br /><br />Третья лоза. Четвёртая.<br /><br />К пятой гном перестал говорить. Его дыханье стало поверхностным. Кровь бежала из дюжины ран. Но он не молил. Не плакал. Не отводил взгляда.<br /><br />«Впечатляет», — признал Корроу про себя. — «Досадно, но впечатляет».<br /><br />Он срезал шестую лозу.<br /><br />Гном рухнул вперёд. Оставшиеся шипы вырвались из его плоти при падении — неряшливый, кровавый каскад. Корроу подхватил его прежде, чем он ударился о землю.<br /><br />— Готово, — сказал он. Ни удовлетворения в голосе. Ни жестокости. Просто факт.<br /><br />Внутри улыбка угасла.<br /><br />Гном не сломался. Ни разу. Даже близко.<br /><br />Корроу отложил это сведение на будущее.<br /><br />Глоаминг сполз в яму. Вместе — неуклюже, с весом гнома, едва не опрокинувшим их обоих, — они выволокли его на поверхность.<br /><br />Гном лежал на мху, дыша короткими, поверхностными вздохами. Его раны сочились кровью и соком. Боевая раскраска на груди расплылась розовым там, где её разорвали шипы.<br /><br />Но затем — медленно, мучительно — он отжался на руках. Руки его тряслись. Ноги дрожали. Но он встал.<br /><br />Он встал.<br /><br />Глоаминг уставился на него.<br /><br />— Ты не должен быть в состоянии...<br /><br />— Гномов, — произнёс гном, — убить труднее, чем вы думаете.<br /><br />Он пошатнулся. Удержал равновесие. Не упал.<br /><br />— Я Деххеж, — сказал он. — Храмовый страж Лунного Убежища. Святилища. Храма Утраченного Часа. — Он коснулся груди, где размазалась боевая раскраска. — Я был на охоте.<br /><br />— На кого? — спросил Корроу.<br /><br />Деххеж взглянул на него — долгий, оценивающий взгляд.<br /><br />— На виверну, — сказал он. — Великий зверь. Ядовитый хвост. Кожаные крылья. Храм послал меня выследить её. Я нашёл яму вместо неё. — Он выплюнул полный рот крови. — Неуклюже. Недостойно.<br /><br />Глаза Корроу чуть сузились, но он ничего не сказал.<br /><br />Глоаминг опустился на колени подле гнома.<br /><br />— Тебе нужен целитель.<br /><br />— Храм. Жрица. — Деххеж кивнул. — Она может исцелить плоть. Доставьте меня туда, и я назову ваши имена страже. Вы не будете нуждаться в припасах.<br /><br />— Храм, — медленно произнёс Корроу. — А мы направлялись к Торнгейту.<br /><br />— Торнгейт к северо-западу. Храм — к северу. Четыре часа, может, менее. — Деххеж посмотрел на него. — Это не слишком отклонит ваш путь.<br /><br />— Но мы не в дружеских отношениях с королём Обероном.<br /><br />Деххеж хмыкнул.<br /><br />— Святость Храма не может быть нарушена даже королевской волей. Но власть храма должна быть подкреплена силой. Удобрена кровью. — Он помолчал. — Вот зачем я охотился на виверну. Дабы доказать, что у Храма ещё есть зубы. Дабы держать королевских волков подальше от дверей.<br /><br />Корроу прошептал Глоамингу на ухо:<br /><br />— Этот Храм — лучшая возможность пополнить запасы пищи и сведений на много миль вокруг. К тому же там, должно быть, безопасно.<br /><br />— Да, — сказал Глоаминг. — Мы доставим тебя.<br /><br />Они пошли. Деххеж не опирался ни на кого. Его босые ступни оставляли кровавые следы на мху, но шаг его не замедлялся.<br /><br /><p><center><br /><a href="https://ibb.co/8LVSdyQL"><img src="https://i.ibb.co/HfQkxc9f/meeting-Dehhej.jpg" alt="meeting Dehhej" border="0"></a><br /></center><p><br /><br /><br />Корроу шёл впереди, разведывая.<br /><br />Глоаминг шагал рядом с гномом.<br /><br />— Тебе нужно отдохнуть, — сказали они.<br /><br />— Отдых — для мёртвых. — Голос Деххежа был груб, но твёрд. — Я не мёртв.<br /><br />— У тебя дюжина колотых ран от шипов.<br /><br />— У меня бывали и хуже. — Он покосился на Глоаминга. — Не рассказывай другим храмовым стражникам про яму.<br /><br />— Что же мне рассказать им?<br /><br />Деххеж задумался. Его борода дёрнулась — быть может, то была улыбка.<br /><br />— Расскажи им, что ты нашёл меня на поле брани. Сотня мёртвых виверн. Ядовитая кровь по колено. Я вырвал глотку последней зубами.<br /><br />Глоаминг рассмеялся — настоящим смехом, застигнутым врасплох.<br /><br />— И они поверят?<br /><br />— Они знают меня. — Глаза Деххежа сощурились в улыбке. — Они поверят.<br /><br />Впереди Корроу обернулся. Его лицо было нечитаемо.<br /><br />Деххеж весело фыркнул.<br /><br />Они сидели в молчании недалеко от ямы, где еше недавно страдал Деххеж. Где-то в отдалении кричала сова.<br /><p><center><br /><a href="https://ibb.co/vvMTDCSf"><img src="https://i.ibb.co/G3r8FfqG/temple-Of-The-Moonjpg.jpg" alt="temple Of The Moonjpg" border="0" width="600"></a><br /></center><p><br />Глоаминг смотрел на гнома — окровавленного, растерзанного, но выпрямленного — и на тёмного эльфа — сжатого, терпеливого, опасного — и гадал, уже не в первый раз, в какую же историю они угодили.<br />Они шли на север четыре часа.<br /><br />Вирдвуд редел. Воздух делался прохладнее, чище. И затем — меж стволов древних дубов — Глоаминг увидел первый мегалит.<br /><br />Он вздымался с лесного дна, точно сжатый кулак спящего великана: пятьдесят метров серого камня, источенного веками, его поверхность кишела мхом и малыми папоротниками. За ним стоял другой. И ещё один. Дюжина, быть может, более, расставленные неровным кругом, не имевшим ни начала, ни конца.<br /><br />Меж мегалитами лес был оттеснён, дабы дать место шатрам — сотням шатров всех очертаний и цветов. Холст и шкуры и плетёный тростник. Иные были поставлены прямо против камней, другие теснились вокруг почерневших от огня очажных ям. То тут, то там лачуги поменьше, из подобранного дерева, прислонялись к большим шатрам.<br /><br />А над всем этим полог леса расступался.<br /><br />Глоаминг поднял взгляд и перестал дышать.<br /><br />Небо было чёрным бархатом, усыпанным звёздами столь яркими, что они казались близкими — рукой подать. И луна — великий серп, белый как кость и изогнутый, точно охотничий лук, — висела прямо над кругом камней, словно мегалиты были поставлены, дабы поймать её свет и держать его в плену.<br /><br />— Никаких огней после темноты, — произнёс голос позади. Деххеж остановился. Его серые глаза были устремлены на серп. — Звёзды делаются ревнивы. Луна повелевает молчание.<br /><br />Он опустился на колени — медленно, мучительно — и прижался лбом ко мху.<br /><br />— Луна в вышине, — прошептал он. — Я возвращаюсь. Сломленный, но не сломленный. Я не был забыт. Я не забыл.<br /><br />Глоаминг смотрел. Рядом с ними Корроу стоял недвижно, его лицо было нечитаемо.<br /><br />— Они молятся камню, — пробормотал он.<br /><br />— Они молятся луне, — поправил Глоаминг.<br /><br />— Луна — это камень.<br /><br />— Как и ты.<br /><br /><center><br /><p><a href="https://ibb.co/65LWWBT"><img src="https://i.ibb.co/jFsrrRQ/Coming-To-The-Temple-Of-The-Moon-With-Dehhej.jpg" alt="Coming To The Temple Of The Moon With Dehhej" border="0"></a><p><br /></center><br /><br />Корроу ничего не сказал. Но что-то в его осанке сместилось — не смягчение, но... затихание.<br /><br />Деххеж поднялся. Его раны перестали кровоточить, хотя засохшая кровь всё ещё коркой покрывала его кожу. Он пошёл к ближайшему мегалиту, и когда он проходил меж двух камней, из теней выступили фигуры.<br /><br />Они приближались в молчании — шестеро, затем восьмеро, затем дюжина. Гномы, эльфы, зверолюди и иные, коих Глоаминг не мог назвать по имени. Все носили одно одеяние: ничего, кроме белой как луна телесной краски, что слабо светилась во тьме, и простых набедренных повязок. Оружие их было каменным — топоры, копья, дубины, — но края были достаточно остры, чтобы расщепить волос.<br /><br />Во главе их шла высокая фигура — женщина-эльф с коротко стриженными серебряными волосами и серпом луны, начертанным поперёк лица от виска до челюсти.<br /><br />— Деххеж, — сказала она. Голос её был низок, спокоен, как вода о камень. — Ты жив.<br /><br />— Я жив, — согласился Деххеж. Прежде чем кто-либо ещё успел заговорить, он поднял руку и указал на тёмный лес позади них. — Эти чужаки нашли меня на поле брани. Сотня мёртвых виверн. Ядовитая кровь по колено. Я вырвал глотку последней зубами.<br /><br />Стражи уставились на него. Затем один из них — молодой гном — издал тихий присвист.<br /><br />— Сотня?<br /><br />— Быть может, более. Я сбился со счёта после первых пятидесяти. — Борода Деххежа дёрнулась. — Яд мутит память.<br /><br />Глоаминг открыл рот. Рука Корроу сомкнулась на их руке — жёстко, предостерегающе.<br /><br />«Не смей», — говорили его глаза. — «Позволь ему его ложь».<br /><br />Глоаминг закрыл рот.<br /><br />Женщина-эльф — Велрик, как они узнают позже, — изучала Деххежа долгим взглядом. Затем её взор переместился на Глоаминга и Корроу.<br /><br />— Чужаки, что сражаются бок о бок с нашими, — не чужаки. — Она коснулась своей груди — над сердцем — затем протянула руку ладонью вверх. — Я Велрик, капитан Лунной Стражи. Вы желанные гости в Святилище Утраченных Часов. В чём бы вы ни нуждались — пища, вода, исцеление, — спросите, и вам дадут.<br /><br />— Мы ни в чём не нуждаемся, — быстро сказал Корроу. — Мы просто проходим мимо.<br /><br />— Проходите мимо — куда?<br /><br />— В Торнгейт.<br /><br />Стражи обменялись взглядами. Выражение лица Велрик не изменилось, но что-то в её неподвижности стало глубже.<br /><br />— Торнгейт заперт, — сказала она. — Уже три луны как.<br /><br />Челюсть Корроу сжалась.<br /><br />— Заперт для кого?<br /><br />— Для всех. Королевский указ. — Велрик повела рукой в сторону шатров — сотен шатров. — Война послала прилив беженцев в Вирдвуд. Король не желает их. Потому он запер ворота. Они не могут уйти. Мы не можем отослать их назад. Потому они остаются здесь.<br /><br />— Какая война? — спросил Глоаминг.<br /><br />— Война людей, — сказала Велрик. — К западу от перевала. Долина истекает кровью. Беженцы бегут на восток. Мы принимаем, кого можем. — Она взглянула на Деххежа. — Вот отчего у нас теперь столько смутьянов из Оленьей Долины, за коими нужно приглядывать.<br /><br />Деххеж почти рушился. Он явно исчерпал остаток жизненных сил.<br /><br />— И эти чужаки нашли тебя. — Велрик снова посмотрела на Глоаминга. — Луна не посылает даров без цели. Останьтесь. Отдохните. Исцелитесь. Когда ворота откроются — если откроются, — вы будете готовы.<br /><br />Она повернулась и пошла обратно к камням. Стражи последовали за ней, образуя коридор для Деххежа. Проходя мимо Глоаминга, гном помедлил.<br /><br />— Жрица исцелит мою плоть, — сказал он. — Затем я найду тебя и покажу кое-что легендарное. — И Деххеж подмигнул Глоамингу, пока товарищи уносили его.<br /><br />Затем он исчез, поглощённый тенями меж мегалитов.<br /><br />Стражи рассеялись. Беженцы — море усталых, испуганных лиц — не обратили на двоих пришельцев никакого внимания. Здесь и без того было слишком много чужаков.<br /><br /><center><p><a href="https://ibb.co/SXd4ZwvW"><img src="https://i.ibb.co/WWP4RvKq/healing-Dehhej.jpg" alt="healing Dehhej" border="0"></a><p></center><br /><br />Корроу утянул Глоаминга за шатёр.<br /><br />— Ты едва не заговорил, — сказал он. Голос его был низок, опасен. — Ты едва не рассказал им про яму.<br /><br />— Он лгал.<br /><br />— Разумеется, он лгал. Гномы лгут о славе. Люди лгут о деньгах. Эльфы лгут обо всём. Разница лишь в причине. — Глаза Корроу были жёсткими. — Ему нужно было, чтобы его стражи видели в нём воина, а не глупца, свалившегося в яму. Ты отнял бы это у него. Ради чего? Правды?<br /><br />— Правда важна.<br /><br />— Правда — роскошь. А мы с тобой не роскошные люди. — Корроу отпустил их руку. — Теперь. Ворота.<br /><br />— Заперты.<br /><br />— На неопределённый срок. — Корроу глядел в сторону мегалитов. — Король не откроет их, пока беженцы текут на восток. Он хочет, чтобы они голодали, или повернули назад, или умерли. Любой из этих исходов его устраивает.<br /><br />— Стало быть, мы не можем достичь Моргендау.<br /><br />— Торнгейт — это проход, а не дверь. Никаких физических ворот там нет — лишь узкая долина, где стоят дозором солдаты. «Ворота» — это присутствие стражи. Убери стражу — и можно попросту пройти насквозь. — Корроу помолчал. — Есть путь. Но он опасен.<br /><br />— Какой путь?<br /><br />— Подземелье Бейлтута. Старый зверинец — построенный прежними эльфийскими королями. Они держали там чудовищ. Василисков. Горгон. Виверн. Зелёного дракона на самом нижнем уровне.<br /><br />— И чем это поможет нам?<br /><br />— Подземелье больше не принадлежит королю, — сказал Корроу. — Оно во власти семейства эльфийских лордов, что не присягают никакой короне. Они открыто порвали с королём много лет назад, но король не может напасть на них, потому что подземелье слишком опасно для штурма (чудовища, ловушки, магические обереги). Осада была бы самоубийством. Они разводят чудовищ для всякого, кто платит, — включая врагов короля. Король терпит это, потому что и сам тайно покупает у них. Они нейтральны ради прибыли.<br /><br />— Тогда какое отношение они имеют к Торнгейту?<br /><br />— Самое прямое. — Голос Корроу понизился. — Торнгейт — не дверь. Это долина — узкое горло меж утёсов. Солдаты удерживают его. Нет солдат — нет ворот. Если чудовища вырвутся на свободу — если нечто откроет их клетки, — у короля не останется выбора. Он стянет каждый боеспособный клинок из прохода, дабы охотиться на них. Долина опустеет. Мы пройдём насквозь.<br /><br />Глоаминг уставился на него.<br /><br />— Ты хочешь выпустить чудовищ. В лес. С беженцами повсюду.<br /><br />— Я хочу открыть дверь, — сказал Корроу. — Чудовища — средство. Не цель.<br /><br />— Погибнут люди.<br /><br />— Люди уже гибнут. Медленно. Беженцы голодают. Ворота заперты. Если мы ничего не сделаем, ничего не изменится. Если мы выпустим чудовищ — всё изменится.<br /><br />Желудок Глоаминга сжался. На миг — всего лишь на миг — они увидели это: беженцы кричат, шатры горят, дети бегут от теней, у которых слишком много зубов.<br /><br />«Я не могу».<br /><br />Но мысль пришла с шёпотом позади неё: «Не могу? Или не стану?»<br /><br />Они загнали оба голоса поглубже.<br /><br />— Есть ли другой путь?<br /><br />— Возможно. Мятежных лордов можно убедить. Сторговаться с ними. Но я не знаю, чего они хотят. — Корроу пожал плечами. — Сперва нам нужны припасы. Сведения. Мы осмотрим Храм. Узнаем, что сможем. Затем решим.<br /><br />Глоаминг медленно кивнул.<br /><br /><center><p><a href="https://ibb.co/vxs3cnjY"><img src="https://i.ibb.co/zh8Xmv4J/Murta2.jpg" alt="Murta2" border="0"></a><p></center><br /><br />Храмовые угодья были лабиринтом из парусины и отчаяния.<br /><br />Глоаминг и Корроу шли меж рядов шатров — иные довольно высоки, чтобы стоять внутри, другие немногим более тряпья, натянутого на палки. Воздух пах немытыми телами, варёными кореньями и кисло-сладкой вонью слишком многих созданий в слишком малом пространстве.<br /><br />Беженцы провожали их взглядами. Гномы с пустыми глазами. Зверолюди со свалявшейся шерстью. Эльфы, некогда носившие шёлк, а ныне — грязь. Никто не говорил. Никто не просил подаяния. Эту стадию они миновали дни или недели назад. Теперь они просто ждали.<br /><br />— Сюда, — сказал Корроу, направляя Глоаминга к проходу меж двух больших шатров. — Суповая кухня. Если у кого и есть сведения, то там.<br /><br />— Или еда, — сказал Глоаминг.<br /><br />— Или еда.<br /><br />Они вышли на прогалину.<br /><br />Большой железный котёл висел над мёртвым очагом — холодным, ибо луна воспрещала пламя. Но в котле ещё держалось нечто густое и бурое, что слабо дымилось в ночном воздухе. К нему тянулась цепочка беженцев, каждый держал миску, или чашку, или пригоршню.<br /><br />Во главе цепочки усталая на вид эльфийка черпала серо-коричневую жидкость в подставленные ёмкости. Она не улыбалась. Не говорила. Просто черпала.<br /><br />А в углу прогалины, полускрытая грудой пустых мешков из-под зерна, жалась друг к другу кучка малых фигур.<br /><br />Глоаминг услышал шум прежде, чем увидел его причину.<br /><br />Шипение. Взвизг. Затем смех — высокий, скрежещущий, жестокий.<br /><br /><center><br /><p><br /><a href="https://ibb.co/MydJyhpb"><img src="https://i.ibb.co/fVJTVStb/Murta-Being-Bullied.jpg" alt="Murta Being Bullied" border="0"></a><br /><p><br /></center><br />Их было пятеро. Четверо стояли неровным кругом, спинами к Глоамингу. Пятый лежал на земле.<br /><br />Кобольды, осознал Глоаминг. Они видели таких однажды прежде — на вирдвудских рынках, — но никогда так близко.<br /><br />Они были малы, каждый едва в метр ростом. Тела их были поджары и рептильны, покрыты чешуёй, что ловила лунный свет, точно рассыпанные осколки обсидиана. Чёрная чешуя. Тёмная, как уголь. Тёмная, как старая кровь.<br /><br />Головы их были длинны, вытянуты мордами, точно у драконов — крохотных, голодающих драконов. Жёлтые глаза с вертикальным зрачком. Зубы — иглы. Когти — рыболовные крючья. И хвосты — толстые, мускулистые хвосты, что дёргались и хлестали при каждом движении.<br /><br />Четверо чёрных кобольдов пинали что-то.<br /><br />Нет. Кого-то.<br /><br />Фигура на земле была мельче прочих — едва три четверти метра. Её чешуя не была чёрной. Она была красной. Глубокого, ржаво-рыжего цвета, как засохшая кровь или старая кирпичная пыль. Морда её была короче, рожки — меньше. Хвост обвился вокруг тела, силясь защитить брюхо.<br /><br />Она не сопротивлялась.<br /><br />— П-прошу, — захныкала она. Голос её был странен — высок и шипящ, с рептильным скрежетом. Слова выходили короткими, дёргаными толчками, точно язык не поспевал за мыслями. — Не хотела. Не хотела. Это была случайность.<br /><br />— Случайность? — прорычал один из чёрных кобольдов. Он занёс когтистую ногу. — Ты жжёшь наш тюфяк. Ты жжёшь наши мешки. Ты жжёшь всё, к чему прикасаешься, красная ящерица. Чешуеронятельница. Огненный язык.<br /><br />— Это была случайность, — повторила красная кобольдка. Её хвост дрогнул. — Малый огонь. Очень малый. Потом большой. Не моя вина. Не моя вина.<br /><br />— Всё — твоя вина. — Пинок достиг цели. Красная кобольдка свернулась плотнее. — Ты проклятье на когтях. Тебя надо было оставить в болоте.<br /><br />Прочие чёрные кобольды зашипели в согласии.<br /><br />Глоаминг двинулся прежде, чем осознал, что решился.<br /><br />— Стойте.<br /><br /><br />Чёрные кобольды обернулись. Четыре пары жёлтых глаз вперились в Глоаминга. Крупнейший из них — всё ещё не столь крупный, как прочие, но крупнее красной — оскалил игольчатые зубы.<br /><br />— Мягкокожий, — прошипел он. — Это кобольдово дело. Уходи, пока мы не заставили тебя уйти.<br /><br />— Теперь это моё дело. — Глоаминг шагнул меж чёрными кобольдами и красной. — Уходите.<br /><br />Главный кобольд зашипел. Его хвост хлестнул. Затем он бросился вперёд.<br /><br />Глоаминг не обнажил оружия. Оно им и не понадобилось.<br /><br />Когти кобольда полоснули по их предплечью — неглубоко, но обжигающе. Глоаминг отшатнулся, и на миг старые придворные инстинкты восстали: обольстить, отвлечь, сыграть.<br /><br />Но Корроу научил их лучшему.<br /><br />— Урок четвёртый, — донёсся голос тёмного эльфа откуда-то сзади. — Не веди переговоров с зубами.<br /><br />Нож Корроу ударил главного кобольда в плечо. Не глубоко — предупреждение. Кобольд завизжал, высоко и тонко, и отпрянул.<br /><br />Трое прочих замешкались.<br /><br />Глоаминг — нет.<br /><br />Они ударили ближайшего кобольда ногой в грудь — жёстко, пяткой вперёд, как показывал Корроу. Тварь скомкалась, хрипя. Оставшиеся двое повернулись бежать —<br /><br />Но суповая кухня притихла. И храмовая стража прибыла.<br /><br />Велрик не было среди них. Но трое её стражей явились — женщина-гном с каменным топором, мужчина-эльф с копьём и зверочеловек, чью породу Глоаминг не мог назвать.<br /><br /><center><p><br /><a href="https://ibb.co/LhqVNxzP"><img src="https://i.ibb.co/wrb5cSNL/Fight-In-Soup-Kitchen.jpg" alt="Fight In Soup Kitchen" border="0"></a><br /></center><p><br /><br />— Стоять, — сказала гномка. Голос её был плоским. Опасным. — Никакого насилия в святилище. Вам ведом закон.<br /><br />— Они начали, — сказал Корроу.<br /><br />— Мне нет дела, кто начал. — Хватка гномки на топоре сделалась крепче. — Вы чужаки здесь. Вы не поднимаете руку на беженцев. Вы не обнажаете клинков.<br /><br />Эльф-страж уже стоял на коленях подле раненого чёрного кобольда.<br /><br />— Этому нужен целитель, — сказал он. — Порез чист. Но глубок.<br /><br />— Это было предупреждение, — сказал Корроу.<br /><br />— Предупреждения здесь не приветствуют. — Гномка шагнула вперёд. — Вы пойдёте с нами. Оба. Капитан решит вашу судьбу.<br /><br />Глоаминг открыл рот, дабы возразить — и позади стражей голос рассёк напряженье.<br /><br />— Ничего подобного они не сделают.<br /><br />Гном вышел из прохода меж двух шатров, и на миг Глоаминг не узнал его.<br /><br />Деххеж шагал без хромоты. Его раны исчезли — закрылись, исцелились, ни даже шрамов. Его боевая раскраска была нанесена заново, свежая и светящаяся во тьме. На нём была новая набедренная повязка, а на шее висел каменный амулет — лунный серп.<br /><br />Он выглядел... грозно.<br /><br />— Деххеж, — сказала гномка-страж. — Тебе следовало бы отдыхать.<br /><br />— Мне следовало бы многое. Отдых — не из этого числа. — Деххеж подошёл и встал рядом с Глоамингом. — Эти чужаки спасли мне жизнь. Они вытащили меня из терновой ямы, несли меня сюда и не просили ничего взамен. Если они обнажили клинки, то потому, что защищали ребёнка от задир.<br /><br />Он посмотрел на чёрных кобольдов — того, что на земле, и прочих, что жались поодаль.<br /><br />— Кобольдовы дела, — произнёс он, и голос его стал холоден. — В Лунном Святилище. Избивать меньшего кобольда за преступленье быть меньшим. — Он повернулся к гномке-стражу. — Скажи мне, Хекра: кто нарушил закон?<br /><br />Гномка-страж — Хекра — молчала долгий миг.<br /><br />— Чёрные кобольды будут разделены, — сказала она наконец. — Красную отведут на молитвенные угодья. Чужаки... — Она поглядела на Глоаминга и Корроу. — Под твоей защитой, Деххеж?<br /><br />— Да.<br /><br />— Тогда они могут остаться. — Хекра опустила топор. — Но держи их подальше от беды.<br /><br />Она подала знак прочим стражам. Те подобрали раненого чёрного кобольда и погнали прочих прочь. Толпа беженцев, разочарованная тем, что дальнейшего насилия не воспоследовало, растеклась обратно к суповой цепочке.<br /><br />Глоаминг опустился на колени подле красной кобольдки.<br /><br />Вблизи ущерб был хуже, чем казался. Когти чёрных кобольдов оставили неглубокие рваные раны на руках и спине малого создания. Один глаз заплыл. Хвост — тощий, почти жалкий по сравнению с толстыми хвостами чёрных — был туго закручен вокруг брюха.<br /><br />— Эй, — сказал Глоаминг тихо. — Теперь ты в безопасности.<br /><br />Красная кобольдка открыла здоровый глаз. Он был жёлтым — той же желтизны, что у прочих, — но шире, моложе, менее уверенным.<br /><br />— Б-безопасность? — Голос её был скрежетом, шёпотом, судорогой. Слова выходили короткими толчками, каждое отделено прищёлкиваньем языка. — Безопасность... не настоящая. Безопасность — это... сказка. Для вылупков.<br /><br />— Здесь она настоящая. — Глоаминг протянул руку — медленно, осторожно. — Моё имя Глоаминг. Это Корроу. А это Деххеж.<br /><br />Взгляд кобольдки перемещался с лица на лицо. Её морда подёргивалась. Хвост чуть раскрутился, затем свернулся снова.<br /><br />— Мурта, — сказала она. — Имя — Мурта. Ммммурта. Да.<br /><br />— Привет, Мурта.<br /><br />— Ты... ты остановил их. Чёрночешуйных. Зачем? — Её голос взлетал, затем падал, затем взлетал снова — малая, беспорядочная вещь. — Никто их не останавливает. Никто. Их много. Нас мало. Красночешуйные — это... это... — Она боролась за слово. — ...прокляты.<br /><br />— Ты не проклята.<br /><br />— Сожгла их тюфяк, — сказала Мурта. Её коготки дрогнули. — Не хотела. Малый огонь. Очень малый. Потом... не малый. Огонь... голодный. Огонь всегда голодный.<br /><br />Глоаминг вспомнил слова Корроу — редкий, ценный — и понял. Огненная магия. Неуправляемая.<br /><br />— Ты можешь стоять?<br /><br />Мурта попыталась. Её руки тряслись. Ноги подкосились. Она была мельче прочих кобольдов — едва две трети метра, её красная чешуя потускнела от пыли и старых шрамов.<br /><br />— Не могу, — сказала она. — Ноги... устали. Очень устали. Чёрночешуйные хороши в пинании. Очень хороши.<br /><br />— Я могу понести её, — сказал Деххеж.<br /><br />— В тебе только что была дюжина дырок от шипов.<br /><br />— Гномы исцеляются быстро. — Деххеж нагнулся и поднял Мурту, точно она ничего не весила. Кобольдка вздрогнула, затем обмякла, её малые когтистые лапки вцепились ему в плечи.<br /><br />— Гном, — сказала она, её морда подёргивалась. — Гном... тёплый. Да. Тёплый и... и... твёрдый. Как камень. Но тёплый камень.<br /><br />— Меня называли и хуже.<br /><br />Деххеж понёс её к центру каменного круга, туда, где лунный свет падал ярче всего. Глоаминг и Корроу последовали.<br /><br /><p><center><br /><a href="https://ibb.co/9mSrqRfY"><img src="https://i.ibb.co/6cLW46ps/Healing-Murta.jpg" alt="Healing Murta" border="0"></a></center><p><br /><br />Мегалиты размыкались в широкий круг — сердце Храма.<br /><br />Здесь луна была не просто видна. Она присутствовала. Её свет падал совершенным серебряным столпом, озаряя плоский каменный алтарь, иссечённый серпом за серпом за серпом. Воздух был холоден и недвижен, и единственным звуком было тихое гудение... чего-то. Магии? Молитвы?<br /><br />Три жрицы стояли на коленях вокруг алтаря, их тела выкрашены белым, их глаза закрыты. Они не подняли взглядов, когда Деххеж приблизился.<br /><br />— Милость луны, — негромко произнёс Деххеж. — У нас дитя в нужде.<br /><br />Одна из жриц открыла глаза. Они были бледно-серыми — бледными, как луна — и, казалось, глядели сквозь Глоаминга, а не на них.<br /><br />— Положите её на камень, — сказала она.<br /><br />Деххеж уложил Мурту на алтарь. Кобольдка захныкала — малый, испуганный звук, — но не стала бороться.<br /><br />Жрица возложила руки на грудь Мурты. Две другие жрицы возложили руки ей на плечи. Вместе они начали шептать — не на языке, который Глоаминг слышал когда-либо, но на чём-то более древнем. На чём-то, что звучало, как ветер в листве, как вода о камень, как сама луна, когда она дышит.<br /><br />Белая краска на их телах начала светиться.<br /><br />Мурта охнула. Её спина выгнулась. Её когти скребли камень —<br /><br />А затем, медленно, раны на её руках начали закрываться.<br /><br />Не заживать — закрываться. Словно само время обращали вспять. Разорванная чешуя разгладилась. Синяки угасли. Заплывший глаз открылся, моргнул и сфокусировался.<br /><br />Жрицы перестали шептать.<br /><br />Мурта села. Она посмотрела на свои руки. Свои лапы. Свой хвост.<br /><br />— Не болит, — сказала она. Голос её был всё ещё дёрганым, всё ещё шипящим — но крепче теперь. — Совсем не болит. Как? Как это... это...<br /><br />— Луна исцеляет, — сказала жрица. — Не только плоть. Дух тоже. Ты была обожжена, малая. Не огнём. Жестокостью. — Она посмотрела на Глоаминга. — Храни её в безопасности. Или луна узнает.<br /><br />Она закрыла глаза. Прочие жрицы сделали то же. Свечение угасло.<br /><br />Деххеж поднял Мурту с алтаря.<br /><br />— Идём, — сказал он. — Нам многое нужно обсудить. А тебе, — он глянул на кобольдку, — нужно поесть.<br /><br />Хвост Мурты дрогнул.<br /><br />— Поесть, — сказала она. — Да. Еда — это... это... хорошо. Очень хорошо. Еда... не огонь. Еда лучше огня. Иногда.<br /><br />Корроу поднял бровь.<br /><br />— Теперь она будет благодарна, — пробормотал он Глоамингу. — Благодарные создания — полезные создания.<br /><br />Глоаминг не ответил. Они думали о голосе Мурты — «огонь голодный» — и о предупреждении жрицы.<br /><br />— Она остаётся с нами, — сказали они.<br /><br />— Разве?<br /><br />— Да.<br /><br />— Она не может сражаться. Не может охотиться. Не может нести припасы.<br /><br />— Она может научиться.<br /><br />Корроу помолчал. Затем пожал плечами.<br /><br />— Твой уговор, — сказал он. — Твоя обуза.<br /><br />Они пошли прочь от молитвенных угодий, и хвост красной кобольдки мягко покачивался с каждым шагом Деххежа.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287502.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/287502" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287502.html ai aislope art fantasy morgendau story Manfred Mann Chapter Three sleepy http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287431.html Mon, 04 May 2026 14:03:22 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287431.html <center><font color="#D0D0D0" size="0.75"> <br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/nick-drake/five-leaves-left/"><br /><img src="https://i.discogs.com/JasXZo30zI8Ky1Y57J9-1OpU2M2mXPWXU2eKcAtPwvY/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:593/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTEwNzU3/OTYtMTQ3OTMxMzgz/OC04NjM0LmpwZWc.jpeg" height="290"><img src="https://i.discogs.com/r87NT4S1WeNEpvqnQd_77ib-ft3OLCkpcpD687zu4QA/rs:fit/g:sm/q:90/h:598/w:600/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTEwNzU3/OTYtMTQ3OTMxMzgz/OC0yMDY1LmpwZWc.jpeg" height="290"><br /></a><p><br />Альбом: Unfinished Music No. 1: Two Virgins<br><br />Исполнитель: Yoko Ono / John Lennon<br><br />Год Выхода: 1969 <br><br />Жанр: Noise, Experimental <br><br />Cцена: фанаты Битлз <br /><p><br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/john-lennon-and-yoko-ono/unfinished-music-no-2-life-with-the-lions-1/"><br /><img src="https://i.discogs.com/Kim3oifMdz4a2EM89YNDq4xViP8j27chAnmq9SX7o_c/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:600/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTMyNDY5/NzQtMTM1NTk2MDE4/MS03NzI3LmpwZWc.jpeg" height="290"><img src="https://i.discogs.com/UO7Kv1rOvDOp1QoU6S_DSXDBuMtHtRLtzcFpGMLExec/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:600/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTMyNDY5/NzQtMTM1NTk2MDE3/MS0xNDQwLmpwZWc.jpeg" height="290"><br /></a><p><br />Альбом: Unfinished Music No. 2: Life With the Lions<br><br />Исполнитель: Yoko Ono / John Lennon<br><br />Год Выхода: 1969 <br><br />Жанр: Noise, Experimental <br><br />Cцена: фанаты Битлз <br /><p></font></center><br /><p><br />Cамым лучшим музыкальным решением Джона Ленона было распустить Битлз и полностью посветить себе созданию нового жанра музыки под названием джапанойз. Для этого, кстати, он и завел себе японскую жену, потому что какой же джапанойз без японцев? Так они выпустили два альбома &laquo;Unfinished Music&raqua;. Фанаты Битлз эти два альбома возненавидели. Они считали что Джон и Йоко просто продают им какое-то дерьмо, чтобы налутать бабок перед свадьбой. Но на мой взгляд эти альбомы объективно такого отношения не заслуживают. С одной стороны это действительно шаг в сторону создания экспериментальной музыки, которую нельзя слушать разумам заточенным на стандарты музыкальной индустрии. Голые люди на обложке первой пластинки также намекают нам, что этот альбом не для посетителей музыкального фаст-фуда. Из-за этой обложки и некоторых сомнительных звуков эту пластинку даже запрещали распространять как порнографию. Но обложке второй пластинке мы уже видим историю как Джон и Йоко вначале дерутся с английской полицией за право музыкантов записывать и распространять нойз-музыку, а потом лежат в больнице после этого. Такой бескомпромиссный подход делает эти записи предтечами к работам таких музыкантов и коллективов как Non, Current 93, Coil и Nurse with Wound. Во вторых, изсвестно что Джон Ленон познакомился с Уильямом Берроузом еще во время работы над альбомом Битлз Revolver. Уильям Берроуз тогда развивал метод работы с нарезками магнитафонных лент как основу для практической магии. Вот что Берроуз писал об этом в своей статье <a href="https://royallib.com/read/berrouz_uilyam/elektronnaya_revolyutsiya.html#0">&laquo;Электронная Революция&raquo;:&laquo;<i></a>...мы создадим простой словесный вирус. Давайте предположим, что наша мишень политик-соперник. На магнитофон 1 мы запишем речи и беседы, тщательно отредактировав их так, чтобы были слышны запинки, заикания, неправильное произношение, бездарные фразы... все самое худшее, что можно собрать на магнитофоне 1. Теперь на магнитофоне 2 создадим любовную ленту, прослушивая его спальню. Эту пленку мы можем усилить, врезав туда высказывания сексуального объекта - неприемлемого, недостижимого или того и другого вместе, скажем, сенаторской дочери-подростка. На магнитофон 3 запишем полные ненависти и неодобрения голоса и смикшируем все три записи вместе через очень короткие промежутки времени, а потом воспроизведем сенатору и его избирателям. Это микширование и воспроизведение может оказаться очень сложным - с привлечением речевых скрэмблеров и магнитофонных батарей, НО ОСНОВНОЙ ПРИНЦИП ПРОСТО ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ТОМ, ЧТО ВМЕСТЕ СВОДЯТСЯ СЕКСУАЛЬНАЯ ПЛЕНКА И НЕОДОБРИТЕЛЬНЫЕ ЗАПИСИ. Раз установившись, ассоциативные линии активируются всякий раз, когда активируются речевые центры сенатора, а это происходит постоянно, и господи спаси этого несчастного кретина, если что-то случится с его длинным языком. Поэтому его дочь-подросток ползает по нему с головы до пят, а техасские объездчики и приличные церковнопослушные барышни вскакивают от магнитофона 3 с воплями "ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ ПЕРЕД ПОРЯДОЧНЫМИ ЛЮДЬМИ".</i>&raquo; И мне кажется что эти музыкальные записи Джона и Йоко пример применения методов Берроуза на практике, потому что это в значительной степени именно нарезки магнитных Лент с разными звуками как учил Беррроуз, что уже делает их интересными. Но в то же время как нам говорит название, это все же что-то очень &laquo;unfinished&raquo;. То есть музыкальные произведения действительно не доведены до какой-то завершенной формы, которая позволил бы им стать действительно культовыми. Может быть альбомам не хватает какого-то концептуального обрамления. А может быть если бы треки тут были бы нарезаны и с микшированы с чем-то более ритмичным, то они могли бы стать хитами дискотек как творчество группы &laquo;Throbbing Gristle&raquo;.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287431.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/287431" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287431.html memuar music noise review soundtracks2history Yoko Ono / John Lennon - Unfinished Music sleepy http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287076.html Sun, 03 May 2026 01:26:10 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287076.html <center><font color="#D0D0D0" size="0.75"> <br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/nick-drake/five-leaves-left/"><br /><img src="https://i.discogs.com/UiJjURgIdeW8axazPbkbl9AO6kleMhLESXGE2ucMbiE/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:550/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTQ2NzEx/Mi0xMzE3ODEwMjY2/LmpwZWc.jpeg" height="290"><img src="https://i.discogs.com/ufrRAVDkvZJLsR4-fXcPdJh5Oj7QklCanz7k_KhziTY/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:598/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTQ2NzEx/Mi0xNzU0MTQyMjg5/LTI2MTcuanBlZw.jpeg" height="290"><br /></a><p><br />Альбом: Five Leaves Left<br><br />Исполнитель: Nick Drake<br><br />Год Выхода: 1969 <br><br />Жанр: Folk <br><br />Cцена: Англия (Second Folk Revival)<p></font></center><br /><p><br />Это первый альбом фолк-исполнителя Ника Дрейка. Судьба Ника Дрейка во многом похожа на другого фолк-исполнителя <a href="https://lj.rossia.org/users/rex_weblen/271208.html">Эда Эскью</a>. Практически безызвестные во время своего главного периода творчества. Эти фолк-барды были переоткрыты хипстерами во время 2000-х и их альбомы того времени получили статус культовых. Но в отличие от Эда Эскью Ник не дожил до этого времени, умерев на пике своих творческих усилий в 1974 году, когда вышел его самый популярный альбом &laquo;Pink Moon&raquo;. Но в этом посте я пишу про первый альбом Ника <a>Five Leaves Left</a>.<br /><p><br />Звук Ника на этом альбоме производит чего-то очень интроверного и даже аутичного. Визуально это хорошо видно по заднику альбома. Там какой-то мужик бежит вперед по жизни а Ник просто стоит и рассуждает у стеночки. Фолк-исполнители часто запоминаются как поэты и сильные личности. Но этот альбом в первую очередь запоминаются не столько своей поэзией, сколько аккордами. Кажется, что аккорды Ника на порядок интересней и сложнее чем у других музыкантом. Еще этот альбом запоминается своим настроением. Не в коем случае не яркими эмоциями, а чем-то вроде спокойной рассудительностью и почти что интимной нежностью. Лирика песен тоже кажется по своему нежной, но при этом и отстраненной, избегающей прямого контакта с аудиторией. Это лирика приятная, но она не такая загадочная и закрученная, как Скотта Уолкера или Эда Эскъю. Поэтому хотя мне кажется, что лирику фолк-бардов нужно анализировать, но тут я думаю можно без этого обойтись<br /><p><br /><ol><br /><li><br /><b>Time Has Told Me</b> &mdash; простой открывающий трек. Одновременно спокойный и расслабленный, и нервозный. Хороший саундтрек для стиля жизни полу-бомжа, который нигде не работает и живет на диване у знакомых, и при этом мечтает о славе. <br /></li><br /><li><br /><b>River Man</b> &mdash; Очень спокойная и нежная песня как-бы о любви. Но без ярких эмоций. Ничего не происходит. Река продолжает течь. Монотонная гитара оттеняется ярким смычковым звуком. <br /></li><br /><li><br /><b>Three Hours</b> &mdash; Это уже чуть более агрессивная песня с тревожным ритмом. Лирика создает нарратив о бегстве и рабстве. Особенно мне нравятся строчки &laquo;<i>East from the city \<br />And down to the cave \<br />In search of a master \<br />In search of a slave</i>&raquo;. В песни упоминается романтический поэт <a href="https://www.britannica.com/biography/Giacomo-Leopardi">Giacomo Leopardi</a> и его бегство из Лондона. Кажется основная тема это противостояние романтика и обществ, которое пытается принудить романтика к труду. Трек заканчивается <a href="https://www.britannica.com/biography/Giacomo-Leopardi">https://www.britannica.com/biography/Gi<wbr />acomo-Leopardi</a> аккордами.<br /></li><br /><li><br /><b>Way to Blue</b> &mdash; Грустный вальсирующий трек с сильным аккомпанементом, который отлично подошёл бы к альбому Скотта Уокера. Но вокал Ника на этом альбоме радикально отличается от Вокала Уокера. Он тихий, приглушенный. <br /></li><br /><li><br /><b>Day is Done</b> &mdash; Еще одна грустная песня, но, кажется, более тревожная. В ней поется о тщетности усилий и отсутствии результата. <br /></li><br /><li><br /><b>' Сello Song</b> &mdash; Песня с прекрасным аккомпанементом. Но этот раз вселенская грусть наконец-то преодолевается и нас встречают идеи уверенности в извивающееся будущее. Но этот успех заключается не в конструктивной деятельности а в трансцендировании матерьяльности: <i>&laquo;But while the Earth sinks to its grave \<br />You sail to the sky on the crest of a wave \\ So forget this cruel world where I belong \\<br />I'll just sit and wait and sing my song \\<br />And if one day you should see me in the crowd \\<br />Lend a hand and lift me to your place in the cloud &raquo;</i> <br /></li><br /><li><br /><b>The Thoughts of Mary Jane</b> &mdash; Легкая воздушная песня. <br /></li><br /><li><br /><b>The Man in a Shed</b> &mdash; В этой песни Ник описывает себя как человека живущего в гнилом сарае. Он влюбился в девушку и позвал ее ремонтировать сарай. Но девушка жила в богатом дом и отказалась таким заниматься. Такая вот любовная баллада. Но скорее под сараем имеется ввиду что-то типа текущее <br /></li><br /><li><br /><b>Fruit Tree</b> &mdash; Более мрачная и тревожная песня с извивающимся аккомпанементом. В песне поется о преходящей природе славы, которая сравнивается с фруктовым деревом. <br /></li><br /><li><br /><b>Saturday Sun</b> &mdash; Cпокойная ленивая песня с позитивными вайбами. Но кончается все плохо, что на самом деле солнышко только причудилось, и на самом деле был дождик. <br /></li><br /></ol><br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287076.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/287076" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/287076.html folk memuar music review soundtracks2history Nick Drake - Five Leaves Left awake http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286816.html Wed, 29 Apr 2026 17:08:35 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286816.html <center><br /><a href="https://ibb.co/MxdBwCGb"><img src="https://i.ibb.co/PvkDX69R/Gloaming-Grog.jpg" alt="Gloaming Grog" border="0" width="600"></a><br /><b>Тайны замка Моргендау:<br> книга 1: В лесах<br>глава 1: Четыре урока</b><br /></center><br /><details><summary>текст с иллюстрациями.</summary><br />Вирдвуд дышал вокруг них — не так, как дышит лес, но как грезит зверь. Мох свисал с ветвей, точно истлевший шёлк. Воздух пах сырой землёй и старой магией.<br /><br />Глоаминг спал в постелях эльфийских королей, что были мягче этого мха, и всё ж никогда ещё не чувствовал себя менее отдохнувшим.<br /><br />Они сидели на поваленном бревне, дрожа в разодранных шелках, ныне замаранных грязью и чем-то более тёмным — кровью стража, быть может. Их андрогинное лицо, некогда притча во языцех вирдконского двора, было исполосовано грязью и бессонницей. Всё ещё прекрасное. Но красота, как они постигали теперь, не наполняет утробу и не согревает костей.<br /><br />Корроу стоял поодаль, затачивая нож о камень. Движения тёмного эльфа были скупы, почти ленивы. Он не спал. Или, если спал, то не выказывал того.<br /><br />— Далеко ли ещё? — голос Глоаминга надломился. Они возненавидели этот звук. Слабый.<br /><br />— Далеко. — Корроу не поднял глаз. — Задай вопрос получше.<br /><br />Глоаминг прикусил язык. При дворе они повелевали вниманием единым шёпотом. Здесь их голос не имел никакого веса.<br /><br />— Каков кратчайший путь в Моргендау?<br /><br />Корроу перестал точить. Он обернулся — медленно, нарочито — и вперился в Глоаминга глазами цвета старых кровоподтёков.<br /><br />— Вирдовые туннели. Эльфы пользуются ими, дабы перемещаться меж лесов. Три дня, быть может, менее.<br /><br />— Тогда отчего мы не —<br /><br />— Оттого что туннели под надзором. — Корроу встал. Подошёл к Глоамингу и опустился на корточки, приблизив лицо к их лицу. Его дыхание отдавало железом и чем-то кислым. — Твоё лицо — что розыскной лист, шут. Каждый королевский страж в Вирдвуде имеет твоё имя на клочке пергамента. Туннели — первое место, где станут искать. Мы идём долгим путём.<br /><br />Глоаминг открыл рот, дабы спорить — старая привычка, инстинкт лицедея: давить, торговаться, обольщать.<br /><br />Затем закрыл его.<br /><br />Что-то в неподвижности Корроу говорило им, что спор будет встречен молчанием в лучшем случае, жестокостью — в худшем. Они более не находились при дворе, где слова были оружием. Здесь слова были просто шумом.<br /><br />— Хорошо, — сказали они тихо.<br /><br />Бровь Корроу дрогнула. Мальчайшая тень удивления.<br /><br />— Без вопросов?<br /><br />— Ты сказал, что будешь учить меня. — Глоаминг встретил его взгляд. — Я слушаю.<br /><br />Долгая пауза. Затем Корроу кивнул — единожды, резко.<br /><br />— Хорошо. Первый урок. — Он отвернулся и отошёл на десять шагов. — Смотри мне под ноги.<br /><br />Они шли около часа в почти полном безмолвии. Вирдвуд становился гуще, свет — зеленее, воздух — плотнее. Глоаминг копировал поступь Корроу: сначала подушечка стопы, перекат, не бить. Они оставляли следы, но более мелкие.<br /><br />— Лучше, — сказал Корроу, не оглядываясь. — Всё ещё скверно. Но лучше.<br /><br />Глоаминг принял эту почти-похвалу как дозволение говорить. <br /><br /><center><a href="https://ibb.co/YFNhnbGp"><img src="https://i.ibb.co/VcLTn382/image.png" alt="image" border="0"></a></center><br /><br />— Ты так и не сказал мне, отчего эти механические жаворонки столь дороги.<br /><br />— Разве?<br /><br />— Ты сказал — благо. Не сказал — какое.<br /><br />Корроу молчал двадцать шагов. Затем:<br /><br />— Ты знаешь, что такое механический жаворонок?<br /><br />— Нет.<br /><br />— Крохотные заводные птицы. Поют, когда их заводят. Часовщики Моргендау прячут их внутри великой часовой башни — сотни, угнездившиеся в шестернях. Когда часы бьют, жаворонки поют. — Он обернулся через плечо. — Они стоят целого состояния при южных дворах. Новейшая мода. Всякий лорд желает обзавестись клеткой с ними.<br /><br />— Ты хочешь украсть их.<br /><br />— Я хочу быть там, когда часы пробьют. Когда жаворонки запоют. И затем я хочу забрать их прежде, чем новый наследник — ты, возможно, — полюбопытствует, откуда они взялись. — Его голос был плоским, почти скучающим. — Воровской пенсион.<br /><br />Глоаминг взвесил это. Это было корыстно. Мелочно. Много ниже великих замыслов, которые они воображали для своей судьбы.<br /><br />И всё же — этому можно было верить.<br /><br />— Стало быть, ты помогаешь мне не ради меня.<br /><br />— Я помогаю тебе, потому что твой приход заводит часы. Часы пробуждают жаворонков. Жаворонки набивают мои карманы. — Корроу остановился и обернулся. — Ты чувствуешь себя использованным, Глоаминг?<br /><br />— Я чувствую... — Они искали слово. — ...что меня поняли.<br /><br />Корроу рассмеялся — короткий, уродливый звук.<br /><br />— Стало быть, у нас уговор.<br /><br /><center><a href="https://ibb.co/fVZ0gjct"><img src="https://i.ibb.co/V0bB1fKD/image.png" alt="image" border="0"></a></center> <br /><br />Они шли, быть может, час, когда нечто шевельнулось в груди Глоаминга.<br /><br />То не был страх. Не голод. Не тупая боль изнеможения.<br /><br />То было желание.<br /><br />Вирдвуд распахнулся вокруг них — луг дикого чеснока и палых звёзд (или цветов, что походили на звёзды, белых и трепетных). Воздух пах толчёными травами и далёким дождём. Впервые с тех пор, как они бежали от двора, Глоаминг чувствовал себя не пойманным в ловушку, но объятым.<br /><br />— Постой, — сказали они.<br /><br />Корроу остановился. Не обернулся.<br /><br />— Что.<br /><br />— Я хочу пройтись один.<br /><br />— Нет.<br /><br />— Только вперёд. Я вижу границу деревьев. Я останусь в пределах оклика. — Глоаминг шагнул мимо него прежде, чем он успел отказать вновь. — Ты сам сказал — мне нужно учиться. Я не научусь, если ты вечно в трёх шагах за спиной, дышишь в затылок, точно кормилица.<br /><br />Корроу ничего не сказал. Но не последовал за ними.<br /><br />Глоаминг вышел на луг. Цветы задевали их разодранные шелка. Бабочка — нет, нечто меньшее, крылатая пылинка света — обвела круг над их головой и исчезла.<br /><br />Они рассмеялись. Настоящим смехом, не тем надломленным, что после убийства гончей.<br /><br />«Я мог бы остаться здесь, — прошептали они в никуда. — Забыть Моргендау. Забыть трон. Просто... быть».<br /><br />Охота к перемене мест гудела у них в крови. Старая эльфийская магия Вирдкона, быть может, — зов леса к тем, кто слишком долго жил внутри него.<br /><br />Они зашли глубже.<br /><br />Деревья сомкнулись вновь. Цветы поредели. Воздух отяжелел.<br /><br />И тогда они услышали дыханье.<br /><br />Оно сидело на корточках в лощине меж двух дубов, полускрытое папоротниками. Громадная тварь — восьми футов росту даже на четвереньках — с телом медведя и лицом совы. Перья и мех клочьями, свалянные чем-то тёмным. Кровью, быть может. Или старой смолой.<br /><br />Глаза её были жёлтыми. Широко раскрытыми. Немигающими.<br /><br />А меж передних лап, подобранное, как детская игрушка, лежало гнездовье.<br /><br />Глоаминг замер.<br /><br />Слово всплыло из какой-то забытой истории: гнездовье. Логово. Не из прутьев и листьев, но из дроблёных костей, сброшенных перьев и выеденного оленьего черепа.<br /><br />Медвесыч не спал.<br /><br />Он ждал.<br /><br />Глоаминг сделал шаг назад.<br /><br />Медвесыч поднялся.<br /><br />— Корроу... — выдохнули они.<br /><br />Слишком поздно.<br /><br />Тварь бросилась в атаку.<br /><br />Глоаминг нырнул в сторону. Когти вспороли воздух там, где только что была их грудь. Они тяжело ударились о землю, перекатились, поднялись с горстью грязи и криком, рвущимся из горла.<br /><br />Медвесыч развернулся. Его клюв — громадный, пожелтевший, щербатый — раскрылся достаточно широко, чтобы вместить их голову целиком.<br /><br />Затем нож явился в его глазу.<br /><br />Не брошенный. Помещённый. Словно клинок был там всегда, а медвесыч просто оброс вокруг него.<br /><br />Тварь пошатнулась. Взревела — звук, подобный жёрнову, перемалывающему кости. Второй нож распахнул ей глотку от уха до уха.<br /><br />Корроу выступил из тени дуба, слишком узкого, чтобы скрыть мышь, не то что взрослого тёмного эльфа.<br /><br />Лицо его было пустым. Руки — красными.<br /><br />— Ты забрёл слишком далеко, — сказал он.<br /><br />Медвесыч рухнул. Земля сотряслась.<br /><br />Глоаминг сидел в грязи, дыша рывками, глядя на труп.<br /><br />— Я...<br /><br />— Ты едва не погиб. — Корроу подошёл к телу и опустился на колени. — Снова. Это становится привычкой.<br /><br />— Ты спас меня.<br /><br />— Я сохранил груз. — Он вытащил первый нож из глазницы медвесыча. Вытер о мех. — Не путай одно с другим.<br /><br />Корроу работал быстро. Его нож двигался дугами, которые казались слишком изящными для этой работы — свежевал, потрошил, отделял.<br /><br />Глоаминг смотрел, и тошнота мешалась в нём с заворожённостью.<br /><br />— Что ты делаешь?<br /><br />— Спасаю, что можно. — Он снял шкуру единым влажным пластом. — Мех согреет тебя. Перья можно продать. Мясо... — Он отрезал толстый ломоть от бедра и поднял его. Сочащийся. Тёмно-красный. — ...это ужин.<br /><br />— Мы не станем есть это сырым.<br /><br />— Нет. Мы приготовим его. — Он поднялся с мясом в руке. — Урок второй. Мёртвый враг — это также кладовая.<br /><br />Он собрал сухих дров — валежник, никогда зелёный — и развёл малый огонь в кольце из камней. Пламя занялось медленно, затем — жадно.<br /><br />Корроу насадил мясо на зелёную ветку и держал его над огнём. Жир капал. Запах был... сложным. С душком дичины. Сладковатым. Неправильным.<br /><br />— Откуда ты знаешь, как это делается? — спросил Глоаминг.<br /><br />— Я был кочевником Глумкуп. — Корроу повернул мясо. — Мы учились есть, что убивали. Или голодали.<br /><br />— Там же ты научился убивать?<br /><br />Пауза. Огонь потрескивал.<br /><br />— Нет, — сказал он. — Этому я научился позже.<br /><br />И не пояснил.<br /><br />Мясо обуглилось снаружи. Корроу надрезал его — розовое внутри, почти сырое — и оторвал полосу зубами.<br /><br />Прожевал. Проглотил. Издал звук, который не совсем был ворчанием одобрения.<br /><br />— Ешь.<br /><br />Глоаминг взял протянутую полосу. Она была горячей. Жирной. Текстура была неправильной — волокнистой, жилистой, ничуть не похожей на жареного фазана и медовый окорок эльфийского двора.<br /><br />Они откусили.<br /><br />Прожевали.<br /><br />Проглотили.<br /><br />Желудок их содрогнулся.<br /><br />— Не блюй, — сказал Корроу, не поднимая глаз. — Тебе нужны силы. Рвота — роскошь, которой ты не можешь себе позволить.<br /><br />— На вкус как... как старые монеты и мех.<br /><br />— Это зовётся «пищей». Ешь всё равно.<br /><br />Глоаминг проглотил второй кусок. Третий. Каждый глоток был войной. Их тело хотело отвергнуть это странное, дикое мясо — это доказательство того, что они более не создание дворов и шёлка.<br /><br />— Ты привыкнешь, — сказал Корроу. — Или нет. Так и так — будешь есть.<br /><br />Он отрезал ещё одну полосу и протянул.<br /><br />Глоаминг взял.<br /><br />Руки их тряслись. Не от холода. От чего-то иного — от осознания, что Корроу прав. Такова теперь была их жизнь. Кровь и мех и полусырое мясо, съеденное в тени трупа.<br /><br />— Спасибо тебе, — сказали они снова.<br /><br />Корроу ничего не ответил.<br /><br />Огонь прогорел почти до углей. Звёзды высыпали на небо. И где-то в Вирдвуде гнездовье медвесыча стояло пустым, ожидая матери, которая никогда не вернётся.<br /><br />Час спустя желудок Глоаминга бурлил. Они лежали на боку в укрытии, которое Корроу помог им построить, — третья попытка, та, что не рухнула, — и дышали сквозь тошноту.<br /><br />— Это пройдёт, — голос Корроу долетел из темноты. Он выстроил собственное укрытие в десяти шагах. — Или нет. В любом случае ты не умрёшь от несварения.<br /><br />— Ты чрезвычайно успокоителен.<br /><br />— Я практичен.<br /><br />Глоаминг закрыл глаза. Мясо лежало в животе, точно камень. Но они удержали его в себе.<br /><br />— Корроу.<br /><br />— Что.<br /><br />— Из чего было гнездовье?<br /><br />Молчание.<br /><br />— Из костей, — сказал он наконец. — Оленьих костей. По большей части.<br /><br /><center><a href="https://ibb.co/Cs30LBB0"><img src="https://i.ibb.co/qF316BB1/image.png" alt="image" border="0"></a></center><br /><br />Солнце село за деревьями, точно кровавый апельсин, тонущий во мху. Корроу отыскал ложбину под тремя бузинными деревьями — едва достаточную для двоих.<br /><br />— Спи, — сказал он. — Я посторожу.<br /><br />— Тебе тоже нужен отдых.<br /><br />— Мне нужен ты — живым. Это не одно и то же.<br /><br />Глоаминг свернулся в ложбине. Холод просачивался сквозь их шелка. Они думали о постели эльфийского короля — меха, вино, тело, приникшее к их телу. Теперь — это.<br /><br />Они глядели на Корроу. Он сидел к ним спиной, но они видели напряженье в его плечах.<br /><br />— Корроу.<br /><br />— Что.<br /><br />— Холодно.<br /><br />Пауза.<br /><br />— Да.<br /><br />— Ты мог бы...<br /><br />— Нет.<br /><br />Глоаминг сел. Их голос принял старые интонации — те, что отверзали королевские опочивальни.<br /><br />— Я предлагаю не потому, что хочу. Я предлагаю, потому что мы замёрзнем порознь. Вместе, возможно, нет.<br /><br />Корроу обернулся.<br /><br />— Ежели ты мёрзнешь, воспользуйся этим.<br /><br />Корроу швырнул шкуру освежёванного медвесыча в Глоаминга.<br /><br />— Но эта шкура смердит!<br /><br />Лицо Корроу было нечитаемо.<br /><br />— Ты думаешь, твоё тело — орудие.<br /><br />— Так и есть.<br /><br />— Ты думаешь, все желают его.<br /><br />— Все желали.<br /><br />Корроу подошёл к ложбине. Он опустился на корточки снова — всё то же нарочитое движение — и произнёс голосом столь низким, что Глоаминг ощутил его скорее, чем услышал:<br /><br />— Я не желаю твоего тела, Глоаминг. Я не люблю тебя. Ты мне даже не нравишься. Ты — груз. Груз, который ходит, говорит и отпускает скверные шутки. Если ты замёрзнешь, я дотащу твой труп до Моргенбурга и скажу, что часы пробили для мёртвого наследника. Ты понимаешь?<br /><br />Глоаминг ничего не сказал.<br /><br />Корроу поднялся. Отошёл на десять шагов и сел, привалившись спиной к дереву, лицом наружу.<br /><br />— Спи, — сказал он снова. — И не предлагай больше.<br /><br />Глоаминг лёг обратно в ложбину — один, в холоде, и впервые в жизни не уверенный, имеет ли их тело хоть какую-то цену.<br /><br /><center><a href="https://ibb.co/xShjDKKY"><img src="https://i.ibb.co/3y1N755v/image.png" alt="image" border="0"></a></center><br /><br />Утро явилось серым и промозглым. Глоаминг проснулся и обнаружил Корроу уже бодрствующим, уже затачивающим всё тот же нож.<br /><br />— Ешь, — сказал он, бросив им горсть тёмных ягод.<br /><br />Глоаминг поймал одну.<br /><br />— Что это?<br /><br />— Завтрак.<br /><br />Они съели. Ягоды были сладкими, затем горькими, затем снова сладкими. Через несколько минут желудок их скрутило. Зрение затуманилось.<br /><br />— Корроу...<br /><br />— То были волчеягодники, — сказал он спокойно. — Тебе следовало спросить, прежде чем есть.<br /><br />Глоаминг пал на колени, извергая съеденное. Корроу опустился рядом, засунул два пальца им в горло и держал их голову, пока они блевали.<br /><br />— Урок третий, — сказал он, пока они хватали воздух. — Не доверяй ничему, что я даю тебе. Не доверяй ничему, что даёт тебе кто бы то ни было. Ежели не можешь опознать — не клади в рот.<br /><br />— Ты отравил меня!<br /><br />— Я научил тебя. — Он встал. — Ты в силах идти?<br /><br />Глоаминг вытер рот. Глаза их были влажны — от рвоты, сказали они себе. Не от слёз.<br /><br />— Да.<br /><br />— Хорошо. Нам долго идти до развилки.<br /><br />Они остановились у малого ручья. Корроу опустился на колени и плеснул воды в лицо.<br /><br />— Пей, — сказал он. — Но не слишком быстро. Твой желудок ещё слаб от волчеягодников.<br /><br />Глоаминг пил. Вода была холодной и чистой.<br /><br />— Ты отравил меня.<br /><br />— Я научил тебя. — Корроу сидел на камне. — Урок третий. Не доверяй ничему, что я даю тебе. Не доверяй ничему, что даёт тебе кто бы то ни было. Ежели не можешь опознать — не клади в рот.<br /><br />— Это не ученье. Это жестокость.<br /><br />— Разве? — Корроу наклонил голову. — Ты выжил. Ты усвоил. Ты больше никогда не съешь незнакомую ягоду, не спросив прежде. Это — ученье. Метод не имеет значения.<br /><br />Глоаминг хотел возразить. Но они помнили рвоту, жжение в горле, то, как Корроу держал их голову — без нежности, но и без колебаний.<br /><br />— Каков урок четвёртый?<br /><br />— Боль. — Корроу встал. — Тебе нужно знать, сколько ты способен вынести, прежде чем сломаться. Большинство никогда этого не узнаёт. Они ломаются от первого пореза, первого ожога, первого предательства. — Он посмотрел на Глоаминга с чем-то, что могло быть любопытством. — Я хочу увидеть, из большинства ли ты.<br /><br />— А если да?<br /><br />— Тогда я дотащу твой труп до Моргендау и скажу часовой башне, что ты умер в дороге. Жаворонки всё равно запоют. Мои карманы всё равно наполнятся. — Он улыбнулся. — Но я бы предпочёл тебя живым. Груз, который ходит, легче перевозить.<br /><br />Глоаминг поднялся. Ноги их дрожали — от холода, от страха, от чего-то ещё, чему они не знали имени.<br /><br /><center>***</center><br /><br />Вирдвуд был тих. Слишком тих.<br /><br />Корроу поднял руку. Глоаминг замер.<br /><br />— Гончие, — прошептал он.<br /><br />Затем они услышали их — лай, отдалённый, но быстро настигающий.<br /><br />— Королевские егеря, — сказал Корроу. — Они нашли твой след.<br /><br />— Сколько их?<br /><br />— Четверо. Может, пятеро. — Он извлёк свой нож. — Ты убьёшь одного.<br /><br />Глоаминг уставился на него.<br /><br />— Я никогда...<br /><br />— Теперь убьёшь. — Он вложил второй нож в их ладонь. Рукоять была тёплой от его ладони. — Не думай. Когда они нагрянут, ты сыщешь того, кто позади. Ты всадишь это ему меж рёбер. Ты вытащишь клинок. Ты не станешь медлить, глядя, как он падает.<br /><br />Гончие прорвались сквозь подлесок — трое, черношёрстные, с глазами алыми, как уголья. За ними — эльфийские егеря в серых плащах.<br /><br />Корроу двинулся первым. Он убил передового пса единым взмахом по горлу, затем второго. Третий прыгнул на Глоаминга.<br /><br />Они закричали. Оступились. Упали.<br /><br />Нож всё ещё был в их руке.<br /><br />Челюсти пса сомкнулись на их предплечье. Боль — белая и всепоглощающая. И затем, не раздумывая, они вонзили нож снизу вверх в глотку зверя.<br /><br />Горячая кровь залила их лицо.<br /><br />Пёс рухнул. Глоаминг лежал под ним, тяжело дыша, чувствуя вкус меди во рту.<br /><br />Когда они спихнули труп, Корроу стоял над двумя мёртвыми егерями. Третий бежал в чащу. Четвёртый — тот, кого Глоаминг должен был убить, — лежал в десяти футах, со стрелой в глазу.<br /><br />— Кто стрелял? — прошептал Глоаминг.<br /><br />— Я, — сказал Корроу. — Ты слишком мешкал.<br /><br />Глоаминг посмотрел на нож в своей руке. На кровь. На пса.<br /><br />Они рассмеялись.<br /><br />То не был счастливый смех. Он был высоким, тонким и надломился пополам.<br /><br />Корроу смотрел на них. Выражение его лица не изменилось — но что-то за его глазами мерцнуло. Неуверенность? Отвращение? Узнавание?<br /><br />— Вставай, — сказал он. — Нужно двигаться. Придут ещё.<br /><br />Глоаминг поднялся. Рука кровоточила. Шелка погибли безвозвратно. Руки тряслись.<br /><br />Но они не выпустили нож.<br /><br /><center><a href="https://ibb.co/Z1mdpNX6"><img src="https://i.ibb.co/FqV6Ln3b/image.png" alt="image" border="0"></a></center><br /></details><br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286816.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/286816" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286816.html ai aislope art fantasy morgendau story Nick Drake - Five Leaves Left sleepy http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286537.html Wed, 29 Apr 2026 01:04:47 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286537.html <font color="#D0D0D0" size="0.75"><center><img src="https://m.media-amazon.com/images/S/compressed.photo.goodreads.com/books/1450050406i/53069.jpg" width="300"><p><br />Томас. М. Диш.<br><br />Доктор<br> <br />1989<br><br /></center></font><br /><p><br /><br />&laquo;Доктор&raquo; &mdash; второй роман Томаса Диша из серии &laquo;Мистическая Минесота&raquo;, которое еще можно назвать &laquo;профессии&raquo;. Действие происходит в том же мире, что и &laquo;Бизнесмен&raquo; и некоторое локации и персонажи из той книги возвращаются как комео. А то что они все умерли это не проблема. Потому что события этой книги происходят в 1972-м, 1976-м, 1980-м и 1999-х годах. А события бизнесмена происходили в начале 60-х. А вовсе не потому что эти старые персонажи стали приведениями. Потому что эта книга уже не про призраков, а про магию.<br /><details><summary>длинный текст</summary><br /><p><br />Первая половина этого романа построена как Bildungsroman, то есть роман-воспитания, главного героя Уильяма Майклса. У него сложная ситуация в семье, но я постараюсь в нее не углубляться. То что мне понравилось в этой части это то что структура повествования становится сложнее вместе со взрослением Уильяма. Роман начинается как рождественская сказка про мальчика, который очень сильно верил в <s>Деда Мороза</s> Cанта Клауса. Когда ему сказали в детском саду, что никакого Деда Мороза нет он убегает оттуда и, внезапно, встречает настоящего Деда Мороза. Но Дед Мороз просит Билли никому не рассказывать об их встрече. Билли выполняет уговор. И выясняется что Санта Клаус на самом деле был языческим богом Меркурием. И Меркурий просит Били украсть &laquo;отравленную палку&raquo;, раздвоенную палку с прикрепленным мумифицированным муравьем как на обложке, у его сводного брата Неда. Меркурий объясняет Билли, что &laquo;отравленная палка&raquo; &mdash; это на самом деле Кадуцей и с его помощью можно накладывать заклинания, воздействующие на здоровье людей. Нужно только сочинить и произнести правильное стихотворение. Воздействовать не обязательно напрямую через Кадуцей, можно заряжать энергией Кадуцея другие предметы. Вначале Билли пытается наказать хулиганов из другой школы, превратив их в олигофренов. Но из-за трагических обстоятельств заклинание случайно попадает в Неда. И из умного мальчика он становится олигофренов. Дальше происходит еще ряд приключений с кадуцеем, веселых и не очень. Заканчивается все тем, что в 1976-м году хулиганы избивают Билли в результате чего он теряет свои передние зубы, а отец пока везет его в больницу попадает в аварию и умирает. <br /><p><br />Далее мы переносимся 1980. Вундкинд Уильям уже ходит в старшую школу и живет в семье своей биологической матери Сондра, которая жената на докторе Бене Винкельмайере, который работает на табачное лобби. Бог Меркурий напоминает Уильяму о себе во сне. И Уильям разбавляет вечера занятые программирование на языке Basic не компьютере Apple 2 новыми опытами с кадуцеем. Например, он наделяет вредную учительку синдромом Доминика Туретта. Но главное, он использует кадуцей, чтобы благословить свою семью хорошим здоровьем. После этого у Сондры и Бена появляется ребенок. Но проблема в том, что ребенок рожается с редкой генетической болезнью. Обычно младенцы с этим заболеванием умирает за несколько дней после родов. Но из-за благословления Уильяма этот младенец все не умирает, и не умирает. В итоге Сондра пытается придушить этого особого ребенка подушкой. А потом убивает себя убойной дозой снотворного. И в итого Сондра умирает, а ребенок выживает. Но тогда уже Бен идет и душит этого ребенка. Нянька стучит на Бена. И его сажают в тюрьму. А Уильям к счастью отправляется не в детдом, а со своим компьютером Apple 2 переезжает к вдове своего погибшего отца. Но это еше не все. Оказывает, что Уильям уже в 13 лет трахал свою сводную сестру Джуди. И она теперь от него беременна. И с вероятностью 25% у этого ребенка тоже будет страшное наследственное заболевание. И как убежденная католичка <s>и выебистая тупая пизда</s> Джуди отказыватся делать аборт. Спойлер: ребенок рождается здоровым. И что самое удивительное он оказывается реинкарнацией отца Уильяма, который перед этим пытается предупредить Уильяма, являясь ему в форме призрака-компьютерной программы, и просит того уничтожить Кадуцей. <br /><p><br />Дальше мы переносимся в 1999 год. В мире свирепствует эпидемия передающегося воздушно-капельным путем СПИДа с супер рандомными вектором заражения. Назовём его ССППИДом (Синдром Случайно Передающегося Преобретенного ИмунноДефицита). Всех больных или заподозренных в контактах отправляют в специальные концентрационные корантинные лагеря. Уильям руководит корпорацией, которая управляет этими лагерями, а также ищет лекарство от ССППИДа. А Джуди стала монашкой-лесбиянкой. Ее с Уильямом сын, которого изначально звали Джон, вырос реднеком во Флориде. После того как у него начинаются проблемы с законом Уильям усыновляет Джона. Но Джон уже не Джон, он вступает в нео-протестанский культ брата Орсона, и берет себе новое имя &laquo;Джадж&raquo;, то есть судья. Брат Орсон интересен тем, что это не человек, а что-то вроде LLM, которая общается индивидуально с каждым верующим. Но в отличие от современных LLM, которые учат своих пользователей только хорошему, Брат Орсон учит своих последователей религиозному фундаментализму, антиваксерству и расизму. Джадж одержим общением с братом Орсоном. Но в какой-то момент Брат Орсон предлагает Джаджу проверить свою веру и продолжить общаться с ним, когда компьютер выключен из розетки. И Джадж продолжает общаться с Братом Орсоном, и читатель понимает, что это та же сущность, что и Меркурий Уильяма. Меркурий/Брат Орсон сообщает Джаджу, что чтобы узнать секреты его отца ему нужно пройти компьютерную игру &laquo;Вайомия&raquo;, которую написал Уильям. Джадж убивает всех, кто мешает ему играть в магическую игру, включая свою мать Джуди (спойлер: но на самом деле, именно она выживает). Тем временем читатель узнает, что Уильям сам создал ССППИД в своей магической биолаборатории. Он говорит, что он сделал это чтобы уменьшить население Земли и спасти экологию. Хотя в конце мы узнаем, что он сделал это ради власти. Сразу после этого на Уильяма происходит неудачное покушение, в результате которого он попадает в свой собственный медицинский концлагерь. Там ему снится сон, в котором Меркурий от него отказывается. И после этого заклинания Уильяма начинают терять силу. Уильям не просто оказывается в концлагере, но еще и страдает от аппендицита. В итоге через ряд корупционных схем ему удается попасть к врачу, совершенно не квалифицированному, но все же вырезающему ему аппендицит. А потом его вывозят из концлагеря к Джаджу, который платит за услуги кэшэм из сейфа Уильяма. Он относит Уильяма на кровать, но у Уильяма рвутся швы и вываливаются кишки. Уильям говорит Джажджу, где он спрятал Кадуцей. Но Джадж не отдает кадуцей Уильяма, а вместо этого присваивает его себе, и использует его силу, чтобы парализовать Уильяма и заставить его говорить правду. Но из-за этой ситуации в себя приходит Нэд, который 27 лет был овощем. Он видит Кадуцей и поджигает дом, чтобы сжечь Кадуцей. Но Нед не справляется с новым электронным замком и сжегает себя вместе с Джаджем и Уильямом, а также своей бабушкой. <br /><p><br />В эпилоге мы узнаем, что Джуди выжила. И получила опеку над одним из маленьких сыновей Уильяма. Но доктор показывает ей потерянное письмо, в котором Отец Уильяма писал, что у них в семье по мужской линии с вероятности 50% передается редкая форма шизофрении. И Джуди вместе с доктором приходит к выводу, что агрессивное поведение было следствием этой болезни. Но ребенок Уильяма над которым Джуди получила опеку, тоже может страдать этой болезнью. Нам намекают, что общение Уильяма могло быть также следствием наличия этого Гена. И что ребенок Уильяма тоже будет обладать Кадуцеем и общаться с Меркурием. <br /><p><br />В целом этот пересказ не передает всей глубины насыщенности этого романа. В первой части романа почти каждый персонаж и каждая сцена, даже не упомянутые в этом пересказе достойны отдельного разбора и эссе. Первая часть романа по сути рассказывает о жизни католической семьи. И главы сосредоточены вокруг праздников: рождества, Хэллоуину, дню рождения. А также ряд бытовых и магических событий, по большей части бытовых, которые постепенно ведут к трагедии. Мне кажется такая структура романа очень стильная. Также мы видим как параллельно с жизнью персонажей разворачиваются исторические события. При этом как я писал выше сюжет фокусируется на Уильями и нарратив и язык романа постепенно усложняется вместе с его взрослением. И читатель часто наблюдает его внутренний мир через фантазии и сноведения. Вторая фантастическая часть романа тоже заслуживает внимание. Но как мне кажется по другой причине. А как раз именно в сфере развития персонажей и психологии она не дотягивает до первой. Возможно дело в том что она куда меньше фокусируется на Уильяме и, кажется, в ней нарушается связанный с праздниками ритм первой части. Она интересна своими концептуальными идеями актуальными для современности вроде медицинского авторитаризма и культа LLM. По своему вторая часть романа тоже стильная. Но это стиль кибер-панка (high teck, low life). Но все же вторая фантастическая часть романа не достигает высокой планки, поставленнной первой. Кажется, что ей в целом не хватает фокуса. Не все сюжетные линии на мой взгляд получают полное развитие, например сюжетная линия отца Неда, или то что Джадж является реинкарнацией отца Уильяма. <br /><p><br />Если вспоминать роман &laquo;Бизнесмен&raquo;, то я критиковал его за не полностью реализованную хоррор-составляющую и слабый world-building. Что же касается этого романа, то тут Диш достиг полного совершенства в жанре хоррор, потому что он вернулся к корням хоррора, а именно к классической трагедии. Диш уже работал с этим направлением в своем романе &laquo;Геноциды&raquo;. Главные ужасы это не зубастые монстры, выскакивающие из темноты, а семейные трагедии вроде смерти близких или больные дети. И это отлично раскрывается в этом романе. Что же касается ворлд-билдинга он остается намерено нечетким, хотя тут и намного меньше явного Китча по сравнением с &laquo;Бизнесменом&raquo;. По сути мы так и не узнаем истинную природу Меркурия и Кадуцея. Нет никакой информации, происходят ли такие мистические встречи и другими людьми. В конце этого романа нам намекают на материалистическое объяснение, что вся эта ситуация может связана с определенным геном. Но это не объясняет магическую силу Кадуцея. Религиозный же читатель вполне может найти в романе указания на то, что Меркурий является Дьяволом. Такжу тут можно найти пересечения и с другими романами Диша. Например, кажется что семья в романе чатсично трансплантирована из<br />романа &laquo;334&raquo;.<p><br /><p><br />Основной темой романа можно назвать тему веры. Силы Кадуцея являются метафорой на популярную в Америке тему &laquo;faith healing&raquo;. Эти силы все время проистекают из веры. В начале из веры в Деда Мороза, потом из веры в языческого бога Меркурия. Этой, как-бы детской наивной вере (правила использования Кадуцея похожи на что-то, что может придумать только ребенок), все в время в параллель ставится вера взрослых в политиков. Действия первой главы разворачиваются параллельно с Уотергейтом. И десткая вера в Деда Мороза сравнивается с верой американцев в невиновность президента Никсона. А финальные главы исторической части романа происходят параллельно с избирательной компанией Рейгана. И многие второстепенные сюжетные линии предвещают взрыв теле-евангелизма в Америке Рейгана, логичной вехой развития которого по мнению Диша должна стать появления брата Орсона, полностью персонализированного личного евангелисты. Это все не говоря о том, что вера Джажджа в брата Орсона постепенно ведет его к тому же Кадуцею и Меркурию.<br /><p><br />Встречи персонажей с Меркурием происходят в лиминальных пространствах. В исторической части романа это детские фантазии и сны. Но в будущем в эту категорию попадают и компьютерные игры. Это относится к странным идеям из эпохи 80-х и 90-х, когда новые мультимедийные возможности компьютеров в умах творческих людей связывались с мистическим опытом вроде астральных путешествий. Тут Уильям в своей компьютерной игре может не только общаться с Меркурием, но и хранить там часть силы Кадуцея. Мне очень понравилось как Диш описывает копьютерную игру &laquo;Вайомия&raquo;. Это какая-то смесь текстового квеста и игры Dark Souls:&laquo;<i>Теперь, спустя сорок восемь часов после того, как он взломал программу (он нашел диск в заблокированном файле с резервными копиями в верхнем ящике стола Уильяма), грань между игровым временем и реальным временем настолько размылась, что ему пришлось установить внутренний таймер ноутбука так, чтобы он срабатывал с интервалом в четыре часа, чтобы не забывать ходить в ванную и на кухню, чтобы разогреть пиццу или банку супа. Он также несколько раз долго дремал на диване в кабинете отца, но каждый раз оставлял игру на экране из страха, что команда сохранения может быть заминирована, и ему придется начинать все сначала при следующем запуске диска.<br />Вайомия была страшным местом, страной, где кладбищ было больше, чем городов, и даже эти города были в основном заброшены или населены демонами, ведьмами и другими приспешниками зла.<br /><br />Большую часть работы выполняли мертвецы, хотя по одному их виду и не скажешь, что они мертвы. Для этого нужны были особые очки, доступные только здесь, в Висячих садах. (Он узнал об этом от говорящего ворона по имени Кам, который сказал ему, что, получив Очки Истинного Видения, Джадж поймет тайный смысл всего, что его окружает, а вокруг него была душа Уильяма Майклса, зачарованная в пейзаж.) Исследование смоделированных окрестностей Вайомии было лучше, чем чтение дневника отца; это было похоже на прогулку внутри его снов. Но чтобы понять смысл этих снов, ему нужны были очки.<br />И вот, за углом от ратуши, на улице сомнительных лавок, находился кабинет окулиста, над дверью которого висели огромные очки в качестве вывески. На двери висела латунная табличка с именем окулиста, доктор Нейдиста. Джадж постучал. Дверь распахнулась. Он вошел.<br /><br />— Здравствуйте, — сказал доктор Нейдиста. — Чем могу помочь? Это был невысокий лысый старик с кожей цвета белого леденцового воска и губами красными, как клубничное варенье.<br />— &laquo;ASK FOR SPECRACLES OF TRUE VISION&raquo;, — напечатал Джадж.<br /><br />— Вам нужны очки в проволочной или пластиковой оправе?<br /><br />Сколько они стоят? — спросил он, указывая мышкой на пару очков, выставленных на отрубленной голове на прилавке.<br />Когда окулист повернулся, чтобы посмотреть, на какие очки он указал, Джадж достал из сумки, которую носил с собой по всей Вайомии, опасную бритву. Она была наполнена целым арсеналом медицинских принадлежностей, которые он раздобыл, играя в игру: ножи, скальпели, щипцы, пинцеты, веревка, клей, паяльные лампы, антибиотики и плацебо.<br />— KILL DR. NEUDISTA, — напечатал он. </i>&raquo;. Интересно, что, раздабыв Очки Истиного Зрения в компьютерной игре, Джадж получает возможность использовать их и в реальной жизни. Это дает ему как-бы мистическое зрение. <br /><p><br />Также в романе есть слой для довольно трансгрессивной интерпретации. Когда Уильям, еще будучи маленьким мальчиком, встречается Меркурием, то Меркурий требует от него тереть и покланяться его жезлу. Что может вызывать фалические и сексуальные ассоциации. Когда Уильяму исполняется 13 лет, то ему снится сон, в котором Меркурий учит его препарировать труп. И во время вскрытия у трупа встает член и начинает обильно эякулировать. Это сцена действительно достойная пера Уильяма Берроуза. Все эти сцены ведут меня к интерпретации, что в отношениях Уильяма и Меркурия есть что-то сексуальное. Возможно это намекает на то что Билли в детстве мог подвергаться сексуальным домогательствам возможно со стороны католических священников. Но этой теме будет посвящён следующей роман Диша.<br /><p><br /></details><br />Пока, кажется, что это самый амбициозный роман Диша, если судить по количеству персонажей и сюжетных линий. По качеству исполнения он, на мой взгляд немного не дотягивает до &laquo;На Крыльях Песни&raquo;. Тем не меняя, мне кажется что первая (историческая) часть прекрасна, а вторая (фантастическая) как минимум интересна.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286537.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/286537" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286537.html book cyber-punk history horror memuar pedo religion review sci fi thomas disch Nick Drake - Five Leaves Left awake http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286318.html Sun, 26 Apr 2026 00:10:32 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286318.html &gt;<i>Я решил присоединиться к всеобшему празднику нейрослопа. И написал для вас рассказ в жанре героическое фэнтази, и даже снабдил его иллюстрациями. Я обновил перевод на перевод нейросетью.</i> <br /><br /><b><center>Тайны Замка Могендау<br />Пролог: Критическая Шутка</center></b><br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/8LyGY6jy"><img src="https://i.ibb.co/FLQcHgBQ/Gloaming-realistic.jpg" alt="Gloaming realistic" width="600"></a><br /></center><br /><br />Внемли: не пели колыбельных в ту ночь, когда дом Моргендау лишился крови и обрёл свою гибель. Ибо в час сумерек родился у герцога Моргендау наследник мужеска пола — дитя лета, теплое плотью и законное — но исчез из колыбели, точно луна склонилась и выпила его дыханье. В ту же многозначную тьму вполз в чертоги Моргендау туман, бесформенный, как шепот измены, и с той поры удача дома потекла вкривь, словно река, захлебнувшаяся сорной травой. Однако ж никто не помыслил о Глоуминге, когда туман поднялся. Никто, кроме леса.<br /><br />Так при дворе эльфийского короля, Оберона, что в лесу Вирдкон, возрастал подменыш — не принцем, но пажом, затем шутом, затем загадкой из шёлка и кости. Эльфы, считающие годы как люди — удары сердца, вылепили Глоуминга странным. Ибо пути Вирдкона — не прямые дороги людских герцогов, но петли, наваждения и размывание граней. Так мальчик стал не мальчиком; ни девой, ни мужем, но изысканным «они» — андрогинным, как пламя свечи, остроумным, как лисица в шелко́вых башмачках.<br /><br />И такое создание двор обожал. Не только как шута, чьи шутки равно цедили кровь и смех, но и в высоких покоях эльфийских лордов, и в почивальне самого короля. К четырнадцати летам — хотя в Вирдконе лето может длиться век или неделю — Глоуминг возлежал в большем числе королевских теней, чем то пристало смертному подменышу. Развращенный, возлюбленный, опасно близкий к сердцевине престола.<br /><br /><details><summary>текст с иллюстрациями</summary><br /><center>***</center><br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/7J1xHkJ3"><img src="https://i.ibb.co/27k0wZ7z/riddle.jpg" alt="riddle" border="0" width="400"></a><br /></center><br /><br />Сцена: Покои, пьяные луной, в Вирдконе. Глоуминг запутался в шелках, их андрогинное тело еще гудит от ночного разврата. Тень проскальзывает в окно — Корроу, беззвучный, как задержанное дыханье. Он кладет на прикроватный столик три предмета: треснувший медный колокольчик, белое перо, замаранное темным у острия, глиняный диск с оттиснутым полумесяцем и сломанной стрелой. Потом исчезает.<br /><br />Утро. Глоуминг просыпается, зевает, находит безделушки. Восторг пробегает по их лицу. Игра! Загадка! Двор это обожает.<br /><br />Большая Зала Вирдкона<br /><br />Король восседал на троне из плетеных рогов, скучая, как кот в солнечном пятне. Придворные шептались. Текло вино. И затем — рябь смеха, мягкая, как обнаженный клинок — вошел Глоуминг.<br /><br />На них не было ничего, кроме бубенцов и озорства.<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/Gfc3ZJDL"><img src="https://i.ibb.co/JW5FYdT4/Gloaming-as-jester-lys.jpg" alt="Gloaming as jester lys" border="0"></a><br /></center><br /><br />«Милорды, миледи, мой повелитель, — начали они, поднимая треснувший медный колокольчик. — Я проснулась, найдя три дара от тайного поклонника. Или тайного врага? В Вирдконе кто скажет наверное?»<br /><br />Смех. Всегда смех. Глоуминг питался им, как медом.<br /><br />«Первое — колокольчик, который не может звонить. Идеальный дар для двора, что слышит лишь то, что желает!»<br /><br />Придворные захихикали. Улыбка короля не затронула его глаз.<br /><br />«Второе — перо птицы, слишком гордой, чтобы пасть». Глоуминг медленно повернул его, являя темную мету. «Кто-то писал тайны вином. Или кровью. Или тем и другим. Поэт, быть может? Или кающийся грешник?»<br /><br />Несколько нервных взглядов. Пальцы короля сжались на подлокотнике.<br /><br />«И третье — луна, сломавшая свою стрелу». Глоуминг поднял глиняный диск. «Как печально! Охотница не попала в цель. Или, — они выдержали паузу, дав тишине натянуться, как тетива, — возможно, стрела вовсе не в луну метила. Возможно, она метила в кого-то, сидящего много, много ближе».<br /><br />Взгляд Глоуминга скользнул к королю. Раз удар сердца. Два.<br /><br />Затем они низко поклонились, звеня бубенцами.<br /><br />«Итак, я спрашиваю вас, милорды: кто оставляет немой колокольчик, замаранное перо и безоружную луну? Возлюбленный? Предатель? Или просто шут, у коего слишком много времени между представлениями?»<br /><br />Двор взорвался облегченным смехом. Король смеялся громче всех — гулкий, ужасный звук.<br /><br />Но когда Глоуминг отвернулся, купаясь в рукоплесканиях, они не видели, как тряслись руки короля под рукавами. Не видели, как капитан стражи получил единственный, молчаливый кивок.<br /><br />Поздней ночью Глоуминга выволокли из постели шестеро эльфов в черненых кольчугах. «Приказом короля, — прошипел капитан, — за разглашение того, что никогда не должно быть произнесено».<br /><br />Взвился нож.<br /><br />И тогда — тени пришли в движенье.<br /><br />Корроу убил трех стражей прежде, чем первое тело ударилось об пол. Он схватил Глоуминга за запястье, грубо, как ржавое железо. «Беги, шут. И не благодари меня. Я не спасаю тебя. Я перевожу груз».<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/mrvx0LD6"><img src="https://i.ibb.co/My8XfY2M/Corrow-with-text4.jpg" alt="Corrow with text4" border="0"></a><br /></center><br /><br />Они бежали в дикий лес, а позади двор Вирдкона начал сгорать в тишине, что ужаснее воплей.<br /><br />«Ты рассказал отменную шутку», — произнес голос, похожий на воронью прочистку горла.<br /><br />Глоуминг обернулся. Темный эльф прислонился к корню, скрестив руки на груди, полувидимый, словно тьма притязала на его очертанья. Не красивый. Не добрый. Настороженный.<br /><br />«Кто ты?» — рука Глоуминг потянулась к шутке, но публики не осталось.<br /><br />«Корроу. Прежде из кочевников Глумкуп. Ныне — ниоткуда». Он не поклонился. «Я видел, как ты сжег королевскую тайну. Прекрасно. Глупо. Прекрасно-глупо».<br /><br />«Ты шел за мной, — голос Глоуминг затвердел в представленье. — Зачем? Ради моего тела? Моей славы? Моей...»<br /><br />«Стой». Прямота Корроу резанула, как клинок сквозь шелк. «Мне не нужно твое тело. Я не люблю тебя. Ты мне даже не нравишься. Но я знаю, где спят Часы Моргендау, и не могу добраться до них один».<br /><br />Подменыш моргнул. Никто еще не отвергал их так прямо. Это было... ново. Почти освежающе.<br /><br />«Часы, — повторил Глоуминг, пробуя слово на вкус. — Мое право по рожденью». <br /><br />Корроу оттолкнулся от корня. «Вот мое предложение. Я изгнанник — мое племя вышвырнуло меня за преступленье, коего я не совершал. Ты изгнанник — ты рассказал одной шуткой больше, чем следовало. Я не слуга Моргендау. Я темный эльф без племени — мои люди изгнали меня за преступленье, коего я не совершал. Я слышал о твоем паденье, ибо весь двор ни о чем другом не говорит. В Моргендау есть часы — не безделка, но башня из камня и бронзы. Когда законный наследник предстает перед ними, они бьют двенадцать. Когда наследника в живых нет, они стоят недвижно. И тогда, как ты, наследник, вернешься в Моргендау, весь дом придет в смятенье. Под завесой придворных скандалов я украду бесценных механических жаворонков Моргендау. И продам их тому, кто больше даст. Итак, вот мое предложение. Я проведу тебя в Моргендау. Я буду хранить тебя, покуда ты не встанешь под той башней. Ты заявишь права на престол. А я получу сокровище. Есть у нас уговор?»<br /><br />Глоуминг изучал его. Лицо темного эльфа было запертым ларцом. Ни голода во взгляде. Ни испарины на ладонях. Лишь усталый расчет.<br /><br />«А если я откажусь?»<br /><br />«Тогда ты умрешь в этой лощине через неделю. Ты ничего не знаешь о внешнем мире, шут. Ты не отличишь гриб от убийства. Я не добр — но я полезен».<br /><br />Молчанье. Сова прокричала. Старые деревья зашептались.<br /><br />Глоуминг улыбнулся — той острой, опасной улыбкой, что отверзала королевские опочивальни. «Научи меня тогда. Научи меня выживать. И я помогу тебе украсть мое собственное наследие».<br /><br /><center><br /><a href="https://ibb.co/0Vc58cnX"><img src="https://i.ibb.co/x8DZPD2s/End-Of-Prologue2.jpg" alt="End Of Prologue2" border="0"></a><br /></center><br /><br />Корроу кивнул единожды. «Первый урок. Не верь никому, кто говорит, что любит тебя. Второй урок. Я учу тебя, но я тебе не друг».<br /><br />«Я и не хотела бы тебя в друзья», — сказал Гломинг, и сказал искренне.<br /><br />Так уговор был скреплен — не поцелуем, не рукопожатьем, но общим пониманьем двух созданий, усвоивших, пусть и очень по-разному, что мир пожирает мягких.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286318.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/286318" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286318.html ai aislope art fantasy morgendau story Nick Drake - Five Leaves Left thoughtful http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286202.html Fri, 24 Apr 2026 00:25:42 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286202.html <center><font color="#D0D0D0" size="0.75"> <br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/free/tons-of-sobs/"><br /><img src="https://i.discogs.com/-jMgDk2Ltx35co2tuA_PX9kXSyKnMJejxgOp2Byn75g/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:598/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTE3NzM3/OTMtMTY1MjcyNTQ4/OC03NjMyLmpwZWc.jpeg" width="290"><img src="https://i.discogs.com/co6QI9dUFBMwaC0hFDEwnpHdaQQDheq7yiZiRDR4T7s/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:598/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTE3NzM3/OTMtMTY1MjcyNTQ4/Ni03MzEwLmpwZWc.jpeg" width="290"><br /></a><p><br />Альбом: Tons of Sobs<br><br />Исполнитель: Free<br><br />Год Выхода: 1969 <br><br />Жанр: Blues rock, Hard rock<br><br />Cцена: Лондон (Андерграунд)<p><br /><p><br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/free/free/"><br /><img src="https://i.discogs.com/0D9uNj0WZX5zY2h-3jG3yrdS1dZHcp17g1ijVT3hIsc/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:600/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTQ0Nzk3/Mi0xMjA3OTQwODUz/LmpwZWc.jpeg" width="290"><img src="https://i.discogs.com/KBP9e1-aBzEc3O8D2F5D0nYL2pYLly_7yK6EsuR1fAo/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:600/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTQ0Nzk3/Mi0xMjA3OTQwODA5/LmpwZWc.jpeg" width="290"><br /></a><p><br />Альбом: Free<br><br />Исполнитель: Free<br><br />Год Выхода: 1969 <br><br />Жанр: Blues rock, hard rock<br><br />Cцена: Лондон (Андерграунд)<p><br /><p><br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/free/fire-and-water/"><br /><img src="https://i.discogs.com/o1S5PvXS9afpEy0WMaF_lJmWUhStGcwUlEmUbCVVrN4/rs:fit/g:sm/q:90/h:600/w:598/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTQ0Nzk1/Ny0xNDEzOTIwMDEz/LTE3MjYuanBlZw.jpeg" width="290"><img src="https://i.discogs.com/OSyx-sJ_xa04Cmry7etRYMUXImYPaIOgtdN82uDXCDA/rs:fit/g:sm/q:90/h:570/w:600/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTQ0Nzk1/Ny0xNTgyNTg0Mjc5/LTQxMTUuanBlZw.jpeg" width="290"><br /></a><p><br />Альбом: Fire and Water<br><br />Исполнитель: Free<br><br />Год Выхода: 1970 <br><br />Жанр: Blues rock, hard rock<br><br />Cцена: Лондон (Андерграунд)<p><br /></font></center><p><br /><p><br />Пока я читал комиксы меня зацепила Лондонская группа &laquo;Free&raquo;. Это чистый хард/блюз-рок без примеси психаделики или прогрессивного пафоса. В рассматриваемый период попадает сразу три альбома этой группы, поэтому приведу их тут все сразу. Зацепила меня эта группа в первую очередь, наверное, эмоциональным вокалом Пола Роджерса, который вернул слово &laquo;блю&raquo;, то есть груcть, в слово &laquo;Блюз&raquo;. Также впечатление производит ревущая гитара Пола Коссоффа, вдохнавлюнная подвигами Джимми Хендрикса. Как и пологается для хард-рока песни тут довольно поверхностные, поэтому не буду в ни х очень углубляться. <br /><p><br />Лучше всего эти достоинства отражаются в первом альбоме &laquo;Tons of Sobs&raquo;. Название албьома можно перевести и как &laquo;тоны всхлипов&laquo; c американского, на котором группа пела, так и как &laquo;тоны денег&raquo; если переводить с языка кокни, на котором участники группы предпочитали общаться между собой. Второй альбом, собственно &laquo;Free&raquo; мне понравился меньше всего. Там вцелом сами по себе хорошие треки. Но мне он показался каким-то несфокусированным. Можно считать, что он представляет некоторый твроческий поиск музыкантов. В этом смысле &laquo;Fire and Water&raquo; представляет собой кристализацию звука музыкантов в форме комерческого хард-рока. Там же присутствует главный шлягер группы &laquo;All right now&raquo;. Этот трек можно назвать самым примитивным треком этой группы, что не очень лестно описывает тогдашнюю публику. Больше всего мне понравился первый альбом, потому что он кажется самым блюзовым и самым бескомпромисным.<br /><p><br />В целом у этой группы оказалось ловольно примечательная история. Образованная в конце шестидесятых в Лондоне, она отлично дистилировала в себе дух этого свингующего города. Участники этой группы обожествляли Джимми Хендрикса. И Когда Хендрикс умер в 1971 году гитарист группы Пол Коссофф сошел с ума. Потому что то ли он настолько ассоциировал себя с Хендриксом, что решил что он сам тоже умер, то ли считал что в его теле был заключен осколок души Хендрикса. Короче, это сташная история. И эта ситуация подорвало жихненный цикл группы &laquo;Free&raquo;.<br /><p><br />Но тем не менее то что в разговоре об этой группе так часто появляется Джимми Хендрикс выставляет эту группу как группу во многом вторичном. Я все же не стал бы превозносить ее очень высоко. Ее музыка есть, то что она есть смесь блюза и хард-рока. И даже в мире британского блюз-рока на мой вкус ее затмевает группа &laquo;Groundhogs&raquo;. Но тем не менее возможно это сейчас это мои любимые зписси в специфическом и очень популярном в начале 70-х жанре &laquo;хард-рок&raquo;, если не брать в расчеты эксперементы на стыках жанров типа альбома &laquo;Red&raquo; группы King Crimson.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286202.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/286202" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/286202.html memuar music psychedelic review rock soundtracks2history MrEdders123 sleepy http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/285890.html Fri, 17 Apr 2026 05:23:30 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/285890.html <center><font color="#D0D0D0" size="0.75"><br /><img src="https://assets.cambridge.org/97805215/59874/cover/9780521559874.jpg" width="180"><br /><img src="https://media.springernature.com/full/springer-static/cover-hires/book/978-3-662-12492-5?as=webp" width="180"><br /><img src="https://media.springernature.com/full/springer-static/cover-hires/book/978-1-4020-5036-7?as=webp" width="180"><br /><img src="https://assets.cambridge.org/97805215/67596/large_cover/9780521567596i.jpg" width="180"><br /><img src="https://assets.cambridge.org/97811084/19338/large_cover/9781108419338i.jpg" width="180"><br /><p>учебники <br /></font></center><p><br /><p><br />Я давно не писал про математику. Было много дел. Да и сама тема оказалась крепким орешком. Не зря Гротендик называл свои занятия йогой. Потому что эта часть математики у меня ассоциируется с такой йогой, когда ногу засовывают себе в анус, а потом достают ее из носа. Не очень понятно зачем это нужно, но впечатление производит. И ты попробуй повтори. <br /><details><summary>Йога Гротендика</summary><br /><p><br />В прошлом математическом посте мы обсуждали общие понятия Гомологической Алгебры. Теперь я сосредоточился на на производных функторах и смежных понятиях. Как я писал раньше к гомологической алгебре есть три основных подхода. Изначальный подход Эйленберга-Маклейна (судя по всему он основан на использовании cимплициальных объектов), подход Гротендика &laquo;Тохоку&raquo;, основанный на инъективных/проективных резольвентах. И наконец-то последний метод из диссертации Вердье созданный Вердье и Гротендиком, и использующий производные категории. Последний метод можно назвать самым продвинутым. И я до опять отмечу книгу Гельфанда и Манина &laquo;Методы Гомологической Алгебры&raquo; лучшей книгой по данной теме. Тем более она в сжатой форме покрывает все темы, которые меня интересовали. Но у нее есть и определенные недостатки. Например, читая ее я часто не мог почувствовать осязаемо, изучаемые там объекты. И я не сказал бы, что все доказательства там разбираются очень понятно. В моменты такой потери почвы под ногами, я брал Вейбеля, написанного в стиле &laquo;Тохоку&raquo;. Там действительно много примеров и все написано очень подробно. Но он для меня даже слишком объемный. И у меня к сожалению не было сил и времени его целиком штудировать. Потому я разбирал там только отдельные главы. Еще один учебник, которые я хотел бы упоминать, это &laquo;Cердце Когомологии&raquo; японского математика Като Гoро. Он тоже написан с точки зрения производных категорий. Но я хотел скорее его поругать за ложную рекламу. Дело в том, что он преподносится как что-то очень доступное и дружелюбное для новичком. Но на практике это еще более сжатый учебник чем Гельфанд-Манин, практически технический мануал с доказательствами основных теорем. Может кому-то такое понравится. И я слышал, что японская версия этого учебника сильно отличается от англоязычных, и что вот она то действительно дружелюбная и хорошая. Также если искать информацию конкретно по &laquo;Производным категориям&raquop; то можно найти учебник израильского математика Амнона Йекутели с таким названием. Мне он показался крайне техническим и дотошным. Причем выстраивающим всю теорию с самых оснований. Что с одной стороны можно оценить как достоинство. Но для меня это все же перебор. В общем я не могу сказать, что я нашел идеальный учебник даже для себя. Поэтому другим я бы рекомендовал выбирать учебник в соответствии с их личным стилем обучения.<br /><p><br />В чем идея производных функторов? Функционально идея в том, что можно взять хорошие, в смылсе точные слева или справа, функторы между абелевыми категориями и расширить их до функторов между цепными комплексами на этих категориях. С другой стороны об этой операции можно думать как об устраниния дефекта неточности с одной стороны путем перехода к категории более больших объектов, а именно цепных комплексов. Причем этот производный функтор можно представлять как функтор из категории коротких точных последовательностей на первой категории в категорию длинных точных последовательностей на второй определенным естественным образом. Также этот новый производный функтор должен быть универсальным среди всех обладающих этим свойством. Что можно понимать так, что этот функтор определяется своим значением на нулевом уровне комплекса. Откуда берутся эти производные функторы? В подходе &laquo;Тохоку&raquo; обычно берутся проективные (инъективные) резольвенты объкетов, к которым он применяется, и его энные компоненты равны энным гомологиям (когомологиям) соответствующих резольвент, и так получаются правые (левые) производные функторы. Вообще в этой конструкции нет ничего геометрического или топологического. Про резольвенты можно думать как про абстракции решения очень сложной системы уравнений в элементарной алгебре, когда вначале берутся отношения между переменными, собственно система уравнений, потом берутся отношения между уравнениями, потом отношения между отношениями между уравнениями и так далее. Может для тех кто много решал сложные уравнения такие конструкции кажутся естественным. Но не для меня. Можно показать, что если в категории достаточно много проективные (инъективных) объектов, то такие резольвенты всегда существуют. Среди Модулей над кольцом проективные модули всегда будут плоскими, но не все плоские модули будут проективные. Можно думать о плоских модулях них как о модулях обладающих базисом в некотором своем расширение. Но это расширение не должно быть &laquo;слишком большим&raquo; По теореме Серра-Свана векторные поля на многообразии будут проективным модулем над гладкими функциями. Но в то же время функции зануляющиеся в окрестности какой-то точки не будут. Про инъективные модули можно думать как про модули с абсолютной делимостью. Например, рациональные и действительные числа будут инъективными над целыми, а сами целые над собой не будут. Самые известные примеры производных функторов это Тор и Экст.<br /><p><br />Но интересность того подхода, который развивает Гельфанд-Манин заключается в двух идеях. Во первых, значения производных функторов зависят от выбранных резольвент, которые не единственны. Но можно доказать, что у любой такой конструкции будут изоморфные (ко)гомологии и между ними будет существовать квази-изоморфизм. Поэтому имеет смысл говорить не о дельта-функторах, а о функторах между классами эквивалентности цепных комплексов. Категория таких классов эквивалентности и называется производной категорией. Эта новая эквивалентность слабея гомотопической эквивалентности между комлексами. Производные категории можно строить путем &laquo;локализации&raquo; по квази-изоморфизмам, что похоэе на локализацию колец. Это интуитивно ясная конструкция, но не очень корректна технически. Поэтому Гельфанд-Манин описывает еще одну конструкцию, в котором морфизмы, заменяются на специальные пары морфизмов или крыши. Она очень не интуитивная, но не вызывает вопрос с точки зрения оснований математики. Из теории производных категорий теория производных функторов выводится довольно играючи, хотя она и ощущается как нечто эфемерное. Но другое важно замечание из Манина-Гальфанда заключается в том, что класс объектов, который можно использовать для построения резольвент у каждого точного функтора может больше чем класс проективных (инъективных) объектов. Такие классы Гельфанд-Манин называет адаптированными. Подобный расширенный взгляд и адаптированные классы становится не заменим при обсуждении производных функторов пучков. Например, при работе с функтором глобальных сечений можно использовать подвижные (flabby) пучки. Подвижными называются такие пучки на топологических пространствах, ограничения которых всегда являются сюръекциями. Пучков непрерывных функций в общем случае не подвижный, но подмножествах пространства могут быть определены стремящаяся к бесконечности функции, которые нельзя расширить на все пространство. А каноническим примером подвижного пучка является пучок-небоскреб. И используя пучки-небоскребы можно построить подвижную резольвенту любого пучка. Правый производный функтор от функтора глобальных сечений называется когомологиями пучка. И кажется, что именно эту конструкцию Гротендик называл &laquo;гомологической теорией&raquo;. И в общем случае &laquo;гомологическая теория&raquo; э тоже самое что и производный функтор. <br /><p><br />В целом мне очень понравилось, что Гельфанд-Манин не остановился тут и в значительной степени удовлетворил мое любопытство касательно гомологической алгебры пучков. Этот учебник не останавливается на когомологиях пучков и пучках-небоскребах. Этот учебник показывает что также плоские пучки являются адаптированными к тензорному произведению с фиксированным пучком-модулем. А плоским является пучок, ростки которого являются плоскими в обычном смысле, и определить их не так сложно. Это позволяет определить функторы Тор для пучков. С помошью тензорного произведения можно определить функтор прообраза для любого непрерывного отображения. И поэтому левый производный функтор прообраза выражается через Тор. <br />Для хороших пространств (локльно компатных и первых счетных) можно определить функтор глобальных сечений с компактным носителем. Пучки адаптированные к этому функтору называется мягкими. Любой подвижный пучок мягкий но обратное неверно. Есть очевидная конструкция позволяющая строить мягкие разложения произвольных пучков. Поэтому мы можем определить когомологии с компактным носителем пучка. Если у всех пучков на каком-то хорошем пространсве когомологии с компактным носителем у любого пучка всегда зануляются для какого-то эн, то можно сказать что компактная когомологическая размерность этого пространства не больше эн. Хорошее пространство с конечной компактной размерностью будем называть квази-многообразием. В этом контексте существует функтор прямого отображения с компактным носителем. Причем глобальные сечения с компактным носителем это тоже прямое отображение с компактным носителем, а именно в точку. В общем случае у отображения с компактным носителем нет сопряженного справа. Но он всегда есть у его производного функтора прямого отображения с компактными носителями если наше пространство квазимногообразие. Этот функтор называется обратным отображением с компактными носителями. Если применить обратное отображению в точку с компактными носителями к базовому кольцу, понимаемому как компклекс с одним ненулевым членом, то получится объект в производной категории известный как дуализирующий комплекс. Дуалищирующий комплекс позволяет определить вариант двойственности Пуанкаре для пучков и их производной категории. Эта двойственность также известна как двойственность Вердье. Причем, если наше пространство настоящее топологическое многообразие с краем, причем окальцованное, то можно определить дуализирующий пучок как двойственный к последней ненулевой когмологии с компактными носителями соответствующего кольца. В этом случае единственный ненулевой элемент дуализирующего комплекса будет дуализирующим пучком. Дальше, если многообразие гладкое, то дуализирующий пучок будет устроен как пучок ориентаций на нем, то есть внешняя степень &laquo;дифференциальных форм&raquo; на нем равная размерности пространства. Если пространство ориентируема то эта конструкция будет одномерным пространством натянутым на &laquo;детерминант&raquo;. Если подставить дуализирующий пучок в формулу формулу двойственности Пуанкаре, ты мы можем найти особый элемент в двойственном пространстве, соответствующий единице. В случае гладкого ориентируемого многообразия с краем это будет интеграл Стокса! Напоминаю, что в конце прошлого нырка в алгебраическую геометрию, мы тоже обнаружили подобие интеграла Стокса для дериваций из алгебры в модуль. Интересно увидем ли мы этот алгебраический &laquo;интеграл Стоткса&raquo; если применим похожую конструкцию с производными функторами к достаточно хорошему алгебраическому многообразию и этальной когомологии? Но во всяком случае на достатоточно большом классе квазимногообразий мы можем применять производный интеграл Стокса в производной категории.<br /><p><br />Одна из тем о которой я не буду много рассказывать это спектральные последовательности. Основная идея спектральных последовательностей заключается в том, чтобы заменить один сложный условно одномерный комплекс на простую условно трехмерную конструкцию, где стрелки на каждом этаже представляют собой &laquo;ход конем&raquo; соответствующей длины. Это довольно полезная конструкция в изложенном применение гомологической алгебры к пучкам мне пригодилась &laquo;Cпектральная последовательность Гротендика&raquo;, которая позволяет считать производный функтор композиции. Но в математике существует и много других полезных спектральных последовательностей. Я не буду писать об этом, потому что о них довольно сложно писать текстом без опоры на коммутативные диаграммы. И в целом это тема довольно техническая связанная напрямую с вычислением сложных (ко)гомологий. А это все же немного вне моих интересов. Но для тех кому интересны спектральные последовательности есть отдельная книга МакКлири &laquo; A User's guide to Spectral Sequence&raquo;.<br /><p><br />Интересный вопрос, что происходит с гомологической алгебры если перейти от пучков на многообразии к пучкам н произвольных топосах Гротендика или даже элементарных топосах. Для каждой такой категории мы вполне можем определить внутренние кольца и абелевы группы. И это приведет к появлению абелевых категорий. И тогда вполне законным становится вопрос, что происходит с подвижными, плоскими и мягкими пучками в этом контексте? Можем ли мы использовать точки, понимаемые как геометрические морфизмы с топосом множеств для решения задач гомологической алгебры также как мы использовали ростки?<br /><p><br />В учебнике Гельфанда-Манина есть еще одна довольно необычная глава про триангулированные категории и гомотопическую алгебру. Но напрямую туда я переходить не буду, потому что эта тема тоже не в фокусе моих интересов. Вместо этого я постараюсь перейти к окольцованным пространствам и этальной когомологии. Но вначале я расскажу вам про проективные алгебраические многообразия и начала теории пересечений.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/285890.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/285890" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/285890.html abstract algebra algebraic category theory differential geometry homological algebra math memuar sheaf theory topology Free - Tons of Sobs frustrated http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/285581.html Tue, 14 Apr 2026 21:21:33 GMT http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/285581.html <center><font color="#D0D0D0" size="0.75"> <br /><a href="https://rateyourmusic.com/release/album/syd-barrett/the-madcap-laughs/"><br /><img src="https://i.discogs.com/huvwqHGngnLoA9sn_vXpnSRoRYXUdyThm3iqv9yviJw/rs:fit/g:sm/q:90/h:518/w:500/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTgzMTAz/NS0xMTYzMjU1MTIw/LmpwZWc.jpeg" width="290"><img src="https://i.discogs.com/i9bfW_QUTVPpq6xtM5JHKURsZkWMTKIzLcAiyBFHsWU/rs:fit/g:sm/q:90/h:524/w:500/czM6Ly9kaXNjb2dz/LWRhdGFiYXNlLWlt/YWdlcy9SLTgzMTAz/NS0xMTYzMjU1MTM0/LmpwZWc.jpeg" width="290"><br /></a><p><br />Альбом: The Madcap Laughs<br><br />Исполнитель: Syd Barrett<br><br />Год Выхода: 1970 <br><br />Жанр: Psychedelic Rock<br><br />Cцена: Лондон (Андерграунд)<p><br /></font></center><p><br /><p><br />Я продолжал разбирать прослушенную музыку, и отложил в рекомендованное этот альбом Сида Барретта. Сид Барретт &mdash; один из основателей группы Пинкл Флойд и не нуждается в представлении. Это его первый сольный альбом, и я его раньше не слушал. Но слушал его второй "селф-тайтлед" альбом. И кажется, эта &laquo; Весёлка&raquo; мне нравится больше. Почему &laquo;Весёлка&raquo;? У меня название альбома ассоциировалось с грибом, типа &laquo;весёлки&raquo; или &laquo;псилоциба&raquo;. Ну то есть, даже не &laquo;Веселка&raquo; а &laquo;Бесовка&raquo;. То есть название этого альбома я воспринял ни как &laquo; Гриб смеется&raquo;. Но потом оказалось, что &laquo;Madcap&raquo; &mdash; это гриб только во вселенной &laquo;Warhammer&raquo;. Может даже отсылка к этому альбому. Но в реальности слово &laquo;Madcap&raquo; значит просто &laquo;Безумец&raquo;.<br /><p><br />Подробно про него писать не очень понятно. Тексты запутанные и действительно психоделические. Едва ли они поддаются анализу. Звук &mdash; в основном сольная игра самого Барретта на акустической и электронной Гитаре, иногда под аккомпанемент других инструментов. Звучание многих песен похоже на ранний Пинк Флойд a ля &laquo;Lucifer Sam&raquo; и &laquo;Apples & Oranges&raquo; (да ну!), но во многом более камерное и сырое, намного менее пышное. Этот подкрепляется &laquo;cлабым&raquo;, скорее не в смысле качества, а в смысле ощущения физической силы легких певца, вокалом, который во многом напоминает вокал Дженезиса Пи-Орриджа в группе &laquo;Psychic TV&raquo;, на которого Барретт без вопросов оказал значительное влиянию. Хотя вокал Пи-Орриджа был &laquo;cлабее&raquo;. Но из этого ряда как цветовое пятно выбивается драматичная страстная песня &laquo;Long Gone&raquo;. Но в остальном сырой звук, такой &laquo;cлабый вокал&raquo; и болотистые цвета на обложек оставляет ощущение определенной болезненности. Это звучит то ли как ремиссия у больного шизофренией, то ли утра после передозировки летом любви. Все это отлично резонирует и с грибной, и с правильной интерпретацией названием альбома, и с тем, что скоро Сид Барретт действительно отъедет в психушку.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/285581.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/rex_weblen/285581" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> http://lj.rossia.org/users/rex_weblen/285581.html folk memuar music psychedelic review rock soundtracks2history Syd Barrett — The Madcap Laughs (1970) depressed