Архив портала "Право любить" - Вредно для несовершеннолетних - Глава 11. Община (часть 1) [entries|archive|friends|userinfo]
right_to_love

[ website | Право любить ]
[ userinfo | ljr userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Links
[Портал "Право любить"| http://www.right-to-love.name/ ]
[Портал "Право любить" (Tor)| http://rightloveqoyz6ow.onion/ ]
[Форум "Нимфетомания"| https://nymphetomania.club/ ]
[Форум "Нимфетомания" (Tor)| http://nymphetowhsn3gpf.onion/ ]
[Доступный в России архив портала| https://sites.google.com/site/righttolove2/ ]

Вредно для несовершеннолетних - Глава 11. Община (часть 1) [Mar. 26th, 2012|09:25 pm]
Previous Entry Add to Memories Tell A Friend Next Entry
[Tags|, ]

11. Община

Риск, идентичность и любовь в век СПИДа


[В] общинах, наиболее подверженных риску ... более безопасный секс стал средством вести переговоры о сексе и любви, построения уважения к самому себе и к другим в климате риска и страха. ... Более безопасный секс ... можно понять как символ более широкой потребности в чувстве заботливой ответственности, распространяющейся от сексуального поведения на все аспекты общественной жизни.
Джефри Уикс, "Изобретенные морали" (1995 год)


"Но как насчет СПИДа?"
Этот вопрос возникает немедленно, почти каждый раз, когда я осмеливаюсь высказать мнение, что секс не вреден для несовершеннолетних. Часто это даже и не вопрос вовсе, а своего рода упреждающее заявление: пока существует СПИД, не может быть подросткового секса. В 1981 году, когда только гомосексуальные мужчины и их друзья знали о надвигающейся эпидемии, "воспитание целомудрия" было посмешищем. Но стоило только слову "ВИЧ" попасть на обложку "Ньюсуик", как очень скоро возник замечательный народный консенсус, что "никакого секса" - самое лучшее, что следует преподавать, и самое лучшее, что подросткам следует практиковать. Именно тогда, когда массовое общественное образование о путях передачи инфекций, презервативах и непенетративных формах секса было в высшей степени жизненно важным, СПИД стал оправданием для того, почему не надо говорить о сексе. "Требование правых "учить" воздержанию создало парадокс следующего поколения, - пишет Синди Пэттон в своей полной испепеляющей критики книге "Фатальные советы: как преподавание безопасного секса пошло не туда". - [П]риравнивание "никакого секса" к безопасному сексу внушает, что безопасного секса не бывает".

Этот парадокс не имел своим результатом массовое воздержание. Секс более или менее продолжался как ни в чем не бывало, но, вместо того чтобы заниматься им безопасно, многие юные "делали это", не ведая о различии между теми актами, которые способствуют передаче ВИЧ, теми, которые являются относительно более безопасными, и теми, которые практически исключают заражение. И, в точности как об этом предупреждала воинственная группа активистов борьбы против СПИДа "ACT-UP", молчание стало равносильно смерти. К середине 1990-х годов один молодой человек или девушка заражались ВИЧ каждый час каждого дня. И, в то время как смертность от СПИДа снизилась среди населения США в целом, эта болезнь стала лидирующей причиной смертей в возрастной группе от двадцати пяти до сорока четырех лет, многие представители которой заразились вирусом, вероятно, еще будучи подростками.

Если воздержание не является ключом, тогда что им является? Специалисты по общественному здравоохранению давно отмечают, что популяции, наиболее тяжко пораженные СПИДом, предсказуемым образом в значительной мере совпадают с популяциями, в иных отношениях пораженными неудовлетворительным состоянием здоровья, образования или жилья - и плохим положением в социальных иерархиях Америки. Частота заражений резко упала среди мужчин, занимающихся сексом с мужчинами, особенно среди белых открытых геев из среднего класса. Тем не менее, согласно оценкам 1990-х годов, от 20 до 30 процентов молодых геев заражались до своего тридцатилетия. В 1998 году из всех молодых американцев, зараженных ВИЧ, 63 процента были чернокожие. А исследование молодых цветных геев, проведенное в шести больших городах Национальными центрами контроля заболеваний с 1998 по 2000 год, выявило еще более шокирующую цифру: почти треть черных геев в возрасте от двадцати до тридцати лет ВИЧ-положительны.

Люди, находящиеся в экстремальных ситуациях, как обычно, подвержены и более экстремальному риску. Среди подростков-беглецов доля зараженных доходит до 10 процентов. В 1990-х годах половина из жителей города Нью-Йорка с ВИЧ были лицами, внутривенно употребляющими наркотики, многие из которых были молодыми людьми и не имели или почти не имели жилья или работы.

Эти закономерности еще более резко бросаются в глаза в глобальном масштабе. Например, в то время как эта болезнь уже опустошила Африку и медленно, но верно подминает под себя Южную Азию, согласно докладу ООН, почти тотальное сексуальное, социальное и экономическое унижение женщин в этих регионах выливается в катастрофические проценты зараженных ВИЧ и умирающих от СПИДа среди них. На Международной конференции по СПИДу 1997 года это ужасающее развитие событий было предсказано. "Социальные нормы и структурные факторы" оказывают важнейшее влияние на распространение и сдерживание этой эпидемии, заключили участники конференции и порекомендовали политическим деятелям начать уделять больше внимания таким факторам.

Риск, иными словами, подобен самому сексу: он формируется из актов, которым их значение и относительный вес придает социальный контекст. Без фундаментальных перемен в самых всеобъемлющих из этих контекстов (в тех самых "структурных факторах", как например в экономическом, расовом и гендерном неравенстве) чума СПИДа не прекратится. Застоявшиеся социальные структуры объясняют то, почему относительно зажиточные городские белые мужские популяции геев из среднего класса США смогли остановить распространение этой болезни относительно быстро в 1980-х годах и почему сегодня многие ВИЧ-положительные мужчины из этих общин проживают более долгие, более здоровые жизни с помощью дорогих лекарств и медицинских услуг. Они также объясняют и почему то же самое не произошло среди бедных цветных людей, женщин и наркоманов в Америке и Восточной Европе. В Африке страны, и без того опустошенные войнами и голодом, теперь наблюдают, как их народы сокрушает очередной удар, в то время как международные юристы ведут споры по поводу их "прав" покупать более дешевые непатентованные (generic) версии запредельно дорогих лекарств от СПИДа, запатентованных на глобальном Севере.

Хорошая новость состоит в том, что социальные нормы даже внутри этих неподатливых структур могут меняться - если люди ощущают, что перемены - в их интересах и если то, на что они переходят, не сильно более обременительно, чем то, к чему они привыкли. Провал "обучения воздержанию", вероятно, служит доказательством не столько упрямства нравов юных (эти нравы могут меняться на 180 градусов по прихоти рекламщиков), сколько того простого факта, что секс более привлекателен, чем воздержание. Воздержание обещает верное отрицание (ты не занимаешься сексом - и ты не забеременеешь и не заболеешь) в противовес положительному утверждению, связанному лишь с вероятностью отрицания (ты занимаешься сексом - и ты можешь не забеременеть и не заболеть).

Норма безопасного секса укоренилась наиболее прочно там, где она представляет собой не полный разворот уже установившихся норм, а некую вариацию на тему этих норм. Некоторые ранние геи-активисты борьбы против СПИДа, такие, как Лэрри Крамер и Микеланджело Синьорелли, с тех пор раскаялись в своем былом сексуальном либертарианстве и предъявили обвинение "промискуитету" геев как виновнику их собственной гибели. Но другие активисты-интеллектуалы, как например Даглас Кримп и Джефри Уикс, более убедительно доказывают, что изобретательная публичная сексуальная культура, определившая гейское освободительное сообщество, также предоставила и ту "золотую жилу" техник, из которой был "добыт" безопасный секс, и те сексуальную откровенность и интимные "сети", которые позволили широко распространить эту идею. Подобно им люди, занимающиеся профилактикой СПИДа в неблагополучных общинах, приняли стратегию "уменьшения вреда": они не пытаются заставлять наркоманов перестать употреблять наркотики, прежде чем получить помощь, например (хотя и предлагают лечение, когда возможно). Вместо этого они продвигают программы стерилизации игл и обмена грязных игл на чистые, чтобы употребляющие наркотики внутривенно не пользовались одной иглой на несколько человек, что является одним из главных путей распространения ВИЧ.

Успешная профилактика СПИДа, следовательно, должна быть основана как минимум на двух принципах: она должна признавать остроту проблемы ВИЧ и нужд - как личных, так и структурных - тех людей, на которых она нацелена. И она должна уважать их социальные нормы: их идентичности, ценности и вожделения, выражаемые в отношениях между индивидуумами и в рамках общин.

Чтобы воочию понаблюдать за сексуальным образованием и профилактикой ВИЧ, в которых эти принципы принимаются близко к сердцу - с умом, творчески и страстно, весной 1998 года я отправилась в Миннеаполис и Сент-Пол, штат Миннесота, где находящиеся в опасности, тем не менее цветущие общины гомосексуальных, лесбийских, бисексуальных и бездомных юношей и девушек являются получателями необычайной взрослой заботы и внимания.

По сравнению с другими городами, Двойной город (г. Миннеаполис и г. Сент-Пол, расположенные по обоим берегам реки Миссисипи напротив друг друга - прим. перев.) - далеко не самое худшее место для того, чтобы быть юным, гомосексуальным, бездомным или подверженным риску бросить школу, родить ребенка, заразиться ВИЧ или каким-либо иным образом "сбиться с пути". Неспешный, зеленый мегаполис управляемых размеров с историей прогрессивной политики и филантропии, с хорошо финансируемой сетью организаций социального обслуживания, с университетом, известным своими новаторскими исследованиями по сексуальности и СПИДу, и с целой стихийной индустрией заведений для "восстановления" - Двойному городу также посчастливилось иметь и верные кадры гейских и лесбийских работников общественного здравоохранения и молодежных работников. Эти люди полны решимости сделать взросление гомосексуальных мальчиков и девочек более счастливым и безопасным для нынешнего поколения, чем оно было для их собственного.

Не все идеально в Двойном городе, разумеется. Для бездомных ребят не хватает коек, например. Как и везде, некоторые из самых нуждающихся потенциальных подопечных "выскальзывают из системы": подростки-беглецы и уличные подростки - по определению "ночные пташки". Большинство профессионалов, работающих в Двойном городе с подростками и по профилактике СПИДа, - белые мужчины, образованные, здоровые, красивые, в то время как многие их подопечные удовлетворяют мало каким из перечисленных характеристик. Те, кто формирует политику штата, по всей видимости, не всегда находятся в русле того, что делают работники "на земле". Например, во время обеденного перерыва на занятиях по профилактике ВИЧ, проводимых студентами и организованных центром непосредственной помощи бездомным подросткам "Project Offstreets", молодая штатная сотрудница сказала мне, что ее программа вскоре потеряет свое финансирование. Почему? Потому что количество случаев СПИДа среди подростков в Двойном городе пошло на убыль. "Ну, само собой, - с печальной иронией прокомментировала сотрудница. - Может быть, профилактика работает".

Если профилактика работает, почему работает? Как стратегии, разработанные в течение двадцати лет прогрессивными самодеятельными гейскими и лесбийскими организаторами и педагогами общественного здравоохранения, применяются на практике? Какие уроки мы можем извлечь из секса и обучения безопасному сексу в жизни юных Двойного города?


Встречайте людей там, где они находятся: идентичность и нужда

"Открывшиеся" гомосексуальные подростки имеют одно преимущество. В то время как преподавание только-воздержания внушает гетеросексуальным ребятам послание, что секс не является важным элементом взросления, когда мальчик или девочка объявляет свою идентичность в сексуальных терминах, у окружающих не остается иного выбора, кроме как иметь с ним дело как с сексуальным человеком. Это одновременно и благословение, и проклятие.

"Открытие" может дать подростку надежную принадлежность к социальной группе, способ встроиться в порядок вещей. Но злой близнец принадлежности - конформность, и, как мы видели в Главе 9, жестко гомофобная монокультура коридоров среднестатистической школы диктует, что "педики" должны подвергаться наказанию - должны получать постоянные напоминания о том, что им не место нигде в этом порядке. Некоторые штаты, и Миннесота - первый из них, учредили у себя юридически закрепленные политики против harrassment и альянсы между гомосексуальными и гетеросексуальными учениками и учителями во всех государственных школах. Тем не менее, сталкиваясь с остракизмом и насилием, гомосексуальные учащиеся бросают школу очень часто.

Жизнь в собственной семье для гомосексуального ребенка может быть не менее ужасна. "Открывающиеся" дети наталкиваются на родительские чувства горя, смятения, отрицания или гнева - настолько накаленные, что и для тех, и для других перспектива того, что ребенок будет питаться из мусорных ящиков и спать под мостами, может оказаться предпочтительнее, чем дальнейшее сосуществование под одной крышей. "Мой брат говорит моей маме: "Твой сын - педиковская жопа", - сказал Стивен Грейам, двадцатилетний афро-американский гейский активист, вспоминая свои ранние подростковые годы. Он рассказывал это в своем выступлении на конференции по сексуальному образованию для учителей, проводившейся молодыми гражданами "Района 202" ("District 202") - миннеаполисского центра прямой помощи, укомплектованного и работающего "от и для гейских, лесбийских, бисексуальных и трансгендерных юношей и девушек". - Моя мама просто сказала мне: "Я не могу с этим согласиться. Я не могу тебя любить"". Пастор Стивена также заклеймил его "грешником" и запретил появляться в церкви. Мальчику пришлось жить то в заведениях штата, то в самовольно заселенных пустых домах, то ночевать попеременно у разных друзей на протяжении значительной части его отрочества.

Враждебность со стороны семьи - на самом деле, одна из главных причин бездомности среди гомосексуальных подростков. Из 150 подростков, опрошенных в 1997 году в "Районе 202", 40 процентов сказали о себе, что были бездомными когда-либо прежде. В городах по всей стране от 25 до 40 процентов бездомных подростков называют себя геями или лесбиянками. А то, что они делают, покинув дом, - не всегда самые безопасные вещи. "Родительское безразличие или открытое отвержение гомосексуальных подростков частично ответственны за резкий рост проституции подростков мужского пола в Соединенных Штатах", - пишут специалисты по общественному здравоохранению среди подростков д-р Марта Стурдевант и д-р Гэри Ремафеди в обзоре специальных медицинских нужд гомосексуальных подростков. Если тебе четырнадцать и ты не можешь получить разрешение на работу или даже водительские права, секс - одна из немногих услуг, которые ты можешь предложить на рынке труда. "Это, может быть, самая политически неблагоразумная вещь, которую я только могу сказать, - говорит Пол Тёмке, старший патронажный работник по ГЛБТ в "Offstreets", - но иногда я думаю, что самый большой риск для этих ребят - их семьи".

Вряд ли кого-то удивит, что среди подростков-геев и лесбиянок употребление алкоголя и наркотиков держится на высоких уровнях, и, хотя опьянение само по себе не заставляет людей идти на риски, люди склонны в то же время делать некоторые опасные и разрушительные для них самих вещи. Отчаяние плюс снятие "тормозов" может равняться смерти, что приходит в голову, когда видишь непропорционально большую долю гомосексуалов и лесбиянок в статистике суицида среди мальчиков и девочек.

Гомосексуальная идентичность может быть источником и других, менее очевидных, проблем при взрослении и формировании "я". Гетеросексуальность гетеросексуального ребенка или подростка не помещает его идентичность в "клетку"; он гетеросексуал, да, но главным образом его видят как афро-американца, или филиппинца, или еврея, как "качка", или "гангстера", или "ботана". Но гомосексуал определяется тем, чем он не является: он не является гетеросексуальным. Это делает трудным даже для уверенного в своей гомосексуальности мальчика или девочки выражать свою индивидуальность. "Когда мальчик или девочка "открывается", это дает ему или ей свободу выражать и исследовать свою сексуальность, - говорит Эд Кегл, молодежный работник "Района 202". - Но это также и ограничивает, потому что это единственный способ, которым другие люди тебя видят: как "этого маленького педика" или "эту маленькую лесбиянку"". Шестнадцатилетняя лесбиянка-активистка подытожила эту дилемму: "Мне очень нравится быть лесбиянкой, - сказала она, проводя рукой по своему вишнево-красному "ежику". - Но иногда я хочу быть просто Дженни, не Лесбиянкой Дженни".

Многие ребята ощущают, что гомосексуальная идентичность описывает их не точнее, чем те названия, которые они унаследовали от изгнавших их общин. В одном исследовании учащихся классов с седьмого по двенадцатый в Миннеаполисе более 10 процентов сказали, что не уверены в своей сексуальной ориентации. "Я встречаю гораздо больше ребят, которые говорят о себе, что они би, или просто "сексуальные", не гомо или гетеро", - говорит Роб Йегер, этот пышущий энергией педагог по снижению рисков, работающий для организованного силами местного самоуправления Миннесотского проекта по СПИДу и член "Шлюх более безопасного секса", с которым я познакомила вас в одной из предыдущих глав. Кэри Паркер, девушка из "Района 202", называющая себя бисексуалкой, описала свою ориентацию таким образом: "Есть согласные и гласные - a, e, i, o, u и иногда y. Вот это как раз я: иногда y".

Опасности "открытия" и несклонность подростков присоединяться к той или иной сексуальной "команде" могут приводить в замешательство тех, кто пытается проводить среди них культурно-специфичное или общинно-ориентированное преподавание безопасного секса. Это особенно верно, когда взрослые, как например те, что в Миннеаполисе, происходят из основанной на сильной гейской идентичности политики, социальных кругов и даже "карьерных путей". Один из способов, которым, кажется, каждый попытался справиться с этой текучестью идентичности, - классифицировать оно как еще одну "идентичность". Во всё удлиняющейся цепочке ярлыков, навешиваемых на "нетрадиционных" подростков - ГЛБТН - "Н" расшифровывается не как "нетрадиционные", а как "неопределившиеся". В каком-то смысле, эта характеристика могла бы подойти почти к каждому подростку.

Конечно, сексуальность - не единственный способ, которым люди себя идентифицируют. Даже если их родители иногда могут смотреть на них, как на подкидышей, гомосексуальные дети не рождаются в некоей заморской независимой стране Гомосексуалии и не завозятся в итальяно-американский Саут-Сайд Бостона или мормонский Солт-Лейк-Сити Юты. И не все ребята отвергают свои религиозные или этнические общины происхождения, даже когда некоторые представители этих общин отвергают их. Лучшее преподавание безопасного секса учитывает сложное взаимодействие между идентичностями и лояльностями внутри любого конкретного человека или группы.

В афро-американской общине северного Миннеаполиса группа молодых мужчин и женщин, называющая себя Командой "Проверь себя", начала с того, что произвела на свет постер со слоганами "Проверь себя, прежде чем загубить себя", "Образуй свой ум, защити свое тело" и "Нет парашюта - нет прыжка", напечатанными поверх фотографии, изображающей компанию современно выглядящих чернокожих ребят. После того как постер завоевал приз на одном из конкурсов, им были выделены средства на установку шести биллбордов с тем же образом и посланием, а затем они принялись за работу "на районе", направляя энергию молодежных шаек на просвещение их сверстников в вопросах СПИДа и организуя источники бесплатных презервативов в каждом квартале. Позже аналогичный проект был предпринят и в одной из латиноамериканских общин города.

Одним из примеров наиболее умной и трогательной культурно-специфичной работы по ВИЧ/СПИДу, проводимой среди подростков Двойного города, является работа, задуманная и направляемая Миннесотской рабочей группой американских индейцев. Ее директор - Шэрон Дей, сорокашестилетняя индианка из племени оджибва, открытая лесбиянка, мать двоих детей и бабушка-опекун одного ребенка. "Нам нужно понять, что позволяет нам, коренным людям, выживать с начала времен", - сказала мне Дей голосом мягким и прочным на разрыв, как замша. Ее театральная работа началась с этого и смежных вопросов. "Если рождаемость является показателем частоты половых актов", - рассуждала она, высокая рождаемость коренных американцев (коренными американцами в США официально именуют индейцев - прим. перев.) "показывает, что мы не стали настолько подавленными, чтобы потерять эту способность - быть сексуальными. Почему так?" Западные психологические модели это не объясняют. Даже если родители - алкоголики или иным образом "дисфункциональны", индейские дети, такие как она сама, выживают неповрежденными, собирая интимность и безопасность с расширенной семьи (т.е. с родственников, помимо родителей - прим. перев.) и более широкой общины. В своем руководстве молодежной театральной труппой в составе рабочей группы, путешествующей из одного общинного центра, школы, резервации в другую по всему штату со спектаклями, направленными на повышение сознательности в вопросах СПИДа, говорит Дей, "мы стараемся заново переживать те традиции и выражения, которые сохранили в нашем народе эмоциональное и сексуальное здоровье".

"Любовь моей бабушки", написанная Дей в соавторстве с молодыми актерами, - на треть семейная мыльная опера, на треть - индейский обряд поиска видений (преследует цель заручиться поддержкой духа-покровителя; обычно совершается индейскими юношами в период полового созревания - прим. перев.), на треть - агитпроп на тему безопасного секса. Спектакль начинается сценкой, в которой четыре мальчика бьют в один большой барабан и поют традиционные мужские песни своими высокими детскими голосами. Далее идут короткие реминисценции о бабушках, фотопортреты которых проецируются на большой экран. "Она хорошая повариха, ее волосы - сплошь черные, никакой седины, - говорит один мальчик. - Она бабушка что надо". Главная сюжетная линия - о гомосексуальном мальчике-студенте колледжа (его играет андрогинная четырнадцатилетняя девушка), который, вернувшись домой, сообщает своей семье, что ВИЧ-положителен. "Ах ты маленький педик!" - взрывается отец, грохая кулаком о кухонный стол. Напуганный и подавленный, юноша уходит. Но его поддерживает, и в конце концов восстанавливает, безоговорочная любовь его бабушки и сон-видение о бегстве от опасности. В финальной сценке группа скандирует его видение - "Я был на краю пропасти, у обрыва каньона. / Я заглянул за грань. / Это уже не так страшно для меня" - и просит зрительный зал молиться о больных. Семья, духовность, община, говорит Дей: "Вот что дает коренным людям возможность выживать, будь они гомосексуальные или гетеросексуальные".

В силу тех же причин Дей знает, что, насколько сексуальное образование должно фокусироваться на специфических культурных верованиях и практиках, настолько же оно должно быть всеохватным, чтобы в нем находилось место для тех юных, кто пал жертвами этих самых верований и практик. Стивену Грейаму, гомосексуальному мальчику, отвергнутому его пастором, например, повезло найти другую афро-американскую церковь, вероучение и богослужение которой напоминали те, что были у его старой конгрегации, с той важной разницей, что эта приняла его целиком, вместе со всей его сексуальностью и прочим. Другие гомосексуальные мальчики и девочки ощутили более радикальное отторжение со стороны своих единоверцев, вызванное антагонизмом к гомосексуальности, поэтому им пришлось найти другие источники для удовлетворения своих духовных нужд. В опросе "Района 202" 1997 года почти каждый респондент заполнил графу "религиозная принадлежность". Но чаще, чем другие религии, они вписывали в нее "Язычник" (имеется в виду американское движение "неоязычества" - прим. перев.).

Читать далее>>
LinkLeave a comment